Обновленческое движение Русской Православной Церкви в 20–40-е гг. XX в. (на материалах Ставрополья и Терека)

Рекомендовано к изданию ученым советом учреждения высшего профессионального религиозного образования «Ставропольская Православная Духовная Семинария»

Рецензенты:

доктор исторических наук, профессор Т. А. Невская;

доктор исторических наук, профессор С. Б. Калинченко

Введение

Актуальность темы исследования детерминирована резким повышением роли Православной Церкви в жизни государства и общества на постсоветском пространстве. Расширение участия Русской Православной Церкви в социальной, воспитательной и иных сферах жизни общества, в сотрудничестве с органами государственной власти всех уровней актуализирует рассмотрение опыта прошлого. Именно в послереволюционный период были заложены основные принципы светского государства, поэтому научное рассмотрение проблематики церковно-государственных отношений в разных аспектах жизни общества позволяет выстроить наиболее эффективные модели современного развития конфессиональной политики в Российской Федерации. В настоящее время проходит процесс переосмысления роли Церкви, как в государственной, так и общественной жизни, что придает общественно-политическую актуальность теме исследования.

Актуальность темы исследования связана с процессами этнокультурного характера, протекающими на Северном Кавказе. Поиск идентичности, характерный для северокавказского общества рубежа XX–XXI вв., связан с религиозным фактором жизни. Помимо традиционных для Северного Кавказа православия и ислама широкое распространение получили и деструктивные религиозные культы. Часть из них выстраивает свое вероучение вокруг понятия «обновленчество», вкладывая в него разное значение. Деятельность некоторых деструктивных сил прямо направлена на раскол верующих по принципу отношения к событиям истории церковно-государственных отношений в эпоху 20-40-х гг. XX в.

Научная актуальность исследования обусловлена тем, что в условиях глобализации растет значение локальной истории. Многостороннее научное изучение взаимоотношений государства и Русской Православной Церкви не может обойтись без рассмотрения особенностей этих процессов на Северном Кавказе. На Северном Кавказе обновленчество имело свои особенности, значительно отличающие его от подобных явлений в других макрорегионах. Важно проследить идеологические основы обновленчества на Ставрополье и Тереке и изучить характер приходской жизни в условиях внутрицерковной борьбы, сопровождающейся вмешательством государства в религиозную жизнь общества. Появление новых научных подходов способствует всестороннему анализу этих явлений в рамках локальной истории.

Наличие значительного пласта архивных документов, пока еще не введенных в научный оборот, открывает широкие возможности для исторического анализа идейных комплексов обновленчества и социальной жизни обновленческого прихода.

Объект работы – Обновленческое движение Русской Православной Церкви в 20-е – 40-е гг. XX века.

Предмет данного исследования – особенности обновленческого движения на Ставрополье и Тереке в контексте взаимоотношений Русской Православной Церкви и советской власти.

Под понятием «обновленческое движение» понимаются процессы как внутрицерковного характера, так и инициированные советской власти, связанные с попыткой приспособления церковной организации и внутренней жизни к революционным изменениям с одной стороны, и использования этих попыток со стороны органов советской власти в тактических целях проведения собственной религиозной политики в 20-40-е гг. XX в. В связи с первыми попытками приспособления церковной жизни еще к изменениям, связанным с первой российской революцией 1905–1907 гг. и Февральской революцией 1917 г. обусловлено обращение к предпосылкам формирования обновленческого движения, уходящим еще в период начала XX в.

Хронологические рамки работы, 20-40-е годы XX в., определяются периодом функционирования обновленческого движения Русской Церкви на территории Ставрополья и Терека. Начальная дата определяется институализацией обновленчества в начале 1920-х гг. Конечная дата хронологически связана с распадом обновленчества в середине 1940-х гг. и переходом обновленцев Северного

Кавказа под омофор патриарха Алексия I. Наличие предпосылок развития обновленческого движения в предреволюционный период детерминировало обращение исследования к событиям начала XX в.

