- -
- 100%
- +
Палатки были все одинаковые, стояли длинными рядами и предлагали один и тот же нехитрый ассортимент товара. Но вместо стандартной и понятной для всех покупателей вывески с надписью «Продукты» названия магазинчиков хвастались самыми разнообразными словами, непонятно что рекламирующими. Например, магазин «Кормилец», «Впрокъ» или «У Маришки». Прочитав вывеску, у покупателей, конечно же, возникали разные непонятные вопросы. Может, ради заинтересованности эти вывески и были придуманы? Вот что у них было похоже, так это стены с граффити, щедро исписанные местными художниками.
Школа, поставлявшая этих художников всему Балтийскому району города Калининграда, называлась МАОУ СОШ. Как расшифровать эту МАОУ СОШ, никто из учеников не знал. Вместе с Динаркой и Алеськой в этой МАОУ СОШ учились (или, как гордо сказала директор на сентябрьской общешкольной линейке, успешно получали знания) ещё 750 учащихся разного пола, веса и развития — в возрасте от шести с половиной до восемнадцати полновозрелых лет. Построена школа была ещё до лихих девяностых — в счастливые, как говорила бабушка Динары, шестидесятые. Чем счастливые шестидесятые отличаются от лихих девяностых, непонятно, и бабушка так и сказала Динарке:— Ты не поймёшь.
Район, где жили и были Динарка, родители Динарки, школа, магазины и просто дома с дорогами и остановками, считался, со слов бабушки, неблагополучным. Вернее, она сказала так:— Хуже не бывает.
Хуже всё ж таки бывает, потому что сама бабушка жила и работала в таком месте, где магазинов вообще никаких нету. Место это называлось ВЧ 12-54, и бабушка там была военным поваром в военной же столовой. А в столовой был ещё и военный буфет, и там вообще всё было военное. Потому что ВЧ — это военная часть. То есть это место, где живут и маршируют военные.
Маршируют они везде, но больше всего — на плацу. Плац — это такая асфальтированная площадка, как футбольное поле. На краю этого асфальтного поля растут стенды на синих ножках. На стендах изображены подтянутые солдаты, показывающие различные строевые упражнения, с очень счастливыми лицами. Таких счастливых солдат, марширующих по плацу, Динарка, кстати, никогда там не видела.
В центре этого плаца всегда находилась большая лужа. Лужа эта была всегда — независимо от погоды — и постоянно встречала Динарку, когда та приезжала в гости к бабушке. Должно быть, лужу специально наполняли водой из шланга, чтоб она не пересыхала.
В части вообще было много странного. Например, все военные при встрече отдавали друг другу честь. Динарка не знала, надо ли ей тоже отдавать честь: ведь она не солдат. Но, с другой стороны, если разобраться, она внучка военного повара, и офицеры при встрече так и говорили ей:— Привет, боец!
Так что Динарка тоже, на всякий случай, стала отдавать честь и офицерам, и вообще всем проходящим. Она так привыкла к отдаче чести, что продолжала её отдавать и по приезду домой: с утра при встрече родителям на кухне или в коридоре — чем немного их пугала.
Папа тогда сказал, что он против таких долгих поездок Динарки к бабушке.— Пусть лучше твоя мама, — говорил папа, — к нам приезжает. Бог с ней, я согласен.
И бабушка стала приезжать погостить на недельку-две к ним домой. А папа увлёкся рыбалкой — с ночёвками на озёрах и реках. Ведь Калининградскую область ещё называют краем озёр и рек. И вот папа отправлялся на озёра-реки с друзьями-рыбаками. Правда, рыбу почему-то не всегда получалось привозить, но папа говорил, что главное — процесс.
Так вот, ещё что удивительное про плац и часть. Оказалось, что в части по этому самому плацу солдатам нельзя просто пройтись шагом — можно только промаршировать. Динарка опять не знала: нужно ли ей тоже маршировать? Так что, когда ей требовалось пройти через злосчастный плац, она, чтоб не позорить бабушку (это условие бабушка ей выставляла сразу по приезду: «Только, пожалуйста, не позорь меня»), обходила дурацкий плац вдоль забора.
Ещё в части жила собака и два кота. Они тоже, видимо, не очень понимали, как правильно поступать с маршировкой, и тоже ходили, на всякий случай, как и Динарка, вдоль забора.
