- -
- 100%
- +
— Самое вкусное место в школе, — добавил, обернувшись, Назарян и засиял приветливой улыбкой. Диана тоже повернулась.
— Как насчет больницы, прачечной? Можно ли здесь гладить одежду? Как быть, если мне вдруг захочется фруктов, конфет, почитать журнал? В конце концов, у нас есть телевизор? — сыпала она вопросами.
— Да, моя нетерпеливая обезьянка, у нас есть все, — коротко отвечал Эдди. Они прошли лестницу, и перед взором открылись тяжелые деревянные двери в глубине вестибюля, куда и впадала студенческая река. Под лестницей открылось целое поле из чемоданов, их оставляли здесь на время церемонии приветствия. Компания тоже оставила свои здесь и продолжила путь.
— Мы у зала развлечений, — пояснила Кристина. — Здесь проходят концерты, балы, есть настоящий кинотеатр. Кстати! — она дернула Эдди за плечо, тот быстро обернулся.
— Когда будут показывать «Гладиатор»?
— Седьмого, в четверг, — ответил он быстро, словно готовился к вопросу и засмеялся. — Я сейчас говорил Диане то же самое! Представляете, в саундтреке играет настоящий дудук. Вот это фурор, Рассел Кроу — наш брат!
— Возьми его себе в банду, — усмехнулась Диана, скользнув по Максу взглядом.
Зал развлечений, амфитеатр в темно-коричневых тонах, почти заполнился. Между тянущихся на всю стену окон высились, теряясь у потолка, могучие колонны. Деревянные вставки-линии на стенах с еле заметными карнизами, замшевые кресла по окружности зала, колонки по углам и обложенная аппаратурой сцена. Студенты рассаживались, первокурсники удивленно смотрели на висящие под потолком флаги Стенсфилда — две вертикальные черные полосы по краям, в центре на оранжевом фоне герб школы — два орла, держащих с двух сторон щит с пятью эмблемами институтов.
— А какая наша эмблема? — спросил Макс.
— Чемодан на фоне растущей диаграммы и стрелки вверх. Из нас получаются деловые люди.
Эдди прыгнул в свободное кресло и позвал остальных. Макс сел с краю рядом с сестрой. Гул мешал прислушиваться к Диане, хотелось заорать: «Замолчите все, не мешайте слушать красотку!». Макс кинул взволнованный взгляд к выходу.
— Не опасно бросить там чемоданы? — Кристина посмотрела на него с упреком.
— Твое барахлишко в безопасности. И вообще, ты слишком напряжен, братец. Слушайся меня, и тебе не о чем будет волноваться.
Вскоре на сцену вышел пожилой мужчина, разом взорвав зал аплодисментами. Полный, коренастый, в больших круглых очках, с проплешиной на всю макушку, шел к стойке с микрофоном в центре сцены мелкими шагами. Его толстый, в три складки, подбородок трясся при ходьбе.
— Эдвард Харрисон, директор, — пояснила Кристина.
Эдвард Харрисон остановился у микрофона и дождался, пока аплодисменты стихнут.
— Вот вы снова дома, друзья! — торжественно произнес он неожиданно сильным голосом. — С большой радостью приветствую первокурсников, присоединившихся в этом году к нашей большой семье. Несколько слов о нашей школе. Заранее прошу прощения у остальных, что отбираю ваше время, ведь вы, верно, уже рветесь на дискотеку. — Волна хохота прокатилась по залу. — Стенсфилд является уникальной школой, где под одной крышей проводится обучение программ среднего образования и бакалавриата. Шесть лет вы будете проходить школьную программу, после чего сдадите экзамены и поступите на бакалавриат. В эти шесть лет набор предметов различается в зависимости от выбранного вами института, поэтому наиболее вероятным решением является поступление в бакалавриат вашего института. Однако это вовсе не значит, что вы не можете поступить в другой институт. Все зависит от количества мест и вашей средней оценки. Учеба сложна — наши выпускники поступают в магистратуру лучших университетов страны. Обслуживающий персонал всегда готов помочь вам во всем необходимом. Единственной заботой должна быть учеба. Ваши однокашники подробно познакомят вас, как устроена школа. Также Стенсфилд предлагает большой выбор внеклассных секций — футбол, единоборства, фигурное катание, живопись, танцы. Вы должны быть здоровы, крепки телом и умом, учиться и развиваться. У нас есть традиция сообществ по интересам. Собирайтесь, общайтесь, заводите друзей и делитесь знаниями. — Директор взял паузу, прокашлялся. — Напоследок позвольте поделиться небольшим откровением. — Он вновь