- -
- 100%
- +
Ребятишки в то время споро на стол накрывали — кто посуду расставлял, кто из печи горшки вытаскивал.
— Проходите, садитесь, — все тем же скрипучим голосом велела Яга. — Ты стало быть, Анисья? — девицу под локоток подхватила, на что та и охнуть не успела, — рассказал уж Хозяин про тебя все, — а сама к столу ее ведет, да по ладони похлопывает. Лесьяр вот Вешу тоже подтолкнул.
— Иди уже, — шепнул насмешливо, к ученице едва наклонившись, — смотришь, как баран на новые ворота.
Вешка на него воззрилась с возмущением и чеканным шагом тоже за стол прошла.
— А это Весенья, ученица моя, — представил ее магик.
Веша же, только сейчас сообразив, снова подскочила,
— Здравствуйте! — в дом прошла, а сама и не поздоровалась даже, вот глупая.
— И тебе не хворать, меня Ягой Ягишной можете величать, — посмеиваясь отозвалась ведьма, — ученица, значит. Это же как тебе Лесьяра уговорить удалось? — а сама их взглядом по очереди меряет.
— А у нас с ним уговор, — отозвалась Веша, да только Лесьяр ее дернул за подол, что она на лавку обратно рядом с ним плюхнулась, да едва язык не прикусила.
— Она и не уговаривала, мне самому скучно уже стало. Сколько лет на болотах сижу. А тут она сама заявилась, источник синий, чтоб ученицей не взять? — ответил вместо девушки, да глазом на нее скосил, мол “не болтай лишнего”. Веша ему недовольным сопением отозвалась, да промолчала.
— Не уговаривала значит, ну-ну, — многозначительно протянула Яга, и всем понятно стало, что так на отговорки Лесьяра не купилась, но продолжать не стала. Для Веши же секретом осталось, почему магик ведьме не захотел об их уговоре рассказать. Может и не знала Яга про камень и то, на что кровь магику требуется? Пожалуй, лучше о том и не говорить пока.
Ребята тем временем все на столе расставили — картошечка вареная, грибки соленые, да огурчики. Капустка вот квашеная, да с клюквой. Свежие томаты ломтями нарезаны. В довершение Яга на стол бутыль водрузила.
— Откушаем, а там и поговорим, на голодное брюхо то разговоры не те выходят, — заявила ведьма, тарелки гостям наполняя.
Ребятишки тоже себе накладывали, то и дело цапясь беззлобно. То ложкой друг друга стукнут, то девчонок за косу дернут, но стоило Яге на них прикрикнуть, как затихли тут же.
— Ну, приятного аппетиту, — дети отозвались той хором, а после застучали ложками, довольные.
Веша на Лесьяра покосилась, да с Анисьей, притихшей по обыкновению, переглянулась. А после недоверчиво, но все ж тоже за ложку взялась. Лесьяр вот ел без зазрений совести, картошечку сметаной полив.
Все молчали, видать, так заведено здесь было, что во время трапезы не разговаривают. Лишь с учителем своим Вешка переглядывалась порой, тот ей на капусту кивнул, мол “попробуй”, что ученица и сделала. И не пожалела, та хрустящая оказалась, кислая, да пряная.
Анисья тоже ела потихоньку, точно птичка клевала, да только как заметила, что у всех тарелки опустели и ребятня вся на нее смотрит выжидающе, заторопилась.
— То-то же, — хохотнула бабуська, когда Анисья последнюю ложку в рот сунула.
Ребятня тут же подскочила с лавок, да заубирались. Веша тоже попыталась встать, да только ее Калинка тут же за рукав дернула вниз, тарелку у Весеньи из руки выдирая.
— Гостям не положено, сиди, — да грозно так, что на кукольном детском личике совсем комично смотрелось.
— Прости, пожалуйста, я лишь помочь хотела, — оправдалась Веша, едва улыбку сдерживая.
