Дом Мод попаданки,или От стежка к подиуму

— Елена Сергеевна, там образцы тканей привезли. Смотреть пойдете? — в кабинет заглянула Даша, мой личный помощник.

В одной руке она умудрялась удерживать высокий стакан с кофе, в другой — ворох лоскутков тканей и кружев, подмышкой зажимая планшет, а подбородком — мобильный телефон, по которому вела диалог еще с кем-то.

— Конечно! Иду! — отзываюсь я и закрываю ноутбук, за которым работала. — Есть что-то интересное? — включаюсь в работу я.

— О, Альберт уже кое-что отобрал для новой коллекции, — непонятно мне или телефонному собеседнику ответила Даша.

В швейном цеху царил хаос. Прямо посередине было составлено несколько столов в ряд, и на них разместились пестрые рулоны ткани. Тут же расположились несколько человек на стульях, рядом стояли девочки-швеи и нарезал круги Альберт, наш ведущий дизайнер, подающий надежды кутюрье.

Десять лет назад, когда Даша, тогда еще совсем молоденькая девчонка, дочь моих соседей-алкоголиков, которая как-то прибилась ко мне в поиске человеческого тепла, приволокла какого-то странного парня с горящими глазами. Я и представить не могла, какое сокровище беру на работу.

По правде говоря, брать-то я его не хотела. Слишком странным был паренек, про таких говорят «чудо в перьях». Это определение ему тогда очень подходило. Несуразный, очень странно одетый молодой человек с огромным цветным блокнотом в руках.

Таким он предстал передо мной впервые. Я планировала культурно отказать парню, а потом прибить Дарью за то, что водит кого попало к нам в цех. Тогда еще цех — это было очень громко сказано, так, две швейные машинки, купленные с рук, и огромный стол для раскроя, еще гладильная доска и три манекена для примерок. Но Дашка была очень настойчивой и буквально вырвала из рук Алика его весьма потрепанный блокнот и всучила мне.

Там у парня была целая куча зарисовок-эскизов женской одежды. Да каких эскизов! Тут и оригинальные брюки, крой которых подойдет для любой фигуры, и необычные блузы, которые можно легко трансформировать и в вечерний туалет, и в повседневный офисный или даже школьный наряд. Именно то, что было нужно нам, то, что мы искали.

Тогда наш путь в мире моды только начинался. У меня, технолога швейного производства, была голубая мечта о собственном бренде женской одежды. Я мечтала создавать такие вещи, которые можно было бы миксовать друг с другом, и они обязательно бы сочетались, образуя полноценную капсулу, то есть универсальный гардероб, и при этом иметь идеальное лекало и подходить и худышкам, и дамам с пышными формами. Например, берем обычную юбку, добавляем к ней жакет, у нас получается костюм. Теперь еще добавим жилет, универсальную блузу и брюки. Все вещи должны идеально сочетаться друг с другом, из них можно создавать разные комплекты и не бояться, что низ не подойдет к верху и наоборот.

В блокноте Алика были аккуратно отрисованы именно такие модели. Фигурки дам без головы, облаченные в необычного фасона брюки и блузу, рядом пририсован жакет, юбка-шорты, пальто и даже сумочка и съемная брошь-цветок с меняющимися лепестками. Всё объединено одной идеей, цветовой гаммой и идеально сочетается. Еще на каждой странице имеются схемы-выкройки в миниатюре и подробное описание.

Да этот парень гений! Так я решила тогда и с тех пор не изменила своего мнения. Именно благодаря Альберту нам удалось создать наш бренд «Малу» таким, какой он есть: ярким, нестандартным, подходящим всем.

Сегодня пришла партия новых тканей от поставщиков, и нам предстояло отобрать то, что будет использоваться для пошива новой коллекции.

Это всегда очень трепетный момент для меня. Качество тканей для нашего бренда должно быть идеальным. Конечно, мы не претендуем на славу мировых брендов, но в нашей стране уже уверенно завоевываем свое место, постоянно расширяя ассортимент.

Альберт разворачивает рулоны и на ходу собирает в эффектные складки водопады ткани, скалывая множеством иголок драпировку.