Территориальные границы исследования связаны с расположением приходов Ставропольской, Пятигорской и Владикавказской обновленческих епархий. До апреля 1921 г. они располагались на территории Ставропольской губернии и Терской области, в июле 1918 г. на короткий срок вошедших в состав Северо-Кавказской Советской республики, уничтоженной Белыми войсками и позднее не восстановленной. В апреле 1921 г. Терская область была преобразована в Терскую губернию. В феврале 1924 г. Ставропольская и Терская губернии вошли в состав Северо-Кавказского края, а в октябре 1924 г. они были преобразованы в округа. В августе 1930 г. Ставропольский и Терский округа были упразднены с подчинением их непосредственно краевому центру – Ростову-на-Дону. После разукрупнения края в январе 1934 г., они включали территорию Северо-Кавказского края (с центром в Пятигорске). С весны 1937 г. обновленческие приходы Ставрополья и Терека включали территорию Орджоникидзевского края, Кабардино-Балкарской и Северо-Осетинской и Чечено-Ингушской автономных республик. В январе 1943 г. Орджоникидзевский край был переименован в Ставропольский, а в октябре из его состава была выведена Карачаевская автономная область. В 1944 г. Чечено-Ингушская автономная республика была преобразована в Грозненский округ, а затем Грозненскую область. В 2010 г. эти территории составили Северо-Кавказский федеральный округ.

Использование географического названия Терек обусловлено распространением православия южнее Ставрополья преимущественно в казачьих и осетинских населенных пунктах, расположенных вдоль одноименной реки и ее притоков.

Степень изученности проблемы. Историографический анализ литературы позволяет разделить ее на группы по хронологическому принципу. Необходимость анализа истоков и предпосылок формирования обновленческого движения детерминировала обращение к дореволюционной историографии проблемы. К ней относятся некоторые канонические исследования, затрагивающие вопросы, поднимаемые дореволюционными обновленцами. Сборник статей С. Мельгунова посвящен изучению истории свободы вероисповеданий в России[1]. Большой научный интерес представляет капитальный труд С.В. Троицкого, рассматривающий на основе канонических норм вопрос о второбрачии белого духовенства[2]. Обзорная работа П. Юшкевича посвящена религиозно-философским разработкам начала XX в.[3], что позволяет проследить оценку философско-обновленческой мысли глазами современников. В.А. Соколов и И.Д. Холопов рассматривали идеологию обновленчества как развитие христианской мысли под влиянием западных заимствований[4].

Историография советского периода представлена религиоведческими исследованиями, посвященными роли Православной Церкви в советском обществе. Можно выделить два основных периода советской историографии: 20-30-х и 60-80-х гг., отличающиеся концептуальными положениями и оценками. Партийные идеологи и советские политические деятели В.Д. Бонч-Бруевич, Е.М. Ярославский, П.А. Красиков, А.В. Луначарский, И.И. Скворцов-Степанов, И.В. Боговой, В.С. Рожицын в своих трудах выдвигали положение о церковной реформации как смене политических убеждений в Церкви, которая постепенно должна привести к распаду Православной Церкви[5]. Исследователи второй половины 1930-х гг. В.К. Ансвенсул, К.П. Абросенко, В. Беляев перестали выделять обновленцев даже как внутрицерковное течение, представляя Церковь классовым врагом советского государства[6].

Идеологи обновленчества Б.В. Титлинов, А.И. Введенский, Н.Ф. Платонов, А. Адамов выдвигали идею о развитии обновленчества с начала XX в. и принятии обновленцами Октябрьской революции в связи с ее перерастанием в социально-освободительное движение, якобы традиционное для христианства[7]. В основе концепций, выдвигаемых ранними эмигрантскими исследователями 20-40-х гг. XX в. М. Курдюмовым, А.П. Вельямином, И. Стратоновым, И. Демидовым, Н.С. Тимашевым, Н.Д. Тальбергом лежит мысль о несоответствии практического воплощения религиозной политики советской власти декларациям, а также понимание, что неканоническое управление Церковью в т. н. синодальный период привело к расколу. Революция стала лишь толчком к схизме[8].

