- -
- 100%
- +
В памяти яркой стрелой пронеслось,
Чтобы без звука кануть в забвенье
И жизнь продолжала течь в безвременье.
Кто-то над этим зверем смеётся,
Зная, что тот в ответ не взовьётся,
Ибо смирился с холодным металлом
Клетки, которая домом стала.
К чему и зачем теперь убегать,
Когда позабыл, как в лесу выживать?
Но врезалось в память за прожитый век,
Что самый жестокий зверь - человек.
Долгий день почти прекратился,
Хищник в углу подремать умостился,
Но краем глаза случайно заметил,
Как появился кто-то у клети.
Девочка добрая тихо стояла,
Зверя безмолвно к себе подзывала,
И тот подошёл, убирая клыки,
Не испугавшись мягкой руки.
Шепчет она и его обнимает,
Слёзы звериные скупо стекают,
Может, приснился потерянный сон?
Проснётся, и снова толпой окружён?
Но время застыло и добрая ласка,
Миру добавила светлые краски…
Да, это сон… Конечно, конечно,
Где зверю хотелось остаться навечно.
54.Последний паладин.
Во тьме бездыханной молился один,
Последний в своём роду паладин,
Оставивший где-то и меч, и доспехи,
Был как послушник в мантии ветхой.
Тихо читал боевые молитвы,
Надеясь забыть поражение в битве,
Горечь стараясь в себе заглушить,
И чувство вины непомерной избыть.
Слёзы свои паладин проливал,
За тех, кого на войне потерял,
Кто нёс неподъёмную ношу креста,
Во имя любви великой Христа…
“Отец милосердный, спаси-сохрани
В эти тяжёлые скорбные дни,
Душу спаси, укрепляя плоть,
Путь укажи, всемогущий Господь.
На дело священное благослови,
Именем света и вечной любви
И пусть помогает добрый спаситель,
Данный тобою ангел-хранитель.
Ведомый всегда твоим промышленьем,
Буду народу служить без сомненья,
Словом, мечом и верой своей
Буду стоять на защите людей.
Именем светлой незыблемой тризны,
Я - паладин, до скончания жизни
Буду на службе Тебе и Земному,
Слава Господнему духу святому.”
Покуда воитель молитвы читал,
В тени незаметно священник стоял,
Недавно одевший священную робу,
Сам переживший подобную злобу.
Ещё не седой, молодых полон сил,
Речью своею храм огласил:
“Победа тебе не досталась сейчас,
Но это не в первый случается раз.
Бог не позволил тебе умереть,
Поэтому, сын мой, не стоит жалеть,
Что тот ничего не решающий бой,
Смертью не стал для тебя роковой.
Самое главное - вера цела,
Она через ад тебя пронесла,
А в этой войне с нарастающим злом,
Ты не нуждаешься в чём-то другом.
Даже не смей в себе сомневаться,
Кому же тогда придётся сражаться?
Но помни, что жажда мести и страх
Приносят хозяину гибель и крах.”
Священник ушёл, оставляя храм,
Воин поднялся с коленей сам,
Желая покинуть знакомые стены,
Но он не один преклонял колени.
Медленно встал седовласый старик,
Когда-то имевший грозный лик,
Теперь же обычный священнослужитель…
Воин приветствовал: ”Здравствуй, учитель.”
Отдал паладин смиренный поклон,
Тому, кто годы назад, как и он,
Со злом нечестивым в мире сражался,
Покуда последним в строю не остался.
Старец присел и молвил в ответ:
“Пусть с тобой пребывает свет,
Добрый воитель. Позволь расскажу,
Зачем я здесь сейчас нахожусь.
Помни всегда, ты - избранный воин,
И чести такой никто не достоин.
Возможно, теперь не найдётся другой,
Ставший на сторону силы святой.
Что же, видать, всемогущему Богу,
Нужно таких паладинов немного…
Увы, но извечные наши враги
От полной победы не так далеки.”
Старик наклонился и выложил свёрток
В старой рогоже изрядно потёртой,
Которая только от глаз уберечь,
Могла превосходный невиданный меч.
