- -
- 100%
- +
– Да, – удивленно сказала Дарина- такой молоденький а уже воин. Не страшно сынок?
– Воина рождается им и это не зависит от его возраста и страх ему не ведом ни когда, – гордо сказал я.
– Воина украшает скромность юноша, – с укоризной ответила старушка
–Но это в прочем сейчас не важно, ты еще молод, тебе лишь предстоит многое узнать. А то, что готов помочь селу это дело доброе, люди помнить это будут.
– Я слышал историю, мне рассказал ее старейшина, хотел бы узнать о ней больше.
– А Беломир, хороший человек. Смиренный, к участи невинных. Ну, тогда слушай, помогу я тебе, как говорится чем смогу. Будешь приходить ко мне по утрам на протяжении нескольких дней. И не спорь. Правду узнают частями, да и ночью я вижу нужные и правильные сны они нам, и подскажут, а пока скажу как есть волколак, не единственная напасть. Он месть за что то, злой он на всех и злоба его нескончаема, ведь только представь, он ведь за ночь мог все село истребить в бездушную пустошь превратить здесь все. А он нет, убивает, но не часто как бы запугивает, затягивает нашу смерть, сеет страх и пожинает ужас. Он хозяйничает в селе и волчьей чаще, в сам отдаленный лес он не заходит, там его не видели ни когда, а вой его слышен только из той чащи, правда иногда и у озера, но близко не подходит к озеру. В то дальнее время забыли люди наши традиции, пренебрегли им. На берегу озера была цветущая липа. На ее ветке молодая Вера и повесилась, имя видишь у нее верная, не смогла смириться с потерей любимого и должны ведь были люди срубить то дерево под самый корень, а не стали, красивая, мол, липа. А потом, несмотря на то, что дерево возле озера высохло оно, окончательно сухое стало, страшное. Ни листочка на нем нет и уж, не было давно, люди стали называть его Верено дерево, мертвое дерево, хотели было срубить его, да когда мужики за топор схватились, услыхали девичий смех, могильный такой. Побросали топоры, да и ну бежать с тех пор бояться этого дерева все. Говорят, ночами сидит на ветке этого дерева сама Вера качается да тоскует, на той самой ветке, на которой она и повесилась.
– Так ведь сказывали, добрая она была при жизни, как же так с ней сталось то? – удивленно спросил я.
– Так-то оно так юноша, но есть одно – ведь она сама себя убила, нарушила цикл своей жизни, ее дух не может покинуть наш мир яви и переместится в мир нави. Это дух заложник этого мира и выбраться из него она не может, она как привязанная к этому миру и к своему проклятому дереву. Такие души, конечно, помнят о том, и были светлыми, однако они очернили свой свет поступком и потому иногда держат свою злость на простых людей, а значит, способны причинить и вред человеку. Так же этот дух может притягивать людей, ослабленных душой и направлять на то, что бы они закончили свой путь, так же как и он. Была пара девушек повесившихся на той самой «мертвой» липе. Плохое там место не ходит туда ни кто. Но и на том беда не закончилась в лесу, в который даже волколак не заходит, обитает вурдалак, знаешь кто это?
– Оживший мертвец, умерший плохой смертью или поднятый из могилы колдуном, либо умерший колдун.
– Ну, тут ты прав, так вот и вурдалак этот из леса не выходит и в деревню не заходит, он питается всем кого поймает в том лесу, будь то человек, заплутает, или скотина случайно забредёт. Но к деревне он, почему то и не идет.
– Так, а соседний лес, через который я пришел?
– Благодаря этому лесу спасаемся, а уйти из села и то боимся вдруг еще, что есть, хотя в том лесу леший сильный злых духов не пропустит, но пару раз туда и волколак забредал и там людей губил. Странно это в лес с лешим волколак все же заходит, а в проклятый, где вурдалак не заходит, странно это. Как хоть звать то тебя воин молодой?
