Красные яблоки

Лакин заёрзал на стуле. Стужев ничем не выдавал своего присутствия. Господин консультант почему-то не стал садиться на стул рядом со мной, а решил подпирать стену между зеркалом и дверью, вооружившись бумажным блокнотом и ручкой в серебристом – серебряном, что вероятнее, – корпусе. Чем бы не баловался – лишь бы не мешал!

Я сосредоточился на Лакине. Тот теребил ремень сумки, которую положил на стол. Возможно, я поторопился с выводами насчёт его вменяемости.

– Итак, Борис Валерьевич, расскажите, что произошло в минувшую субботу. Для протокола – десятого августа.

Лакин свободной рукой подёргал себя за пепельную прядь и заговорил:

– Если можно, то сначала я расскажу небольшую предысторию. – Он просительно посмотрел на меня, и я жестом попросил продолжать. Лакин опустил взгляд, уставившись на ремень сумки. – В среду Кристина сказала, что приготовила для меня сюрприз. В пятницу вечером она передала с курьером ключ-карту от номера, а утром в субботу сбросила адрес и время.

– В котором часу пришло сообщение? – уточнил я, глядя в планшет.

– В начале десятого. Кажется. – Лакин оставил в покое волосы, залез в сумку, вытащил телефон и собирался разблокировать, но остановился и посмотрел на меня. – Можно?

Я кивнул.

– В девять пятнадцать, – сказал Лакин, проверив время. – Кристина написала, что ждёт меня к двум.

Я пролистал отчёт до переписки Лакина и Верещагиной.

– Я приехал на десять минут раньше. – Лакин начал бездумно вертеть в руках телефон. – Пока разговаривал с администратором, пока поднялся на лифте В номер я вошёл без трёх минут два.

Я мысленно кивнул: тайминг с камер совпадал с рассказом. А ещё на камерах было видно лицо Лакина – он выглядел спокойным.

– Вы хорошо чувствуете время, – подал голос из своего угла Стужев.

Лакин озадаченно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Трудно было не догадаться, к чему клонил господин консультант. Возможно, я поспешил, посчитав его непредвзятым.

– Что произошло в номере? – спросил я.

Лакин покачал головой.

– Ничего. В гостиной Кристины не было. Когда часы пробили два, я заволновался.

– Часы? – уточнил я.

– Да. Между окнами стояли огромные старинные часы.

Внимательный парень, этот Лакин! Над стойкой регистрации в лобби тоже висели часы, и тоже «огромные». Я обернулся на Стужева. Тот поймал мой взгляд и едва заметно дёрнул правым плечом.

– Вы заволновались? Почему?

– Кристина пунктуальна. Это её – Лакин замялся, – пунктик Один из.

– Значит, в два часа госпожа Верещагина к вам не вышла.

– Нет, не вышла, – Лакин положил телефон на стол и сцепил пальцы в замок. – Сначала я открыл одну дверь, но комната оказалась пуста. Потом – другую. Это была спальня. На кровати лежали платье, бельё и чулки. Возле кровати стояли туфли. На столе я заметил бутылку шампанского, телефон Кристины и зажигалку. Дверь в ванную была приоткрыта.

Лакин замолчал. Костяшки на его пальцах побелели. Я не стал торопить парня.

– Именно тогда я понял, что произошло что-то плохое.

– Почему?

– Кристина терпеть не может открытые двери. Это тоже её пунктик.

– Пунктик? У неё невроз?

Лакин нахмурился и недовольно посмотрел на меня.

– Я музыкант, а не психолог.

– Что произошло дальше?

Лакин так резко изменился в лице, словно тумблер щёлкнул. Он упёрся локтями в столешницу и снова дёрнул себя за прядь.

– Я подошёл к двери. Позвал Кристину. Она не ответила. Я толкнул дверь

– Дальше.

Лакин уставился на столешницу и тяжело сглотнул.

– Кристина лежала на полу недалеко от двери. На её лице была кровь и на стене была кровь и на полу Я думаю, Кристина собиралась выйти из ванной, когда упала. И упала она до моего прихода.

