Путешествие от России до Таиланда за семь месяцев. Часть третья: Таджикистан

Глава I. Посёлок Дружба

Шёл восьмой час вечера, когда мы остановились в первом таджикском посёлке Хистеварз. Водитель открыл боковую дверь автомобиля и помог мне достать велосипед. Я ужаснулся: неузнаваемый, он был покрыт густым слоем пыли.

Но пока было не до помывки. Я с благодарностью протянул руку водителю, который, однако, не торопился её пожимать. Он стоял передо мной с серьёзным видом и чиркал зажигалкой.

– Заплатить нужно, – процедил он сквозь зубы.

И тут я мысленно схватился за голову: «О нет! Я же не предупредил его!»

Садясь в попутку, я всегда говорил: «Без денег». Но тогда, в полуживом состоянии, у меня была одна мысль: «Спасён!»

– Я путешествую, еду из России. Впереди ещё долгая дорога, и деньги лишний раз тратить я не могу.

Но водитель был непреклонен.

– Я провёз тебя четыреста километров. Ты должен мне заплатить, – сказал он, сжимая в кулаке руль велосипеда.

Чуть в стороне, возле машин, стояли его напарники и сквозь дым сигарет наблюдали за происходящим.

Спорить было бесполезно. После небольшого торга мне пришлось достать купюру в тысячу сомов. Тогда кулак водителя разжался, он взял деньги и уже с тёплым выражением лица пожелал мне удачи.

Начинало темнеть. Углубившись в посёлок, я прошёл до конца улицы и постучался в ворота одного из домов. Дверь открыл невысокий мужчина лет семидесяти. По внешности он был таджик, но представился Мишей. Вслед за Мишей посмотреть на незваного гостя вышла вся его семья: супруга Латифа, трое сыновей – Азиз, Низамжон и Некжон – и их жёны с детьми.

Пока женщины хлопотали на кухне, Миша провёл меня по окрестностям. Между соседними домами тянулся узкий бетонный канал, по которому стремительно бежала речка. Её поток вращал колесо водяной мельницы, и та без устали поднимала вёдра с водой. Вокруг стоял звонкий шум падающих брызг. Наверху вода переливалась в металлический бак, а затем по отведённым желобам уходила в сторону садов и огородов.

На обратном пути мы наблюдали закат. Солнце медленно опускалось за хребет, разливая по всему небу жёлто-апельсиновую палитру. Несколько минут мы стояли молча: смотрели на горизонт, на поля пшеницы и сады абрикосов, которые уходили в сумерки.

А тем временем ужин был готов. Стол с фруктами и пловом накрыли во дворе дома под деревом. О таком ужине я мог только мечтать, но моя вегетарианская диета оказалась под ударом. Плов без мяса – это не плов, и всё же наличие в нём риса не могло не радовать. Слава Богу, на столе был арбуз, которым я «прикрывался», выражая восхищение его вкусом, что, в свою очередь, давало мне веский повод потянуться за очередным куском. Кстати, арбуз по-таджикски – тарбу́з. А где тарбуз, там и харбуза́, то есть дыня!

Ужин продолжался. После нескольких рюмок водки Миша начал рассказывать истории своей молодости. Частенько, словно заученный стих, он повторял: «Когда я был в армии, меня все принимали за русского, потому что по-русски я разговаривал хорошо. Сейчас я плохо понимаю, с годами много забыл». Бывало, он что-то говорил, а мне приходилось напрягать ум и из его отдельных фраз составлять предложения. Переспрашивать не было смысла, поэтому иной раз я отпускал воображение, пытаясь представить, о чём идёт речь. После трёх-четырёх рассказов «Когда я был в армии» без смеха на это смотреть уже никто не мог. А пока мы общались, Миша, по своей доброте и щедрости, тайком пододвигал кусочки мяса на общей тарелке ближе ко мне.

На следующее утро я, Азиз, Низамжон и Некжон пошли за продуктами. Ближайший магазин «Бишкек», через дорогу от кишлака, был самым обычным магазином, и ничто в нём не выделялось, кроме одного: он находился в Кыргызстане.

