- -
- 100%
- +
– А ты, девка, ничего, – его взгляд по-хозяйски ощупал Лизетту. На ее лице мелькнула робкая надежда. – Так и быть, скину вам цену. Но единственная свободная комната в этой дыре – моя спальня. А я не прочь развлечься с молоденькими…
Договорить я ему не дала. Резко дернув Лизетту за руку, я отшвырнула ее себе за спину.
– Прежде чем делать такие предложения, умой свою свиную харю, – прошипела я, чувствуя, как внутри закипает ярость. – А развлекать тебя будут клопы, которыми кишат матрасы в твоей вонючей норе.
Меня трясло от желания спалить эту дыру дотла. Схватив оцепеневшую Лизетту за руку, я выволокла ее на улицу. Она стояла, в шоке глядя на меня, и в ее глазах уже собирались слезы.
– А ну, прекрати! – рявкнула я. – Не хватало еще реветь из-за каждого похотливого ублюдка!
– Но куда нам теперь? – всхлипнула она, судорожно сжимая в руке кошелек.
– А кто сказал, что будет легко? Это не единственная таверна в городе. Идем дальше. – Я подхватила Живчика и подбросила в воздух. – А ты, наглая птица, не смей отлынивать! Отрабатывай свой обед. Узнай, есть ли в этом городе место для таких, как мы. И разузнай обстановку. Живо!
Живчик не посмел возразить. Когда я в гневе, со мной никто не спорит. Знали, что себе дороже. В такие моменты мои и без того алые глаза, казалось, наливаются кровью и начинают светиться изнутри. Пугающее зрелище. Но мне это было только на руку – меньше лезут.
До позднего вечера мы облазили добрую половину города. Гостиница с отвратительным хозяином еще брала не так дорого. Естественно, никаких поблажек никто не дает, разговор всегда простой – нет денег, нет жилья. Если потратить наши гроши только на жилье, то их хватит максимум на две ночи. А я очень сомневаюсь, что мы найдем за это время работу. Попугай тоже особо хороших новостей не принес. Ночлежек никаких давно в Астаре нет, так как нищих в столице не терпят. И дабы не разводить в городе грязь, устранили все незаконные сборища бедствующих.
– Не все так плохо! – Радостно оповестил нас Живчик. – На окраине города точно есть пустые дома бедняков. Там и можно найти себе местечко.
Из-за жадного короля, богато и сыто в Астаре жили только ближайшие прислужники короны или торговцы. Остальным же приходилось перебиваться малым, стараясь выжить хоть как-то. Некоторые, совсем отчаявшиеся, побросали свои дома и разъехались по деревням. Пусть вне крупных городов и опасно жить, зато есть хоть какая-то работа и конечно земля, на которой можно вырастить дополнительное пропитание.
– Это сейчас ты про низший район?! Там же очень и очень опасно!
– Лиз, Живчик прав. А куда еще нам податься?
– Это самый преступный район! Ты же понимаешь, почему там никто не живет?! Сколько там воров, убийц в конце концов. И тут туда приходят две беззащитные девушки!
– Я все еще маг, Лиз. Что-нибудь придумаю. Надо учится постоять за себя иначе мы тут не выживем. Уже поздно, скоро все лавки закроются. Давай так, ты иди за продуктами. Есть нам что-то надо. И бери с собой Живчика.
– А ты куда? Только не говори мне, что пойдешь туда одна. – Принцесса схватила меня за рукав тонкой куртки.
– Да, я пойду и разведаю обстановку. Живчик если что меня легко найдет. Я поищу, где нам можно было бы остановится.
Мы еще несколько минут поспорили, но все же Лизетте пришлось согласится с моим планом. Если уж кто и может из нас противостоять бандитам, так это я.
Наконец расставшись с друзьями, я смогла немного выдохнуть. Сегодня погода радовала, из-за непроглядных туч показалось солнышко и холодные ветра сменились теплым воздухом. Я не любила осень, но ее золотое убранство все же было лучше серой пустоты зимы. Уже вечерело и солнце скоро сядет, надо торопиться.
Лабиринты ремесленных улочек постепенно сменились кварталами, где само понятие порядка, казалось, умерло. Дома, обшарпанные и неухоженные, жались друг к другу, скалясь темными провалами окон. Просветы между ними сужались, превращаясь в узкие, удушливые переулки. Освещения почти не было – лишь одинокий факел на углу квартала да скудный свет свечей, пробивавшийся сквозь запыленные стекла. Центральная мостовая, истаяв, превратилась в грязное, разбитое подобие дороги.