Магазин, в который пришли подруги, назывался немного странно «У Иришки». Но Иришки там никакой не было, работала там тётя Марина.Продавцы продуктовых палаток делятся на два основных типа. Тип первый представляет из себя приветливую женщину, весь день на ногах, внимательную к покупателям и к себе. Очень надо сказать симпатичный тип. И есть тип номер два. Теть Марина была стандартным образцом работника продуктовой палатки именно второго типа. Образец, если смотреть сверху вниз, знаком каждому, кто вынужден по быстрому, особо не одеваясь, выскочить вечером из дома за хлебом и бегом обратно. Вначале значит сверху идут пышно покрашенные волосы с заколками, потом яркий макияж, где то под макияжем нос, глаза, и губы. Губы всегда вам улыбнуться и спросят что вы хотели. Затем ниже увидите цветастый в пятнышках фартук с бейджиком где сердце. Под фартуком огромный бюст, чуть ниже вязанные носки и шлепанцы. Вот такие продавцы как правила любят работать в продуктовых палатках с вывесками типа «У Иришки» Школьники ходили туда часто, и некоторые, конечно, задумывались, что обозначает эта вывеска? Одноклассник девочек Борька Эйнштейн даже предположил, что в этом слове что-то зашифровано, допустим слово «шишки» или «кишки». «Кишки», конечно, всем больше понравилось. Так с Борькиной лёгкой руки магазин и получил второе название — «Кишка». Теперь все так и говорили: пойдём в «Кишку» сходим.
Тётя Марина, продавец «Кишки», новое название почему-то не полюбила. Детей она, кстати, тоже любила не очень. Покупатели они были, как говорила она, на копейку и с гулькин нос, а хлопот с ними до неба. Правда, это относилось в основном к ребятам. К девочкам тётя Марина относилась терпимо, говорила: я и сама вроде такой когда-то была, не помню, — и продавала поштучно и конфеты, и сигареты, кто что попросит.
Динарка купила пакет с конфетками, Алеська же любила протеиновые батончики, могла их слопать за один присест хоть 10 штук. Но балетная диета лопать и приседать разрешала только с одним батончиком в день. В складчину наскребли ещё на бутылочку «Дюшеса», которую по-честному распили, прям как взрослые, на улице около входа. Бутылку аккуратно поставили на асфальт рядом с переполненной урной и побежали обратно в школу.
Дорога назад в школу из магазина занимала всегда времени минут на пять больше, чем вначале в магазин. Школяры постоянно опаздывали на уроки, очень удивлялись, и это была необъяснимая загадка природы. Как сказал тот же Борька Эйнштейн — временная аномалия. Но объяснить её не смог не только Борька, но и даже пожилой школьный учитель физики Пал Палыч по прозвищу Копатыч.
Поле, или пустырь, через которое возвращались в школу девочки, как говорили по местным новостям, скоро должно было стать «спально-жилым микрорайоном». Но говорили так уже года два, а пока там спали и жили только кошки, собаки и летом иногда местные алкоголики. Местным населением это поле называлось почему-то «полем дураков». Название также осталось загадкой у школьников, так как никаких дураков в поле, сколько ни крути головой, кроме них, не наблюдалось.
Тропинки по полю петляли во все стороны, как в аттракционе «Лабиринт», что в центральном парке. Лабиринт открылся прошлым летом, был жутко популярным и страшно дорогим. Этот же аттракцион был пока бесплатным. Все проходящие через поле играли в игру: кто быстрее доберётся, не перепачкавшись и не пересекаясь с чужой тропкой, до самого его края. А победителю, конечно же, приходила в голову поговорка из учебника литературы девятого класса: «Жизнь прожить — не поле перейти».
У каждого была своя любимая тропинка, и Динарка привычно пошла по своей, а Алеська потопала по своей. Но в этот раз она чуть не наступила на то, на что наступать не следовало, и пришлось свернуть немного левее. Алеська, шурша пакетами, с шумом танка продиралась где-то в стороне за спиной.
Осень собрала уже все листья с деревьев, а высокие зелёные стебли трав, растущих на поле, почему-то не трогала. Динарка очень любила ходить по таким местам. Главным увлечением в её жизни уже несколько лет была лепидоптерология. Это не болезнь, как подумала и сказала Алеська, услышав впервые это слово. Лепидоптерология — это наука, которая изучает бабочек и мотыльков. А ещё полезно для дикции быстро повторить десять раз вслух это название. Язык сломать можно, а быстро поговорить десять раз — нет: это тоже слова Алеськи.
