Призраки в ее глазах

Глава 7. Тени наследства

Автомобиль Финча, солидный черный Humber Hawk, отъехал от участка по улице, ведущей к центру города. Солнце, пробивавшееся сквозь октябрьские облака, светило Кларе прямо в глаза, усиливая пульсирующую боль в виске. Во внутреннем кармане её пальто лежал маленький, чёрный от ржавчины ключ с кельтским узором. «Если не было вчерашнего побега, то как он попал ко мне? Ключ Прилива – так, кажется, называл его Морверн в письме?» Она не помнила, как и где нашла его. «Я спрятал его в Архиве», – вспомнила она еще одну строчку из письма. Возможно, там она его и взяла со стола убитого сэра Эдгара.

Этот ключ был как нить Ариадны в запутанном лабиринте её мыслей. Что он должен открывать? Дверь в туннель или что-то еще? «Надо еще раз наведаться в Архив и все проверить!»

В голове у Клары то и дело всплывали воспоминания о призраке в камере, камне, под которым лежали карта и ключ, побеге… Эти видения вызывали чувство тревоги, и она гнала их прочь.

«Все-таки странная вещь – наш разум», – подумала она. Даже ночью, когда люди спят, часть мозга бодрствует, перерабатывает информацию, полученную днем, и трансформирует ощущения в сны, перемешанные с тайными желаниями. Но что желала она прошлой ночью? Она вспомнила о Генри. Нет, Генри тут ни при чем. Кстати, он не особенно торопится приехать.

Клара вдруг вспомнила свои занятия по психологии в университете Корнуолла. Профессор на лекции рассказывал, что многие научные открытия совершались именно во сне. Писатели во сне находили сюжеты для своих произведений. Как давно это все было, и какие прекрасные мечты тогда роились в ее голове! Девушка невольно улыбнулась про себя.

Внезапно машину повело вправо, и Финч крутанул руль, чтобы вернуть ее обратно на полосу.

– Дороги здесь не очень. Да еще постоянный дождь… Приходится быть начеку, – сказал он, как бы оправдываясь перед Кларой. Она украдкой взглянула на него. Профиль детектива был спокоен, руки уверенно лежали на баранке. «Сама непогрешимость», – подумала она. Сомнение, как ядовитый туман, снова поползло по закоулкам ее сознания. А что, если Финч прав, и всё – лишь плод ее травмы при падении и гнетущей атмосферы Блэк-Кова? Не было ничего. Только жаль старика Морверна.

Проезжая через центральную площадь городка, они обогнули бронзовый памятник на гранитном постаменте, на котором была выбита надпись: «Уильяму Грэю. Основателю и Благодетелю. 1701—1773». Мужчина преклонного возраста с лицом, покрытым морщинами, одетый в старинный камзол с треуголкой на голове, гордо взирал на гавань, держа в одной руке сверток с морскими картами, а в другой – модель парусника. Взгляд статуи был строгим, даже угрожающим. Кустистые брови сдвинуты, левую рассекал глубокий шрам. Тонкие, сжатые губы и выдающийся вперед подбородок свидетельствовали об упрямом и властном характере.

Одного взгляда Клары на статую было достаточно для того, чтобы вздрогнуть от неожиданности. Поразительное сходство между ней и недавним призраком в пещере не оставляло никаких сомнений в том, что ей явился сам отец-основатель города! Много раз она видела эту скульптуру раньше, но только сейчас эта мысль пришла ей в голову.

– А, местная знаменитость, – нейтрально отреагировал Финч, слегка повернув голову. – Уильям Грэй, человек, вложивший свои богатства в развитие и процветание рыбацкой деревушки, которая раньше была на этом месте.

Его тон был ровным, ничего не выражающим. Так диктор рассказывает по радио новости.

– Да, я знаю – ответила Клара. – Он был владельцем рыбного промысла, а так же, как говорят, получил большое наследство. Все свои деньги он вложил в благоустройство города и считается его основателем.

Финч усмехнулся, не отрывая глаз от дороги.