“Смотри, паладин, тебе я принёс
Меч, отлитый Небом из звёзд,
Старик говорил, - Наступает момент
Последний задействовать наш аргумент.
Демоны будут от страха дрожать,
Но от “него” нельзя убежать.
Тебе - суждено этот мир защитить,
Мечу - непроглядную тьму разрубить.”
Воин смутился: “Что же такого
Я сотворил для духа святого?
Однажды меня в бою победили,
За что же теперь мечом наградили?”
Старик усмехнулся: “Бои и сраженья,
Часто приносят боль пораженья,
Поэтому важно учиться вставать,
И как бы не стало трудно - стоять.
Запомни, воитель, тебя ожидают,
Там, где великое зло процветает…
Да, это сложный погибельный путь,
Но миру с него уже не свернуть.”
55.Зона Отчуждения.
Кошмарный мир однажды был рождён,
Среди бескрайней брошенной глуши,
Идеей доброй страшно искривлён,
Лишённый света так же, как души.
Каждый день здесь бой на выживанье,
Где нечасто встретишь состраданье,
Но зато сполна найдёшь мучений,
Глядя на плоды её творений.
Замученная пытками реальность,
Плодящая мутантов, но людей,
В войне кровавой держит как зверей,
И смерть которых - будничная данность.
Любой врагом способен обернуться,
Одни за долг, другие за свободу,
И все они за властью к центру рвутся,
Куда простым бродягам нету ходу.
А там, вдали, застывший рыжий лес,
Где слышен страшный грохот АКС,
Раздался крик, стрельба остановилась…
Чья-то жизнь сегодня прекратилась.
Куда не сунься - счётчик затрещит,
Поёт тревожно сканер аномалий,
Главное, чтоб нервы вдруг не сдали,
Иначе Зона-мать похоронит.
Ведь повсюду страшные мутанты,
И любой их них, конечно, смерть,
Но слишком сильно манят артефакты,
За них и топчет сталкер эту твердь.
Здесь фамилий нет и нет имён,
Но каждый будет заново рождён,
И назван так, как Зона наречёт…
До этого не каждый доживёт.
Но каждый слышит грозный Монолит,
Чей голос часто в полной тишине…
“Путь завершён… Иди ко мне…”
Без устали всё время говорит.
Неважно, если ты сюда пришёл,
Спасти кого-то, деньги раздобыть.
Никто ещё клондайка не нашёл,
Из тех, кто жизнь успел свою сложить.
В пределах Зоны нету неповинных,
Она равняет даже самых чинных,
Святых тут нет, и все за что-то платят,
Но слёзы здесь и жалость не прокатят.
Однако, до сих пор туда идут,
Им снится небо чистое во сне,
Ведь счастья дар желают точно все,
Без платы, что однажды обретут.
56.Античастица.
Во тьме разрываясь яркой сверхновой,
Угасла звезда, оставив для новой
Жизни простор, и ей предстоит,
Вырасти там, где огонь не горит.
Осталось потухшее чёрное сердце,
Но отворяется новому дверца,
Тому, что себя, собирая с нуля,
Запустит новый круг бытия.
Много промчится лет световых,
Для позабытых просторов пустых,
Где поглощая туманность, растут,
Планеты, что были посеяны тут.
Шумно сливаются снова фотоны,
Силою солнца угасшего полны,
Собой раздувая горячую печь,
Пытаясь звезду молодую зажечь.
Однажды и время придёт заселять
И жизнью пустые миры заполнять,
Проснуться тогда безликие боги,
Чтоб подвести созиданий итоги.
Будет что-то жить под землёй,
Иную жизнь поместят под водой,
Где-то поменьше, где-то по гуще,
Заполнят чистые земли на суше.
Упрямая жизнь везде прорастёт,
И даже там, где холод и лёд,
Найдутся способные здесь выживать.
Природа не даст ничему пустовать.
Возможно, что у самого солнца,
Внутри сгоревшей планеты найдётся,
Мало кому однозначно знакомы
Жизни разумной странные формы.
