Ключ и страж

«Ключ и страж»

Глава 1. Встреча

Дождь шёл третий день подряд. Серое петербургское небо сливалось с хмурой гладью Невы, а туман стелился над набережной, словно призрачная вуаль. Анна Воронцова стояла у ограды Зимнего дворца, засунув руки в карманы кожаной куртки. Она ненавидела такие дела – те, что с первых минут отдают чем‑то неправильным.

– Ну что, Анна Сергеевна? – к ней подошёл следователь Петров, молодой оперативник с вечно покрасневшими от недосыпа глазами. – Опять «глухарь»?

Она не ответила. Взгляд её был прикован к телу, укрытому белым полотнищем. Даже сквозь ткань угадывались изящные линии фигуры. Слишком аккуратно, – подумала Анна. Ни брызг, ни следов борьбы. Как будто её просто… положили здесь.

Криминалисты молча работали, фотографируя каждую деталь. На земле – ни капли крови. Только тонкий аромат жасмина, едва уловимый сквозь сырость.

– Медальон, – пробормотала Анна, заметив блеск металла в сжатой ладони жертвы. – Снимите отпечатки. И срочно установите личность.

Через четыре часа она сидела в кабинете, разглядывая фото с места преступления. На экране – лицо женщины лет тридцати пяти, тонкие черты, тёмные волосы, убранные в небрежный узел.

Елена Маркова, 34 года. Галеристка. Владелица «Северного света».

В дверь постучали.

– Войдите.

На пороге стоял мужчина в потрёпанном пальто. Высокий, с резкими скулами и взглядом, который будто бы избегал прямого контакта.

– Александр Ковалёв, – представился он, доставая из кармана удостоверение реставратора. – Вы звонили в галерею. Я работал с Еленой… до этого.

Анна жестом предложила ему сесть.

– Вы знали, что ей угрожали? – спросила она без предисловий.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что‑то тревожное.

– Елена была… эксцентричной. Она любила говорить о «тени, которая следит». Но я думал, это метафора.

– Метафора не оставляет медальонов на месте преступления, – сухо заметила Анна. – Что ещё она вам говорила?

Александр помолчал, словно взвешивая каждое слово.

– Она упоминала, что продала один портрет. Старинный. Говорила, что это «ключ». Но не объясняла, к чему.

Анна почувствовала, как внутри шевельнулось знакомое ощущение – запах следа.

– Кто купил портрет?

– Не знаю. Она не называла имени. Только сказала… – он запнулся, – что он «уже давно ждёт».

Вечером Анна стояла у окна своего кабинета, глядя на огни города. На столе лежал отчёт криминалистов:

на медальоне – только отпечатки жертвы;

вещество на одежде – редкий пигмент, используемый в реставрации картин XVIII века;

запах жасмина – духи марки «Nuit Blanche», выпуск ограничен.

В кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер.

«Вы ищете не то, что видно. Ищите тень».

Анна перечитала сообщение. Потом выключила телефон и достала из сейфа папку с делом. На первой странице – фото Елены Марковой. В её глазах, даже на снимке, было что‑то, что не давало покоя. Как будто она знала, что случится.

За окном зажглись фонари. Где‑то в глубине города шуршали шины по мокрому асфальту. Анна включила лампу и начала писать:

Версия 1: убийство связано с продажей портрета.

Версия 2: жертва знала нечто, угрожающее третьей стороне.

Версия 3: ритуальный характер преступления (медальон, поза тела, отсутствие крови).

Дверь тихо приоткрылась. На пороге снова стоял Александр.

– Я вспомнил, – сказал он, не заходя внутрь. – Елена боялась одного человека. Но она никогда не называла его имени. Только говорила… – он посмотрел на Анну, и в его взгляде было что‑то новое, почти личное, – что он носит тень на душе.

Анна откинулась на спинку кресла.

– Вы уверены, что это не вы?

Его лицо дрогнуло.

– Если бы я хотел её убить, сделал бы это тихо. Без… театральных эффектов.

– Тогда зачем вы здесь?

Он шагнул вперёд, и свет лампы отразился в его глазах – холодном, настороженном взгляде человека, который привык скрывать мысли.

– Потому что я единственный, кто знает, как она жила последние месяцы. И единственный, кто может помочь вам понять, что она на самом деле искала.

Анна скрестила руки на груди.

– И что же?

– Она пыталась восстановить «коллекцию теней».

– Что это?

– Собрание артефактов, связанных с семьёй фон Рихтер. Они исчезли в 1917 году. Говорят, что каждый предмет обладает… силой. Или проклятием.

Анна усмехнулась.

– Вы серьёзно? Мистика?

– Я реставратор, – пожал плечами Александр. – Я верю в краски, холст и время. Но Елена верила в иное. И её вера привела её сюда.