Труды советских религиоведов 60-80-х гг., позиционирующих себя как представителей направления «научный атеизм», отличаются общей обзорностью, обновленчество изучено в них крайне слабо. Н.С. Гордиенко, Н.П. Красников, И.А. Крывелев, М.С. Корзун, П.К. Курочкин, Р.Ю. Плаксин, И.Я. Трифонов и М.М. Шейнман выдвигали мысль о попытках части духовенства приспособиться к советской модернизации общества для гармоничной интеграции Церкви в новую общественную систему[9]. Единственный труд периода, в котором были систематизированы введенные на тот момент в научный оборот факты об обновленчестве – монография А.А. Шишкина[10]. По его мнению, обновленчество – это попытка части духовенства вывести православие 20-х гг. XX в. из состояния общецерковного кризиса.

Диаметрально противоположные концепции выдвигались в церковной и зарубежной историографии позднесоветского периода. В этих работах выдвигается мысль о предательстве обновленческой иерархией канонического церковного руководства и заинтересованности государственной власти в распространении обновленчества. Наиболее известен труд, авторство которого оспаривали А.И. Кузнецов и епископ Сергий (Ларин), бывший обновленец[11]. В работе выдвигается положение о важной роли лидера северокавказских обновленцев митрополита Василия Кожина в обновленческой иерархии 40-х гг. XX в. Церковный документовед М.Е. Губонин на основании документов личного архива оставил труды, в которых пытался показать, кроме раскрытия основных вопросов, и святость подвижников 20-30-х гг. XX в.[12] В публикациях протоиерея В. Борового, И. Глухова и И. Шабатина раскрывается мысль об обновленчестве как политике захвата церковной власти и новом богословском взгляде на социальные революции, не противоречащем христианству[13]. Священник А. Докукин отстаивал идею о нововведениях в Ставропольской епархии в начале XX в. как миссионерских шагах архиепископа Агафодора[14].

Труды представителей русской эмиграции профессора С.В. Троицкого и священника М. Польского построены по принципу симбиоза исторического исследования с личными воспоминаниями[15]. Вопрос антирелигиозной политики советской власти исследовали историки-эмигранты А.А. Боголепов, Г. Граббе, К. Криптон, Л. Регельсон и Р. Реслер[16]. А.Э. Левитин-Краснов и В. Шавров в своих работах представляли обновленчество как ошибку части православного духовенства, приведшую к расколу[17]. Немецкие исследователи Г. Штриккер и Ю. Шерер полагали, что обновленчество – это естественный процесс развития в рамках философской мысли христианско-социалистических идей, характерный в первой половине XX в. для большинства стран Европы[18]. Идеи христианских социалистов смогли получить свое воплощение только в рамках создания параллельной иерархии и отдельной религиозной организации в 20-е гг. XX в. Немецкий историк И. Хризостомус считал, что обновленчество – это одно из проявлений кризиса православия в России[19].

Труды дореволюционного и советского периодов крайне редко обращались к региональному аспекту распространения обновленчества. Ставрополье и Терек в этих работах практически не затронуты. Переходом историографии от советской к постсоветской следует считать пересмотр прежних концепций. В вышедшей в 1989 г. коллективной монографии обновленчество позиционируется как деятельность по реформации и модернизации церковной жизни в первой половине XX в.[20] Эта работа стала отправной точкой исследования обновленческого движения и взаимоотношений государства и Церкви в различных аспектах. Взаимосвязь обновленческого движения и движения христианских социалистов подчеркивали О.В. Останина, И.В. Симонов и В.П. Сидоров[21]. О.В. Останина и В.П. Сидоров полагали, что христианский социализм явился продолжением и завершением обновленческого движения начала XX в., а И.В. Симонов считал их двумя взаимосвязанных направлениями мысли, отличающимися частностями.

