Выйти Из Игры

– Ага! Тогда нужно, чтобы он сам на неё наступил! На мину! Сделать вид, что мы убегаем, а мину оставить у него на пути! Только мину нужно спрятать в конфетку, чтобы он её съел!

Сам наступил… Съел…

Я посмотрела на схему системы. На дрейфующие вдалеке, никому не нужные, огромные контейнеры с отработанным термоядерным топливом с орбитальной станции Лермы-3. Радиоактивный мусор, который ещё не успели утилизировать. Абсолютно бесполезный хлам.

И на боевое построение кристаллидов, которое, судя по траектории, пройдёт как раз через тот сектор.

Детский лепет о боссах и конфетках вдруг обрёл чудовищный, безупречный смысл в контексте холодной космической механики. У меня не было «гранаты с вонючкой». Но у меня были корабли, которые могли толкнуть «конфетку» под ноги «боссу». А у Вэкса… у Вэкса было знание, куда именно «босс» наступит.

Я опустилась на корточки перед Лирой, глядя прямо в её большие, серьёзные глаза.

– Лира. Ты только что, возможно, спасла нас всех. Теперь слушай очень внимательно. Я разрешаю тебе остаться. Но ты будешь делать ТОЛЬКО то, что я скажу. Сидеть в этом кресле, – я указала на запасной терминал связиста, – и следить вот за этим экраном. Если увидишь, что красная метка мигнёт три раза, ты кричишь мне. Громко. Поняла?

Лира выпрямилась, её лицо стало важным и сосредоточенным. Она сунула бластеры за пояс и отдала мне… что-то вроде салюта.

– Поняла, капитан! Буду следить!

Я вскочила и рванулась к командной консоли, мои пальцы уже летели по сенсорным панелям, открывая канал на все корабли.

– Всем капитанам! Срочно! Меняем план! «Урагану» и «Цунами» – курс на свалку отработанного топлива возле Лермы-3! Вам нужно будет синхронизированным импульсом толкнуть два самых больших контейнера на вот эти координаты! «Гроза», «Смерч» – вы прикрываете их, имитируя паническое бегство! Остальные – со мной, мы будем «приманкой»!

Я сбросила координаты, которые мысленно запросила у Вэкса. «Куда именно он наступит». Ответ пришёл мгновенно – точная точка в пространстве на пути следования головного «Монолита».

– Капитан, это… это же мусор! Он не взорвётся! – раздался голос капитана «Урагана».

– Он и не должен! – крикнула я в ответ. – Он должен создать помеху, кучу мусора на высокой скорости прямо у них на пути! Их щиты выдержат удар, но они будут вынуждены сбросить скорость, перестроиться! Это наш шанс! Выиграть те самые секунды! Выполнять!

На мостике воцарилась лихорадочная деятельность. Лира, сидя на своём стуле, уставилась на экран, высунув кончик языка от напряжения. Я смотрела, как мои корабли разворачиваются, начиная безумный, отчаянный танец, план которого родился из детской аналогии про вонючую гранату и космических пиратов. Это могло быть гениально. Или это могло стать нашей последней, смешной ошибкой.

Голос Вэкса прорезался в сознании, холодный и точный, как скальпель. Казалось, он наблюдал за всем моим безумным метанием с каким-то отстранённым интересом.

– Звериная хитрость. Примитивно, но… имеет потенциал. Однако, пытаться замедлить «Монолит» космическим мусором – всё равно что бросать в боевого робота гнилыми помидорами. Он счистит это с щитов и даже не замедлится. У девочки правильная логика: нужна «вонючка», которая ударит по системам. И у нас есть такая.

В моём поле зрения, на карте системы, загорелась новая метка. Не красная, не зелёная, а нейтральная, серая. [Орбитальный навигационный маяк «Лерма-Альфа». Статус: Автономный. Оснащение: Резервный генератор, гиперпространственный трансивер, система стабилизации… скрытый актив: Аварийный баллон со сжатой тёмной материей (объём 0.7 куб. м, состояние: критическое, стабильность 23%).]

– Маяк на дальней орбите, – продолжил Вэкс. – Его построили десятилетия назад, когда здесь был оживлённый маршрут. Тёмная материя используется для калибровки сверхчувствительных сенсоров. Но маяк забросили, а баллон… забыли. Его стабильность на пределе. Любой сильный энергетический импульс вблизи, и он превратится в миниатюрную сингулярность. Взрывная волна от коллапса тёмной материи не нанесёт прямого урона щитам – она их игнорирует. Она воздействует напрямую на пространство-время, разрывая конструкции на субъядерном уровне. В эпицентре ничего не останется. Даже от «Монолита». На периферии… корабли получат катастрофические повреждения двигателей, систем навигации, попросту развалятся на части.