Если посмотреть на карту, село Хистеварз (Костакоз) лежит по левую руку от Канибадамского шоссе, то есть в Таджикистане. А по правую руку от шоссе – территория Кыргызстана. Фактически оно разделяет два государства. Перешёл дорогу – и оказался в другой стране. Обладая чувством юмора, можно встать на обочине и с улыбкой поздороваться с соседями – киргизами или таджиками. Не случайно деревня в переводе называется Дружба. Жители Хистеварз любили шутить: «Живём в Таджикистане, а за продуктами ходим в Киргизию».

Глава II. Депортация или пирожки?

– Саша, вставай! Там к тебе пришли из уголовного розыска, – сквозь сон послышался голос Миши.

Я осторожно выглянул из-под одеяла. Утренний свет тут же пронзил мои глаза, заставив крепко зажмуриться. В воротах стояли двое мужчин в штатском. Один был старше другого лет на пятнадцать, худой, высокий, а второй – ниже ростом и с густой шевелюрой. При этом лица обоих подчёркивала серьёзность. Казалось, они были чем-то недовольны и хотели немедленно во всём разобраться.

Как только мои ноги коснулись пола, мужчина постарше произнёс:

– Здравствуйте. Уголовный розыск. Предъявите ваши документы.

Визит сотрудников был неожиданным. «Но как они узнали обо мне? Я что, известная личность какая-то?» – подумал я, сидя на кровати.

Моим «ревизорам» пришлось немного подождать, пока я надел шорты с рубашкой, умылся и достал документы. Тот, что помладше, взял паспорт и начал его листать.

– Что вы делаете в Таджикистане?

– Путешествую.

– Как попали сюда?

– На попутной машине приехал из Киргизии.

По лицу оперативника было очевидно: ему что-то непонятно. Сдвинув густые чёрные брови, он принялся вновь листать документ, но на этот раз медленно и предельно внимательно.

Имён и званий оперативников я не запомнил. Они даже не представились, показали корочки и всё. Поэтому для удобства я тайно придумал им новые имена. У обоих я выделил по одной особенности, которая отличала их больше всего. Мужчина постарше заметно сутулился. Его я назвал «лейтенантом Горбинка». У второго же в зубах оказалась большая щербинка. Так он стал «сержантом Щербинка». Понижение его в звании обосновано только разницей в возрасте, больше ничем.

Между тем вопросы продолжались:

– Приграничный пост не проходили? Где печать?

Уже тогда я понимал, что моё пребывание в этой стране по факту нелегально. Однако вернуться в Кыргызстан, чтобы поставить штамп в паспорте было не так-то просто: за пять часов пути по тому пыльному бездорожью нам не встретилась ни одна машина.

В те годы шло активное сближение стран Средней Азии с Россией в виде таможенного союза, и я подумал, что это поможет мне избежать серьёзных проблем. На въезде в Казахстан и Киргизию, например, у меня лишь посмотрели документы. На том регистрация закончилась: ни проверок, ни штампов.

Позже выяснилось, что Таджикистан не вошёл в таможенный союз, и печать в паспорте была всё ещё обязательным условием для путешествия по его территории.

Тем временем лейтенант Горбинка и сержант Щербинка закончили проверку документа.

– Поедете с нами? – прозвучал прямой вопрос.

– Ну, если надо, то поехали, – с пониманием ответил я.

Возможности отказаться у меня, увы, не было. Попросив их подождать, я пошёл за рюкзаком, куда, среди прочего, положил справку об экспедиции.

Ехать мне пришлось на мешке с огурцами, что лежал на заднем сиденье машины. Стоило мне залезть на него, как моя голова тут же упёрлась в крышу.

«Может, они специально кладут этот мешок? – предположил я про себя. – Хотят вывести преступника из равновесия ещё перед допросом!»

– Далеко ехать-то?

– Километров семьдесят, – ответил Щербинка, и его лицо растянулось в ехидной улыбке.

– Нет, тут близко, – развеял мои опасения Миша. Он решил поехать со мной в качестве поддержки.

После этих слов мотор заревел, двери захлопнулись, и красная «Копейка» медленно покатилась по разбитой сельской дороге.