– Почему вы так решили?

Лакин пожал плечами.

– Я бы услышал звук падения. Разве нет?

Я сомневался, что в отеле, который выбрала Верещагина, при строительстве сэкономили на звукоизоляции.

– И ещё – Лакин невидящим взглядом посмотрел куда-то влево, – мне показалось, что её волосы немного подсохли.

Касательно состояния волос Я пролистал несколько страниц отчёта и с сожалением признал, что эту деталь в нём не зафиксировали.

– Пунктуальность опять же, – продолжал Лакин. – Не могла Кристина не рассчитать время! А если бы что-то пошло не по плану, она бы обязательно предупредила меня.

– И что вы сделали? – спросил я, положив на стол планшет, от которого сейчас не было толку.

– Ничего. – Лакин покачал головой. – Я не стал её трогать. – Он прикусил губу и спрятал лицо в ладонях. – Я решил, что

Голос парня зазвучал глухо и неразборчиво.

– Господин Лакин, – позвал я.

Он медленно убрал руки и посмотрел на меня совершенно больным взглядом.

– Я решил, что могу навредить Кристине, если травмирован позвоночник, поэтому не стал её трогать. Я позвонил по внутреннему телефону администратору, включил громкую связь и назвал номер апартаментов. Параллельно со своего телефона я связался со службой спасения. Администратор слышал этот разговор.

– Вы знаете, что госпожа Верещагина употребляет запрещённые препараты?

– Она ничего не употребляет!

– Вы знаете, что показал экспресс-тест, сделанный в субботу?

– Да, но – Лакин покачал головой и твёрдо произнёс: – Я не знаю, как так получилось, но она ничего не употребляет. Она даже алкоголь не пьёт и не курит. В спальне была куча вещей, но я заметил только шампанское и зажигалку, потому что это были алкоголь и зажигалка Откуда там взялась зажигалка?

Я не стал отвечать на вопрос растерявшегося Лакина. «Зажигалка» была обычной металлической коробочкой, но с необычным содержимым. В ней нашли следы вещества с почти бесконечным составом, который не смог целиком определить экспресс-тест. Эксперты утверждали, что Лакин коробочку не трогал. На ней обнаружили пальчики Верещагиной и частичный отпечаток неизвестного, который отсутствовал в базах.

Лакин, так и не решившись повторить свой вопрос, заговорил снова:

– Михей это мой друг Он как-то пошутил, что в словаре сленга фото Кристины можно разместить в статье о хороших девочках. Хорошая девочка. Это самая точная характеристика Кристины.

– Как вы считаете, у госпожи Верещагиной есть недоброжелатели?

Лакин покачал головой.

– Не думаю. Она неконфликтный человек.

– Вы упомянули, о пунктиках госпожи Верещагиной, – напомнил я. – Что конкретно вы имели в виду?

– У каждого свои особенности, – ответил Лакин так спокойно, будто они действительно его не волновали.

– То есть, вы миритесь со всеми особенностями госпожи Верещагиной?

Лакин пожал плечами.

– Мы знакомы год и встречаемся семь месяцев, и ни разу не ссорились. Так что да, я принимаю её такой, какая она есть. И это взаимно.

– А как вы охарактеризуете себя? – спросил Стужев.

Лакин вздрогнул от неожиданности – как я его понимал! – и посмотрел на господина консультанта недоумённо. Поскольку на этот раз Стужев задал вопрос, Лакин ответил:

– Я обычный. Не золотой мальчик, которого мать Кристины, хочет видеть рядом с ней, но и не пропащий, каким она меня представляет.

Я обернулся на Стужева. Тот удовлетворённо кивнул, и я задал следующий вопрос:

– Как вы думаете, зачем госпоже Верещагиной могли понадобиться наркотики?

Лакин снова запустил обе пятерни в волосы. Я всерьёз опасался, что к концу разговора он выдернет-таки пару-тройку клоков.