— Мы и сами справимся, — отозвалась другая девчушка, на пару-тройку годков, пожалуй, постарше.
— Спасибо, — поблагодарила тогда, да на Лесьяра поглядела, тот лишь руками развел, улыбаясь.
— Ну так что, Ягишна, теперь то разговор вести можно?
— Теперь можно, — отозвалась та, разливая по глиняным кружкам золотистую жидкость из бутыли. Запахло летним медом, да полевыми цветами, — малышня, с посудой потом разберетесь. Идите-ка на улицу погуляйте, тут разговоры взрослые вестись будут.
— Да мы большие уже!
— Ну-ка! — и ногой костяной притопнула, что детей, точно ветром сдуло, только дверь в сенях хлопнула, — то-то же, а то будете опять огород перекапывать, — хохотнула тем вслед. После снова повернулась к гостям своим, да из кружки неторопливо отпила, причмокивая.
Весенья тоже к напитку потянулась. Отпила немного, медовуха сладкая оказалась, насыщенная, словно само лето в той бутыли запечатано было.
— Пока вы собирались, я уже сюда наведался, — Лесьяр повернулся к девушкам, через вешку на Анисью заглядывая. Та ответила взглядом осторожным, кружку в пальцах до белых костяшек сжимая, — Ягишна давно жалуется, что тяжело стало справляться, потому я и подумал, что можно тебя ей в помощь предложить.
— Так молвишь ты, Лесьярушка, точно за товар какой, кто ж людей предлагает, — перебила его бабуська, на то магик лишь глаза закатил, да на спинку лавки откинулся, рукой махнув. А Яга сама продолжила. — Рассказал он всю твою историю, дружочек, — и смотрит так проникновенно на немку, — без прикрас, как есть. Что хворая ты, что обижали, да что дитя потеряла.
Анисья по обыкновению своему молчала, а на последнее и взгляд в пол спрятала, вздохнула судорожно.
— Ко мне из года в год детей подкидывают, — продолжила тем временем ведьма, — считают, что ем я их. Кто в суровую зиму на тропу отправит, что к моему дому ведет, кто в кульке, да в корзинке подсунет новорожденного. И хворых присылали, каких только не было. Кого-то устроить удается людям добрым. А кто и со мной остается, как видишь. Не одно поколение уж вырастила, люд глупый со временем не меняется, да все только сказки страшные придумывает, из уст в уста передает. А мне куда их девать? — вздохнула скорбно, устало, да видно за тем вздохом было, что и сама она не шибко против подкинутых ей ребятишек. — Да только и я с годами не молодею. Чай вторую сотню годков разменяла…
Вешка даже поперхнулась медовухой, такую цифру услыхав, на что Лесьяр ее по спине постучал. Да так постучал, что та едва с лавки не свалилась.
— Простите, — пискнула, рот утирая, — не в то горло…
— Вот и подумывала, что помощница мне не помешает, — на Вешку покосившись продолжила ведьма, — да та, кому смогу я свою силу колдовскую передать со временем.
— Так Анисья ж не ведьма? — Спросила Весенья.
— В ней есть зачаток источника, — пояснил Лесьяр, — его можно развить.
Яга кивнула, его слова подтверждая.
— Но на то твое согласие нужно, дружочек, — снова к Анисье обращаясь, — насильно заставлять не стану. Работы много будет, не на перинах лежать. И по хозяйству помощь надобна, и с детворой, а после — учиться, чему скажу. Но и семьей тебе станем, мы здесь дружно живем, своих в обиду не даем.
Анисья собравшихся взглядом обвела. И такая надежда в ее глазах плескалась, неверие. Кивнула все же, на что Яга улыбнулась во весь рот.
— Вот и славно, — радуясь, что все так быстро решили, Яга хлопнула ладонями по столу и поднялась, — тебе и комнатку отдельную выделим, на чердаке, правда, да там просторно и светло, а детворы не слышно будет, коли расшумятся.