В 1990-е гг. актуализировалась проблема взаимоотношений государственной власти и Православной Церкви, что нашло отражение в исследованиях этого периода. Проблема обновленчества в них рассматривается в контексте этих отношений. С.Л. Фирсов выдвигал положение об обновленчестве как результате несостоятельности религиозной политики советской власти в 20-30-е гг. XX в. [22] В.А. Алексеев и О.Ю. Васильева полагали, что обновленчество – прямой результат вмешательства органов ГПУ[23] в религиозную политику и внутрицерковную жизнь. М.И. Одинцов разработал положение о поэтапной смене моделей взаимоотношений Церкви и государства: самодержавной, либеральной и социалистической. Органы советской власти были заинтересованы в ускорении смены моделей и создании «советской церкви»[24].

Исследователь М.В. Шкаровский рассматривал обновленческое движение как неотъемлемую часть церковного реформаторства второй половины XIX–XX вв. Он полагал, что обновленческий раскол стал результатом оттеснения реформаторов церковными приспособленцами. Обновленческое движение он сравнивал с автокефалистскими течениями поместных Православных Церквей[25]. Он указывал, что во время оккупации части Северного Кавказа гитлеровскими захватчиками обновленческое духовенство лишилось своего руководства и было вынуждено, скрывая свою юрисдикционную принадлежность, перейти на акефальное положение.

Немецкий исследователь Г. Шульц и французский Л. Дестивель выделяли на Всероссийском Поместном соборе 1917–1918 гг. обновленческие течения церковной мысли, которые, по их мнению, эволюционировали в развитое обновленческое движение 20-х гг. XX в. благодаря работе собора[26]. Умеренные решения собора были связаны с необходимостью объединения перед лицом большевистской угрозы. Американский исследователь Э. Рослоф полагал, что обновленчество стало результатом вмешательства органов советской власти во внутрицерковные дела[27]. Эмигрантский канадский историк Д.В. Поспеловский истоки обновленческого движения 20-40-х гг. видел в христианско-социалистическом движении, часть которого составляли обновленческие группы. По его мнению, обновленчество – результат вырождения христианских социалистов в связи с принятием большевистской идеологии[28].

Церковные историки протоиереи В. Цыпин и Г. Митрофанов, священники К. Буфеев и В. Степанов (Русак), а также О. Губкин выдвинули положение об обновленческом расколе как одной из антирелигиозных мер советской власти. Ядро раскола составили церковные нигилисты, пренебрегающие каноническим правом в пользу своих карьеристских устремлений[29]. Близкими являются и мнения авторов сборника «Современное обновленчество – протестантизм восточного обряда»[30]. Расколовед Н.М. Михайлова полагала, что в основе идеологии любого раскола лежит политическое учение, редуцированное в религиозное[31]. Обновленчество – православие, приспособленное к социализму. Протоиерей П. Самойленко полагал, что события, связанные с антирелигиозной политикой советской власти и обновленческим расколом, доказали стремление верующих Ставропольской епархии к традиционному каноническому устройству Православной Церкви[32]. Ошибкой реформаторов и победой церковных карьеристов считали обновленческий раскол А.А. Плетнева, В. Котт и протоиерей Г. Кочетков[33].

В начале XXI в. исследователь Ю.Н. Макаров полагал, что обновленчество – это вырождение реформаторско-социалистических духовных поисков начала XX в.[34] Исследователи А.М. Катаев, С.Г. Петров, А.С. Степанов, Н.В. Шабалин, С.П. Шестаков рассматривали обновленческое движение как один из инструментов антирелигиозной политики советской власти[35]. Современный историк И.В. Соловьев разделял обновленческое движение начала XX в. с обновленческим расколом 20-40-х гг. XX в., полагая, что раскол был инспирирован советской властью, а не реформаторскими поисками и дискуссиями[36]. А.Г. Кравецкий полагал, что обновленческое движение завершилось вместе со Всероссийским Поместным собором 1917–1918 гг., а обновленческий раскол советского периода не имел к нему никакого отношения [37].