Динарка увлеклась бабочками как раз на каникулах у бабушки, в её военной части. Провести там две недели было очень скучно, и она спала не только ночью, но и днём, в надежде увидеть интересный сон. Как-то один раз она увидела у себя в комнате на спинке кровати влетевшую через открытое окно бабочку. Насекомое сидело, слегка помахивая крылышками, и не улетало. Динарка полюбовалась прозрачными, переливающимися всеми цветами крылышками, гибкой спинкой и симпатичной, на её Динаркин вкус, мордашкой.
То, что нельзя брать бабочек за крылья, она тогда не знала, как и то, что вся эта красота получается из страшных гусениц, любит, как и Динарка, есть мёд и может зимовать всю зиму, как медведь.
В библиотеке Динара тем же летом раздобыла книжку с названием «Занимательная энтомология» с картинками про бабочек и насекомых, прочитала её залпом, как ещё никогда не читала ни одну книгу. С тех пор прошло три года, Динарка — самый знающий человек по бабочкам и мотылькам среди всех сверстников города — так сказал руководитель выставки Виталий Николаевич, когда вручал ей почётную грамоту. Грамота была с изображением голубой морфы и вручалась Динарке за её коллекцию мотыльков, которую она собирала всё прошлое лето.
Проходя мимо небольшой ямы, Динарка опытным взглядом сразу разглядела большого махаона на стебле кустарника и очень удивилась. Бабочку махаон называют недаром осенней гусеницей. Эта бабочка давно уже должна была начать зимовать в виде куколки. А эта кружит, позабыв, что сейчас октябрь, а не середина июля.
Остановившись и разглядывая бабочку, Динара удивлялась всё больше и больше. Это был очень странный махаон. Хвостики на задних крыльях отсутствовали, синие лунки в виде глаз для отпугивания хищников тоже не было видно. Зато размер тельца и лапок удивлял — форма была совсем не похожей.
Бабочка эта считается дневным обитателем и встречается очень редко, её даже занесли в Красную книгу. Надо будет записать в дневнике про эту встречу, думала Динарка, любуясь её крылышками и полётом. Это, конечно, самка, рассуждала она, самки крупнее самцов, а эта вон какая огромная, с ладонь мою.
Бабочка поднялась и пролетела почти, касаясь лица девочки, перед ней. Она то подлетала, то удалялась, как будто звала Динарку куда-то за собой.
— Ну что ж, пойдём, пойдём за тобой, раз зовёшь, — улыбнулась ей Динарка.
Она шла быстрым шагом, боясь потерять бабочку из виду.
— Динарка, ау, ты где? — донёсся издалека Алеськин голос.
— Надо бежать на уроки, — опомнилась Динарка. — Ладно, приду сюда потом, — решила она и, прокричав: — Иду, иду! — двинулась к подруге.
Глава 5. Компасы и просьба «на завтра»
По понедельникам уроки всегда были какие-то особенно тяжело переносимые. Может, из-за поставленных подряд двух уроков математики с русским, а может, из-за ощущения, что вся учебная неделя ещё впереди и вообще, как любила говорить подруга Алеська, жизнь — штука не всегда весёлая.
Её-то, кстати, сегодня и не было в школе. Повезло: у неё пробная балетная репетиция в театре, она там весело пляшет. А Динарка все шесть уроков, как несчастная немая, одиноко просидела за партой.
Когда школа наконец-то закончилась и она вышла на крыльцо, то неудивительно, что настроение было под стать погоде: такое же дрянное. На улице, как обычно к концу уроков, зарядил дождик. Динарка тоскливо посмотрела на тучи: туч было много, а зонтика не было.
У Алеськи всегда с собой в пакете где-нибудь отыскивался зонтик. Динарка, наоборот, сумки и пакеты носить не любила, всегда рассчитывала на подругу, и у неё был самый маленький рюкзачок во всём классе.
Прибалтийская погода вообще почему-то не очень любит детей, честно посещающих все уроки.