Анисья снова кивнула, тоже поднялась, да порывисто к ведьме приблизилась, обнимая ту.
— Ну-ну, — похлопала Яга ее по спине, — чего сопли распустила, теперь то тебя никто обижать не станет.
А Вешка на ту картину глядя, вся в улыбке со слезами на глазах растекалась, как трогательно ей все это показалось. Обернулась к Лесьяру радеханькая, что все так хорошо закончилось. Магик лишь усмехнулся, да снова по голове ее потрепал, волосы лохматя.
— Смотри от радости не лопни, — осадил ехидно, но Веша лишь отмахнулась.
Глава 11
Лесьяр с ленцой наблюдал за Вешей, потягивая из кружки медовуху. Ученица его, сперва опасливо на Ягу поглядывавшая, теперь трещала с той без умолку. Стоило им зацепиться на тему зелий, да сбора трав, как обеих понесло. Веша, любопытный нос, впитывала все, как губка, едва рот не раскрыв, а Ягишна только и рада была знаниями поделиться. Нелюдимая, а порой и злая к чужим, своих она всегда встречала с радушием. Лесьяр с ней познакомился давненько, почитай лет двадцать с тех пор прошло. Он тогда только-только смирился со своим пребыванием в роли сторожа камня, да отправился на очередного вестника из деревеньки. В тот раз пришлось с сильным нетопырем схлестнуться. Одолеть одолел, да только гад его потаскал хорошенько. Лесьяр тогда едва и сам кони не двинул. Может и сгинул бы, коли бы воспитанница бабкина на него в лесу б не наткнулась. Так и познакомились. Яга его выходила, а Лесьяр той с тех пор помогал, чем мог, хотя ведьма платы никакой и не просила. Ребятню подрастающую частенько подсказывал, куда пристроить, одаренных и вовсе к паре своих знакомцев в ученики отправлял. Ведьма ему тоже то зелье какое полезное выдаст, то совет дельный.
Из соседней комнатенки раздался взрыв ребячьего хохота — Анисью уже малышня к делу пристроила, девчонки утянули ту к себе в спальню, где теперь рисунки свои показывали, да саму девицу учили карандаши держать и картинки вырисовывать. Анисья смущалась, но за дело бралась с радостью. Обвыкнется, так заживет ладно, затянутся старые раны. А там Ягишна может и подсобит что с ее спиной искривленной, и не такое излечивала.
— Полынь никогда на солнце не суши! — Ягишна пальцем Веше погрозила, — она так не только силу свою потеряет, но и вред потом принести может.
Лесьяр даже встрепенулся, так голос ведьмы возмущенно прозвучал.
— Ну ничего себе… а я ж ее последнее время только так и сушила. Еще думала, чего бабуся ее только на чердаке держит, на солнышке то быстрее… — растерянно отозвалась Вешка, — теперь все заготовки насмарку.
— Быстрее не всегда лучше, — кряхтя поднялась Яга из-за стола, подошла к одному из навесных шкафчиков и достала оттуда полотняный мешочек, — заберешь потом. Чай, у меня ее много в этом году собрано.
— Вот спасибо! — отозвалась девица, в мешочек заглядывая, да принюхиваясь к терпкой горечи.
— Должна будешь, голубушка, думаешь, я за так тебе ее отдаю? В следующий раз явитесь — принесешь за нее что-то.
В этот миг отворилась дверь в сени.
— Бабушка, баня готова уж, — один из русоволосых мальчишек на пороге показался.
— Вот и славно. Тася, полотенца дай, шапки, да веники, — принялась указания раздавать, — Акимка, ты с Ильюшей, да Ивасиком вместе с дядькой пойдете. Пропарьте его там хорошенько, — посмеиваясь на Лесьяра поглядела, — чтоб красным раком из бани выполз. Маркушу тоже позовите.
Мальчишки переглянулись меж собой заговорщицки.