– Наследство? Грэй был бедным рыбаком, который однажды поехал попытать счастья в Бразилию, во времена золотой лихорадки 18 века. Именно так, никакого наследства не было. Я почитал исторические хроники, когда собирался сюда, и нашел несколько малоизвестных фактов. Он был в числе тех авантюристов, которые толпами уезжали за океан, когда стало известно о золотых россыпях и жилах, найденных в горах Минас-Жерайс. Грэй вернулся обратно через много лет с карманами, набитыми драгоценным металлом. Вложил свои средства в причалы, построил маяк, помогал семьям рыбаков. Не бесплатно, конечно. Он был весьма прижимистым и жестким человеком, как пишут старинные хроники. Однако это дало свои плоды.

Финч сделал небольшую паузу, его голос приобрёл лёгкий оттенок скепсиса.

– Хотя происхождение золота вызывало вопросы у его современников. Поговаривали, что некоторые драгоценности, которые он привез, мягко говоря, не совсем походили на самородки или изделия бразильских ювелиров. Слишком утончённой работы, слишком европейские, что-ли… Но доказательств никаких не было, конечно. Да, никто особенно и не интересовался. История, знаете ли, любит благодетелей. А миф о наследстве, скорее всего, придумал он сам, чтобы скрыть неприглядные штрих своей биографии.Клара смотрела в окно, на удаляющийся памятник. «Некоторые драгоценности не совсем походили…» – слова Финча эхом отозвались в ней. Её воспоминания о скорбном старике с усталым взглядом казались куда более правдивыми, чем этот идол с грозным и уверенным взглядом. Благодетель… или преступник, чье золото наложило отпечаток проклятия на это место?

– Необычная история – машинально произнесла она, отрываясь от собственных мыслей.

Финч лишь хмыкнул.

– История – это ткань, сотканная из фактов и сплетен. Сплетни трансформируются в легенды. А Блэк-Ков без легенд – что рыба без воды. Наша с вами задача – факты, и только факты. А именно – Рональд Тэлбот!

Оставшуюся часть пути они проехали молча, каждый в своих мыслях. На очередной развилке Финч остановил машину и сверился с картой, затем повернул направо. Наконец, впереди показался забор с коваными воротами, за которым стоял большой особняк в викторианском стиле. Это было поместье Тэлбота. Рядом уже стояла полицейская машина из местного участка.

– Я вызвал местного констебля, на всякий случай. Мало ли… Этот Тэлбот имеет весьма специфический характер. Классический нарциссический тип, – заговорил Финч паркуясь. – Потрясающе самовлюблённая личность. Бывший актёр третьего плана, мнящий себя несправедливо забытым гением. Живёт не по средствам, в долгах, но поддерживает реноме успеха любыми средствами. Так же, кстати, как и фасад этого здания. Его главная боль – дядя, сэр Эдгар, теперь уже почивший. Морверн не только отказался финансировать его «гениальные» проекты, но и публично высмеивал его амбиции. А главное – завещал львиную долю состояния не кровному родственнику, а – чему бы вы думали? Морскому Архиву! Для любого нарцисса это – смертельное оскорбление их раздутого Эго, удар по самой сути их величия.

Финч выключил двигатель и повернулся к Кларе. Его острый взгляд подмечал малейшие изменения ее внутреннего состояния. Казалось, он мог предугадывать все ее дальнейшие действия. Клара смутилась и машинально провела руками по волосам.

Они вышли из машины, поздоровались с полицейским и прошли по аллее к дому. Финч продолжал:

– Его мотив – не просто деньги. Это месть за унижение, которое он испытал. Жажда доказать, что он достоин всего, а старик был слепым дураком. Такие люди не прощают пренебрежительного отношения. Это делает его опасным. Вот на этом и сыграем, на жажде признания и страхе быть разоблаченным как посредственность. Готовы?

Клара кивнула. Психологический портрет, нарисованный детективом, был безупречен и убедителен. Она почувствовала, что с каждой минутой испытывает к Финчу все большую симпатию. Его проницательность, умение держать себя, манеры джентльмена импонировали Кларе. Но холодок ключа в кармане и память о скорбном взгляде Грэя удерживали её от полной капитуляции. Финч был слишком точен… Слишком прав, как будто прочитал заранее сценарий пьесы.

При входе в дом встретил одетый в черный костюм пожилой дворецкий с надменным взглядом. Он провёл гостей в гостиную, как нельзя кстати подходившую к описанию Финча, этакое кричащее воплощение эгоизма и самовлюбленности. Воздух казался тяжелым от запаха удушливого одеколона.