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. Развернул – на нём был набросок медальона, идентичного тому, что нашли у жертвы.

– Она дала мне это за день до смерти. Сказала: «Если со мной что‑то случится, отдай это тому, кто спросит».

Анна взяла рисунок. Линии были точными, почти одержимыми. В центре – вензель, напоминающий переплетённые буквы «R» и «V».

– Это их родовой знак, – пояснил Александр. – Фон Рихтер.

– Почему она не обратилась в полицию?

– Потому что полиция не верит в тени. А те, кто верит, – убивают за них.

В кабинете повисла тишина. За окном раздался отдалённый раскат грома.

– Вы думаете, это из‑за коллекции? – спросила Анна.

– Я думаю, – медленно произнёс Александр, – что кто‑то очень давно ждал, когда Елена найдёт последний предмет. И теперь он не остановится.

Анна встала, подошла к окну. В отражении стекла она видела его силуэт – напряжённый, будто готовый к бегству.

– Вы боитесь, – сказала она, не оборачиваясь.

– Да, – просто ответил он. – Но не за себя. За то, что всё это может стать реальностью.

Она повернулась.

– Тогда помогите мне. Официально. Станьте свидетелем.

Он покачал головой.

– Если я появлюсь в деле, они поймут, что вы знаете больше. И тогда…

– Что?

– Тогда тень найдёт и вас.

Анна сжала в руке рисунок медальона. Металл в её кармане – настоящий медальон, изъятый с места преступления, – холодил кожу.

– Я не боюсь теней, – сказала она. – Я боюсь только тех, кто их создаёт.

Александр посмотрел на неё долго, будто оценивая. Потом кивнул.

– Хорошо. Но не ждите от меня правды целиком. Пока я сам не пойму, где она заканчивается.

Он направился к двери, но у выхода остановился.

– Ещё одно. Елена оставила в галерее письмо. Для вас. Я не читал. Но там стоит ваша фамилия.

– Где оно?

– В тайнике под полом в её кабинете. Код – дата основания галереи.

Он вышел, оставив после себя лишь слабый запах скипидара и старой бумаги.

Анна села за стол. Включила компьютер. Ввела в поисковик: «фон Рихтер, коллекция теней, 1917».

На экране появились обрывки статей: «Исчезновение баронов фон Рихтер… слухи о проклятом наследии… последний известный владелец – Карл фон Рихтер, 1916 год…»

Она открыла папку с фото Елены. Снова взглянула в её глаза – теперь они казались не просто знающими. Они предупреждали.

Телефон завибрировал. Новое сообщение:

«Вы уже в игре. Но правила узнаете, только когда тень коснётся вас».

Анна выключила телефон. Взяла ключи. Пора было ехать в галерею.

Глава 2. Тайны галереи

Анна вышла из управления на промозглый вечерний воздух. Дождь наконец‑то прекратился, но мокрая брусчатка отражала огни фонарей, превращая улицу в зыбкое зеркало. Она достала телефон, чтобы вызвать такси, но замерла, заметив в глубине переулка тёмный силуэт.

Кто‑то стоял, не двигаясь, словно ждал именно её.

Анна медленно убрала телефон, незаметно проверила, на месте ли служебный пистолет в кобуре под курткой. Сделала несколько шагов вперёд, всматриваясь в тень. Фигура не шевелилась.

– Кто там? – резко бросила она.

Молчание. Потом – тихий шорох, и силуэт растворился в темноте.

«Паранойя, – подумала Анна, но сердце билось чаще. – Или нет?»

Она всё же вызвала машину и через двадцать минут уже стояла перед массивной дверью галереи «Северный свет». Здание, старинное, с лепниной и витражными окнами, казалось спящим, но в одном из окон второго этажа мерцал свет.

Дверь открылась без скрипа. Внутри пахло деревом, лаком и чем‑то ещё – едва уловимым, как воспоминание. Анна включила фонарик, луч скользнул по стенам, выхватывая рамы картин, покрытые простынями.

Кабинет Елены находился в конце коридора. Анна нащупала выключатель – свет вспыхнул, ослепляя.

Всё было на своих местах: стол, книжные полки, диван у окна. Но в воздухе висело ощущение, будто кто‑то уже побывал здесь после смерти владелицы.

Она подошла к полу, осмотрела паркет. Александр говорил о тайнике. Дата основания галереи – 1998 год.

Присев, Анна нащупала едва заметный шов между досок. Надавила – одна из планок слегка сдвинулась. Под ней обнаружилась узкая щель.

Пальцы коснулись бумаги. Письмо.

Она достала конверт. На нём – её фамилия, выведенная аккуратным, чуть витиеватым почерком Елены. Без обращения, без даты. Только одна строка на обороте:

«Если ты это читаешь, значит, я уже не могу сказать сама».

Внутри – сложенный вдвое лист и маленький ключ на тонкой цепочке.

