Мы очень ждали тебя. Истории материнских сердец

Уж родить невтерпёж

В первую ночь, засыпая дома уже новым составом, мы с мужем, бросили контрольный взгляд на наше чадо, сопящее рядом в кроватке и молча переглянулись. И в этом взгляде было столько глубины и смыслов, что я подумала: именно так и выглядит счастье.

Ещё толком не осознавая, что происходит, я вышла из туалета с узенькой полоской бумаги в руке. На ней были две красные чёрточки.

Муж ждал тут же. Мимолётно взглянув на результат теста, он поднял меня и закружил.

– Я так и знал!

Радость сменили сомнения, тревога и беспокойство.

– А что мы всем скажем… А как это будет… Нет, подожди…

– Да что тут ждать?!

Он уже звонил сообщить новость своей маме.

А я так и стояла с этой бумажкой, не понимая, что теперь делать.

Нет, конечно, мы хотели ребёнка. Планировали его. Как-никак, нам было по 25 лет. И все наши родственники ненавязчиво намекали на пополнение семьи. Мы даже фантазировали насчёт имён. Я как будто уже знала, что родится мальчик. В памяти был свеж опыт с племянником, которого нянчила с младенчества.

Но это всё в теории. На практике же новость обрушилась на меня и просто ошеломила.

Тем более, на то, чтобы свыкнуться с мыслью о возможном новом члене нашей семьи и как следует прочувствовать подготовку и сладость томления, у нас ушло совсем немного времени. Всё случилось стремительно. Захотели – получите, распишитесь: две полоски. Ни тебе сомнений в правильности решения, ни досады от того, что не получается, ни бесконечных походов к врачам. Ни времени на подумать, как будет проходить беременность. Ни вот этих всех материальных перепланировок. Нет – ни одной неудачной попытки и без права на ошибку. Р-р-раз – и готово! Вы беременны! Подумать только…

Именно поэтому первое время я пребывала в состоянии растерянности.

Ведь ровно с этого момента в нашей жизни поменяется многое. А точнее – ВСЁ.

Такое странное ощущение, что внутри тебя кто-то поселился. И это даже не ощущение, а просто осознание, мысль, так как поначалу именно физически ничего не чувствуешь. Если только беременность не сопровождается токсикозом.

Несколько моих подруг прошли через этот злостный фильтр. Который, кажется, чуть-чуть и отфильтровал бы их самих. Но это по рассказам. Бог меня от этого уберёг. И я нажимала на еду и питьё ровно так же, как и всю свою предыдущую, пышущую молодостью и здоровьем, жизнь.

Надо сказать, наслушавшись разных историй о диких вкусовых предпочтениях во время беременности, я уже было настроилась на то, что среди ночи захочу ананасов и икры морских ежей, в придачу с летучей рыбой. А может, это будет эскимо под горчичным соусом? Или даже свежее молоко единорога. Я искренне переживала за мужа, которому предстояло безотказно бегать по городу и исполнять все мои безумные просьбы. Но максимум, чего мне захотелось на своих законных основаниях в первые дни беременности, это брынзы. Такой твёрдой, овечьей, с запашком, м-м-м. Лёгкий гастрономический каприз, который из всех описанных выше был вполне себе осуществим.

Правда, пока муж искал это душистое лакомство, я заодно вспомнила, что хочу пирожных, мороженых, ватрушек и чего-то там ещё. Всё было добыто и доставлено без проволочек. И не знаю, как это работает, но, как только мне вручили эти трофеи, желание мгновенно улетучилось… Прямо как в рассказе О. Генри, где новоиспечённая жена, муж которой в разгар зимы бегал по Нью-Йорку полночи в поисках персиков, в конце поняла, что на самом деле ей хотелось апельсинов.

Всего лишь пару раз за всю беременность гормоны давали жизни и, так или иначе, влияли на мой аппетит. В остальные же девять месяцев я и малыш (не будем раскрывать всех карт сразу) уплетали за обе щеки. А точнее – за четыре. Что крайне удивляло всех знакомых, больше всего – моего врача. Я ведь совсем не поправлялась. Примерно первые шесть месяцев. Каждый раз, когда у него в кабинете вставала на весы, краснела от неловкости, что стрелка едва-едва передвигалась вперёд по сравнению с предыдущим приёмом. Я избегала испытующего взгляда, вздыхала, уверяла, что никто меня голодом не морит. Легонько поглаживала живот, и на том уходила, давая обещание прийти на следующий осмотр обязательно округлившейся и непременно с лишними двумя-тремя килограммами.

Казалось, у нас с малышом был какой-то секрет, который мы никому не раскрывали. Мы порядочно кушали, я уже стала ощущать его внутри, а с виду всё так же никто и не догадывался о моём положении. Я носила те же вещи, и у меня всё ещё обозначалась талия.

Но однажды этот день настал. На мне всё-таки не застегнулись брюки. Это было одновременно и облегчением, и лёгкой девичьей печалью по своей былой стройности.

Было решено отправиться в магазин одежды для беременных. Там я запаслась штанами, юбкой и сарафаном с кучей дополнительных пуговиц, ремней, подтяжек и прочих аксессуаров. С этого момента я официально вступила в «клуб».

А дальше… Всё как в тумане.

Лёгкая танцевальная походка сменилась на утиную. Изящные лодочки – на широкенькие туфли-тапочки. Мне надо было с осторожностью ходить, чтобы не поскользнуться. Со временем я уже почти не могла выполнять работу по дому. И ладно, если это преимущество. Я «разучилась» завязывать шнурки и застёгивать обувь. Поэтому в последние дни перед родами мне нужен был личный адъютант. Для этого годился и муж.