помолчал, обвел исподлобья публику медленным взглядом, тяжелые очки съехали к носу. — Каждый новый учебный год я провожу такую беседу с учениками. Вижу рост, обогащающиеся знаниями, сияющие все больше умом глаза, наблюдаю за нашими воспитанниками. Казалось бы, мог привыкнуть, но нет. Этот рост доставляет мне несказанную радость. Блаженны те, чья работа добродетельна и видна. И сегодня передо мной новое поколение, ступившее в наши стены. Прошу вас, друзья, не доставляйте горя старику — пусть не меркнет в ваших глазах светоч знаний, чтобы каждый следующий год, что мне суждено встречать новичков, я видел его в вас и радовался вашим успехам. — Зал погрузился в трепетное молчание, никто не смел разорвать благородную ткань его речи, так метко слившейся с идущим от стен древесным запахом. — Мы с вами строим фундамент, на котором возводим будущее страны. Оно в ваших руках. Наш штат — самый богатый в стране, мы на первом месте по валовому продукту среди всех штатов. Удастся ли нам удержать позиции — зависит в немалой степени от вас. Это огромная ответственность и сложнейшая задача. И наша цель — обеспечить вас главным оружием победы в этой борьбе. Знаниями. Решительностью. Талантом. Но довольно лирических словечек! Давайте вместе споем гимн нашей страны!
Получилось волнующе: зал спел как один. В конце директор наклонил голову в знак признания и завершил, не открывая ладонь от груди:
— Желаю новым членам нашей большой семьи твердо встать на путь реализации вашего призвания! Добро пожаловать!
***
Под оглушительные аплодисменты внушительного зала Эдвард Харрисон покинул сцену, и тут же поднялась оживленная трель. Старшекурсники звали младших к выходу, и принялись сопровождать их к общежитиям. Макс и компания медленно шли к скоплению у дверей.
— Ты говорила, что в Стенсфилде учится пять тысяч человек, — сказал Макс.
— Да, — кивнула Кристина, шагая вполоборота.
— Здесь сейчас было столько?
— Не все идут на приветственную речь, — пояснила сестра. — Многие старшекурсники слушали эту речь много раз и уступают места новичкам.
Поднялся гвалт; старосты и преподаватели собирали новичков у выходов, вели за собой к выходу. Длинные вереницы из сотен студентов стекали в вестибюль и разливались озерками. Макс с сестрой шли впереди Назарянов. Эдди время от времени что-то говорил Кристине, та оборачивалась, отвечала. Они смеялись, перекрикивались, обсуждали кого-то. Взгляд же Макса сам собой лип к Диане. Непонятный скрежет размочаливал все внутри. Капля соленого пота скатилась с верхней губы в приоткрытый рот. Я выгляжу, как последний болван. Тут Эдди нагнал их, закинул одну руку на плечи Кристины, другую — Дианы, и троица пошла вразвалку, напевая строки гимна:
«Скажи, тот звездный стяг реет еще,
Над страной храбрецов и свободной землей?».
Это его девочки, а я так, завистливо подумал Макс, когда, обгоняя его, Эдди ненароком задел его рукой. Затем вспыхнула злость к Кристине. Как она может так явно подчиниться парню! Они вышли к фонтану, направились по дорожке в тянувшейся почти до общежитий змейке учеников. Младшекурсники шли задумчиво, озирались по сторонам. Взгляд Макса скользнул по металлически-блестящей глади озера, на которой хаотичным вальсом двигались тени от листьев, создавая мелко бегущие отсветы. В паре сотен ярдов от поляны учебного корпуса пять десятиэтажных общежитий, примыкая друг к другу с небольшим зазором, образовали внушительный внутренний двор. На поле у учебного корпуса работники ставили исполинские, ростом с Макса, колонки, у диджейского стола сгущалась вереница проводов, вьющихся в ослепительно зеленой траве. Из-за учебного корпуса показался во всю ширь, ставший вполоборота, стадион — два блока трибун, коротких и высоких, по контуру обнесенных черно-оранжевым ограждением. Прозрачная крыша стояла на арочном каркасе, обе трибуны горели огненно-оранжевыми тонами. Чуть в стороне, между стадионом и лесной чащей, располагался серый приземистый овал ледовой арены. Никак не удавалось толком оглядеть кампус, глаза и уши упорно льнули к подтрунивающей над братом Диане:
— Попрошу ди-джея включить «Брэйв Комбо» специально для тебя. Ну? — И комично заплясала, подпевая:
«Лаура, послушай меня, ты не слушаешь совсем,
Ты должна знать, что моя любовь не ложь».