Анна развернула бумагу.

«Анна,

Я знаю, что ты спросишь, кто меня убил. Ответа у меня нет, но есть догадки. Всё началось с портрета – того, что я продала. Он был частью «коллекции теней», и теперь кто‑то собирает её заново.

Ключ – от сейфа в подвале. Там документы, которые я не успела изучить. Но будь осторожна: те, кто ищет коллекцию, не остановятся ни перед чем.

Если ты решишь идти дальше, помни: тень – не метафора. Она реальна.

Елена».

Анна перевернула лист. На обратной стороне – набросок, похожий на тот, что дал Александр: медальон с вензелем «R» и «V». Но здесь были добавлены цифры: 17–23–05.

Она взвесила в руке ключ. Холодный, тяжёлый, будто несущий в себе груз прошлого.

Подвал галереи оказался запертым. Анна вставила ключ – замок щёлкнул с неожиданной лёгкостью. За дверью – узкая лестница, ведущая вниз, в полумрак.

Фонарик выхватил стеллажи с запасниками, коробки, накрытые пыльными чехлами. В дальнем углу – металлический сейф, старый, но крепкий.

Код – 17–23–05.

Дверца открылась с тихим скрипом. Внутри – папка, перетянутая потрёпанной лентой, и несколько пожелтевших фотографий.

Анна достала первую. На снимке – группа людей в старинных одеждах, на фоне особняка. В центре – мужчина с жёстким взглядом, в руке – тот самый медальон. Подпись: «Барон Карл фон Рихтер, 1916 год».

Следующая фотография – крупный план портрета: женщина в чёрном платье, лицо скрыто тенью, но в руках – тот же медальон. Надпись карандашом: «Елизавета фон Рихтер. Пропала в 1917‑м».

В папке – документы:

Опись коллекции (перечень предметов с описаниями и эскизами);

Письмо на немецком (Анна не владела языком, но разглядела повторяющееся слово «Schatten» – «тень»);

Схема – карта Петербурга с отметками, напоминающими крест;

Записная книжка Елены с пометками: «Ключ в тени», «Он ждёт», «Не верить А.».

Анна замерла на последней фразе. «Не верить А.» – это про Александра? Или кого‑то ещё?

Она продолжила листать. На одном из листов – запись, обведённая красным:

«Каждый предмет коллекции – не просто артефакт. Он хранит память. А память может убивать».

Она уже собиралась подняться наверх, когда услышала шаги над головой.

Тихий, почти бесшумный звук – будто кто‑то ступает в мягких туфлях.

Анна погасила фонарик, замерла. Шаги приближались к лестнице.

Через мгновение в проёме появилась тень.

– Я знал, что ты придёшь, – раздался голос.

Свет вспыхнул – перед ней стоял Александр. В руке – небольшой фонарь, лицо непроницаемо.

– Ты следил за мной? – холодно спросила Анна.

– Нет. Я был здесь раньше. Но увидел твой автомобиль и понял – ты тоже нашла письмо.

Он опустился на корточки рядом с сейфом, взглянул на разложенные документы.

– Елена не доверяла даже мне, – сказал он тихо. – Но она знала: если что‑то случится, ты сможешь разобраться.

– Почему я?

– Потому что ты не веришь в мистику. А значит, увидишь то, что скрыто за ней.

Анна подняла фотографию Елизаветы фон Рихтер.

– Кто она?

– Последняя хранительница коллекции. Говорят, она спрятала её перед бегством. И прокляла тех, кто попытается собрать всё воедино.

– Прокляла? – Анна усмехнулась. – Ты серьёзно?

– Я серьёзно отношусь к тому, что люди умирают, когда прикасаются к этим вещам. Елена – вторая за месяц.

В подвале повисла тишина. Где‑то наверху скрипнула дверь.

– Нам нужно уходить, – сказал Александр, поднимаясь. – Здесь небезопасно.

– Но документы…

– Возьми, что нужно. Остальное я спрячу.

Анна быстро сложила бумаги в папку, сунула в сумку. Александр закрыл сейф, потом вдруг замер, прислушиваясь.

– Они здесь, – прошептал он.

Шаги на лестнице. Уже громче.

– Выход через подвал, – скомандовал Александр. – Я отвлеку.

– Нет, – Анна достала пистолет. – Мы уходим вместе.

Они бросились к дальней двери. За спиной раздался голос – холодный, ровный:

– Вы зря стараетесь.

Анна обернулась. В проёме стоял мужчина в тёмном пальто. Лицо скрыто в тени, но в руке – что‑то блестящее.

– Кто вы? – крикнула она.

Ответа не последовало. Только тихий смех.

Александр рванул дверь. За ней – узкий проход, ведущий к запасному выходу.

– Беги! – крикнул он.