Я замерла, глядя на эту крошечную, ничем не примечательную метку. Оружие. Прямо здесь. Смертоносное, забытое, нестабильное. Идеальная мина-ловушка.

– Но… как его взорвать? – мысленно спросила я. – Мы не можем подойти близко, они нас перехватят. Выстрелить? Любой залп по маяку вызовет подозрения, они могут его просканировать и понять…

– В этом и есть красота, – в голосе Вэкса прозвучала едва уловимая нотка… восхищения? – Его не нужно взрывать издалека. Его нужно взорвать изнутри. В самый подходящий момент. Когда флот кристаллидов будет проходить прямо через сектор маяка, сгруппировавшись для прорыва к Лерме.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха, а от осознания.

– Ты говоришь… об удалённом доступе. О моих… способностях.

– Именно. Фиолетовые узоры, Аои. Они есть не только на кораблях. Они есть на всём, что связано с системой игры. На этом маяке – древняя, примитивная, но всё ещё работающая имперская сеть. Я вижу её. Я могу дать тебе точный «адрес» того самого баллона, его систем управления. Ты сможешь… коснуться их. Издали. И отправить команду на экстренный сброс и мгновенную дестабилизацию контейнера. Это будет похоже на внезапную, фатальную техническую неисправность. Несчастный случай. Никто, даже Император, не заподозрит подвога.

Это было гениально. Чудовищно и гениально. Использовать мою запретную, аномальную способность как дистанционный детонатор для забытого оружия массового поражения.

– Но… радиус? – спросила я, лихорадочно оценивая расстояния на карте. – Мои корабли… мы должны быть вне зоны поражения.

– Я рассчитаю точку. Твоей эскадре нужно будет сделать вид, что ты пытаешься зайти им в тыл, обогнуть их по дальней дуге. Это будет выглядеть как отчаянная, глупая попытка фланговой атаки. Они проигнорируют тебя, сконцентрировавшись на цели – Лерме. А ты в этот момент будешь на правильном расстоянии и под правильным углом. Когда армада плотным строем будет проходить в 5 километрах от маяка… ты нажмёшь кнопку.

Я закрыла глаза на секунду. Перед мысленным взором пронеслись обломки, тишина после взрыва, цифры потерь… и спасённая Лерма. Выигранные девяносто минут и больше. Возможность выжить.

– Они всё равно нас догонят, – прошептала я. – Те, кто выживут.

– Да. Но их будет не пятьдесят. Возможно, двадцать. Возможно, десять. Раненые, дезориентированные, лишённые командных кораблей. И тогда твои девять «кривых-косых» кораблей смогут с ними справиться. Может быть.

Я открыла глаза. Решение было принято.

– Передавай данные. И… рассчитай всё до миллиметра, Вэкс. Потому что если мы ошиблись… то Лерма взорвётся вместе с нами.

Холодок в запястье сменился интенсивной пульсацией. В мой интерфейс хлынул поток информации: траектории, временные метки, точные частоты имперской сети маяка и… яркий, пульсирующий фиолетовый узел, глубоко в схемах аварийного баллона с тёмной материей. Он выглядел как гниющее яблоко в паутине проводов.

Я развернулась к экипажу. Лира смотрела на меня с немым вопросом.

– Новый приказ! – мой голос гремел по мостику. – Отменяем манёвр с мусором! Всем кораблям: немедленно ложиться на новый курс! Координаты поступают! Мы идём на глубокий обход, делаем вид, что пытаемся ударить им с фланга! Максимальная тишина, никаких активных сканов! «Гроза» и «Смерч» – прикрывать хвост, имитировать панику!

Капитаны, сбитые с толку резкой сменой плана, начали подтверждать приказы. «Валькирия» дрогнула, разворачиваясь, её двигатели загудели, набирая крейсерскую. Мы понеслись по широкой дуге, удаляясь от Лермы, будто пытаясь зайти армаде в бок.

На тактическом экране красное пятно кораблей кристаллидов неумолимо приближалось к системе. Они двигались строем, как дисциплинированное ледяное цунами. В центре – пять массивных значков «Монолитов».

– Расстояние до маяка: 1000 км… 800… 600… – монотонно докладывал оператор.

Мои глаза были прикованы к тому самому фиолетовому узлу в интерфейсе. Я мысленно тянулась к нему, чувствуя странное сопротивление, как будто просовываю руку сквозь густой, вязкий мёд. Картинка маяка, увеличенная сенсорами, висела на боковом экране. Ничем не примечательная металлическая бочка с антеннами.