Может быть мир, что нас окружает,
Бога живую суть отражает,
А наша больная старушка-планета:
Храм изначальной жизни и света?
Кто же расскажет, с чего начиналась
Вселенная наша и кем создавалась…
И кто расколол эту античастицу,
Заставив её Бытием разродиться?
57.Белая роза.
Легенду очень старую однажды рассказали
Перед костром кочевников средь высохшей глуши,
О том, что были люди, которые видали
Цветок в пустыне вечной с осколками души.
Похож он был на розу, всегда так говорили,
И все пески бескрайние безумцы исходили,
Пока цветок искали чистейший белоснежный,
Что где-то распустился под небом безмятежным.
Иные же смеялись, над теми, кто скитался,
Надеялся и верил, найти цветок старался,
Пугая, мол, останется в барханах и песках
Под солнцем изжигающим в отравленных кустах.
Но всё же, очень многие уверенно искали,
Случалось, что бесследно однажды пропадали,
Другие так и вовсе весь свет возненавидели,
А розу эту белую во сне лишь и увидели.
Ещё гласит легенда один такой нюанс,
Что этот куст заветный сокрыт от смертных глаз,
Особенно от алчных, кто ни во что не верит,
В ком нет любви и света… Цветок ведь всё проверит.
Обманутым в кувшине, завянет этот цвет,
Ведь он живёт, покуда, над ним сияет свет,
А корни упираются хотя бы в горсть земли,
Иначе роза сгинет от голода в пыли.
Но люди доверялись чудесным сновиденьям,
Бежали за надуманным и странным привиденьем,
Словно зов магический взывая бессловесно,
Манил к себе искателей за чем-то неизвестным.
Случалось, что и мудрые звучанью поддавались
И тоже, как и прочие искать цветок кидались,
Но позже возвращались не солоно хлебавши,
А сильные, тем хуже, всё пропадали чаще.
Прошли бесследно годы, легенда позабылась
И роза новым людям ни разу и ни снилась,
Всё чаще молодые сказаний тех не знали,
Но в том для всех ни виделось тревоги и печали.
Однако, вдруг нашёлся искатель приключений,
Хотя он и не жаждал особенных свершений,
Он просто был последний не потерявший веры,
Поднявшийся однажды из жизни грязно-серой.
Ни с кем ни сговорившись, отправился один
Бродить среди заброшенных барханов и пустынь,
И так годами целыми бродяга цвет искал,
Пока однажды вовсе бесследно там пропал.
Опять годов проходит торговый караван
И путник вдруг вернулся в давно забытый стан,
Скрывая что-то нежно под выцветшим плащом,
Был сильно озабочен… И вновь покинул дом.
Уже потом, впоследствии, нашёл его с семьёй,
Приехавший на поиски младший брат родной,
И в дом того пустили, и дали обогреться,
А после в сад открылась невидимая дверца.
Рассказывал хозяин о всех своих походах
Под крышей необъятного ночного небосвода,
И было много пролито счастливых добрых слёз
В саду из белоснежных неотразимых роз.
58.Потомкам на муки.
Однажды, сотни лет спустя,
Душой всей искренне грустя,
Воскликнет добрый человек:
“Ужасный двадцать первый век!”
Ведь после нас они придут,
Такие, кто нарочно врут
И часто будут суть не знать,
Но то не сможет им мешать.
И вдруг появится тиран,
Подмявший сотни, тыщи стран,
Хотя на деле тот правитель,
Был добродей и просветитель!
Писать возьмутся и такие,
Кто разуметь добро - тугие,
Вот так и выйдет, что злодей
Героем станет для людей.
Но будут там мочить по хлеще,
Покруче путаницы вещи,
Соткут враньё, как есть сначала,
Чего на свете не бывало.
Отнимут душу и культуру,
Отменят дар литературы,
Чтоб наш потомок знал о нас,
Что мы лишь варвары сейчас.
Их очень много нынче стало,
Кому перо зазря попало
В худые, очень злые руки,
Потомкам будущим на муки.
59.Общий ад.