Они вырвались на улицу. Дождь снова начался, холодный, колючий. Анна оглянулась – в окне подвала мелькнул свет.

– Кто это был? – спросила она, задыхаясь.

– Не знаю, – ответил Александр. – Но он точно не один.

Они остановились за углом. Анна прижалась к стене, пытаясь унять дрожь. В руке – папка с документами, в голове – хаос из вопросов.

– Что теперь? – спросила она.

Александр посмотрел на неё. В его глазах – не страх, а решимость.

– Теперь мы ищем остальные предметы коллекции. Потому что тот, кто их собирает, не остановится, пока не получит всё.

Анна кивнула. Дождь смывал следы, но не смывал ощущение – тень уже коснулась её.

Глава 3. Игра на опережение

Анна сидела в своём кабинете, разложив перед собой документы из сейфа Елены. За окном – серое утро, дождь не прекращался. На столе дымилась чашка кофе, но она к ней не притронулась.

Каждый лист требовал осмысления:

Опись коллекции содержала 7 предметов: медальон, портрет Елизаветы фон Рихтер, перстень с чёрным камнем, старинную книгу в кожаном переплёте, кинжал с гравировкой, шкатулку из палисандра и карманные часы с двойным циферблатом. Против каждого – пометка: «местонахождение неизвестно», кроме медальона (найден у жертвы) и портрета (продан).

Письмо на немецком Анна передала знакомому переводчику. Тот пообещал разобраться к вечеру.

Карта Петербурга с отметками: шесть точек образовывали неправильный шестиугольник, седьмая – в центре. Все – в исторических зданиях.

Записная книжка Елены – хаотичные заметки, но среди них повторялись фразы: «ключ в тени», «он ждёт», «не верить А.».

Анна достала телефон, набрала номер Александра.

– Ты где? – спросила без предисловий.

– В мастерской, – ответил он. – Изучаю пигмент с одежды Елены. Это точно XVIII век, но состав необычный. Похоже на смесь свинцовых белил и… чего‑то органического.

– Найди мне всё о семье фон Рихтер. Особенно о Елизавете.

– Уже ищу. Но предупреждаю: архивы почти уничтожены. Осталась только пара упоминаний в частных коллекциях.

Анна посмотрела на фотографию Елизаветы. Женщина на портрете словно смотрела в ответ – холодно, испытующе.

– Ещё кое‑что, – добавила она. – Вчерашний человек в подвале… ты его узнал?

Молчание. Потом:

– Нет. Но он знал, где искать. Значит, либо следил за тобой, либо…

– Либо был в галерее раньше, – закончила Анна. – Как и ты.

Александр вздохнул:

– Если ты подозреваешь меня, скажи прямо.

– Я не подозреваю. Я проверяю все варианты.

Он помолчал, потом тихо сказал:

– Хорошо. Но если хочешь найти убийцу, начни с портрета. Тот, кто его купил, – ключ ко всему.

Через два часа Анна стояла перед дверью арт‑дилера Игоря Лаврова. Он владел сетью галерей и слыл человеком, способным достать что угодно – за соответствующую цену.

Лавров принял её в кабинете, обставленном как музей: на стенах – полотна импрессионистов, на полках – античные статуэтки.

– Следователь Воронцова? – он приподнял бровь. – Чем обязан?

– Вы знали Елену Маркову?

– Конечно. Мы конкурировали, но уважали друг друга. Печальная история.

– Вам известно, кому она продала портрет фон Рихтер?

Лавров усмехнулся, покрутил в пальцах перстень.

– Елена была скрытной. Она не делилась такими деталями.

– Но вы могли догадаться.

Он откинулся в кресле.

– Допустим. Но даже если бы знал, не сказал. Клиентская тайна.

Анна положила на стол фото медальона.

– Это нашли в её руке. Вы когда‑нибудь видели такой?

Лавров взглянул, и на долю секунды его глаза сузились.

– Нет. Впервые.

– Лжёте, – спокойно сказала Анна. – Этот вензель – родовой знак фон Рихтер. А вы специализируетесь на антиквариате XVIII века. Вы должны были его видеть.

Молчание. Потом Лавров медленно сложил руки на столе.

– Хорошо. Я знал о медальоне. Но не о портрете. Елена намекала, что нашла покупателя, который готов заплатить любую цену. Говорила, это «возвращение к истокам».

– Кто?

– Не знаю. Но она упоминала, что он связан с историей семьи. Возможно, потомок.

Анна достала карту с отметками.

– Эти места вам знакомы?

Лавров взглянул, нахмурился.

– Некоторые. Это старые особняки, часть – в частной собственности. Но зачем они ей?

– Она искала коллекцию фон Рихтер. Семь предметов. Один – у неё, второй – продан. Остальные – где‑то здесь.

Лавров побледнел.

– Если она действительно начала их собирать… это опасно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.