— Не танцевал ни разу и не собираюсь, — отрезал брат. Диана вошла во вкус.
— О, мой брат настоящий гангстер, не смотрит фильмы и не танцует, он сразу бьет в табло!
Смущенный, Эдди подхватил ее на руки, уговаривая:
— Остынь. Идем в твою спальню, ты должна отдохнуть.
— Ты и иди, если устал. А я не гангстер, я иду танцевать, — заявила Диана, выбившись из его объятий.
— Ты здесь, чтобы учиться, а не танцевать! — бросил Эдди. — Завтра уроки. Плохи твои дела, если в голове одни танцы.
— Без паники, — стояла на своем Диана. — Учиться буду точно лучше тебя. Не сомневайся.
Четверка вошла во внутренний двор. Кристина указала на здание с противоположной стороны, ближнее к ним из двух. Над входом в каждое общежитие висели огромные прямоугольные фасадные щиты с названием института. По мере заполнения студентами раздольного внутреннего двора величавое умиротворение постепенно сменялось оживлением. В центре его, отделанного бугристым мощеным променадом, ступая по которым выгибалась стопа, стояла овальная клумба-сад. Разлитая широко наливная пахучесть цветов смешивалась океанским ветром с соленой резковатостью обожженной гальки. Диана поравнялась с ним, на лице насмешливо-коварная ухмылка, волосы стлались по ветру, иссиня-черные глаза смотрели вокруг с интересом, двигались оживленно и внимательно.
— Брат строг с тобой? — выдавил Макс. От смущения кровь забила по лицу.
— Пустяки, — отмахнулась Диана. — У нас всегда так. Просто мы очень любим друг друга.
Слова забили пересохшее горло. Около входа в общежитие института экономики и бизнеса расхаживал невысокий сухощавый человек в темно-бордовом кардигане поверх белой рубашки и гладких брюках с прямыми стрелками. Живой взгляд радушно встречал студентов, мужчина бодро махал рукой, что-то говорил обступившим его ученикам, смеялся, жестами приглашал внутрь. Заметив приближавшийся квартет, он размашисто позвал их к себе.
— Мистер Барский! — воскликнули Эдди с Кристиной и поочередно прыгнули в его объятия.
— Мистер Вэл Барский, наш декан, — представил Эдди.
— Лучший декан в мире, — подчеркнула Кристина.
Светящийся добродушием взгляд Барского скользнул по первокурсникам. Лицо его, свежее, еще не тронутое морщинами, выражало искренний интерес к своим новым подопечным.
— Жду вас в семь в фойе для небольшого инструктажа.
Четверка вошла в заставленное у стен столами просторное помещение, по центру лестница, стены тепло-лазурного тона как напоминание о близости океана и такой же необъятности, как он, знаний. Низкое солнце разбрызгивало по фойе предвечерние лучи. Так же, как и в главном корпусе, щедро пускающие свет панорамные окна, крупинки пыли висели в воздухе прозрачной пеленой, переливаясь на свету и образуя колонны, косо вбитые в окна и испаряющиеся на полу. На стенах по углам телевизоры, столиками и диваны повсюду. По противоположной от входа стене открытые шкафы с настольными играми. Перед лестницей раздувалась толпа первокурсников, ведомых старостами и учителями. Те, кто решил не ждать лифтов, поднимались по лестнице, пыхтя под тяжестью чемоданов. Эдди и Кристина привели младших к толпе.
— Малыши, здесь мы с Кристиной ненадолго оставим вас, — объявил Эдди. — Займем наши комнаты.
— А моя комната где? — капризно спросила Диана, раздув губу в знак негодования, что брат не потрудился сказать ей об этом раньше.
— Дай хоть скажу, мой бесенок. Сейчас речь декана, потом подниметесь на первый этаж, мы встретим вас у лестницы, если не успеем спуститься. — Кристина чмокнула Макса и подмигнула Диане. Вид брата, моливший не оставлять их вдвоем, понят не был. Диана тут же заполнила возникшее молчание:
— Не могу поверить, что здесь может быть все, что нужно. А если захотелось, например, «Зеро бар»? Есть минимаркет, или нужно топать в Лос-Анджелес?