– Кристина любит устраивать сюрпризы. Однажды она сняла номер с огромным домашним кинотеатром. Мы устроили марафон старых фильмов под какао и зефир. Как-то она пригласила меня на квест по книге, которая нам обоим нравилась. – На губах Лакина появилась слабая улыбка, но сразу исчезла. – Это так, для примера. Наркотики Думаю, она могла принять их из-за сюрприза. Пока я не вошёл в спальню, понятия не имел, что она задумала, – произнёс Лакин изменившимся голосом.

– Так какой сюрприз, по вашему мнению, госпожа Верещагина планировала для вас в минувшую субботу?

Лакин уставился на своё отражение в хромированной столешнице и предпочёл ответить ей:

– У нас ещё не было секса. Кристина не хотела торопиться. Я был готов подождать Вы же видели спальню. Бельё, шампанское

– И наркотики понадобились госпоже Верещагиной, чтобы – подтолкнул я парня.

Лакин сглотнул.

– Думаю, она хотела расслабиться.

– Значит, у вас не было секса. Вы Кристину не торопили. Однако, когда она решилась на близость, ей понадобились наркотики, чтобы расслабиться. Я правильно вас понял?

Лакин кивнул.

– Выглядит так, будто вы всё же проявляли нетерпение. Возможно, неосознанно.

Лакин отчаянно замотал головой.

– Я ничего такого не делал.

– Вы уверены?

– Я бы никогда не стал давить на неё в этом вопросе, – с жаром заявил Лакин, вскинув голову.

– Уверены?

Лакин стиснул зубы, но взгляда не отвёл и повторил:

– Я бы никогда не стал давить на неё в этом вопросе.

Я тоже не стал давить и сменил тему:

– У кого госпожа Верещагина могла достать наркотики?

Лакин покачал головой.

– Понятия не имею. Я знаком с её ближним кругом. Там все в основном адекватные, и никто ничего не употребляет. Я, кстати, тоже.

Результаты экспресс-теста Лакина в отчёт тоже включили, но Сергей доложил о них ещё в субботу и уточнил, что парень согласился на анализ без раздумий.

– А кто неадекватный? – уточнил я.

– Алла Кузнецова, – Лакин назвал имя нехотя. – Она своеобразная.

– В чём это выражается?

– Играет роль бунтарки.

– Играет роль?

– Очень аккуратно. Чтобы родители не отлучили от кредиток и наследства.

– Она близка с госпожой Верещагиной?

Лакин пожал плечами.

– Я не замечал, чтобы Кристина кого-то выделяла.

– Кто ещё входит в ближний круг госпожи Верещагиной?

Я знал ответ на этот вопрос, но хотел проверить, насколько хорошо Лакин знал свою девушку.

***

Отпустив Лакина восстанавливать изрядно пошатнувшееся душевное равновесие, я запросил у техников местоположение друзей Верещагиной, прихватил рабочий планшет и направился на служебную парковку, погрузившись в свои мысли.

– Как вам рассказ Лакина?

– Без комментариев, – ответил я на автомате и только потом вспомнил о своей новой тени – о Стужеве. Я остановился. Господин консультант не выглядел недовольным.

– Рассказ похож на правду, – сказал я. – Лакин выглядит и ведёт себя так, словно расстроен и переживает за свою девушку. Он не похож на человека, которого за три минуты можно довести до состояния, когда он начнёт распускать руки. Тем не менее, факты, которые у нас есть, при желании можно повернуть против Лакина. Вот если бы кто-то догадался внести в отчёт заметку про волосы Или администрация установила камеры хотя бы в гостиной

Как же я ненавидел сослагательное наклонение!

– Борису может понадобиться хороший адвокат.

Я кивнул – Стужев озвучил мои собственные мысли двухдневной давности.

– Я запросил местоположение контактов Верещагиной.

– Кого мы осчастливим своим визитом в первую очередь?

– Того, кто идёт первым в списке аналитиков.

Стужев кивнул. Он знал имя из отчёта.

– Так мы будем ждать ответ на запрос? – спросил я на всякий случай.

– Конечно, – ответил Стужев.

Я удивился. У Стужева была лицензия на слежку, и история с отчётом выглядела впечатляюще.