– Воислав, бабушка.
– Доброе имя сынок, хорошее. На сегодня, наверное, хватит, приходи завтра с утра сразу же ко мне я думаю, будут новые вести.
Я попрощался с радушной хозяйкой и вышел, на улице начинало вечереть, в селе было не многолюдно. Я направился на окраину, решил обойти село тем краем, который выходил на озеро и лес. Дома все были старенькими, попадались избы брусовые, встречались полуземлянки, люди смотрели на меня молча, лишь иногда перешептываясь между собой. Очень быстро я вышел к окраине и увидел не вдалеке озеро, окутанное туманном, рядом росли несколько деревьев они были покрыты листвой и лишь отдельно от них стояла старая сухая липа, хотя уже сложно узнать, что это была липа. Длинные сухие и голые ветки были похожи на взъерошенные волосы старика и тянулись в разные стороны, одна большая и крепкая ветка тянулась прямо над землей в нескольких метрах от земли. Мне захотелось посмотреть ближе, но я вспомнил предостережение и то, что ночь скоро опустится на проклятую деревню, я продолжил окраиной огибать село. Я смотрел на приближающийся лес, он чернел, деревья все были кривые, многие из них были сухие и практически не имели листьев, те же на которых была листва, все равно выглядели как то, угрожающи. Вдруг я заметил фигуру человек, она двигалась от небольшой полянки, которая раздела лес и деревню. Фигура была явно мужская и приближалась ко мне. Я слегка напрягся и погладил рукой рукоятку моего меча.
–Здравствуй юноша!– довольно бодро и с улыбкой сказал мужчина
– Доброго вечера и вам.– ответил я
– Меня зовут Всеволод, я живу в этой деревне. А кто ты?– спросил меня мужчина.
– Меня зовут Воислав, я путешествую в дальние земли, иду к своим родичам, остановился в вашей деревне.
– Ого, первый человек, решившийся здесь задержаться, а знаешь ли ты, что у нас тут творится. Все напротив хотят сбежать отсюда, а ты сюда забрел.
– Я слышал, что у вас здесь происходит, интересные вещи творятся.
– До смерти интересные вещи. Богиня Мара любит это место.
– Она так же и богиня справедливости и вряд ли она оценила происходящие здесь события.
– Я смотрю хоть ты и молод, но все же мудрость в тебе присутствует. Где остановился на ночлег?
– У старика Беломира старейшины деревни, – ответил я.
– Да он человек добрый и гостеприимный. Ну, пойдем, я живу не далеко от него дойдем вместе. Я сам приехал в деревню незадолго до того как все это началось. Страшные вещи, сам я охотник и бортник,– сказал Всеволод, показывая двух куропаток на конопляной веревке и деревянный маленький бочонок, по-видимому, для меда.
– И не страшно по лесам то здешним ходить?– удивлено спросил я.
– Ну, по проклятым местам не хожу, да и тебе не советую. Не хочешь меда дикого или мяса?
– Нет спасибо у меня все свое,– ответил я
– Да возьми нормально поешь сегодня,– настаивал мой собеседник
– Нет, благодарю,– твердо сказал я.
– Ну, вот и дом Беломира, а мне чуть дальше. Ладно, пока Воислав.
– Доброй ночи и вам.