— Кристина сказала, что недалеко отсюда есть город Ломпок. — Он улыбнулся, стянутый изнутри стеснением.
— И можно сгонять за конфетой туда, — засмеялась Диана.
— Простите, мистер и мисс…
Макс и Диана обернулись. Перед ними стоял худощавый мальчик с угольно-черными волосами, падавшими на лоб косой челкой. Взгляд его изучающе блуждал по ним.
— Я Макс Манукян, она — Диана Назарян. А ты?
— Джефф Кастелано, — представился поджарый мальчик. — Услышал, как вы собрались в Лос-Анджелес за «Зеро баром», и решил помочь. Левее по коридору от зала развлечений есть магазин.
— Спасибо, теперь не так сильно хочется бежать отсюда, — ответила Диана, и все трое засмеялись.
— Я общался со старшими. Здесь есть все, — заверил Джефф Кастелано. — Кстати, вы уже познакомились с нашим русским деканом?
— Вэл Барский — русский? — Макс и Диана радостно переглянулись. Оба знали русских как чрезвычайно одаренных и дружных с армянами. И в этой громаде покрытой мраком неизвестности школы русский декан — то же, что встреча друга в ночной чаще.
Диана улыбнулась своей ленивой полуулыбкой. Затем перевела взгляд куда-то к выходу, помолчала, коротко бросила: — я сейчас, — и нырнула в студенческое море. В подвижную щель меж рядов учеников показался Вэл Барский. С его приближением к лестнице ряды сгущались; все спешили занять клочок места, откуда видно декана.
Медленно протискиваясь, расталкивая всех и извиняясь, Диана вернулась, ведя за руку девочку.
— Знакомьтесь, Марисела Гонсалес Солер, — представила она ее, смуглую, худенькую, бледную от волнения. Волосы цвета черной ночи волнистыми шлейфами ложились на уши и шею, горевшие пятнами. Она будто хотела броситься наутек.
— Просто Мари, — проронила девочка.
— Откуда ты? — спросил Джефф, пропуская ее к себе.
— Из Венесуэлы.
— Это Макс Манукян и Джефф Кастелано. — Диана цепко держала Мари за руку, моргнув парням на их немой вопрос «это кто?».
***
Четверка приготовилась слушать декана.
— Добрый вечер, дорогие! — Шум стих мгновенно, все взоры обратились к говорившему. Голос Вэла Барского противоречил интеллигентному лицу — твердый и басистый, скорее военный.
— С некоторыми мы уже познакомились, а с кем нет — я Вэл Барский, декан института экономики и бизнеса. Поздравляю вас с поступлением в одно из лучших учебных заведений страны, школу, представляющую собой маленькое царство, где есть все условия для полнокровной жизни. Перед вами десять незабываемых лет. Студенческая жизнь Стенсфилда охватит вас с первых дней. Издавна у учеников заведено объединяться в сообщества. Вы можете вступить в любое, или создать свое, собрав единомышленников. До третьего курса старосты старших курсов будут помогать вам в бытовых вопросах, но после вы станете самостоятельными. Принцип расселения по этажам прост: на каком курсе вы учитесь, на том и живете. Все спальни двухместные. Во избежание путаницы преподаватели помогут вам разместиться. В подвале общежития есть кафе с выпечкой и сладким. Ужин заканчивается в половину восьмого, но для первого дня мы делаем исключение и продлеваем работу столовой до восьми. Посмотрите туда, — он указал на информационный стенд справа от себя, пестрящий голубыми, белыми и лиловыми маркерами. — Здесь списки групп вашего курса и расписание занятий. Мой кабинет на первом этаже главного корпуса, номер сто тринадцать. От станции Юнион сюда и обратно едут регулярные школьные автобусы, вы могли их на парковке. Автобусы всегда стоят здесь и на станции, и готовы обслужить наших воспитанников. — Барский выдержал паузу; взгляд его принял строгое, будто категоричное выражение. Но быстро смягчился и вновь обрел доброжелательность. — Итак, дорогие мои, поднимайтесь на первый этаж, занимайте комнаты, затем изучите списки групп и расписание, и до отбоя вам предоставлена полная свобода. Старосты, преподаватели и штатный персонал разъяснят вам все аспекты бытовой жизни. Вопросы?
— Как записаться на внеклассные секции? — выпалил Джефф.