В помещение неспешной походкой вошел сорокалетний мужчина, тщательно одетый, ухоженный, в бархатном пиджаке и шелковом шарфе. Это был Рональд Тэлбот, хозяин дома. У него было гладко выбритое бледное лицо и серые глаза – холодные, оценивающие, полные высокомерия.

– Сержант Финч? Мисс… не имел чести быть представленным, – протяжно произнес он хорошо поставленным баритоном с глубокими переливами. – Вы отрываете меня от важных дел. У меня идет репетиция, так что попрошу быть краткими.

Он не предложил сесть. Это была попытка показать свое превосходство, но она не удалась.

– Уголовное расследование обычно приоритетнее репетиций, мистер Тэлбот, – холодно парировал Финч, демонстративно усаживаясь. Клара последовала его примеру. Тэлбота передёрнуло. – Это мисс Клара Картер, моя коллега, – При этих словах Тэлбот пристально посмотрел на девушку. Ее фамилия явно была ему знакома. «Странно, что я раньше о нем ничего не слышала. Морверн никогда не упоминал о племяннике… ну да, возможно, я просто не обращала на это внимания», – подумала Клара.

Между тем Финч продолжал:

– Речь пойдет об убийстве вашего дяди, сэра Эдгара Морверна, произошедшем вчера днем.

Тэлбот побледнел.

– Убийстве? Какая чудовищная нелепость! Я слышал, что мой несчастный дядя скончался от разрыва сердца! И какое это имеет отношение ко мне?

«Попытка поиграть в невиновность», – отметила про себя Клара. Она закинула ногу за ногу и поправила платье. Ужасно хотелось курить, но как отреагирует на это Тэлбот, и главное, Финч?

– Прямое, мистер Тэлбот, и, да, у нас есть все основания считать это убийством, – Финч спокойно достал блокнот, делая вид, что сверяется с записями. В блокноте между страниц лежало несколько фотографий с места преступления, но он их не показал. – Сэр Эдгар был убит ударом старинного кинжала в область груди позавчера примерно в 12 часов дня. Как вы догадываетесь, сам он совершить такое не смог бы. А теперь вернемся снова к вашей персоне. Во-первых, вы были в Блэк-Кове накануне убийства. Ваш автомобиль видели на Скорпион-Лейн около 8 вечера, в нескольких минутах ходьбы от Морского Архива.

«Факт номер один – присутствие в городе накануне», – продолжала отмечать про себя Клара.

Тэлбот заёрзал на стуле.

– Я… я навещал старого друга! Это не преступление!

– Что ж, позже я попрошу вас назвать его имя. Во-вторых… – Финч продолжил с невозмутимым видом. – Опрошенные нами свидетели в пабе «Туманный Якорь» слышали вашу оживлённую беседу с сэром Эдгаром днём ранее. Вы на повышенных тонах публично обвиняли его в том, что он душит настоящее искусство, называли жадным старым дураком, который завещает ваше, заметьте – уже ваше – наследство пыльным книгам! Вы кричали, что он пожалеет об этом.

«Факт номер два – угроза плюс мотив».

Финч поднял взгляд от блокнота.

– Довольно конкретные угрозы, мистер Тэлбот. Особенно за день до убийства…

Тэлбот покраснел.

– Это было очень эмоционально, не спорю. Но он сам спровоцировал меня! Он всегда меня провоцировал! Но это не значит, что я…

Тэлбот запнулся. «Гнев и оправдание. Нарцисс никогда не может признать свою вину, во всем винит жертву», – Клара с удовольствием вспоминала собственные приемы допроса. Ей начинала нравиться эта игра в кошки-мышки.

– В-третьих, – Финч перебил его, голос стал тише, опаснее. Игра подходила к кульминационной точке. – Есть ли у вас алиби на момент убийства, мистер Тэлбот? С 11 до 12 часов утра. Где вы были в это время? Вы вернулись в свое поместье или же еще находились в Блэк-Кове?

По всему было видно, что Финч знал ответ на свой вопрос. И этот ответ очень не понравился бы Тэлботу.

Тот замер. Его глаза метались в разные стороны. Страх разоблачения боролся с эгоистической яростью. Он не мог соврать, это было ниже его достоинства. Но и сказать правду было для него равносильно приговору. Все же Тэлбот попытался совладать со своими чувствами и ответил с напускным спокойствием:

– Да, я действительно задержался в городе еще на один день. Было слишком поздно возвращаться домой, к тому же я был навеселе. Так что я переночевал у своего друга и на следующий день уехал после ланча.