Случится ли нам жестокость унять,
Хотя бы на миг прерывая убийства
И доброту наконец-то принять,
Дабы от грязи и крови отмыться.
Миром всем это зло прекратить,
И в ножны убрать занесённый меч,
Ненависть эту в душе погасить,
Вспомнив простую разумную речь.
Снять бы уже доспехи, и злобу
Спрятать подальше в надёжный сундук,
Чтобы однажды, хотя бы на пробу,
Жизни отведать, не ведая мук.
Коней боевых распрягая, вернуться
К полям золотым, что давно не пахали
И мыслям добрым своим улыбнуться,
Словно войны никогда и не знали.
Но злые враги всё идут за тобой,
И в жизни другого ещё не бывало,
А меч был дарован хозяйкой-судьбой,
Который нельзя переплавить в орало.
Поэтому воин - душа не простая,
Ему суждено сей конфликт разрешить,
Будет ли в мире правда святая,
Ради которой не страшно убить.
Для воина это до боли привычно,
Кого-то ненужной жизни лишать,
Что неизбежно бывает логичным,
Если приходится род защищать.
Счёты иначе сводить не выходит,
Враг не отступит, верша невозможное,
Снова прицел дальномерный наводит,
Нам показав примирение ложное.
Войны, увы, до конца не пройдут,
Мир и покой лишь изредка снятся…
На место павших другие приходят,
И всё обязано вновь повторяться.
Даже сильнейшему страшно без меры
Бывает порой, когда по колено
Стоит в окружении трупов и серы,
Людей убивая в безумном забвеньи.
Немногие это доподлинно знают,
Как души невинных во мраке горят…
Ведь кто не убил - того убивают,
Поскольку война - это общий ад.
60.Дороги-в-никуда.
Сиянием лазурным идущих ослепляет,
Под звёздами далёкими бесшумно воздыхает,
Рождённая от грубости напыщенных невежд
Хрустальная равнина разрушенных надежд.
Запутавшийся в дебрях едва понятный ропот,
Над лесом непролазным витает тихий шёпот,
Закрыты эти земли от праздных созерцаний,
Что стали заповедником потерянных мечтаний.
Прозрачен воздух чистый, но солнца в небе нет,
И всё же очень странный неощутимый свет
Высвечивает множество неразличимых слов
На храмах позабытых и изгнанных богов.
Гладь колышет водную синеющих озёр
Ветер перемены, и виден лишь простор
Огромной необъятной зелёной вечно рощи
Озера незыблемой первозданной Мощи.
Текут откуда реки и родники подземные,
Неся с собою души и силы незабвенные,
Впадая в непроглядный как утренний туман
В бездонный изначальной жизни океан.
Камнями-самоцветами сияют пол и стены
Залов, что во вечности остались неизменны,
Время здесь находится в безвыходном застое,
Где Хаоса великого священные покои.
Их них уходит в небо спиральная колонна,
Потоком душ нетленных изначально полна,
Берёт своё начало в реальном нашем мире,
Но так и не кончается за чертой эфира.
Есть ещё живущая прекрасными мечтами,
Заросшая травою и дивными цветами,
Для душ совсем испорченных она не достижима:
Любви и человечности зелёная долина.
Зовёт к себе искателей, идущих через гарь,
Хранящий душу Бога всеведущий алтарь,
Где бьётся словно сердце, наполненное верой,
Оправой защищённое неразрушимой сферы.
Дороги этой вечной несчитанные версты
Однажды обретают единый перекрёсток,
Показывая тайны Вселенной иногда,
Началом ниоткуда Дороги-в-никуда.
61.Держава.
Истинно мудрый правитель обязан
Одно для себя навсегда уяснить,
Он неразрывно с живущими связан,
Людьми, без которых державе не жить.
Должен один неизбежно принять
Ответственность эту за мир и свободу,
И чтобы ни стало - служить продолжать
Общему делу и воле народа.
За ним закрепится священное право
Закон и порядок в массы нести,
Но горе правителю, если неправым
Окажется он и собьётся с пути.