— Я вам дам, даже не думайте, — пригрозил тем магик, — а ты, Ягишна, подстрекательством не занимайся.
— Идите уж, касатики, — вытолкала их всех за дверь и закрыла ту изнутри, — ну, а мы тепереча с тобой пошушукаемся, — и как-то глянула на Вешу, что та спрятаться захотела.
— О чем же? — и медовухи нервозно глотнула.
— А это ты мне скажи, о чем, — проскрипела старая, — а то не вижу, как Лесьяр на тебя поглядывает.
— Лесьяр? — и столько в голосе ее удивления прозвучало, что ведьма рассмеялась.
— Ну, не я же!
— А что ему на меня поглядывать? Следит, наверное, чтоб не натворила чего. Не знаю… — и плечами пожала.
— Так уж и не знаешь? — и снова подозрительность какая-то в голосе старушечьем, — а то что ты у него первая ученица за все это время? Да и вовсе первая девица, какую он в башню жить пустил?
— Так я сама уходить не захотела, — продолжала на своем стоять Весенья, никак не понимая, что Яга до ней донести пытается.
— А то мало таких было, кто остаться хотел. За жемчугами, да шелками Хозяйскими, знаешь, сколько охотниц.
Веська только снова в ответ плечиками пожала.
— Видать, плохо хотели. Ты ж, бабушка, знаешь наверное, сколько нынче обучение ведовской науке стоит. Не по карману то мне, а дара лишаться страсть как не хотелось. Вот и заявилась к нему, напросилась. Он меня знаешь, как пугать пытался, только бы выдворить. А я не ушла, — и кружкой по столу стукнула, да сама ж на то с удивлением уставилась.
Яга головой покачала, да медовуху у девчушки забрала. Кажется, той уже достаточно было.
— И что, не склонял ни к чему? К непотребствам каким? — глаза с прищуром в самую душеньку всверливались. Веша же на тот вопрос только покраснела.
— Брось, бабушка, — замотала головой, но уж как-то особливо поспешно. — Не склонял он меня ни к чему. Да и надобно ли то ему?
— Да ты девица видная, он, стало быть, тоже собой-то не дурен совсем. Я и сама, будь помоложе, глядишь дружбой бы не обошлась, — хихикнула старая, — а тебе что, и не нравится совсем?
Веша губу прикусила, сама задумавшись. Красивый, это да. Добрый вот тоже, хотя и злым быть умеет, вон как в деревне все обернулось. Но справедливо ведь. И об Анисье позаботился. Ребятня вон тоже его как встречала, будут ли дети так к плохому человеку относиться?
— Уговор у нас, бабушка, — покачала головой, мысли собственные отметая, — мне о таком думать не надобно. Мне выучиться нужно, а не о парнях мечтать.
Усмехнулась ведьма, да ничего больше выспрашивать не стала. А Вешке вдруг на ум пришло, как рука его волосы ее извечно лохматит, да как иногда близко оказывается и ворожит своими глазами желтущими. И так от того вдруг странно стало, муторно на душе, но только разбираться в том Весенья не желала. Нет уж, нельзя ей в этого магика влюбляться, будь он хоть трижды Топи Хозяин. Она ему кровью отплатить собиралась… Только вот, это ж ему ее любить нельзя по заклятию? Или обоим считается?
— Одно другому не мешает, — усмехнулась колдунья, — но коли не хочешь, не будем о том больше. А вот в баньку пойдем, можем там на суженого погадать.
— Ой, бабушка! А нам можно? — из комнаты выглянули две девчушки — Тася и Веда, одной десять годков, другая на весну младше.
— Малы еще, — шикнула на них Яга, да только девочки не растерялись, принялись канючить и к бабусе подлизываться, та и не выдержала, — тьфу на вас, Калинку тогда тоже возьмите. И на Анисью полотенце не забудьте.