Я прошел в дом Беломира, старик сидел на лавке у небольшого стола и вкушал скромный ужин. Увидев меня, он запричитал «поздно уже, ну, сколько можно ходить, сказано ведь гиблые места вокруг». Я на это просто отмолчался. Мои мысли были полностью заняты этой тайной, которая окутала деревню, крепко связав всех ее обитателей страхом и чувством безысходности. Я вновь задавал себе вопросы, правда, не такие глобальные, как раньше вопросы были проще, но и решить их предстояло сразу. Как помочь душе Веры, откуда взялся вурдалак в лесу, как это все связано с появлением волколака и проклятием деревни. Тем временем на деревню опустилась ночь, спать я расположился на полу, на своей походной шкуре которую в дорогу мне дал отец. Так как у старика была одна лавка, и он сам спал на ней. Уснул он быстро и мне советовал поступить так же. Однако я все же медлил со сном пытаясь разгадать эту загадку. В том, наверное, и была моя ошибка, нужно было уснуть раньше, но ведь я и не предполагал какая выдастся ночь. Когда уже половина луна воцарилась на самой середине неба, ночь была в разгаре для ее обитателей, меня вдруг разбудил крик, то ли человеческий, то ли звериный. Я подскочил и в темноте рукой нашарил лежащий рядом меч. «Опять, опять волколак в деревне!» запричитал проснувшийся старик. «Ты куда побежал! Сиди в избе!» эту фразу Беломир кинул мне в след, когда я уже отпирал дверь. Выскочив на улицу, я ощутил прохладу ночи и ее воздух, на секунду мне показалось, что здесь даже ночь и воздух другой нежели, чем в том лесу, где ночевал я с Велесом. Я остановился и стал прислушиваться, крик, был единичный, потому, мне и не удавалось уловить место, откуда кричали, так я простоял не долго. «Помогите!» прокричал кто-то уже четким человеческим голосом, я побежал на крик. Возле одного из домов стояли несколько человек, там были две женщины и трое мужчин. Среди них я узнал и нового знакомого Всеволода, они стояли полукругом и явно смотрели на землю, увидев меня с мечом, они расступились. Моему взору предстала картина не приятная. На земле в длинной рубахе по видимому из конопляной нити лежала девушка на вид ей было около девятнадцати лет, лицо было залито кровью, от подбородка до плеча правой руки все было, как будто отгрызено, на лице были глубокие шрамы от когтей. Я попытался приподнять ее тело и заметил, что голова еле держится у тела, она была почти отгрызена.
– Как же так, боги за что!?– бормотала рядом стоящая женщина
–Вы знаете ее?– задал вопрос с грустью я
– Конечно же, дочь это моя Мирина. За что ее так? Она ведь ни чего не сделала? Люди добрые помогите перенести ее к дому, а утром погребальный костер будем собирать…..
– Ты совсем Вельмира, как дочь стала?! Волколак рядом, где то, Мирине уже все равно ни чем не помочь! Бегом по домам люди!– сказал невысокий и крепкий мужчина и люди стали расходится кто куда.
–Воислав уходим поскорее, здесь не безопасно,– сказал мне Всеволод.
– Я останусь тут, я помогу вам, – ответил я, и уже только наблюдал спину убегавшего Всеволода.
– Спасибо тебе, молодец, спасибо большое.
Мы аккуратно перенесли покойницу к дому, где уложили ее на старую и уже довольно потертую шкуру оленя, которая нашлась в доме хозяйки.
– Что же она дела в эту ночь на улице?– спросил я, разрушив ночную тишину.
– Ох, молодец, беда у всех в этой деревне и нас она не обошла стороной, мой муж погиб среди охотников пытавшихся обуздать волколака, после этого наша единственная дочь Мирина, совсем плоха, стала, дурная на голову. Ходила что-то причитала. А последнее время стала говорить, что сможет разгадать загадку волколака и отомстить за отца. И стала она целыми днями ходить, причем везде ходить и, причем ночью. Боялась я за нее, очень боялась. Пыталась и дома удержать, но она все равно уходила, а сегодня она вечером только о тебе и болтала….
– Обо мне?!