Великий правитель так же закован
Как и любой человек подневольный,
И если он пишет любые законы,
Сам исполнять их обязан достойно.
Не может стоящий вверху не предвидеть
К чему приведёт необдуманный шаг,
За что возьмётся народ ненавидеть,
Страшнее, чем самый озлобленный враг.
Правящий, в чём-то подобие Бога,
Живущего ради своих же детей,
Поэтому он, выбирая дорогу,
Полон быть должен светлых идей.
Не делать при этом безвольных рабов,
И слушать почаще наученных слуг,
Иначе на всех не хватит гробов,
А чтоб хоронить, ни кладбищ, ни рук.
Жестокая власть - не залог процветанья,
Ибо земле не угодны тираны…
Такие, кто сеет зло и страданья,
Всегда наступают в медвежьи капканы.
Только такой, кто иным не позволит
Родиной общей с врагом торговать,
И запрещает рабочих неволить,
Достоин у власти истоков стоять.
Должен стоять у руля прозорливый,
Не ищущий денег, силы и славы,
В меру быть хитрым, в меру правдивым,
Чтоб не позорить себя и державу.
62.Любить и цвести.
Медленно тёмные сети свет оплетают
Звезды молодой, что в муках сейчас умирает.
Всё меньше тепла способна она подарить,
Миру, который теряет желание жить.
А чёрные корни врастают и пламя тускнеет,
Но борется жизнь и силы свои не жалеет…
Светило, увы, померкло, похоже, погибло
И кроме зияющей тьмы ничего и не видно.
Только смерть и словно пустое пространство
Отныне вокруг, будто холодное царство
И замерло время, вселенная сбавила ход,
Закат проводив, за которым не виден восход.
Отсюда не видно как продолжается бой
Всеобъемлющей тьмы с великой силой святой,
Там, в глубине, сцепились и не раздерёшь
Рвущих друг друга на части правду и ложь.
Едва ли заметно дрогнул тёмный покров,
То ли надежда, то ли сила богов…
Трещины света стали во тьме проступать
И развращённое злом огнём очищать.
Даже в какой-то момент раскололась тьма,
Казалось вот-вот распадётся боли тюрьма,
Но дрогнула светлая мощь отступая, и мрак,
Снова солнце отбил чередою атак.
Празднует тёмная сила большую победу,
Но кто-то во тьме идёт по остывшему следу,
Верящий в свет, насколько хватает мочи,
И в то, что правды в мире путь не окончен.
Для всех неожиданно тьма на куски разломилась
И новое красное солнце миру явилось,
Чтобы гореть и жизнь за собою вести,
Дабы она продолжала любить и цвести.
63.Грядущее “вчера”.
Холодные руины и тысячи рентген
Сегодня образуют бескрайний снежный плен,
Которому не видно ни края, ни конца,
И больше нет у мира зелёного лица.
Земля в огне сгорела, вода загрязнена,
Вся жизнь безумным гневом была побеждена,
Теперь под небом чёрным одни ветра суровые
Гоняют пыль холодную в заснеженном безмолвии.
Возможно, это просто по новой повторилось
И бедной нашей матушке-планете доводилось
Такое видеть раньше, когда земной народ,
Ничуть не сожалея, к погибели идёт.
Стоять повсюду будут скелеты небоскрёбов,
Как памятники бывших стремлений и подъёмов
И гнить себе останутся спорткары дорогие,
Украсив ржавой роскошью все города пустые.
Сумеют выжить звери, пытаясь измениться,
Им к каннибализму придётся приобщиться.
Будут долго рыскать в развалинах домов,
Безмолвно проклиная неведомых богов.
Найдут кого послабше и тут же растерзают
И снова вдаль холодную за кровью убегают,
Не ведая пощады, усталости и сна,
Они ведь точно знают, что не придёт весна.
Но если солнце выйдет, а это нужно знать,
Что свет, ничем не сдержанный, способен прожигать
Металл, стекло и камни, материю любую
И даже не заметит чью-то плоть живую.
Вот так десятилетия во мраке радиации,
Может кто и выживет в смертельной оккупации,
Хотя, скорее сгинут однажды под землёй,
Так и не дождавшись спасительный прибой.