Обычно с утра, когда дети плетутся в школу, погода немножко умоет школьников прохладной (и, как считается полезной для волос) дождевой водичкой. Потом ко второму уроку дождь прекращается, и солнце жарит так, как будто сейчас не середина октября, а самый счастливый месяц в году — долгожданный июнь. Прогульщики уроков, шатаясь за школой, вовсю наслаждаются свободой, чудесным настроением и солнцем на голубом небе. Честные школьные трудяги, отодвинув в сторону учебник по алгебре, с тоской смотрят в окно. Там они наблюдают за стаями всяких пернатых воробьёв, нахально прыгающими за окном на разрисованном квадратиками игры в классики школьном асфальте.
В эти минуты сидящим за партой людям в голову неизбежно приходят одинаковые мысли: «Вон тот вот голубь, который топчется на чьём-то любовном признании какой-то Наташе К., намного счастливее тебя, томящегося на уроке математики. Кстати, тоже с Натальей, только Владимировной, которая рассказывает тебе о свойствах равнобедренного треугольника, и ты не испытываешь к ней никаких нежных чувств. Впрочем, как и она к тебе. И вообще — в следующей жизни надо будет обязательно родиться какой-нибудь птицей».
Посветив в окна и подразнив хорошенько школяров, к пятому уроку солнце решает, что хватит играться в лето, и сворачивается за тучи. Дети радостно выбегают из школы навстречу, как они думают, погоде и солнышку. Детей там встречают довольная туча и мокрый ветер с листьями, и школяры понуро возвращаются домой, как и утром, — все в дождевых слезах.
Динарка уже пять минут стояла одетая и с рюкзаком за спиной, не решаясь спуститься со школьного крыльца. Здесь же толпились ещё несколько беззонтиковых личностей — и тоже ждали чего-то. Может, они ждали с моря сухой погоды, а может, надеялись, что ветер украдёт и принесёт им чей-то зонтик, или появится кто-то, кто умеет разводить тучи руками. Долгие ожидания, конечно же, всегда оправдываются.
Быстрым шагом, с обычным деловым видом на лице, на крыльце появился учитель по ОБЖ Олег Борисович. Для краткости дети называли его «ОБ». Он деловито покрутил головой и присвистнул:— Только вроде солнце светило.
Заметив кучку нерешительных фигур на крыльце, поинтересовался:— Что, домой не идём? В школе понравилось?
— Зонтика нет, — пожаловалась в ответ кучка. — А дождь, может, скоро закончится. Ждём вот.
«ОБ» посмотрел на часы, потом на небо и ответил:— Дождь-то закончится, конечно. Вопрос только — когда.
И, ощупывая себя по карманам, отыскивал ключи от машины. Найдя, наконец, связку, он подбросил её вверх и ловко поймал, а потом неожиданно скомандовал:— Ладно, поехали. Доброшу, так и быть. А то сахарные, видать, растаете ещё.
Кучка и Динарка, смущаясь, начинали отнекиваться, но «ОБ» нетерпеливо махнул рукой:— Давайте уже. По дороге расскажете, что там вам неудобно.
Машина у ОБ называлась «Каблучок», была двухместная, а сзади небольшой кузов. Динаре, как девочке, досталось место рядом с водителем, мальчишки разместились друг на дружке в кузове.
«ОБ» крутил руль и привычно ворчал на балтийскую погоду: говорил, что у них в Средней Азии за год выпадает воды меньше, чем тут за неделю. А потом, видимо, от скуки стал расспрашивать Динарку о всяком разном: кем работают её родители, посещает ли она какие-то кружки-секции, сколько у неё дома братьев, сестёр и питомцев — и прочую ерунду, которую почему-то любят узнавать у детей взрослые.
Узнав, что Динара третий год собирает коллекции насекомых, удивлённо покачал головой, а потом неожиданно предложил:— Значит, ты человек ответственный. Мне как раз такой завтра нужен. Писать-считать ты умеешь, надеюсь? Завтра у вас какой третий урок по расписанию — физ-ра? Отлично. Я договорюсь, чтобы тебя отпустили. Поможешь мне в судействе на спортивном ориентировании.
И объяснил:— Соревнования у нас завтра, у парней восьмых-девятых классов. На пустыре за школой. Спортивное ориентирование называется: с компасом ходить по полю будут, по азимуту ориентиры отмечать, а ты у меня судьёй будешь. А то девчонки из их класса — специально или не специально, не знаю уж, — но что-то путаются в оценках часто.