– Да, по деревне поползли слухи, что ты собрался помочь нам избавить нас от нашей напасти. Она и говорила, что может помочь тебе, а ты поможешь ей. Рассказать, что-то хотела. Но ты не бери в душу это, дурная она была, вот и вышла да прямо к волколаку в зубы. Обрезала Мара своим серпом нить жизни моя дочери…
В этот момент я услышал легкий шорох за спиной, и резко обернулся за мною в нескольких метрах стоял матерый крупный волк и внимательно смотрел на нас с Вельмирой. Я вспомнил, отец мне часто говорил, что в основном все славяне почитала этого зверя, говорил, что есть даже рода и села в которых этот зверь был священным. Но так же отец всегда говорил, что если он нападет сам, значит это бой и выйти живым из него будет сложно, но это нужно. Мы стояли в замешательстве, а волк тем временем оскалил пасть, я оголил меч. Понимая, что мой противник не высок, я слегка согнул ноги в коленях и занял такую боевую позицию, одной рукой я стал двигать Вельмиру к входной двери ее дома и велел плотно заложить дверь. Тем временем волк с оскаленной пастью стал подходить к телу Мирины и обнюхивать ее и после вообще пытался оттащить в темноту. Я не стал медлить, и резким прыжком оказалась возле тела. Волк тут же бросился на меня, я ударил его рукоятью меча в лицо, отскочил и сделал выпад мечом, ударив его. Ранение пришлось на левую лапу, зверь сильно заскулил и скрылся в темноту. Я понял отец не пожалел и мой короткий меч оказался серебряным. А значит, это был не совсем зверь. Я попытался проследовать за волком, однако его уже и не было рядом. Ночь спрятала его в своих объятиях, а я же не выпускал из рук меч. Как вдруг из темноты вышли три волка они были намного меньше предыдущего и больше походили на простых лесных волков. Неожиданно один из них вышел чуть вперед, двое остались на своих местах. Волк направился ко мне на встречу и неожиданно замер, зверь готовился к прыжку и оскалил пасть. Мы смотрели друг другу в глаза волк и я, по оскалу волчьей пасти я понял, что один из них должен лечь рядом с покойницей. Зверь осуществил свой прыжок, мне удалось провернуть тот же прием, что и с первым волком. Однако получив удар мечом так же в левую лапу, зверь как будто бы его и не почувствовал. Он сильнее оскалил пасть, перегруппировался и снова готовился атаковать. Я достал нож из сапога в эти секунды волк сделал правильный ход, мощным прыжком он снес меня с ног, пока я потерял бдительность и доставал нож. Своей пастью он сразу же попытался вгрызться мне в шею, я успел вовремя среагировать и подставил руку, в которой был меч. Острые зубы зверя впились мне в локоть, боль от укуса казалось, прошла через всю руку. В этот момент я понял в другой свободной руке у меня нож, сначала я несколько раз хаотично ударил зверя ножом в тело, его хватка стала ослабевать, однако он еще был сверху меня. Тогда мне удалось ударить его в шею, потоки горячей крови зверя забрызгали мне лицо руки и одежду. Но после этого хватка зверя ослабла окончательно, и тогда я нанес еще несколько ударов ножом и скинул его с себя. Посмотрел, зверь не поднимался, и казалось, уже не дышал. Я повернулся к двум другим сородичам убитого зверя и крепко сжал нож в своей руке, не отводя взгляда от волков, я поднял меч. Оба зверя смотрели на меня как то странно, они не скалили пасти, не готовились к прыжку и не пытались меня атаковать. Они сели на землю и вдруг завыли, я стоял все в той же боевой стойке и не понимал чего ожидать, толи волки призывают остальных своих сородичей, толи поют прощальную песню. Однако мысленно я был готов ко всему. Я не знал, сколько прошло точно времени, но мне казалось, что пролетели несколько дней, конечно же, это было не так и прошло всего ни чего. Волки вдруг остановили свою песню, поднялись на четыре лапы и, развернувшись, последовали в сторону леса. Я замер в своей стойке и только провожал их взглядом, кровь тем временем сочилась из моей раны, я немного опустил меч и нож и осмотрел рану. Опасность уже миновала, но я продолжал стоять, не выпуская из рук ни нож, ни меч. Из дома выскочила Вельмира с каким то куском ткани и принялась заматывать мою рану.