Пройдут потом столетия без смысла и без счёта,
Уже не будет “если”, “однажды” или “что-то”…
Земля совсем погибнет, что в общем и не странно,
Ведь будущее мира не выглядит туманным.
Сегодня наше “завтра” привычное пройдёт,
Как только злобный промысел над миром расцветёт,
Ведь мы стоим в начале… Всё это не игра,
А наш кошмар реальный грядущего “вчера”.
64.Человечность.
Главное только в себе уместило
Это простое, забытое слово,
Самое ценное соединило,
То, без чего не бывает основы.
Простое понятие, ибо древнейшее,
Жаль, для многих оно устаревшее,
Но без него невозможно прожить.
Слово такое, не буду томить.
В нём всё понятно без тысячи слов,
Это – ворота ведущие в Вечность,
Равняет оно людей и Богов,
Чувство седьмое - оно Человечность.
65.Город-привидение.
Город - привидение, город - монолит
Долгие столетия на земле стоит.
Никуда не денется, и многие века
Будет виден людям лишь издалека.
Видимый, но будто неживой мираж,
И детализированный красочный пейзаж.
Манит он надеждами, манит за собой
Каждого, несбыточной детскою мечтой.
Счастье обещает город-привидение,
Радость, процветание, удачу и везение,
Жизнь едва не вечную и разные богатства,
И с людьми великими равенство и братство.
Вот оно, желанное! И бегом туда,
Где цепи золотые накинут навсегда.
Зашёл, и закрывается за тобой капкан,
Тут же и спадает столь простой обман.
Люди - не счастливые, а ветреные тени,
Рабы своих хозяев, желаний и забвений.
Утратившие лица не спорят и молчат,
И более не думают, что они творят.
Сумеет только сильный не следовать на зов,
Заметивший количество надгробий и крестов,
Мудрого послушает, вспомнив про отвагу,
И в грёзы искажённые не сделает ни шагу.
Истина, как водится, часто не скрывается,
Город на рассвете дымом испаряется.
Мыслей если глупых в душе своей не греешь,
Поймёшь, что нет иллюзии, когда в неё не веришь.
66.Светлая мощь.
Храни в душе изначальный покой
И светлая мощь пребудет с тобой,
Выбрав дорогу как можно трудней,
Увидишь, что сила стала твоей.
Только вначале, подумав, реши,
Будет ли этот груз для души
В итоге подъёмен, и сможешь остаться
Собой, и в гордости не зазнаваться.
Когда же желанное будешь иметь,
Не станешь ли ты об этом жалеть?
Особенно, вспомнив то, что прошло
Тобой сотворённое страшное зло.
Теперь попытавшись себя оправдать,
Приходится всюду добро возрождать,
Помня, что зло невозможно исправить
И глупо об этом с собою лукавить.
Просто цени, что от жизни получишь,
Новой судьбы ведь за деньги не купишь.
Главное только о том не забыть,
Что светлая мощь стремится творить.
67.Ушедшее завтра.
Открыл окно и слушаю природу,
Листвою шелестит могучий клён,
Мерцают звёзды в сини небосвода,
Так, как будто это просто сон.
Сверчки поют и воздух летний свеж,
Землёю пахнет и травою зрелой,
Вдыхая ветер силы и надежд
Мечтаешь неожиданно и смело.
Шуршат берёзы мелкою листвой,
И мотыльки стучат о фонари,
Вот этою несложной красотой
Живёшь и дышишь, сколько не смотри.
Тиха такая ночь и хороша,
Но больше это вряд ли повторится,
Пускай померкнет память, но душа,
Безвольно будет в эту ночь стремиться.
Сменился тополь старый, вековой,
Берёзы порубили беспричинно.
Узнать не в силах край душе родной,
А всё что появилось, всё противно.
Машины, суета и беготня
Совсем не затихает даже ночью,
И вся пустая наша толкотня,
Наверное, и душу перетопчет.
Куда же провалилась благодать?
Ушла со сцены скромно, незаметно.