Вездесущая Дарья успевает подавать Алику лоскуты, которые она все это время держит в руках, делать заметки в планшете и отдавать распоряжение рабочим уносить отобранные образцы.

Девочки-швеи с любопытством и благоговением смотрят на нашего кутюрье. До выхода новой коллекции Альберт пробную партию отшивает сам, заперевшись в своем персональном кабинете. Альберт может так увлечься, что не выходит оттуда сутками без сна. При создании самой первой нашей капсулы он так увлекся, работая над коллекцией сутки напролет, что потерял сознание прямо перед подиумом. Мы тогда сильно перепугались, Алика увезли на скорой, но, к счастью, всё обошлось. А коллекция имела оглушительный успех. Мы заключили кучу контрактов с известными торговыми площадками и просто одурели от таких результатов.

С тех пор Дарья тщательно следит за нашим гением, контролируя, чтобы он вовремя ел и обязательно спал. Для этого там же, в его кабинете, поставили диван с ортопедическим матрасом.

С особым пристрастием мы втроем отобрали лучшие ткани, и наш гений отбыл в свой кабинет, прихватив несколько образцов.

— Елена Сергеевна, у вас завтра три встречи, а потом выставка швейной фурнитуры, вот приглашение, павильон «Б». — Дарья, не отрывая глаз от своего планшета, протягивает мне яркую бумажку-пропуск.

— Дашенька, а может, ты сама съездишь? Ты уже лучше меня ориентируешься во всем, с полувзгляда умеешь оценивать качество тканей и фурнитуры. Я давно хотела с тобой поговорить… — решила я не откладывать давно назревший разговор. Подходящего времени всё не находила.

— Но как же… — растерялась Дарья, падая на свободный стул напротив меня.

— Даша, тебе не кажется, что ты давно уже выросла из своей должности и превратилась в матерого профессионала? — озвучиваю я факт.

— Вы что, хотите меня уволить? — «Матерый профессионал» моментально превращается в ту самую девочку-подростка, которая много лет назад прибегала ко мне попить чайку. А на самом деле, сбегая от своей нелегкой жизни с родителями-алкоголиками, которым нет дела до собственной дочери. — Но у меня же кроме вас никого нет, — жалобно продолжила Дашка.

Это действительно так. Ее родители давно умерли по очереди от чрезмерных возлияний, не оставив дочери ничего, кроме долгов. Своих детей у меня нет, мужа тоже нет. Сначала как-то не складывалось с противоположным полом, потом и вовсе на это не оставалось времени, всю себя я отдавала моему детищу. Дашка мне заменила и дочь, и подругу, внеся в мою, в общем-то, однообразную жизнь тепло и уют. Поэтому я давно уже переписала всё свое имущество на нее, а сейчас планировала сделать ее своим полноценным бизнес-партнером.

— Да и у меня никого, кроме тебя, Дашуня! Поэтому я считаю будет правильным сделать тебя полноценным партнером. Я уже позвонила нашему юристу, он готовит документы.

— Да как же, — всхлипнула Даша и часто заморгала, пытаясь унять подступающие слезы. — Вы ведь мне как мать, даже лучше. Если б не вы, я не знаю… — рыдает моя Дашка.

Кто б увидел, не поверил. Дарья, всегда такая сдержанная, строгая, не дающая никому спуску, ревет, как сопливая девчонка, размазывая слезы по красивому лицу.

Всё правильно я делаю. Сердцем чувствую. Всё верно.

Глава 2.

Мы с Дашкой засиделись в нашем цеху до поздней ночи. Наревелись, наобнимались, утвердили стратегию на ближайшие три года и даже распили бутылочку шампанского за светлое будущее, которое Дарья где-то отрыла.

Уже дома в своей спальне, засыпая, я подумала о том, что в общем-то довольна своей жизнью и ни о чем не жалею.

Поэтому проваливалась в царство сновидений я с улыбкой…

А вот пробуждение было не очень приятное.

В лицо брызнуло чем-то холодным и неприятным, а из-за ужасной головной боли я почти ничего не чувствовала. Шампанское, что ли, было просроченным?

— Ты что ослепла? Под колеса бросаешься? Жить надоело? — Гремел над ухом густой бас.