– Останься, пожалуйста, со мной до утра, а после пойдешь к нашей ведунье бабке Дарине, она твою рану вылечит заговорами и травами, – бормотала Велимира, завязывая мою рану.
– И чего это вдруг столько волков в деревню пришло, а первый то видел какой здоровее всех,– говорила Вельмира
– Не совсем это был волк….– ответил я
–Тогда кто же? Волколак? Не может быть, волколак ходит на двух ногах и ноги сгибает, словно человек и рост его огромен и тело человеческое.
–Вот и это нужно узнать и чем их всех так привлекла Мирина? – задумался я
Остаток ночи мы провели на улице, Велимира оплакивала дочь. Принесла колодезной воды, промыла рано и снова перевязала. Я находился в глубокой задумчивости, пока что передо мной были только одни вопросы и не одного ответа на них я пока не нашел. Некоторая доля отчаянья преследовала мои мысли. И тут меня словно молния поразила, я стал спрашивать сам себя ведь, огромный первый волк не собирался нападать ему, зачем то была нужна мертвая Мирина но за чем. Тогда я подошел к мертвой девушке и снова, но уже более, внимательнее, стал осматривать ее и тут заметил одна рука плотно и крепко, что то сжимала в кулаке. Я разжал мертвую хватку и обнаружил кусок очень старой ткани, она была вся выцветшая и казалась, пережила не одно поколение людей, но когда то давно было очень хорошей, искусно сделанной и потому и дожила до наших дней.
– Это ваша?– спросил я Вельмиру
–Нет, я старые вещи в доме не держу, да и так у нас их немного было,– ответила Вельмира, разглядывая кусок ткани.
–Откуда он мог взяться у Мирина?
–Да кто ж его знает, странная она была последние годы
Где-то вдали, в лесу завыли волки. Тем временем уже начинался рассвет. Волчий вой прекратился. Я забрал себе шкуру волка и до утра разделывал, при этом вырвал два самых больших клыка и прицепил их к своему оберегу. К утру стали собираться местные жители они болтали и перешептывались глядя на меня, на волка. Тело зверя я отнес на поляну не далеко от леса там и оставил, вороны не заставили себя ждать, я еще не отошел на несколько метров, как их стая уже принялась пировать. После этого я прямиком направился к бабке Дарине, я надеялся на подсказки, на ее помощь, кусок ткани тем временем был у меня. Как только я зашел в дом, она молча взяла мою раненную руку, замешала какие-то листья, превратив их в какую-то кашицу, и нанесла ее на мою руку, после этого наложила сверху листья и перевязала тканью.
– Ты молод, рана быстро заживет, хотя шрамы, скорее всего, останутся.
–Это ладно. Скажи, у тебя есть, что мне сегодня поведать?– спросил я
– Разгадка кроется в прошлом и подсказку сможет дать только она…..
–Кто?
– Сама Вера…..
– Так она ведь и погубить меня там сможет, – возмутился я
– Погубить тебя могла и сегодняшняя ночь. А она не совсем злая, в жизни душа ее была добра, а значит, с ней можно, договорится. Иного пути нет, она даст разгадку или путь к разгадке.
– Сегодня ночью волколак задрал девушку Мирину. После этого пришел огромный волк, черный он хотел утащить куда- то тело я вступил с ним в схватку и слегка ранил лапу серебряным мечом. Зверь заскулил и бежал. После появились еще волки, но правда меньше первого, одного пришлось убить, он напал на меня, двое других ушли.
– Так вот почему до утра выла вся стая. Ты убил их вожака. Они пели ему прощальную песню. А вот первый большой это точно был не волк…..
– Тогда кто же?– удивленно спросил я
– Это был колдун, который обернулся волком, потому и бежал от твоего серебряного меча, рана у него осталась и ее будет видно в его настоящем обличии.