— Значит, договорились. Ну беги. Приехали. Рюкзак не забудь. До завтра.
Глава 6. Дом: бабочки, балет и то что нашли на поле.
Дома у Динарки сразу нашлась куча дел. На столе лежала мамина записка с напоминаниями, что перед тем, как идти гулять на улицу, телефон должен быть заряжен, обед съеден, а мусор вынесен. Ещё были уроки, кормёжка попугаев и поиск по квартире черепахи, которую Динарка называла «Ниндзя». Подарили земноводное ей на день рождения, и вначале черепаха называлась обычным черепаховым именем «Тортила», или просто «Танька». Но через месяц совместного проживания имя пришлось заменить на «Ниндзя». «Ниндзя-Танька» непонятным образом умудрялась оказываться на самых высоких местах комнаты, которые сама Динарка покоряла только в детстве.
Сейчас Ниндзя спала вместе с котом Макошей на верхней полке в коробке из-под обуви, попугаи тихонько сплетничали у себя в клетке, а дверной звонок прозвенел ровно три раза, сообщив о том, что пришла Алеська.
Подруга сразу сообщила, что умирает с голоду, и поэтому приволокла два новых рецепта. Алеська давно занималась балетом, была очень худенькой — настолько, что почти не отбрасывала тень на улице, — и любила готовить разную сладкую еду. Пищу эту она сама никогда не ела. Вернее, ела, но только глазами, соблюдая вечное балетное истощение.
Обмотавшись на кухне Динаркиным передником, Алеська приступила к готовке. Первым рецептом с ней когда-то поделилась младшая двоюродная сестра Эльвирка — когда случайно перепутала на даче соль с сахаром. Блюдо называлось «Помидоры в сахаре». Для приготовления нужно было три ингредиента: кастрюля, помидоры и сахар.
Помидоры нужно нарезать на дольки, положить в кастрюлю, посыпать сахаром и дать попробовать Динарке. После этого несколько раз переспросить:— Ну чё, ну как?
И пока подруга с полным ртом жуёт, что-то мычит и закатывает глаза, можно приступать ко второму блюду. Оно было сложнее. Требовалась опять кастрюля, варёные макароны и сгущёнка. Всё это перемешивалось и тоже скармливалось Динарке.
Накормив таким образом подругу, сама гостья привычно пообедала чаем без сахара, и девочки отправились на ежедневную прогулку. Как вы уже знаете, Динарка любила всяких там мотыльков и бабочек. Она увлечённо их собирала, выкармливала куколок, а когда бабочки доживали свой век — размещала по специальным коробочкам.
Три дня назад увлечение (в виде двух больших стендов) было выставлено в экспозиции городского краеведческого музея. Все эти три дня подруги аккуратно ходили туда, чтобы полюбоваться табличкой с надписью: «Коллекция мотыльков и бабочек Лебедевой Динары».
На следующий день Динарка, как и обещала Олегу Борисовичу, отработала судьёй, помощником и даже немного учителем. Она сама в журнале выставляла оценки напротив фамилий учеников, которые диктовал ей Олег Борисович. Весь урок она провела с ним и девятиклассниками на пустыре за школой. Старшеклассники бродили по полю с компасами в руках, улюлюкали на весь район, как индейцы в тропиках, устраивали в кустах засады друг на друга и веселились до упаду.
К концу урока компасы были сложены девятиклассниками в картонную коробку у ног Динарки, оценки выставлены её же рукой в журнале Бориса Олеговича, а сама судья, расхваленная «ОБ» за помощь, отправилась в школу к подруге делиться впечатлениями. По старому школьному обычаю делиться впечатлениями было принято либо в столовке, либо в туалете, и подруги выбрали столовую.
Динарка с пакетом, рюкзаком и курткой в руках вышагивала по коридору рядом с Алеськой и не переставала разглагольствовать о том, что вот в девятом классе пацаны как пацаны, даже компас не сломали. Не дойдя до дверей буфета, она вдруг остановилась и хлопнула себя по лбу:— Олег Борисович просил ведь забрать, забыла!
Она сделала круглые глаза, крикнула:— Жди меня здесь!
И, даже не оставив ей пакет с плакатом и рюкзак с курткой, убежала. На бегу, правда, ещё обернулась и крикнула:— В столовку без меня не ходи, я быстро туда и обратно!