Погодите! Какой еще бас? Я вроде как дома в своей удобной кровати так почему же так холодно, мокро и больно?

Приоткрываю один глаз.

Мать моя! Я натурально лежу в грязной луже, рядом с моей головой странного вида сапог, из которого вверх устремляется мощная нога, а дальше разглядеть не удалось, потому что меня с силой тряхнули и поставили на ноги.

— Ты что, глухая? Или еще хуже… того? — Обладатель сапог выразительно покрутил пальцем у виска, после чего сплюнул себе под ноги и запрыгнул в телегу.

— Но! — гаркнул он напоследок на запряженную в телегу лошадку и, обдав меня грязной водой из лужи, уехал прочь.

Чего? Это что за?..

Это сколько ж мы выпили вчера с Дашкой? И чего? Интересно, где я и как тут оказалась?

Провинция какая-то. Где ж еще на лошадях в наше время разъезжают?

Так, Лена, собраться! Обшариваю глазами окрестности.

Странное место, как будто место съемок исторического фильма с декорациями. Красивая улочка с аккуратными домами, эдакая немецкая деревня. Ни намека на асфальт! По вымощенной камнем дороге ездят странного вида повозки, запряженные лошадьми. Ладно.

Мой привыкший всё анализировать мозг зашел в тупик. Опускаю глаза на свои ноги.

Это что?

Из-под многочисленных кружевных оборок, с которых потоком стекает грязная вода, выглядывают странного вида туфли. На всякий случай пошевелила ногой, выставив ее вперед. Точно моя! Ох, всё становится еще интереснее и интереснее.

Мой пытливый мозг продолжает анализировать ситуацию. Взгляд ловит свисающие с моих же плеч длинные каштановые волосы. К слову, в последние лет эдак двадцать я ношу аккуратную короткую стрижку. Так легче ухаживать за волосами, и самое главное, времени это занимает намного меньше. Седина, конечно, уже имеется, но благодаря талантливому парикмахеру-колористу она совсем незаметна.

Нет, ну а это как объяснить? Дергаю себя за волосы, еле удерживаясь от крика. Это мои волосы! Точнее, они абсолютно точно растут из моей головы… Впрочем… Пытаюсь заглянуть в ближайшую растекающуюся лужу у моих ног.

Но едва шагнув к луже я едва не падаю в нее от неожиданности. Позади раздается пронзительный женский визг и мужские крики.

Машинально оборачиваюсь и наблюдаю картину, как возле пестрой лавки с надписью «Шляпки» во всё горло вопит какая-то старомодно одетая дама. Она восседает на резной скамейке, вытянув вперед ноги, и, указывая рукой вперед, на одной ноте кричит в пространство.

Впереди замечаю странное движение. Несколько мужчин, весьма небрежно одетых, передают что-то за спиной. Они находятся на расстоянии друг от друга, но мой взгляд безошибочно находит их. Похоже, это уличные воришки искусно сперли что-то у мадам и незаметно передают трофей друг другу, чтобы концов не нашли.

Внезапно самый первый из них ткнул пальцем на замешкавшегося в толпе мальчишку.

— Это он! Держите вора!

Со всех сторон к эпицентру событий стали сбегаться люди. Мальчонку, еще не понимающего, что происходит, схватил какой-то мужик за шкирку и приподнял над землей. Громкий свист огласил округу, и все расступились перед мужчиной в форме полицейского 19 века: широкие до колен штаны, заправленные в высокие сапоги, мундир темно-синего цвета с позолоченными пуговицами.

— Что здесь происходит? — громогласно поинтересовался блюститель порядка.

— Вот он украл у дамы ее сумку! — тощий паренек, который сам принимал активное участие в ограблении, указал на испуганного мальчика, на бледном лице которого уже проступили слезы.

— Эй, это неправда! Он сам и украл, и передал вон этим. Немедленно отпустите ребенка! Вы делаете ему больно! — Собрав руками оборки непонятно как появившейся на моем теле одежды, я стремительно направляюсь к гудящей толпе.

— Дамочка, вы кто такая? — Брезгливо морщит нос полицейский.

— Я та, кто видел всё собственными глазами! — Припечатываю я.