– Еще раз повторяю свой вопрос, и не вздумайте отпираться! – Финч резко повысил голос и своим взглядом сверлил Тэлбота насквозь. – Где вы были в день убийства с 11 до 12 часов дня?

– Я… гулял! – выпалил Тэлбот. – Любовался морем, знаете ли… Мне нужно вдохновение! Вы, люди в мундирах, не понимаете творческой натуры!

«Факт номер три – отсутствие алиби. Главный козырь Финча. А со стороны Тэлбота —попытка возвыситься, показать свою исключительность. И напускной гнев, защитная реакция. Жалкий тип, и актер из него никудышный» – заключила Клара. Она достала из кармана сигареты, но все еще не решалась закурить.

– Итак, вы гуляли. Прошу заметить, гуляли около дома человека, которого ненавидели и публично угрожали! – Финч наклонился вперёд, демонстративно вторгаясь в личное пространство Тэлбота, заставив того отпрянуть назад. – Человека, который публично унизил вас, назвал бездарностью и завещал ваше законное наследство – деньги, славу, признание – пыльным книгам и черепкам! Он украл у вас будущее, мистер Тэлбот! Оскорбил ваш талант. Препятствовал вашему величию, разве не так?

Финч ударил точно в цель, как опытный стрелок. Он подталкивал Тэлбота к признанию, рисуя Морверна виноватым, взывая к его оскорбленному достоинству.

У Тэлбота перехватило дыхание. Его лицо исказилось ненавистью, и Финч давал этому чувству выход, показывая, что оправдывает поведение племянника.

– Он… он ничего не понимал в искусстве! – вырвалось у Тэлбота, голос дрожал от подавленной ярости и одновременно облегчения от того, что его боль, наконец, поняли. – Он насмехался надо мной! Считал меня… никчемным, никем! А я… я…!

Его голос сорвался. Видно было, что словарного запаса актера не хватало, чтобы описать собственное величие. Он потерял всякую осторожность.

Внезапно дверь гостиной распахнулась. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти – строгая, бледная, в скромном, но дорогом платье. «Сестра? Жена?» – подумала про себя Клара. В ее руке была книга в твердом переплете, глаза, полные ужаса и осуждения, были устремлены на Тэлбота.

– Рональд! Что ты натворил?! – её голос дрожал. – Я прочитала в твоем дневнике ужасные вещи! – Она осеклась, увидев Финча и Клару, и в ужасе прикрыла рот рукой. Но было уже поздно. Дневник становился еще одним доказательством, уликой в руках следствия.

Тэлбот побледнел как полотно. Его маска самовлюбленности треснула окончательно. Страх разоблачения перед публикой, которая станет свидетелем его унижения, а теперь еще и потенциального преступления, затмил всё.

– Миранда, молчи! Выйди отсюда немедленно! Ты ничего не понимаешь! – зашипел он, вскочив и делая шаг к ней, но Финч резко встал, преграждая путь.

В глазах Тэлбота замаячило отчаяние, паника дикого зверя, загнанного охотниками в угол. Он оглянулся на детектива, Клару, затем опять повернулся к женщине, смотревшей на него в немом вопросе. Его самонадеянность окончательно рухнула под тяжестью доказательств и грядущего публичного позора.

– Нет! – закричал он, и его голос сорвался в истерику. – Это всё ложь! Заговор! Вы все против меня! Я не позволю вам очернить мое имя!

Он резко рванулся, но не к выходу, а к камину, где на полке стоял тяжелый бронзовый канделябр.

Глава 8. Жизнь Грэя. Пролог: Искра авантюры

Порт-Хейвен, Корнуолл,1735 г.

Рынок в Порт-Хейвене, ближайшем к Блэк-Кову портовом городке, всегда был местом шумным и оживленным. Воздух гудел от криков торговцев, смешиваясь с запахами соленой рыбы, дегтя, свежескошенного сена и дешевого табака. Уильям Грэй, молодой еще мужчина, но уже с глубокой складкой между бровей, выдававшей недоверчивость и угрюмость характера, пробирался сквозь толпу. Он искал новые иглы для вязания сетей и крепкий якорный канат, ведь старый вот-вот перетрется. В кожаном мешочке, висевшем на поясе под рубахой, скупо бренчали несколько десятков чеканных монет разного достоинства. Жизнь рыбака в Блэк-Кове была тяжела: скудные уловы, капризное море, вечная борьба с нуждой. Злоба на несправедливую долю клокотала в нем тихим, но постоянным огнем.