— Начиная с завтрашнего дня и когда угодно. На нулевом этаже главного корпуса, возле зала приемов находится клуб «Спортивная лига Стенсфилда». Там вы выберете подходящий вам вид спорта и узнаете все относящееся к тренировкам. Дополнительные секции находятся на третьем этаже. Любую интересующую информацию можно найти здесь на стенде.
— И про сообщества тоже? — спросил Джефф.
— Непременно, — с улыбкой кивнул декан. — Еще вопросы? Нет? В таком случае я прощаюсь с вами до завтра. В добрый путь!
С этими словами декан быстро направился к выходу, подмигивая и похлопывая по плечам своих питомцев. Вмиг поднялась сумятица; лестница наполнилась медленно двигавшимся, раскачивавшимся под тяжестью чемоданов потоком. У лифтов выросла очередь не желающих идти пешком, потому Макс и компания направились сразу к лестнице.
В узком коридоре первого этажа, выложенного мягким ковром насыщенно-земельного цвета, их встретили Эдди с Кристиной и пустились с ними на поиски комнаты. По мере исчезновения в комнатах пар жильцов толчея плавно растворялась. В конце концов Макс и Джефф нашлю спальню в самом конце коридора, рядом с высоким витражом. Комната состояла из крохотной прихожей, по правую сторону от нее находилась ванная, ведущая в спальни — две кровати вдоль стен с узким проходом посередине, между ними под окном тумба шириной с проход. Ближе к двери, примкнув к кроватям, стояли два письменных стола со своей настенной полкой каждый. У самой двери два гардероба замыкали незамысловатый мебельный ряд. Кристина заметила снедавшее брата нетерпение и подмигнула:
— Беги, я разложу твои вещи.
— Я с тобой! — крикнул вдогонку Джефф и пустился за другом, думая, будто они идут бродить по школе. Макс же сновал по коридору, заглядывая в проемы дверей в поисках Дианы. Вот она! В спальне в центре коридора, оживленно орудуют с братом и Мари над чемоданами. Эдди размещал стопки одежды в шкаф.
— Зачем нужен гардероб, если в Санта-Барбаре не бывает холодно? — спросил Джефф не без апломба, ожидая похвалу его внимательности.
— Для парадного костюма, — ответил не глядя Эдди. Диана подняла голову и, улыбнувшись, вышла в коридор. В это же время из правой от них комнаты появилась белокурая девочка, задумчиво оглядывавшаяся по сторонам. Троица оказалась ближе всех к ней, и она подошла к ним, скользнув по каждому быстрым взглядом.
— Кто-нибудь знает, как увидеться со своей группой?
Первым с ответом стал Джефф:
— Нужно чуть внимательнее прочитать голубой листок на стенде, мисс…
— Эмма Даррен. И давай без дерзости, мистер…
— Джефф Кастеллано.
— Я читала голубой листок. А познакомиться с группой хотела сегодня.
Их натянутая беседа привлекла Эдди. Выйдя из спальни, он с интересом оглядел девочку, буравящую Джеффа со строгостью учителя, разгневанного на ученика-шалопута.
— Мисс Эмма Даррен? Утром, на вводной лекции.
При виде старшего белокурая девочка подавила возмущение, на почти прозрачных от бледности, тонких щеках загорелся румянец почти как у напуганной Мари. Нет, этот парень очень крут, думал Макс. Тот, на кого смотрят девчонки.
— Спасибо за помощь, а с кем я разговариваю?
— Эдди Назарян, третьекурсник. В школе есть правило не волновать малышей в первый день. На улице за учебным корпусом пройдет дискотека, советую вам расслабиться. Кроме тебя, — он наставил палец на Диану.
— Правда? — съязвила, вскинув брови, сестра. — Я ненадолго, все равно обещала Мари не оставлять ее одну больше часа.
— Смущенная венесуэльская сеньорита не пойдет? — спросил Джефф.
— Нет. Она пока еще боится всего, что видит. Поэтому я должна вернуться не поздно и побыть с ней. В конце концов, конечно, я за ней присмотрю, но привыкать нужно постепенно.
— В таком случае идем! Эмма, ты с нами? — живо предложил Макс, обрадованный шансу побыть с новой знакомой. Всего два часа знакомства с Эдди, а тот уже стал столь сильным образцом настоящего сильного парня, что эта сила стала передаваться Максу и ослабила, наконец, путы стесненности. Тот самый парень-рэпер из клипов, Айс Кьюб вышел из экрана. Улыбка его была одновременно тепла и холодна: «Парень, я тобой дружу, но попробуй только выкинуть глупость, замочу без раздумий». И Макс стал подражать ему.