М.Ф. Антонов и Т. Леонтьева указывали на кристаллизацию обновленчества в ходе взаимодействия церковной мысли начала XX в., связывая его с десакрализацией сознания профессоров и части духовенства[38]. К. Заиканова и К. Обозный называли появление обновленческой мысли начала XX в. проявлением кризиса церковной жизни[39]. А. Беглов выдвигал тезис о заинтересованности советской власти в ликвидации обновленчества как скомпрометировавшем себя. Он указывает, что наиболее болезненно этот процесс проходил на Северном Кавказе – втором центре обновленчества. Даже, несмотря на закрытие гитлеровскими оккупантами большинства обновленческих приходов, они смогли восстановить свои силы в 1943–1944 гг.[40] Священник А. Усатов, проводя параллели между обновленчеством советского периода и современными псевдоправославными сектами протестантского типа, полагал, что обновленческий раскол был инспирирован ОГПУ[41].

На рубеже XX–XXI вв. широкое распространение в исторической науке получили исследования истории обновленческого раскола и взаимоотношений органов советской власти и Православной Церкви в региональном аспекте. Исследователи М.В. Булавин, Д.А. Головушкин, Д.А. Горбачев, Л.М. Ишкуватова, Т.Н. Коголь, В.В. Лавринов, С.В. Михайлов, А.В. Паламарчук, Д.С. Разумов, И.В. Спасенкова, М.Ю. Хрусталев, Д. Шиленок и М.С. Шишкин обратили внимание на влияние культурно-географического фактора и региональной специфики на идейное развитие обновленчества[42].

Кубанская исследовательница Н.Ю. Беликова и ставропольская исследовательница Т.А. Колосовская выдвигали положение об обновленчестве на Ставрополье как процессе модернизации религии, имевшем свои региональные особенности. По их мнению, 20-е гг. XX в. – время системной модернизации ставропольского общества, в т. ч. и его религиозной составляющей[43]. Н.С. Струполева отмечала формирование в рамках приходской жизни Ставропольской епархии нового типа сознания, направленного на сакрализацию самой идеи реформаторства. Идеи реформ были направлены на формирование из среды духовенства нового слоя интеллигенции[44].

В Северной Осетии исследователи А.А. Горобец и игумен Андрей (Мороз) отстаивали мысль о формировании обновленческого движения из малограмотного духовенства, не отличавшегося высокой нравственностью[45].

Исследователи С.А. Хубулова, А.А. Горобец и И.А. Гиоева отмечали, что органы государственной власти для формирования в Северной Осетии обновленческого движения задействовали традиционалистские, автономистские и националистические воззрения части верующих[46].

Карачаево-черкесские исследователи Е.В. Кратов и Н.В. Кратова полагали, что обновленческий раскол на Северном Кавказе был инспирирован ГПУ для упрощения возможностей выстраивания государственно-церковных отношений с православным населением региона в рамках идеологии РКП(б)[47]. Ставропольская исследовательница Т.А. Павленко полагала, что бунты ставропольских семинаристов в начале XX в. носили организованный характер и гармонично вписывались в церковно-революционное движение[48]. Дагестанский историк М.Ю. Данилюк высказывалась о неорганизованности и стихийности церковно-революционного движения начала XX в. в Дагестане[49].

Пятигорский исследователь С.И. Линец и ставропольская исследовательница Е.А. Макарова выдвинули положение о немецко-фашистской оккупации как одном из ключевых факторов ликвидации обновленческого раскола на Ставрополье[50]. Частично с ними согласен церковный историк священник Е.Н. Шишкин, добавляя в качестве факторов изменение государственной религиозной политики в годы Великой Отечественной войны и антираскольничью деятельность архиепископа Антония (Романовского) в 1943–1945 гг.[51]