– Это моя, – я кивнул на машину, но подозревал, что Стужеву об этом известно – слишком уж уверенно тот шагал в нужном направлении. – Или вы поедете на своей?

– Не сегодня, – ответил Стужев.

Взявшись за ручку, он вопросительно посмотрел на меня. Я ткнул пальцем в экран часов, и двери разблокировались.

Обычно информацию присылали через пятнадцать минут, но сегодня у сетки день не задался, поэтому я не отказался бы от помощи или хотя бы от подстраховки со стороны господина консультанта.

Я убрал планшет в бардачок и обречённо схватился за ремень безопасности, завидуя щелчку крепления со стороны пассажирского кресла.

– Можно закурить? – неожиданно спросил Стужев.

Я готов был согласиться, но промолчал, поскольку вдохновенно материл про себя вечно заедающее крепление, которое вело себя прилично только при техосмотре. И хорошо, что я не ответил сразу! Стужев курил не электронную сигарету, а вполне себе настоящие и не из пачки, а из портсигара. Я посмотрел на него взглядом «не в этой жизни или не в моей машине».

– Могу открыть окно, – предложил Стужев.

Я отвернулся.

– Чтобы пепел оставил подпалины на костюме? Да пожалуйста!

Стужев достал-таки сигарету, но прикуривать не спешил, просто стучал ей по крышке портсигара.

– У меня предложение.

– Слушаю, – откликнулся я.

– Давайте перейдём на ты. Хотя бы без свидетелей.

Я согласно кивнул – излишние формальности всегда всё усложняли. Часы завибрировали. Пришли результаты запроса.

– Вот так удача, – пробормотал я, заводя двигатель.

– И в чём она заключается?

– Все детки в одном месте. Кроме Матильды Вишневской.

– Её сейчас нет в стране.

Значит, кое-какую информацию Стужев всё же искал.

Я завёл двигатель.

– Попробуем успеть к ним, пока не разбежались.

Стужев убрал портсигар. Боковым зрением я увидел, как вещица исчезла в том же кармане, что и телефон. У него там что, пятое измерение? Пиджак по-прежнему сидел как влитой!

Стужев посмотрел вопросительно. Я предпочёл уйти от ответа на невысказанный вопрос:

– Начальник сказал, что ты мой пропуск в мир титулованных, богатых и знаменитых.

– Буду рад помочь.

– Только этим?

– Окажу любую посильную помощь.

– Например, с технической поддержкой, – я тонко намекнул на отчёт.

Стужев кивнул.

– По мелочам, – добавил я, хотя и не считал пресловутый отчёт мелочью.

Стужев снова кивнул, чем напомнил Сергея. Тот тоже часто кивал. Правда выглядел напарник при этом игрушечным болванчиком.

– А что-нибудь более существенное?

– Я не стану мешать.

– А помогать?

– Сам справишься.

– И сколько ты получишь за это дело? – спросил я не из любопытства даже, а от резко возросшего уровня ехидства.

– Двадцать пять процентов будут твоими, – пообещал Стужев. – Если мы сработаемся, я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

– Уверен?

– Я планирую расширить штат сотрудников.

Я скривил губы в усмешке.

– Поздравляю, но

– Но тебе это, конечно же, неинтересно.

Я порадовался бы сообразительности Стужева, если бы не ощущение, что он прячет козырь в рукаве.

– А новость о повышении тебя не заинтересует?

– О чём? – опешил я.

– О повышении.

Я промолчал.

– В ближайшее время тебя ждут новые погоны, перевод, подчинённые и кабинетная работа. Твой начальник тянул с этим, сколько мог, но сейчас на него давят.

На это я мог сказать лишь сакраментальное «Вот дерьмо!», поэтому снова промолчал.

– Покажи мне какой ты, Марк.

– Обычно просят проявить себя с лучшей стороны, – ответил я, лишь бы не промолчать в третий раз. Однако Стужев прокомментировал мои слова:

– Об этом просят идиоты, которые не понимают, что в итоге получат человека целиком, а не одни только его ценные качества.