— Настоящую ворожбу устроим! — пропищали пигалицы, кузнечиками радостными обратно в комнату упрыгивая.
— Вот дурашливые, только дай помагичить, — беззлобно вздохнула ведьма.
Позже все вместе, кто дома был, за посуду принялись. Яга пыталась Анисью с Вешей усадить обратно на лавку, да те не согласны были сиднем сидеть, пока другие трудятся. Потому теперь вместе полотенчиками помытую посуду протирали. Тася с Ведой рассказывали о жизни своей у бабуси и что попали сюда зимой в разные годы.
— У батьки помимо меня еще семеро ртов было. А мамки как не стало, он совсем плох стал. Пил вот много, работал мало, еды дома почти и не водилось, а зима в тот год лютая выдалась, — голос у Таси дрогнул, — младшие слегли от хвори, лечить нечем, знахаря у нас там не было, я, стало быть, пятая была, а до меня — братья старшие. Их-то он оставил, руки рабочие, да и двое старших по весне собирались на заработки отправиться. А меня в ночь из дому вывел. Сказал, что к тетке отведет, пока метель стихла, а сам по пути в лесу оставил…
Анисья девочку приобняла, да по голове погладила. Та на нее взглянула благодарно, вздохнула грустно.
— У нас у всех тут судьба похожая. Калинку вот младенчиком под забор кинули, в одну тряпицу тонкую закутанную.
— Она так плакала, я думала весь лес сбежится, — фыркнула Веда, темноокая девчушка лет девяти, та, казалось, хоть и младше, да ростом меньше, чем сестрица ее названная Тася, да побойчее была. Волосы чернущие, коса толстая, толще чем у Вешки даже, а та завсегда волосами своими гордилась. Глаза темно-карие, чуть раскосые.
— А то ты не плакала, — в тон ей отозвалась подружка. Ведка, впрочем, промолчала.
— Да уж, не дело это, дитя свое бросать, — покачала головой Яга, тарелки по шкафчику расставляя, — сколько ребятишек у меня побывало тут.
В светлице повисла тишина, каждая о своем задумалась. А Вешке на ум пришло, что она то своих родителей и вовсе не знала. Бабуся ее одна растила, рассказывала нехотя, что, мол, мамка с папкой в город на заработки отправились, да так и не вернулись. А что вещей от тех не осталось никаких, так изба сгорела… В деревню, где они жили, Веша с бабусей переехала, когда годков пять ей было, потому у местных спрашивать о родных бестолку было. Пыталась Весенья узнать, где прежде они жили, сама то не помнила уж, да бабуся молчала на то извечно. Говорила только, что родителям вестников не раз отправляла и что коли те хотели б — ответили, а в деревне родной и так знали, куда они переехали, так что коли мамка с папкой воротятся — скажут им.
Разговор как-то сам собой затих, все в свои мысли окунулись. Так бы и молчали, наверное, коли бы девчушки не принялись напевать. Сперва Ведка про себя тихонько мотивчик стала распевать, а после ее и Тася поддержала. С новым витком мелодии и вслух запели.
— Ивушки вы, ивушки,
Деревца зеленые,
Что же вы наделали?
На любовь ответили!
У крыльца высокого
Встретила я сокола,
Встретила-поверила,
На любовь ответила.
Лодочка качается,
К берегу причалится,
К берегу причалится,
А любовь кончается.
Ивушки вы, ивушки,
Деревца зеленые,
Что же вы наделали?
На любовь ответили! (*прим.автора — русская народная песня) — и так ладно голоса девчоночьи звучали, звонко, точно колокольчики, чистенько так. Не по возрасту, конечно, им та песня была, но уж что знали. Вешка вот той песни прежде не слыхивала, но мелодия по нраву пришлась, красивая, размеренная. За душу взяло.
— А еще чего знаете? — спросила порывисто, да только девчушки и рады, переглянулись, да давай частушки распевать.