— Значит, свидетельница? — Поднимает брови вверх он.

— Да какая она свидетельница? Она же его подельница! Я их часто тут вижу, а потом у приличных людей вещи пропадают! — Завопил тут же подскочивший ко мне воришка, вцепившись мне в локоть.

— Арестуйте ее! — Завыл рядом еще один голос.

— Нет, это их надо арестовать! Разве вы не видите, у них тут целая банда промышляет! — Отряхнув руку незнакомца, выпрямилась во весь рост я.

— Да вы посмотрите на нее! Она же грязная оборванка! Еще наговаривает! Говорю вам, арестуйте ее! — не унимается парень.

Снова раздается пронзительный свист.

— В карету этих и в отделение! — рявкает страж порядка одному из прибежавших на свист полицейских.

— Эй! Вы не имеете права! — мой крик тонет в какофонии голосов, а один из полицейских грубо и болезненно хватает меня за руки и рывком заталкивает в карету. Я заваливаюсь на грязный пол кареты, и сверху на меня приземляется тот самый мальчишка, больно придавив меня.

************************************************************************

Дорогие мои читатели! Добро пожаловать в одну из моих любимых историй!

Я очень рада, что вы заглянули сюда! )

Прошу вас, если книга зацепила, понравилась, не поскупитесь на звездочку на главной странице книги, а также подписывайтесь на автора, для меня это очень важно!

И конечно, я с нетерпением жду ваши отзывы и комментарии.

Глава 3.

— Не волнуйся, мы во всём разберёмся! Тебя как зовут? И где твои родители? — обращаюсь я к пареньку, который приуныл и молча сидел, опустив голову, на грязном полу кареты.

— Роб. Роберт Сорваль. У меня нет родителей, только дед… — неуверенно произнёс ребёнок, но при этом гордо выпрямив спину, хотя в глазах всё ещё блестели непролитые слёзы.

— Ну, значит, нужно сообщить твоему деду, чтобы он забрал тебя. Всё будет хорошо, Роберт Сорваль. — Подмигиваю, стараясь подбодрить мальчонку, а сама в полной панике.

Где я оказалась? Как сюда попала? И что за сюр происходит вообще?

Не даю себе возможности провалиться в истерику от происходящего, поэтому запрещаю пока думать над этими вопросами. Будем решать проблемы по мере поступления. А у нас сейчас очень неприятная ситуация, которую нужно разрулить в свою пользу. Иначе мне грозит оказаться в местной тюрьме или чего ещё похуже.

— Сколько тебе лет, Роберт? — пытаюсь втянуть в разговор ребенка и возможно добыть хоть немного информации.

Карету накренило вправо и где-то за стенкой раздалось кряхтение, а затем карета пришла в движение.

— Шесть, — односложно ответил ребенок и снова повесил голову.

— Эй, Роберт Сорваль, поднимайся с пола! Давай, иди сюда, рядом на лавку, — хлопаю я ладошкой по пустому месту рядом с собой. Лавка хоть и жесткая, и карету ужасно трясет, но всё же лучше, чем на грязном холодном полу.

Роберт недоверчиво хлопает глазами, но всё-таки поднимается, шатаясь на ходу, и плюхается рядом со мной.

— А меня зовут Елена Сергеевна, — приобнимаю я ребенка, чтобы он не свалился с узкой лавки. Он замирает и будто каменеет в моих руках и даже немного зажмуривается.

Да что же происходит? Неужели малыша никто не обнимает, не ласкает, не говорит теплых слов, что для него это странно и непривычно. Настолько, что он не знает, как ему реагировать? Ах да, он же сказал, что сирота, у него только дед. Но что там за дед такой? Еще крепче прижала к своему боку Роба, и он как-то сразу обмяк и всем телом доверчиво прижался в ответ.

Мое сердце дрогнуло. Он ведь еще совсем малыш. Что тут творится?

Остаток пути трясло ужасно, мы с Робом, крепко обнявшись, старались удержаться на неудобной лавке.

Наконец карета остановилась, и дверь резко распахнулась.

— Выходи по одному! И без глупостей! — визгливый крик просто вывел из себя.

Я первая направляюсь к выходу, ободряюще сжав холодную ладошку ребенка.

