На Байкале

В моей жизни был такой момент, когда я три года подряд каждое лето проводил в экспедиции. Первый раз это произошло в 1962-м году, когда я еще учился в школе, во время летних каникул. То была железнодорожная экспедиция, когда уточнялись расстояния и рельеф на протяжении линии Свердловск – Тюмень – Омск. Об этом я упомянул в одном из своих рассказов. В 1964-м году я проходил практику и работал в действующей партии на Тюменском Севере после учебы в Тюменском геологоразведочном училище. Страна тогда только начинала осваивать новые нефте-газовые горизонты и открывать такие же месторождения на территории Тюменской области, а точнее, на территории Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого национальных округов, входивших на то время в ее состав. Об этом у меня есть даже небольшая законченная повесть.

Мой брат к той поре уже третий год после окончания института работал в Красноярском геологическом управлении. Он очень скоро сумел заявить о себе и теперь руководил небольшой лесоустроительной экспедицией, которой нужно было определить, уточнить состав и состояние леса и всей растительности в полосе, прилегающей к старой железной дороге, проходящей по берегу Байкала, иными словами, провести таксацию. Какую-то часть работы он выполнил с приданными ему рабочими, а потом прикинул, что оставшуюся работу сумеет сделать вдвоем, вместе со мной и вызвал меня к себе. Рабочие были переведены на другой участок, и я в середине июня 1963-го года выехал на место.

До этого я, кроме райцентра и окрестных деревень, мало где был, лишь один раз приезжал в Тюмень в гости к приятелю и там провел вечер в дворовой компании. Да еще прошлое лето прошел по территории нескольких районов юга Тюменской области в составе железнодорожной экспедиции. А тут предполагалось такое путешествие, без малого трое суток ехать в поезде и там провести две ночи.

Ехал в купейном вагоне. Место у меня было на нижней полке, но пришлось уступить пожилой женщине, ехавшей чуть подальше. На верхней полке было даже интереснее, я почти все время лежал там, разглядывая проносящийся за окном пейзаж. Все люди в купе вместе со мной были пожилые и много я выслушал от них разного рода поучений.

Перед тем, как заснуть, я подскреб в памяти свои знания о Байкале. Выяснилось,что я знал совсем немного, но, пожалуй, чуточку побольше, чем средний школьник. Байкал простирается с севера на юг в Восточной Сибири более чем на шестьсот километров, что близко к расстоянию от Москвы до Ленинграда. Его иногда сравнивали с серпом, только серп этот пологий, почти прямой. На нем один большой остров и кучка мелких. Еще он очень глубокий, в одном месте глубина больше, чем полтора километра, не каждое море может этим похвастаться. Какой-то вид тюленей встречается только там, равно как и рыба омуль.

Байкал также является одним из крупнейших хранилищем чистой пресной воды, около 20% мирового запаса и 80% тогдашней страны.На севере Байкала живут буряты и эвенки, во времена Хрущева там пытались садить кукурузу, о чем в газетах той поры были восторженные реляции.

В царское время туда ссылали преступников и каторжников, были там и декабристы, и революционеры. Не без их участия по южному берегу Байкала проложили железную дорогу, многие десятки километров по крутым обрывистым скалам, и вот эту дорогу мне предстояло увидеть.

Во время этого переезда самое сильное впечатление у меня осталось от двух медвежьих скульптур, установленных у входа на вокзал в городе Иркутске. Не знаю, из чего они были изготовлены, но вместо шерсти они были покрыты натуральным зеленым мохом. Фигуры с полным сходством, большой медведь стоит на задних лапах, а в передних держит круглый блестящий поднос. Стоящая же рядом медведица, слегка повернувшись, смотрит в этот поднос. Все это выглядело бы куда интересней, если бы на подносе что-то было, но на тот момент он был пустой. Я подходил близко, глаза и зубы выглядели совсем, как настоящие. Вряд ли эта композиция существует сейчас, и люди оттуда, у которых можно было поинтересоваться, ни разу мне не встречались.

После Иркутска поезд шел как бы по дну глубокого ущелья. Вправо и влево от путей по сторонам на десятки метров вверх вздымались крутые откосы. Это был новый железнодорожный путь, позволяющий намного быстрее проезжать территорию этого региона.

Был уже поздний вечер, когда я приехал на свою конечную станцию. Это был небольшой городок Слюдянка, расположенный у самой южной оконечности озера Байкал. Брат стоял на перроне, я заметил его в первые же секунды. Он повел меня в гостиницу и там угостил фирменным байкальским блюдом – копченым омулем. Большая рыбина была аккуратно обвязана шпагатной веревочкой. Я читал и слышал об этой рыбе, вкусная, но ничего такого уж особенного.

Название этого городка происходит оттого, что там где-то близко добывают слюду, слоистый минерал, который может быть прозрачным, в старые времена кое-где даже в окна вставляли пластинки из слюды. Слышал я, что слюда используется в электро и радиотехнике, это хороший изолятор, возможно, применяется при изготовлении настоящего стекла, самые простые и общие сведения.

Вокзал на этой станции стоял на возвышении и если обойти его с одной стороны, за ним находилась смотровая площадка, стоящая на скале метров пять высотой. Она выдавалась за здание вокзала и если посмотреть направо, видно было, как далеко-далеко на горизонте обозначался поворот озера налево с точки осмотра. Если же посмотреть налево, также было видно на таком же пределе горизонта обозначивавшийся правый поворот. Неведомый инженер-строитель точно рассчитал такой эффект. При желании путешественник мог начинать свой путь вдоль Байкала с любой стороны. Даже по карте заметно, какие острые у Байкала северное и южное окончания. – Вот, – говорил брат, – ты, небось, до сей поры думал, что Байкал только на карте нарисован. Вон он на самом деле, во всей своей красоте.

На другой день мы поехали на микропоезде, о котором немного подальше, в поселок Шарыжалгай, где на тот момент располагалась, так сказать, штаб-квартира экспедиции. Расстояния между станциями там небольшие, пришлось проехать через поселок Култук, известный тем, что так же называется ветер, который иногда дует на Байкал с этого направления.

– Вон «култучок» потянул. – Это слово популярно в тех местах, равно, как и «баргузин», название ветра, дующего в другую сторону, все его слышали в известной песне.

На станции Шарыжалгай мы жили в большом двухквартирном доме. Этот поселок был очень мал, в нем оставалось всего десятка два строений, в том числе баня и маленький вокзал, где находились почта и медпункт. В связи с постройкой новой трассы живущие там лишились работы и по возможности перебирались в другие населенные пункты. Многие дома разобрали и перевезли на новое место. На станции этой оставалось всего несколько семей. На отшибе от поселка, метрах в двухстах, стояло здание бывшей электроподстанции, работавшей на угле. Оно было построено в царское время, оставалось на тот момент прочным и добротным, только все оборудование из него вывезли и досадно, что оно было уже никому не нужным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.