А самое ужасное то, что я перестала видеть свои стопы. Вы представляете?! Они у меня просто исчезли. И весь мой круговой обзор ограничивался животом. Справа, слева, впереди, внизу – везде.

При всём этом, надо сказать, была и масса плюсов. Мне уступали в транспорте место. Встречные женщины понимающе улыбались, а многие – делали комплименты. Мол, никогда женщина не бывает так лучезарна, как в этот период. Пожалуй, я соглашусь. Разве что ещё когда она влюблена.

После того как я почти свыклась с отсутствием в поле зрения своих стоп, мне предстоял ещё один крайне любопытный опыт. Вообще, знаете ли, вся беременность – это сплошное «в первый раз».

Я начала себя ощущать героиней Сигурни Уивер из «Чужого». Понятно, что во мне уже кто-то жил. Но этот кто-то, пол которого мне, кстати, не сообщали до последнего, вдруг стал вести себя так, будто это не он ко мне пришёл в гости, а я у него поселилась.

Всё началось, как это обычно бывает, внезапно. Мой живот стал ходить ходуном, а кожа в некоторых местах так натягивалась, что я, честно, боялась треснуть, как волейбольный мяч. И прослыть первой в мире женщиной с нестандартными родами. Движения, а точнее пихания изнутри, ручек, ножек и других частей тела по силе мне казались равными по меньшей мере силе пятиклассника. Ребёнок свободно перемещался внутри меня, бесцеремонно расчищая себе пространство. Как космонавт на МКС. И тогда, каждые две минуты, мне приходилось сообщать Хьюстону1 мужу, что у нас проблемы.

Короче, я поняла, что ращу в себе потенциального силача.

Так мы и жили. Плавно перекатываясь из одних суток в другие. И я мечтала о том дне, когда смогу, наконец, спать на животе. Прям по-пластунски, на всю кровать.

Пол ребёнка. Это отдельная, требующая внимания история.

Как я уже говорила, почему-то была уверена, что рожу мальчика (Лёшу). Как будто опыт воспитания племянника передаётся через гены. Я знала, как обращаться с мальчиками и с тем, что у них прячется в подгузниках, как их кормить, поить, и в целом – чего от них ждать в определённые моменты жизни. Словом, как в том анекдоте:

– Ну кто там – мальчик?

– Нет.

– А кто тогда?!

То есть о девочке я даже и не думала.

УЗИ-специалистами в нашей поликлинике были два брата. Пожалуй, это единственное нейтральное определение, которое я могу им дать.

На приёме, уже на достаточно позднем сроке, один из братьев-узистов долго и пристально рассматривал изображение на экране. Я в это время лежала по ту сторону монитора и, соответственно, видеть ничего не могла. Зато реакция специалиста и весь спектр эмоций на его лице были мне, к сожалению, доступны. Он то хмурил брови, то подпирал рукой щёку, то многозначительно вздыхал, то озадаченно почёсывал затылок. Как будто меня там вообще не существовало. Я лежала и чувствовала, как в животе начинает подсасывать от волнения.

– Что там видно? – не удержалась я.

– Да так, ничего особенного. Но мне не нравится то, что на изображении нет одной ручки и одной ножки.

«НИЧЕГО ОСОБЕННОГО?!» – Я чуть не поперхнулась от внутреннего крика.

– И что это значит? – взяв себя в руки, спросила я.

– Сложно сказать. То ли это техническая погрешность, то ли это так и есть. И вообще, срок уже достаточно большой, чтобы что-то предотвратить. Зачем вы сейчас пришли на УЗИ?

– Эм-м, мне доктор назначил, чтобы вовремя увидеть обвитие пуповиной, если оно есть, – промямлила я. – Да и пол так никто и не сказал до сих пор.

Хотя, честно сказать, после такого приговора пол ребёнка меня уже меньше всего интересовал.

– Ну, обвития нет. А про пол вам никто точно и не скажет.

Еле собрав себя с кушетки, я встала, и как в тумане вышла из кабинета.

Мои гормоны плясали адский танец. В висках кто-то орудовал отбойным молотком, живот беспощадно толкал тело вперёд, и ноги под гипнозом следовали за ним. Я вдруг вспотела во всех закоулках своего тела, о которых и не подозревала ранее. Из глаз уже почти бежали слёзы. Мне срочно нужно было выговориться. Кому-то всё это рассказать. Иначе я тут же бы рухнула и разлетелась на кусочки.

«Прочь, поскорее бы выйти из этой дурацкой поликлиники. Чёрт бы побрал этого узиста! Как он смеет вообще со мной, нет – с нами, так разговаривать! Да кем он себя возомнил! Подумаешь, диплом. У меня вот тоже есть. Целых два. Ну и пусть они не медицинские. Всё. Воздух. Свежий. Дышать, дышать, спокойно, всё хорошо. Это просто он дурак. А так всё хорошо. Как только можно с беременной женщиной так разговаривать? Да разве же это специалист?»

Такие, и не только, мысли роем жужжали в моей голове. Хорошо, что поликлиника была в двух шагах от дома. Я отдышалась и кое-как докатилась до квартиры. Мужу, конечно, излила своё вселенское горе. Как и ожидала, получила от него максимальную поддержку, и мы основательно перемыли кости этому чудо-специалисту.

Через несколько дней я отправилась делать УЗИ в другое место.