– 400 км… они входят в сектор. Группируются для финального рывка, – голос Вэкса был безэмоциональным диктором.

Я видела, как красные метки сгущаются, выстраиваясь в компактный клин. Они проходили прямо мимо крошечного серого маяка, не удостаивая его внимания. Как слон, не замечающий муравья.

– Сейчас, – прошептал Вэкса. – Они в идеальной позиции. Эпицентр будет здесь.

В моём интерфейсе точка в центре их построения загорелась алым.

Я вдохнула. Выдохнула. И мысленно… нажала.

Сначала ничего не произошло. Прошла секунда. Две.

Потом маяк «Лерма-Альфа» на экране просто… исчез. Не взорвался. Не вспыхнул. Исчез, будто его стёрли ластиком. И на его месте возникла точка абсолютной, всепоглощающей черноты. Она была небольшой, размером с сам маяк, но вокруг неё пространство исказилось, звёзды на мгновение растянулись в болезненные линии, прежде чем чёрная точка схлопнулась.

А потом пришла волна.

Не огня и пламени, а чистого, неструктурированного хаоса. Это было похоже на удар гигантского, невидимого колокола по самой ткани реальности. Свет от далёких звёзд меркнул и искажался. На тактическом экране всё в радиусе 50 километров от точки взрыва превратилось в белый шум, а потом – в пустоту.

Когда сенсоры очистились, картина открылась чудовищная.

Из пятидесяти красных меток осталось… девятнадцать. И те были разбросаны, как щепки в урагане. От пяти «Монолитов» не осталось и следа. Тяжёлые штурмовики превратились в облака мелких обломков. Уцелели в основном лёгкие разведчики и несколько крейсеров на самых краях построения. Но и они неслись по инерции, их значки мигали аварийными сигналами: [Двигатели: Критические повреждения], [Системы: Отказ], [Боевой дух: Паника].

На мостике «Валькирии» царила оглушённая тишина. Все, включая Лиру, смотрели на экран, не в силах вымолвить слово. Мы только что стали свидетелями мгновенного уничтожения флота, превосходящего нас в разы.

– Цель… уничтожена, – хрипло прошептал оператор. – Точнее… две трети целей уничтожены. Оставшиеся… небоеспособны.

Я медленно опустилась в кресло капитана, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. От неё, от адреналина, от осознания содеянного. Мы сделали это. Ценой одного заброшенного маяка и моей тайной, запретной силы.

Голос Вэкса прозвучал снова, на этот раз тише, почти устало.

– Девяносто минут, Аои. Теперь у тебя есть все девяносто минут. И даже больше. Добей оставшихся. И помни… этот взрыв не был запланирован системой. Будь готова к вопросам. Особенно оттуда.

Он имел в виду Ядро. Императора. Они увидят аномалию, коллапс тёмной материи. Они будут искать причину.

Я посмотрела на Лиру. Девочка сидела, обхватив себя руками, её ушки были прижаты. Она больше не выглядела озорной. Она выглядела… испуганной, впечатлённой масштабом разрушения, которое она невольно помогла спланировать.

– Капитан? – тихо спросила она. – Это… это и есть настоящая война?

Я кивнула, не в силах найти слова. Потом поднялась.

– Всем кораблям! – мой голос снова обрёл стальную твёрдость. – Цель изменилась. Окружить уцелевшие корабли противника. Предложить сдачу. Любой, кто окажет сопротивление… уничтожить. Мы защитили Лерму. Теперь закончим работу.

Девять зелёных меток на экране ожили, разворачиваясь и устремляясь к рассеянным, повреждённым красным точкам. Исход битвы был предрешён. Мы выиграли. Но в груди у меня лежал холодный камень. Потому что я только что использовала силу, которую должна была скрывать. И кто-то, наверняка, это заметил.

Девяносто минут растянулись в два часа сорок. Два часа сорока нервного, напряжённого ожидания, пока мы, как стая волков вокруг раненых быков, сковывали уцелевшие корабли кристаллидов. Большинство, лишённые командования и с разорванными системами, сдались после формального ультиматума. Трое попытались дать отпор. Мои «кривые-косые» корабли, воодушевлённые невероятной победой, разобрались с ними быстро и жестоко. Кристаллиды не сдавались в плен в привычном смысле – их корабли просто замирали, отключая оружие и щиты, превращаясь в безмолвные, инертные глыбы.