И всё. Звонок на алгебру прозвенел, а она так и не появилась.
Прогулять урок — дело, конечно, стоящее, но одной, без подруги, это свинство. Алеська крутилась за партой, поминутно смотрела то на дверь, то в окно, как будто ожидая там появления подруги, но так и не дождалась. Не появилась она и на следующем уроке. Пропажа Динарки была очень странной.
После последнего урока в кабинет зашла классная руководительница Валентина Анатольевна. Алеська сразу поняла, что это по её душу. Валентина Анатольевна подошла к её парте и начала ей что-то говорить. Так как в классе все привычно шумели, а голос классная руководительница имела очень тихий, Алеське, чтобы понять, пришлось вслушиваться изо всех сил.
— Напоминаю, что тебе и Динаре за сегодняшний срыв урока — выговор. Очень некрасиво вы поступили. Чтобы докладная не ушла к директору, подойдите к учителю и извинитесь сегодня же. Кстати, а где Динара? Я её утром видела с Олегом Борисовичем — и всё.
Выслушав и почти всё разобрав, Алеська уверенным голосом, как про оценки в разговоре с родителями, заявила:— А Динарка сегодня к врачу записана на 11:30 была, вот и ушла.
— Странно, — удивилась Валечка, — а почему мама её не сообщила мне ничего?
Пожав удивлённо плечами, Валентина Анатольевна подозвала старосту класса Вальку Добрую (это фамилия у старосты такая, хотя она и сама классная девчонка) и ушла с ней в актовый зал репетировать приближающийся праздник День народного единства.
Проводив взглядом выходящих из класса двух Валентин — старосту и классную руководительницу, — Алеська собрала свои пожитки и тоже заторопилась: нужно было успеть домой до прихода мамы. Если мама обнаружит, что новая блузка, купленная для праздников, не висит аккуратно в шкафу на вешалке, а напялена на любимой дочери в будничный день, у Алеськи будут проблемы.
Дорога домой проходила опять мимо магазинов. Прозвенев дверным колокольчиком, Алеська второй раз за день зашла в магазин «У Иришки». Тёть Марина в синем фартуке, наклонившись над прилавком и зачем-то высунув язык, что-то старательно выводила фломастером на маленьких ценниках. Алеська потихоньку достала телефон и сфотала тёть Марину с фломастером. Класс, подумала она. Проиграл очкарик. Фотография тёть Марины ей нужна была всего на один денёк, в качестве вещдока, и потом, конечно же, будет моментально стёрта.
Дело в том, что неделю назад они поспорили в классе на тему: кто же заполняет ценники в этом магазине. Ошибки в надписях вроде «огурецы», «голень детская» и «жаренная кафель» удивляли детей при каждой покупке. Боря Кацман по прозвищу Эйнштейн, поблёскивая очками, горячо доказывал, что это пишет специальный маркетинговый менеджер и что это такой гениальный приём для привлечения покупательского потока. Динарка же с Алеськой утверждали, что всё проще: просто тёть Марине повезло в детстве с родителями, и она никогда не училась. Или училась — но в их школе.
Они тогда сильно поспорили, и спор уже грозил перейти к побоям, но эхо предков подсказало Боре, что разумнее таки будет ограничиться спором на три желания. «Что б ему такое загадать?» — подумала Алеська, и приятные мысли закрутились в голове, но пока Алеська оставила их на потом и, сделав жалобное лицо, обратилась к продавцу:— Тёть Марина, здрасте, а Динарка не возвращалась случайно? Её на матеше чё-то не было…
Тёть Марина спрятала язык, отложила фломастер и, вздохнув, посмотрела сверху вниз на Алесю. Этот фирменный взгляд, от которого терялись даже самые авторитетные местные алкоголики, не произвёл на Алеську никакого впечатления — и не такие взгляды приходилось, бывало, переживать в школе местным семиклассникам.
— Я што вам… — пророкотала тёть Марина. Она умела басить удивительным густым мужским голосом, который было слышно очень далеко. — Я што вам здеся поставлена считать, сколько раз в день вы мне все нервы трепите своими покупками на гулькин нос?
Она пророкотала такое длинное предложение совсем без запятых и вернулась к фломастеру. Алеська поняла, что нет, вздохнула, повернулась и вышла на улицу. За пустырём начиналось поле, а за полем высились корпуса школы.