– Я долго думал за чем ему нужно было тело Мирины и уже после к утру нашел у нее вот это, – сказал я показывая ткань,– она крепко сжимала ее в кулаке
– Да вот она наша большая подсказка с этим ты точно разгадаешь тайну. Сегодня пойдешь на озера говорить с Верой, выспись, как следует. Я схожу к Беломиру скажу, что с тобой все в порядке и, что сегодня ты отдыхаешь у меня под моим присмотром.
Я лег на шкуру и провалился полностью в сон. В соне я видел родичей дом. Родные места и вспоминал, как было хорошо, когда мать пекла хлеб, когда дела из гороха муку и пекла нам блины. Вспоминал сестер. Проснулся, на улице уже смеркалось, бабушка Дарина хлопотала у стола. «Поешь, весь день проспал» как то по доброму сказала она, как будто бы мы родичи друг другу. Я запомнил ее всегда такой, мудрой приятной старушкой. Потом я слышал, что в деревне она помогала всем, лечила и взрослых и детей. И была очень щедра на добрые поступки. Я поел, взял с собой кусок ткани и положил его под рубаху, положил нож в сапог и взял меч. Бабушка Дарина предлагала мне мед, за ужином и все нахваливала этот мед, говорила, мол, Всеволод ей принес и угостил ее, он часто всех угощал кого мясом кого медом. Я шел по пустой дороге, тишина окутала деревню, про себя я отметил, что ни разу не слышал здесь пение птиц, да и видел только стаю воронов. Довольно быстро я прошел все дома, ни встретив, ни одного прохожего. Проходил мимо кузни, с того времени как я пришел в эту деревню все время хотел туда зайти. Я вышел на поляну, которая отделяла меня от озера, и стал не спеша направляться к той самой липе, я видел, как сгущается туман на озере и у его берегов. Вдруг начался сильный встречный ветер, он как будто бы хотел, что бы я развернулся и пошел прочь отсюда, но я продолжал шагать уверенной твердой походкой. Во мне кипело желание помочь этим людям разгадать эту тайну, что бы деревня жила своей прежней жизнью, что бы люди перестали бояться того, что пугает их. Теперь я понял в этом и есть цель, и смысл моего жизненного пути для меня это было так же важно как кузня для кузнеца, как занятие для любого человека, желание принести свой вклад на нашу славную землю. И вот я был уже у самого озера, у самой липы, и увидел на ветке липы девушку в белых одеждах, лицо ее было такое же белое, как и ее рубаха, а волосы черные как сама ночь, на лице была такая улыбка, которая вызывала одновременно и ужас смерти и умиление красотой. Было видно, что у нее правильные черты лица и она довольна, красива собой, а при жизни, наверное, слыла первой красавицей на селе. На шее у нее была огромная полоса, видимо это был след от той самой веревке, которой она сама оборвала свою жизнь.
– Что это живому потребовалось во владениях мертвых?!– со злостью спросила меня она
– Здравствуй Вера, – тихо с ноткой испуга в голосе ответил я
– Вдумайся в свои слова юноша, ты молод и видно глуповат! Как же я могу здравствовать, если я мертва?!– злость в голосе чувствовалась еще сильнее
–Прости, я не хотел тревожить твой покой……
–Покой!? Ты думаешь это покой?! Мне не было покоя при жизни, нет его и после смерти! Не уже ли тебе не страшно?
– Я верю, в твою доброту ведь ты была доброй девушкой при жизни.
– Ты знаешь, я могу загубить тебя легко и просто! И ты сам не заметишь, как окажешься в петле! Или попрошу русалок затянуть тебя на дно озера! Они как раз водят хоровод на той стороне озера.
– Но после этого легче не станет ни тебе, ни мне. Я могу помочь, будучи живым.
– Хотя доля мудрость присутствует в твоем юном возрасте. Да и мне ты кажешься довольно симпатичным, я пожалею тебя. И чем же ты можешь помочь мертвой?