К тому моменту, как Лесьяр воротился, в избе хохот стоял — окна дрожали.
— На горе стоит избушка,
Красной глиной мазана…
Там живет Баба-Яга,
За ногу привязана.
Магик так и встал в дверях, опешив.
— Я вам дам «за ногу привязана»! — Ягишна попыталась Веде полотенцем поддать, да та за Калинку спряталась, ту наподобие щита выставив.
— Так разве ж то я придумала, бабушка? Это народное творчество! — оправдывается, а сама хохочет.
Вешка вон и вовсе едва не под стол со смеху сползала. Даже Анисья посмеивалась, струны гуслей в руках перебирая. Оказалось, что та играть чутка умеет, а с музыкальным сопровождением поется веселее.
— Так ты подойди ко мне, милая, я тебе расскажу, что такое народное творчество, — не унималась Яга, хотя сама с лавки встать и не порывалась, — хворостину токмо прихвати с собой.
— Бабушка, ну чего ты, — Тася вот на пол рядом с Ягой присела, голову у той на коленях прикладывая.
— Чего-чего, ой хитровки! — А у самой в уголках глаз смешливые морщинки собрались, а пальцы потянулись косу девичью переплести.
— Смотрю, не скучали здесь без нас, — с улыбкой подытожил магик увиденную сценку. Непривычно было ему заходить в дом, людей полный. Ребятня, Яга, теперь вот Анисья и Веша в этом кругу затесались… Лесьяр сюда наведывался, когда на болотах совсем невмоготу становилось. Ягишна никогда лишних вопросов не задавала, поучать не пыталась, просто принимала, как давнего друга, а магик к ней с уважением за то относился и доброту ценил. И хоть и велено было с болот отлучаться только ежели случится что во вверенных ему негласно землях, али по крайнему случаю, так коли тоска тебя снедает, разве то не край? Признаться, правда, в последние пару недель куда как менее одиноко стало. Даже башня словно новой жизнью задышала. Со стен совсем вся сырость ушла, в каждой комнате почти очаг появился. Не скрипели двери, вода горячая завсегда в трубах стояла, а сквозняки и подавно пропали. Даже плесень снаружи и та сошла, точно камень ее с себя стряхнул. Словно бы Весенья вкруг себя все жизнью напитала, вот и Лесьяр взбодрился, а на девчушку эту бойкую без улыбки и вовсе смотреть сложно стало, особенно когда та сама до слез да так заразительнго хохочет.
— Да, чай, не горевали, — усмехнулась ведьма, глазом прозорливым магика оглядывая, — с легким паром, Лесьярушка.
Следом и мальчишки в дом подтянулись. Пропаренных усадили за стол — взвары распивать, да с вареньем малиновым.
— Ну, теперича и вы без нас не скучайте, — велела Яга, вперед всех из дому выходя.
— Не заскучаем, бабушка, — Илья уже карты успел достать, — мне еще с дядькой отыграться надобно за прошлый раз.
— Уверен, что потянешь? — фыркнул магик, — или опять дубовыми листьями расплатишься?
Чем тот разговор закончился, Вешка уже не слышала, вышла из дому.
Встала на пороге, лесной воздух полной грудью вдыхая. Уж тьма ночная на округу опустилась, за частоколом не видать ничегошеньки, хоть глаз коли. По двору же светильники были расставлены со светляками магическими, тени причудливые отбрасывающие.
— Зеркало то взяли? — напоследок окликнула Ягишна, на что Таська тем потрясла — небольшое, на ручке в резной деревянный узор убранное, зеркальце было с две ладони.
— Вы ступайте, а я здесь немного постою, — отозвалась Веша, когда Анисья ее за рукав потянула. Немка кивнула и поспешила следом за девочками и бабушкой к бане. Веська рада была, что той здесь по душе пришлось. И не скажешь, что только сегодня заявилась, с девчонками вот ведет себя, точно знает, как надо, а те, беззлобные, и рады новую душу принять.