— Нет, спасибо. Если вечер свободен, то я пойду в библиотеку.
Диана вошла в комнату, сказала несколько слов Мари и вернулась с видом исполненного долга. Со скрежетом, но Эдди смирился и обещал скоро присоединиться с Кристиной.
Ночь упала быстро, черное небо замерцало бесчисленными мотыльками звезд. В отяжелевшем от сырости воздухе гуляли запахи древесных листьев и проникших вглубь с океана терпких водорослей. Лужайка под полукругом учебного корпуса уже скакала под разливающуюся на всю округу «Упс, я сделала это снова» Бритни Спирс. Пританцовывая, Диана так резво влилась в пестрящий хаос пляшущих, что Макс на миг потерял ее. Он старался не упускать ее из виду, пытался перенять ее беспечность, неясно откуда взявшуюся в столь юной девочке силу. Как просто она пошла с ним, незнакомцем, на дискотеку. Захлестнутый восхищением от легкости, гибкости ее движений, он боялся сказать ей слово и вместе с тем мечтал быть как Эдди. Ей хотелось танцевать, и вот она танцует, и ничто ей не помеха. Эта поразительная простота запирала Макса в клетку, щемила и вместе с тем призывала следовать ей.
Джефф Кастелано урывками мелькал перед ним и исчезал в толпе. При виде его неуклюжих прыжков, смешных взмахах и выбрасываниях ног Макс и Диана не сдержались и захохотали.
— Мне здесь нравится! — прокричал Макс. — У меня мечта о своей коктейльной, а теперь еще дискотеке! Как тут весело!
— Наш новый друг скачет как тот рыжий из «Скуби ду» — с придыханием сказала Диана, едва ли расслышав что-то. — Как думаешь, он итальянец?
— Фамилия, наверное, итальянская.
— Еще и на Челентано похож.
Затянутый в веселящийся шквал танцев и музыки, непрерывно кого-то задевая и ненароком толкая, с каждой минутой им все сильнее овладевала раскованность. Поначалу морща нос от боли, когда кто-то давил ему ноги, он вскоре перестал их чувствовать. При каждом взгляде на Диану, ее воздушные, легкие движения, словно подхваченные танцующим под музыку ветром, от кончиков пальцев бежало мучительное, щекочущее все тело чувство. Откуда ему было знать, что это — первые отзвуки зарождающейся любви, ее зачаток. И когда, выйдя из пляшущего роя, она объявила, что ей пора бежать к Мари, все веселье и музыка разом померкли, когда ее невесомо летящий силуэт исчез в ночи.
***
Покой мирного сна разорвал резкий возглас:
— Просыпайся, скорее! Ты завтрак проспишь! Давай, уже восемь часов!
Второй день в Стенсфилде начался с мечущегося по комнате, беспорядочно бросавшего в рюкзак тетради и книги Джеффа.
— Урок через полчаса, а нам еще завтракать! — звонко верещал друг.
Крупинки пыли висели в воздухе плотным туманом, переливаясь на свету и образуя колонны жаркого света, косо вбитые в окна и разбивающиеся на полу. Не бесстыже льющееся в окно ослепительными лучами солнце и не риск опоздать на первый же урок встряхнули Макса ото сна, а пронзившая первая мысль о Диане. Желание увидеть ее стало насущной потребностью. Пока Джефф запирал дверь, он ринулся к желанной комнате, постучался, осторожно нажал на ручку. Заперто. Значит, нужно мчаться на ее поиски в столовую.
С тяжелыми рюкзаками на плечах друзья рванули к главному корпусу — высокое солнце предвещало жару, вычистив небо до ослепительно-бирюзового блеска. Оба шагали столь пылко, словно хотели вдавить брусчатку в землю. Встречающиеся им по пути студенты провожали спешащих кто насмешливым, кто понимающим взглядом. Мимо проплыл гигантский полуовал учебного корпуса с убранной после вчерашней дискотеки лужайкой, за ним вырос главный корпус, с белым, сверкающим цинковым отливом фасадом, и наконец, вбежав в портал и пробежав рядом с залом развлечений, они вошли в столовую, полную звона посуды и бесед. По левой стороне тянулась стойка с блюдами; все пространство занимали столы. Широкий витраж по центру стены пускал всю яркость лета.