Мы взяли на буксир девять наиболее сохранившихся, но обездвиженных кораблей противника. Остальные, представлявшие собой груды искорёженного кристалла, мы оставили дрейфовать, пометив их маячками для последующей утилизации. Пленных… если их можно так назвать, было некуда девать. Их «экипажи» были неотделимы от кораблей, разум, казалось, был распределён по всей кристаллической структуре. Самый простой выход – запереть их там же. Мы отбуксировали трофейные суда к «Валькирии», отключили все внешние системы и выставили вокруг мощное энергетическое поле, своеобразную «тюрьму» в открытом космосе. Остальной наш флот занял позицию чуть дальше, готовый в любой момент открыть огонь.

Именно такую картину и застал Имперский флот, когда он, наконец, вынырнул из варп-разлома на окраине системы Лерма.

Это было зрелище. Не просто группа кораблей. Это был флот. Более ста вымпелов: грозные линкоры класса «Небесная Крепость», десятки крейсеров, облака истребителей. И в центре, подобно ледяной горе, плыл флагманский дредноут «Паладин» – личный корабль Императора Кайдена. Его появление было обставлено со всей имперской помпой: мощные сенсорные залпы прочесали сектор, подчинённые корабли мгновенно заняли боевое построение, готовые смести всё на своём пути.

Но сметать было нечего.

Вместо ожидаемой орбитальной бойни или, на худой конец, отчаянного боя наших остатков с превосходящими силами кристаллидов, «Паладин» и сопровождающие его корабли увидели странную, почти сюрреалистичную картину.

Наша небольшая эскадра из девяти кораблей (все ещё потрёпанных, но уже не дымящихся) стояла в образцовом строю. А перед ней, окружённые силовым полем и прикованные энергобуксирами к «Валькирии», дрейфовали девять инертных кристаллических кораблей. Остатки флота кристаллидов – те самые девятнадцать вымпелов – были рассеяны по сектору, часть уничтожена, часть захвачена. Никакого боя. Никакой осады Лермы. Только тишина, обломки да наши «трофеи».

Связь пришла почти мгновенно. Не через офицера связи, а прямой, шифрованный канал с личной эмблемой Императора. На экране мостика «Валькирии» возникло его лицо. На нём не было ни гнева, ни похвалы. Было чистое, беспримесное недоумение, смешанное с ледяным любопытством. Он был в полной парадной форме, но фон за ним был не тронным залом, а командным центром «Паладина».

– Капитан Аосаги, – его голос был ровным, но в нём вибрировала сталь. – Объясните. Сейчас. По нашим данным, сорок минут назад в этой системе был зафиксирован колоссальный выброс энергии, характерный для неконтролируемого коллапса тёмной материи. Следом – массовая потеря сигналов от флота вторжения кристаллидов численностью до пятидесяти единиц. А сейчас я вижу вашу эскадру в целости и сохранности, и… это? – Он сделал едва уловимое движение подбородком, будто указывая на изображение пленных кораблей за моим плечом. – Где битва? Где противник? Что произошло здесь?

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Правду говорить нельзя. Но и откровенно лгать Императору – самоубийство. Нужна была версия. Правдоподобная, героическая и… счастливо-случайная.

– Ваше Величество. Битва была. Краткая. Мы заманили флот кристаллидов в сектор заброшенного навигационного маяка «Лерма-Альфа». Наши расчёты показали, что их строй пройдёт в непосредственной близости от него. Мы планировали использовать его как помеху, сорвать их построение. Однако… – я сделала паузу, изображая до сих пор не верящую своему счастью командира, – при нашем манёвре один из наших залпов, видимо, попал не туда, куда планировалось. В маяк. Последовала… цепная реакция. Системы маяка вышли из строя, и, как выяснилось, на его борту находился аварийный баллон со сверхнестабильной тёмной материей. Произошёл коллапс.

Я посмотрела прямо в камеру, стараясь, чтобы в глазах читалась усталость и легкая растерянность, а не обман.

– Мы не рассчитывали на такой эффект, Ваше Величество. Это был несчастный случай. Но он… уничтожил ядро их флота. «Монолиты», тяжёлые штурмовики. Остальные были дезорганизованы, повреждены ударной волной. Мы воспользовались моментом, окружили их и приняли капитуляцию тех, кто ещё мог её дать. Лерма в безопасности. Потери с нашей стороны… минимальны.

На лице Кайдена ничего не изменилось. Он смотрел на меня так, будто пытался рентгеном просканировать каждое слово. Молчание затянулось.

– Несчастный случай, – наконец повторил он, и в его голосе прозвучала тонкая, как лезвие бритвы, ирония. – Капитан, вы только что уничтожили две трети вражеского флота вторжения… несчастным случаем. Случайным попаданием в забытый баллон с тёмной материей, о существовании которого, я уверен, не знали даже в Инженерном корпусе.