Запутавшись в платье, я едва не падаю, пытаясь нащупать ступеньку ногой.

— А ну пошевеливайся! — меня больно ткнули в бок.

— Эй! Вы что себе позволяете! А ну держите свои руки при себе! Разве мне уже предъявлены обвинения? Разве вина моя доказана? А как же презумпция невиновности? Или вы хотите лишиться работы за превышение должностных полномочий и неподобающее поведение? — гаркнула я на тощего типа с рыжими редкими усами в форме.

— Так ведь они видели... — заблеял тот.

— Так и я видела! На зрение не жалуюсь! Вас, как детей, обвела вокруг пальца банда воришек, оговорили ребенка, а вы и разбираться не стали! Лучше порепетируйте, как будете извиняться передо мной и господином Сорвалем!

Ну всё, меня разозлили! Скандал заказывали? Получите, распишитесь!

— Дамочка, проходите туда… Пожалуйста! — выдавил из себя красный как рак полицейский.

Я решила, что вот сейчас лучше прикусить свой язык и закрыть ротик, хотя оттуда так и рвались наружу всякие неприятные для этого усача словечки. Поэтому я подхватила под мышки выглянувшего из кареты Роба, помогая ему выбраться. Он с щенячьим обожанием посмотрел на меня, открыв рот от изумления. Я крепко взяла мальчишку за руку и, гордо расправив юбку, прошествовала за усатым.

Внутри здания, которое являло собой полицейский участок, было людно и шумно. Воздух пропах мужским потом и парами алкоголя, что резко ударило в нос.

За массивным столом у входа восседал дородный лысоватый мужичок в форме. Наш сопровождающий с прытью юной лани понесся к столу.

— Тут вот дамочку привез с мальчонкой. На площади люди на них указали, что, мол, украли, надо разобраться… — принялся объяснять рыжий.

— В камеру их, чего тут разбираться, — рявкнул здоровяк.

Роберт дернулся, как от удара, еще крепче сжав мою руку. Я поняла, надо срочно брать дело в свои руки.

— Постойте, уважаемый! На каком таком основании в камеру? Вы что, допросили свидетелей? Или, может, при нас были найдены украденные вещи? Или мы похожи на закоренелых преступников? Присмотритесь внимательно! Кого вы перед собой видите, господа?

Женщину и ребенка! Это мы в этой истории пострадавшая сторона!

А ваших коллег ввела в заблуждение группа лиц, точнее, организованная преступная группировка! — на одном дыхании выдала я, не давая ни малейшего шанса вставить хоть полслова в мой огненный спич.

Похоже, лысого тоже проняло. Он моментально покрылся испариной и покраснел.

— А вы, дамочка, кто такая будете? — все-таки начал приходить в себя здоровячок.

— Я, пострадавшая от произвола сотрудников полиции. К тому же попавшая… — тут я замялась, а можно считать наезд телегой автомобильной аварией? — ... в дорожное происшествие! Разве вы не видите, что моя одежда в грязи? И вместо того, чтобы оказать даме помощь, меня грубо запихнули в карету и приволокли сюда, а теперь еще угрожают посадить за решетку!

Лучшая защита — нападение! Вот пусть теперь пеняют на себя.

Нас с Робом сопроводили в крошечную каморку именуемую кабинетом и велели ждать главного полицейского. Ну хоть не в камеру, и то хлеб. В кабинете было грязновато и невыносимо воняло затхлостью, потом и въевшимся табачным дымом. В углу стоял одинокий стол, единственный стул и длинная лавка напротив. На лавочке мы с Робом и разместились.

Глава 4.

Ждать пришлось долго. Чтобы не сойти с ума от скуки, я пыталась разговорить ребенка, а заодно вооружиться информацией. Мальчик поведал мне, что находимся мы в городке Шанталь. По сути, Шанталь — провинциальный городок, однако с очень важным стратегическим значением, потому что здесь есть порт с очень удобным причалом и отличные, а главное, безопасные дороги прямиком для столицы Иллианы, города Ризы. Кроме того, Шанталь славен своими ткацкими фабриками и модистками. Богатеи из самой столицы заказывают тут платья или хотя бы ткани, качество которых считается лучшим в стране. Всю эту информацию мой мозг с благодарностью обработал и разнес по полочкам. Анализировать и делать выводы я пока себе запретила.