– Вы не обижайтесь. Россия, Таджикистан – дружба, – весело произнёс Горбинка.

– Ну да, – успел я выдавить, но улыбнуться так широко на огурцах я не смог.

Минут через десять машина остановилась возле участка. Похоже, оперативники кого-то ждали, и, пока было время, я отошёл в туалет.

Когда я вернулся, в комнате дежурного было пять человек: Миша, те двое из угрозыска, дежурный сотрудник и мой новый знакомый Динар. Все активно общались на таджикском, но между последними двумя шёл особенно жаркий спор.

С Динаром я познакомился накануне. Он рассказывал о своей работе, жаловался на низкую зарплату. Переведя в рубли сумму, которую он назвал, я и сам удивился: восемь тысяч.

– В России больше возможностей. Вот бы получить регистрацию, тогда можно открыть какое-нибудь предприятие, – мечтал Динар. Молодой человек показался мне надёжным и честным.

Но когда я увидел его в той комнате, в голове сразу же пронеслось: «Вот кто меня сдал им! А я-то ему об экспедиции рассказывал, о своих планах, всё как на духу. Эх!..»

Я сел на пустой диван. Ситуация оказалась настолько серьёзной, что все были на ногах. Кто-то стоял оперевшись на спинку стула, кто-то – скрестив руки на груди, ещё двое склонились у подоконника, и только дежурный упорно сидел в кресле.

Между тем Динар пытался что-то доказать своему оппоненту. Снова и снова он приводил доводы, но тот никак не соглашался.

– Печать, печать! – кричал он.

Постепенно, наблюдая за их диалогом, я понял: Динар на моей стороне. Более того, он так усердно защищал меня, что на его лице была заметна усталость.

– Водитель, что подвозил вас, ехал один? – повернулся ко мне Горбинка.

– Нет, с напарником. А вообще там было три машины.

– Всё ясно. Это контрабандисты, поэтому и пересекли границу незаконно, – озвучил он суровую правду.

– Как, плохи мои дела? – спрашиваю Динара через некоторое время.

– Да. Сейчас поедешь в ФМС. Депортация, штраф – там решат. Отправить могут в Россию. Хотя, скорее всего, в Киргизию, им так проще будет, – добавил он.

В комнате повисла пауза.

– Что у вас в рюкзаке?! – недовольно буркнул Щербинка.

– Просто личные вещи, – не поддаваясь эмоциям, ответил я.

– Покажите!

Я подошёл с рюкзаком к столу и, расстегнув молнию, начал доставать: аккумуляторы к фотоаппарату, зарядник от телефона, велофонарик, семечки, одноразовый шампунь…

– Так, по мелочи.

Во втором кармане лежала справка из редакции, но я решил оставить её в секрете. Не хотелось ввязывать журнал в эту историю (на документе были указаны телефоны и адрес редакции в Москве).

Однако тот не унимался.

– Достаньте всё! Покажите!

И тогда пришло время вскрывать карты.

– Так уж и быть, покажу вам ещё кое-что, – вынул я документ. – Я специальный корреспондент московского журнала, нахожусь в экспедиции. Вот, посмотрите, – протянул папку с обращением на трёх языках.

Сотрудники оживились и стали внимательно изучать новый документ, передавая его из рук в руки.

– Значит, корреспондент, да? – спросил уже повеселевший Щербинка. – Значит, экспедиция?

– Да, всё верно. Путешествую и пишу об этом статьи.

– Про нас тоже напишешь?

– Конечно!

– Что напишешь?

– Напишу всё как есть.

Тут Щербинка улыбнулся и пожал мне руку.

– Молодец! Всё будет нормально, мы вам поможем, – немного погодя добавил он.

Тем же утром я, Миша, Динар и Горбинка прибыли в миграционный отдел. Нужного человека там не оказалось, поэтому в ожидании мы сели на скамейку.

Во дворе здания царило сонное спокойствие. Никто не спешил. Утреннее солнце осторожно выползало из-за крыши, заставляя нас с Мишей отодвигаться всё дальше на край скамейки. В это же время по улице шли прохожие и бросали на нас равнодушные взгляды. Так, в подвешенном состоянии, мы просидели около получаса.