– Судьба была на нашей стороне, Ваше Величество, – сказала я, слегка опустив голову. – И готовность экипажа использовать любое преимущество.

– Готовность экипажа, – он повторил снова, и теперь его взгляд стал острее. – Или… невероятная тактическая интуиция командира, который смог предугадать не только маршрут врага, но и фатальную слабость забытой станции? Словно… кто-то подсказал вам идеальную точку для удара.

Ледяной укол пронзил меня. Он подозревает. Не знает, но подозревает. Чувствует, что за этой «удачей» стоит нечто большее.

– Мы действовали по обстановке, Ваше Величество. Использовали всё, что было под рукой. Даже… советы самого неожиданного свойства. – Я рискнула. Это была тонкая леска. Намёк на «детскую» идею Лиры, которая могла быть истолкована как проявление солдатской смекалки.

Император снова замолчал, изучая меня. Потом его взгляд скользнул за моё плечо, на экран с пленными кораблями.

– Девять трофейных судов. В стабильном состоянии. Это… беспрецедентно. Кристаллиды никогда не сдаются. Их корабли самоуничтожаются. Почему эти – нет?

– Их системы, видимо, были повреждены коллапсом на более глубоком уровне, – быстро нашлась я. – Они не могли инициировать процедуру самоуничтожения. Мы изолировали их в силовом поле. Они инертны.

– Инертны, – произнёс Кайден, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный, прагматичный огонь, который я видела раньше. Огонь человека, увидевшего новый, неучтённый актив. – Это меняет дело, капитан. Вы не только отбили вторжение с минимальными потерями. Вы добыли для Империи нечто гораздо более ценное, чем победа в одном сражении. Вы добыли образцы. Живые, неповреждённые образцы технологии кристаллидов. За это… – он сделал едва заметную паузу, – можно простить даже самые невероятные «несчастные случаи».

Я почувствовала, как камень с груди сдвигается. Он покупается. Или делает вид, что покупается. Потому что трофеи были для него важнее вопросов.

– Эскадра выполнит свой долг, Ваше Величество. Что прикажете делать с пленными кораблями?

– Их необходимо немедленно и с максимальной осторожностью доставить в сектор «Дедал» на Ядре. Туда уже высылается группа специалистов и тягачи. Ваша эскадра будет сопровождать конвой. Что касается вас лично, капитан Аосаги… – он склонил голову набок, – ваши действия, какими бы ни были их истинные причины, спасли Лерму и нанесли врагу сокрушительный удар. В глазах флота и Империи вы – герой. Официально, вас ждёт награда и повышение. Но неофициально… – его голос стал тише, интимнее, опаснее, – у меня для вас будет особое задание. Когда доставите трофеи, я вызову вас на Ядро. Лично. У нас будет о чём поговорить. Без свидетелей. Кайден, конец связи.

Экран погас.

Я осталась стоять посреди мостика, в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом систем. Герой. С повышением. И «особое задание» наедине с Императором. Это не было прощением. Это было переводом на новый уровень игры. Более опасный, более сложный, где моя ценность и моя аномальность будут взвешены на весах имперской целесообразности.

На запястье слабо пульсировало. Браслет молчал, но его присутствие было ощутимо. Он тоже слышал всё. И, наверняка, делал свои выводы.

– Капитан? – раздался тихий голосок. Лира подошла ко мне, держа в руках один из своих бластеров. – Он… он сказал, что ты герой. Это правда?

Я посмотрела на её серьёзное личико, на её ушки, настырно торчащие в разные стороны. На этого ребёнка, чья безумная идея, пропущенная через холодную логику Вэкса, спасла нас всех и поставила меня перед лицом ещё большей опасности.

– Правда, Лира, – тихо сказала я, кладя руку ей на плечо. – Но иногда, чтобы стать героем, нужно не просто стрелять. Нужно… уметь видеть то, чего не видят другие. И помнить, что за каждым взрывом всегда следует тишина. И в этой тишине нужно быть очень внимательной.

Она кивнула, не до конца понимая, но чувствуя важность момента. А я уже смотрела на тактический экран, где к нашему маленькому построению приближались гигантские тени имперского флота. Путь к Ядру был открыт. И встреча с Императором ждала впереди. А вместе с ней – новые тайны, новые угрозы и, возможно, ответы на некоторые вопросы. Но одно я знала точно: доверие, завоёванное в огне, и тайный союз с Вэксом были теперь моим единственным настоящим капиталом в этой бесконечной игре.