Роберт живет с дедом, который, судя по всему, в общем-то неплохой, он заботится как может о внуке, но иногда прикладывается к бутылке, забывая обо всем. И, кстати, дед-то у нас барон! Только давно разорившийся барон. Из благ у них с внуком остался только городской дом да старая служанка Тильда, платить которой давно нечем, но она работает за еду, потому что идти ей некуда, а на работу из-за преклонного возраста никуда не берут.

Живет семейство Сорваль на то, что сдает в аренду еще оставшиеся в собственности клочки земли. Этого едва хватает на содержание небольшого дома и еду для троих.

Да уж, вот тебе и барон!

Когда дедуля уходит в запой мальчик предоставлен сам себе, вот так он и оказался в ненужное время в ненужном месте.

— А вы, леди, откуда? В наших краях таких диковинных имен не бывает, — осмелев спросил Роб.

— А как бы меня звали, если бы я была местной? — решаю уточнить я.

— Леди Элена? — сразу выдает ребенок.

— Ну давай договоримся, что отныне я буду леди Эленой? Из-за полученной травмы я мало что помню….Только вот свое странное имя и еще кое-что. Но откуда я и куда направлялась не помню, — решила я воспользоваться ситуацией.

— Конечно, леди Элена! А деньги у вас есть? Где вы будете жить и на что есть? — А мальчонка-то умненький и взрослые вопросы задает, видно, пришлось в этой нелегкой жизни ему рано повзрослеть.

— Денег нет, — признала я очевидное, пошарив в карманах странного платья. — И планов пока тоже нет. Но я что-нибудь придумаю… — скорее себе, чем Роберту, пообещала я.

Пожалуй, уже следует принять тот факт, что я точно не в своем мире, не в своем времени и вообще не в себе.

Ну где наша не пропадала! Сумела же выжить в голодные девяностые, стать профессионалом, найти себя, построить прибыльный бизнес, опираясь только на себя и свое ослиное упрямство.

Что ж… Переходим на новый уровень и начинаем все с начала. Меня немного передернуло от этих мыслей, но в душе зрела какая-то уверенность, что всё идёт правильно, так, как надо. Только куда идет и откуда, пока не понятно. Разберемся!

Поток моих мыслей прервал звук с ноги открываемой двери. Бедняжка с налету впечаталась в стену с громким «ба-бах».

Мы с Робом подскочили со своих мест и уставились на вошедшего.

В кабинете сразу стало тесно из-за ввалившегося главы полиции собственной персоной. Он был зол и не пытался этого скрывать. На его раскрасневшемся лице застыло брезгливое выражение, как будто он только что поел лимонов без сахара и без чая.

— Вы что тут устроили? В камеру их живо! Или вы всем преступникам будете оказывать теплый прием? — рявкнул он кому-то за спину загораживая собою вход.

Бледный усач пытался просочиться внутрь, но не смог.

— Так, господин капитан, она говорит… — пытался оправдаться рыжий.

— А ты у всех воришек разрешение спрашивать станешь? — орал капитан.

Роберт снова прижался, как приклеенный, к моему боку, но старался держаться прямо. Пора брать инициативу в свои руки.

— Господин капитан! Разве не положено сначала представиться по форме? А потом разъяснить причину нашего заключения под стражу? — уперев руки в бока, пошла я в наступление. — Или вы уже провели все необходимые следственные действия и взяли показания всех участников событий? Я что-то не помню, чтобы что-либо подписывала! И где тогда вторая сторона? Тоже в камере? И с какого возраста, напомните мне, наступает уголовная ответственность? Кто дал вам право так обращаться с ребенком! — старалась придать громкости и решимости голосу я.

Капитан замер на миг, но потом все же изрек:

— В камеру их и вызовите мистера Шейбла из приюта, — бросил он усатому.

— Капитан, а что здесь происходит? Вы решили ребенка арестовать? И без выяснения обстоятельств отправить в приют?! — глубокий бархатный голос прозвучал со стороны двери и капитан моментально подобрался и побледнел.