Несущая конструкция

На третий день отец сказал: «Пойдём познакомимся с соседями».

Макс не спросил зачем. Спросил бы мать. Она знала, зачем нужны соседи. Отец просто шёл.

Калитка скрипнула. На крыльце стояла женщина — ждала.

— Джейк. А это Макс.

— Натали. Моя дочь Луиза дома. Стеснительная.

Макс посмотрел на окно второго этажа. Занавеска дрогнула.

Они зашли. Дом как их — та же планировка. На стенах — фотографии девочки. В год, три, семь, десять. На последней — лицо спокойное, как у взрослого.

Натали разлила чай в чашки с трещинами.

— А ваш муж? — спросил отец.

— Ушёл. Давно.

Макс чувствовал взгляд. Сверху. Из окна над кухней. Девочка смотрела на него. Не пряталась.

— Приходите завтра на ужин, — сказала Натали.

Отец кивнул.

Они пришли в семь. Стол накрыт — скатерть, салфетки, свечи.

Луиза спустилась. Ниже, чем он ожидал. Волосы в косу, глаза серые. Смотрела в пол.

— Здравствуйте, — тихо.

Сели. Натали подавала салат, рёбрышки, картофель. Отец говорил о доме, работе. Натали слушала, кивала.

Потом Макс услышал звук.

Чавканье. Плотное, мокрое. Как свинья.

Луиза ела. Вцепилась в ребро, костяшки побелели. Изо рта текла слюна. Не вытиралась.

Отец положил вилку.

— У неё быстрый обмен веществ, — сказала Натали. Глаза бегали. — Нужно есть каждые два часа.

Макс не мог отвести глаз. Луиза доела ребро, обглодала кость. Взяла следующее.

Хруст.

Она грызла свои пальцы. Откусила фалангу. Кровь на подбородке. Жевала.

Макс хотел крикнуть — не смог.

— Луиза! — отец встал.

Она посмотрела на него. Глаза не пустые. Полные.

— Всё хорошо, — сказала Натали. Голос ровный, руки дрожат. — Ей просто нужно больше есть.

Отец взял Макса за руку.

— Мы пойдём.

У двери Макс обернулся. Луиза сидела, смотрела на обрубки пальцев. Улыбалась. Той улыбкой, которой улыбаются, когда наелись.

ФЛЕШБЭК 1. ТА, КОТОРАЯ ЗНАЛА

Год назад. Старый дом.

Она стояла у плиты, помешивала суп. Макс рисовал. Отец читал газету.

— Джейк, в субботу у Макса соревнования. Начало в десять, потом обед, я заказала столик.

— Хорошо.

— Ты слышал?

— Услышал, записал, поставлю напоминание.

Она улыбнулась. Тёплой, живой улыбкой. Подошла, положила руку на плечо.

— Я без тебя не справлюсь. Ты мой стержень.

Он поднял голову.

— Это ты наш стержень.

Она покачала головой. Не спорила. Вернулась к плите.

Макс поднял глаза.

— Мам, я буду таким же умным, как ты?

— Ты будешь умнее. Я позабочусь.

Отец смотрел на них. Улыбался. В его улыбке не было ничего, кроме любви.

Два дня отец не выходил. Сидел на кухне, пил кофе, смотрел на дом напротив.

На третий день Макс вышел во двор. Сел на качели. Смотрел на окно Луизы — открыто, занавеска колышется.

— Привет.

Она стояла у забора. Руки целы. Пальцы все десять. Ни шрамов.

— Ты видел? — спросила. — Они выросли. Быстро. Волосы, ногти, пальцы. Даже зубы.

Улыбнулась, раздвинула губы. Зубы белые, ровные.

Перелезла через забор. Села на качели рядом.

— А у тебя есть друг? Который всегда с тобой.

Макс обернулся. Никого.

— О нём, — кивнула за его спину. — Высокий. Тёмный. Ты не знаешь?

— Врёшь.

— Не вру. Он всё время у тебя за спиной. Смотрит.

Он встал.

— Не подходи ко мне.

— Твой друг злой? Мой был злой. Я его прогнала. Я умею.

Улыбнулась. Он шагнул назад.

— Уходи.