Проходя мимо группы моряков, что-то бурно обсуждавших у лавки со снастями, Грэй невольно остановился. Среди местных краснорожих молодцов в засаленных робах выделялся один человек, невысокий, коренастый, загорелый до черноты, с лицом, изборожденным морщинами и парой шрамов. Но не внешность привлекла внимание молодого моряка, а речь. Незнакомец говорил по-английски с сильным, певучим акцентом, которого Грэй раньше не слышал. И говорил он не о штормах или ценах на треску, а о чем-то невероятном.

– …Горы, amigos! Буквально, горы! Не песок, не пыль – самородки! Размером с кулак! Подбирай – и богат! Ouro Preto – Черное Золото! Так и называется это место!

Человек, представившийся как Хуан Рамальо, перемежал английские слова с португальскими. Он энергично жестикулировал, показывая на воображаемую карту, глаза его горели фанатичным блеском.

– Минас Жерайс! Сердце богатства! Там каждый, у кого есть сила в руках и смелость в сердце, может стать королем! Вместо этой… merda! – Он презрительно махнул рукой в сторону гавани с ее скромными рыбацкими лодками.

Слушатели кряхтели, кто-то недоверчиво хмыкал, но Рамальо был весьма убедителен. Он сыпал географическими названиями: Рио-де-Жанейро, Лиссабон, говорил о кораблях, груженых сахаром и алмазами, пересекающих Атлантику. Рассказывал о своей жизни капера – «официального пирата» на службе португальской короны, гонявшегося за испанскими галеонами:

– Попал в шторм, meu navio… мой корабль разбило у ваших проклятых скал, – он кивнул в сторону моря. – Выжил чудом… Теперь собираюсь обратно, за новым золотом! Кто со мной? Нужны сильные руки и острые кирки!

Грэй слушал, завороженный. Баснословные богатства… Избавление от этой нищей, каторжной жизни в Блэк-Кове… Шальная мысль зажглась в его мозгу, как искра вызывает пламя в сухой траве. Он замер, не решаясь подойти ближе. Но опытный Рамальо заметил его пристальный взгляд. Их глаза встретились. Взгляд португальца был цепким, оценивающим, как у хищной птицы. Он увидел в Грэе не просто слушателя, а потенциального соратника – молодого, сильного, с глазами, выдававшими неудовлетворенность своей жизнью.

Позже, в душной, прокуренной таверне «Морской Конек» они сидели в углу, попивая крепкий эль. Рамальо, теперь уже менее театрально, но не менее убедительно рисовал конкретные планы на будущее:

– Билет до Лиссабона, друг мой Уильям, – вот ключ! Оттуда уходят корабли в Рио. В Лиссабоне у меня conexões – связи. Пробиться на корабль в колонию – не проблема для бывшего капера. Но билет из Англии… – он хлопнул руками по карманам, как бы показывая, что там ни гроша. – Деньги ушли на лечение после кораблекрушения. Вот беда…

Грэй хмуро молчал, перебирая в уме все за и против. Мечта о богатстве боролась в нем с врожденной подозрительностью. Почему этот гладкий португалец выбрал именно его?

– Расскажи-ка еще раз, как ты попал в Англию? – спросил Грэй, прищурившись.

Рамальо вздохнул, изобразив на своем лице огорчение.

– Нелегкая судьба, amigo… Я 5 лет пробыл в Бразилии. Там есть на чем заработать! Богатая страна! Хватило бы на всю оставшуюся жизнь! Но когда мы возвращались, и уже оставалось несколько дней пути до дома, ужасный шторм отнес наш галеон к вашим берегам. Корабль разбился, и меня, полумертвого, выбросило на берег возле Порттауна. Спасибо местным рыбакам, они подобрали, помогли. После этого я долго болел, потом работал где придется. Перебрался в Плимут, работал на ферме у какого-то сквайра … Все копейки уходили на еду и кров. Мечтал только об одном – вернуться туда, где можно взять свое! – Он стукнул кулаком по столу. – А тут услышал новость – новые прииски в Минас-Жерайс! Море золота и драгоценных камней! Но без денег я не могу даже вернуться в Лиссабон…