Анализируя историографию обновленческого движения на Ставрополье и Тереке, важно отметить, что, несмотря на широкое распространение трудов по истории региона в советский и современный периоды[52], остались неисследованными проблемы церковно-революционного движения начала XX в., эволюции обновленческих тенденций в регионе в первые два десятилетия XX в. и их влияния на формирование обновленческого раскола, обновленческой религиозной жизни и повседневности региона в 20-40-е гг., сравнительной характеристики местных особенностей обновленческого движения на Ставрополье и Тереке, деятельности обновленцев Ставрополья и Терека в условиях ужесточения антирелигиозной политики советской власти в 30-е гг., ликвидации обновленчества в Северной Осетии и других национальных образованиях Северного Кавказа, пережитков обновленческого сознания духовенства и верующих Ставропольской епархии во II половине 40-х гг. XX в. Попытка анализа данной проблематики, не поднимавшейся в трудах научного сообщества, делается в данном миографическом исследовании.

Дефиниция «обновленческое движение» в историографии понимается как реформаторское движение в Русской Православной Церкви в первой половине XX в., сгруппированное вокруг т. н. обновленческого раскола 1922–1946 гг., который в свою очередь является одной из частей обновленческого движения[53]. Исследователь Л.М. Ишкуватова определяет «обновленческое движение» как «направление в русском православии, участники которого выступали за модернизацию религиозного сознания, демократизацию Церкви и реформу богослужения»[54]. «Обновленческий раскол» – церковный переворот в Русской Церкви, «осуществленный в 1922 г. группой петроградского белого духовенства, выступавшего с программой церковных реформ и выдвинувшего лозунг о политической лояльности Церкви к советской власти» [55].

В данном исследовании «обновленческое движение» понимается как более широкое понятие, чем «обновленческий раскол», включающее в себя не только церковные реформы, практически осуществляемые, но и церковномодернистские идеи и тенденции, направленные на адаптацию Церкви к современным реалиям. Обновленчество – религиозный феномен, который возник и получил развитие в Русской Православной Церкви в первой половине XX в. Он ориентирован на реформу внутреннего содержания религиозной системы – вероучения, обрядности и организационной структуры и трансформацию социальной концепции Православной Церкви.

Цель работы состоит в исследовании региональных особенностей формирования и эволюции обновленческого движения Русской Православной Церкви на Ставрополье и Тереке в контексте церковно-государственных взаимоотношений. Из цели вытекает необходимость решения следующих задач:

– проанализировать обновленческие тенденции в церковной жизни Ставрополья и Терека в начале XX в.;

– исследовать специфику формирования обновленческого движения региона;

– сравнить особенности обновленческого движения на Ставрополье, Кавказских Минеральных водах и в Северной Осетии;

– рассмотреть деятельность обновленцев региона в условиях антирелигиозной политики советской власти 20-30-х гг.;

– проанализировать церковную жизнь и повседневность обновленческого прихода на Ставрополье и Тереке;

– дать характеристику процессам ликвидации обновленчества в регионе.

Методологическую основу данного монографического исследования составило пересечение методологического инструментария исторической антропологии, социальной истории, этнопсихологии, религиоведения, религиозной истории, интеллектуальной истории, истории сознания и истории повседневности. Работа строится на принципах историзма и объективности.

Исследование основано на полидисциплинарности[56] и междисциплинарном взаимодействии, основанном не только на использовании данных и методов других дисциплин, но и на интеграции на уровне объектов их научных интересов. Исследовательское поле данной работы предполагает междисциплинарное взаимодействие исторической науки и религиоведения. Историческая методология данного исследования основана на идейно-биографическом методе[57], построенном на анализе эволюции идейных особенностей обновленческого движения в Ставропольском и Терском регионах; методе конструирования социального бытия посредством культурной практики[58], основанном на выявлении ментальных представлений в сознании, ценностей и обычаев, психологических установок и моделей поведения сообщества верующих Ставрополья и Терека в 20-40-е гг. Помимо этого задействованы общеисторические методы: историко-генетический, позволяющий проследить эволюцию обновленческой организационной структуры в регионе, и историко-сравнительный, направленный на анализ региональных и местных особенностей обновленческого движения на Ставрополье и Тереке.