Вдалеке сова ухнула, ей в ответ кто-то клекотом отозвался. Ветер шелестом пробежался по кронам деревьев, а после устремился в небо, разгоняя пушистые тучки. Луна высветила серебристыми лучами двор, лизнула макушки сосен и берез, блеснула искрами на иголках елей.
— Не замерзнешь? — голос бархатный снова подскочить заставил.
— Что же ты так подкрадываешься извечно, Лесьяр? — ладонь к груди прижав, да дыша часто, Веша на него через плечо покосилась. — Так до приступа доведешь однажды.
Тот в ответ хмыкнул, да встал рядом, на перила крыльца локтями опершись, в небо взгляд устремил. Лучики лунные и в его волосах тут же играться взялись, серебристыми бликами с пряди на прядь перескакивая.
— Не замерзну, — отозвалась Веша запоздало, едва слышно, чем только взгляд магика к себе притянула, — ты ж вроде с мальчишками играть собирался? — а тему перевела поспешно, на что Хозяин только губы в улыбке растянул.
— Так я из игры вышел почти сразу, вот решил подышать отойти. А ты что, против?
Покачала головой.
— Стой, коли хочется, — и сама на перила облокотилась. А взгляд так и тянуло к нему обратить, поглядеть еще, как глаза его желтым огнем в ночном мраке светятся и как в них луна отражается.
— Весенья? — позвал тихо, теперь то уж что противиться порыву собственному? Голову повернула, губу невольно закусив от нервозности, сама не понимая, чего распереживалась.
А он смотрел в упор, странно так, точно в голову ей хотел забраться. От взгляда того проникновенного все внутри в тугой узел закручивалось, да только то не от источника было, как прежде, а иное что-то. Задышала глубоко, в груди совсем отяжелело, в ребрах тесно сделалось. А Лесьяр к ней шагнул, а после еще раз, совсем между ними пространства не оставляя. Одной рукой сбоку от нее на перила оперся, выход перекрывая, а другую медленно поднял, взглядом лицо неспешно ее очерчивает. Пальцами за подбородок девичий невесомо взялся, голову к себе поворачивая. А Веша стоит, ни жива, ни мертва, дыханье затаила. В глазах широко распахнутых перед ним целый ураган мечется — что он дальше сделает? И не убегает ведь. Лесьяр же каждую ее черточку впитывал, не в силах то прекратить. Округлый овал лица в обрамлении медвяных волос, черты ее довольно милые, да только не в них дело. А в том, как держалась перед ним, кулачки сжав, да в струнку вытянувшись. Как реснички подрагивали, а во взгляде, который, он мог поспорить, Веша и под страхом смерти от опасности не отведет, словно вызов ему читался. Мелкая, ростом не высока, на голову его ниже, что едва ли не нависать над ней приходится, а бойкая, точно птичка лесная. И губы свои извечно кусает. Не мог он больше на то любоваться. Провел большим пальцем по нижней, из стиснутых зубов вытягивая, хорошо еще не прокусила.
Вешку от такого касания точно током пробило, выдохнула. Отшагнула бы испуганно, так в кольце рук его очутилась, под поясницу поручень подпирает.
— Лесьяр? — спросила, а сама и не знает о чем.
Магик же на нее все страньше смотрел, желтизна глаз ярче разгоралась, а прочий свет кругом померк словно. Темнота окутала их обоих плотным покрывалом, только они вдвоем здесь и остались, само время замерло.
— Дядя Лесьяр! Ты где там? Ивасик продул Марку! — дверь вдруг распахнулась, теплом дома обдавая, полосой света из горницы перечеркивая происходящее, — давай следующий круг играть!
— Иду, — внезапно каким-то низким и шибко хриплым голосом магик отозвался, от Веши назад шаг делая, тут же и наваждение все схлынуло. А девица только и рада, как припустила в сторону баньки, быстрее метлы полетела.