– Я не могу даровать тебе абсолютный покой, но могу немного успокоить тебя и твои мысли. Я хочу помочь жителям этой деревни, хочу вернуть жизнь в это село, а потому хочу услышать твою историю.
–Ну, вряд ли ты подаришь хоть чуток покоя, но все же ты можешь подарить мне месть?
– Месть ведь это зло, оно вернется
– Мне уже бояться не чего, да и для других ты сделаешь доброе дело, а для меня, то будет месть. Как звать то тебя юноша?– ее речь с каждым разом становилась мягче и приятнее
–Меня зовут Воислав,– учтиво ответил я
– Ну, так слушай меня Воислав, было это давно, точно уже я и не скажу, и ни кто не скажет. Ведь в проклятых местах, где всем правит ужас и страх, время не идет оно ползет или не движется совсем. Это наказание, для таких как я, что моя вечность становится еще больше и наказание живым они живут в страхе, а эти страхом кое-кто может и питаться и жить так вечно. Тогда давно я была молода и красива, родители радовались за меня и хотели мне лучшей жизненной судьбы во мне они души не чаяли. И вот я встретила его, молодого парня с нашего села, он был чуток моложе меня, но он покорил меня при первой же встречи, своими зелеными глазами его звали Горимир добрый открытый юноша, он сразу покорился моей красоте. Душа его была чиста, и был у него старший брат по имени Лют. Характером полная противоположность Горимиру. Завистливый, алчный, холодный к чужому горю не приятный был он. И так вышло, что Люту, я давно нравилась, и желал он, что бы стала я его. Отец сразу же разглядел в нем темную душу и отказался выдать меня за него, а с Горимиром отец дружил как с сыном, которого у него ни когда не было, они вместе ходили на охоту. И однажды он вернулся с охоты счастливый и сказал, что хочет выдать меня за Горимира. Сказать, что я была счастлива, значит ни чего не сказать, я уже строила планы, какой дом поставить, где поставить хотела дом не далеко от этого озера, что бы вечера коротать с любимым под этой самой липой. Да все обернулась совсем иначе. Сказал мне Годимир, что буду я самой красивой невестой, которая когда-либо жила в нашей деревне. А в деревне за лесом жила женщина по имени Злата, и такую ткань она плела, такими узорами ее украшал, что словами и не скажешь. И решил Годимир к ней отправиться подарок мне сделать да и предупредил меня, зачем в ту деревню ехать собирается, а остальным отшучивался, говорил просто к другу едет. А Люту вообще сказал мол, там хочет дом нам построить. Не знал Лют за чем в деревню то Горимир поехал. Больше я его и не видела, пропал он в лесу том, сгинул навсегда. Сказали мне дружи наши, что у Златы он был и в обратный путь двинулся, но так и не вернулся. Шли так дни один за другим, а Лют, все ходить за мной стал, и проходу мне не давал, я от него тут на озере часто пряталась в тени липы или в камышах озерных. А однажды встретил он меня на краю опушки здесь неподалеку. И говорит, мол, свет мой, душенька я к тебе с подарком, гляди, какая красота у меня есть, и показывает ту самую ткань, ту самую рубашку длинную с орнаментом которые Злата из другого села пряла и шила. А я смотрю и понимаю, что это Годимир ее взял, а Лют то, не знает, что я в курсе была, куда и зачем Годимир отправился. Взяла я, молча рубаху ту и смотрю, а на ней капли крови. Мне бы молча взять рубаху, да и отнести и показать всем вот, мол, душегуб, что он с Годимиром сделал. А я взяла да и сказала про ту кровь и стала его проклятиями осыпать. Отобрал Лют рубаху ту у меня, улыбнулся страшно так и сказал, что если я кому еще такое скажу, то все равно мне не поверят, а он сделает так, что либо все равно я его женой стану, либо ни кто меня такую не возьмет.