Из теней то и дело вырастали фигуры опустившихся пьянчуг, по углам жались безмолвные тени нищих. И резким, уродливым диссонансом на этом фоне – вызывающе яркие, размалеванные девицы, парочками курсирующие вдоль дороги. В голове не укладывалось – закон ведь запрещал подобные сборища.
Ответ нашелся в ближайшем переулке. В непроглядной тьме я разглядела троих. Двое – в длинных плащах, с оружием у пояса. Третий – с шевроном городской стражи на плече: две скрещенные пики на алом щите. У их ног, в грязи, корчилось трясущееся тело, издавая сдавленные, булькающие звуки. Я отступила в тень, сливаясь со стеной.
– Нет… прошу… пожалуйста… – хрипел мужчина, захлебываясь слезами.
– Демоны тебя дери, Барни, – лениво протянул один из стражников, пока второй методично отрабатывал удары по лежащему телу. – Мы пришли в эту дыру отдохнуть, развеяться. А ты портишь нам настроение.
– Умоляю… я все достану… только не убивайте… – скулил избиваемый, ползая у их ног.
– Ты наглая, жирная свинья, Барни, ты в курсе? – продолжил первый. – Договор был прост: ты держишь свой гадюшник с ночными бабочками, доишь мелких воришек и нищих, отдаешь нам треть и по первому требованию снабжаешь пыльцой. Взамен – живешь спокойно под нашей защитой.
– Но я же платил за прошлую неделю… – пискнул мужик и тут же согнулся от нового удара в живот.
– Платил, – кивнул стражник. – Но пыльцу, о которой мы договаривались, ты слил налево. Неплохо наварился, да? А наша доля почему-то не выросла. Непорядок.
Следующий удар сапога пришелся прямо по кисти. Истошный, нечеловеческий вопль разорвал ночную тишину.
И самое страшное, что на это никто не обращал внимания. Какой-то пьянчуга, решив срезать путь через переулок, наткнулся на «доблестных» стражей, что-то невнятно пробормотал и, развернувшись, побрел прочь. А ведь несчастный орал так, что, казалось, его мучения слышны за несколько кварталов.
Тем временем экзекуция продолжалась.
– Но тебе повезло, Барни, – ухмыльнулся стражник, снисходительно похлопав избитого по спине. – Сержант Куртц сегодня в хорошем настроении. Поэтому мы сейчас втроем зайдем к твоей женушке на чай, авось и дочку застанем. А ты, Барни, пулей летишь куда надо и достаешь нам пыльцу.
Слушать дальше не было сил. Я развернулась и почти бегом углубилась в зловонные недра района. Картина наконец сложилась. Королевский указ об изгнании бедняков был лишь ширмой. Зачем избавляться от стада, которое можно доить? Обладая толикой власти и безграничной наглостью, стража просто «брала под крыло» этих несчастных, превращая их в своих рабов.
Погруженная в эти мрачные мысли, я лавировала между темными, подозрительными личностями, пока не вышла на перекресток. И обомлела.
Кабак? Нет. Дыра. Гнойный нарыв на теле города. Именно здесь, казалось, собрались все отбросы общества. Пьяный гам, ругань, крики, звон разбитого стекла – какофония звуков, вырывавшаяся из грязного, вонючего чрева заведения, оглушала. Пьянь и шпана всех мастей облепили это место, словно мухи – падаль.
– Дешевый ночлег! Четыре медяка за ночь! – надрывался мальчишка-зазывала. – Вкусная еда, выпивка, развлечения на любой вкус!
– Эй, красавица! Что одна скучаешь? – донеслось из толпы. – Заходи, не стесняйся, я тебя согрею!
– Лизетта была права. Хуже места не придумаешь, – пробормотала я себе под нос и свернула в сторону западных ворот, где было хоть немного тише. Пальцы сами собой сплелись в знакомом жесте, готовые в любой момент метнуть разряд электрошока.
Пройдя с десяток домов, я наткнулась на препятствие. Узкая улочка, где и двоим не разойтись, оказалась перегорожена. У старой, ветхой телеги отвалилось колесо. Рядом, понуро опустив голову, стояла измученная кляча, а ее хозяин, невысокий старик, беспомощно суетился вокруг, стаскивая на землю свой небогатый скарб.
– Ах, чтоб тебя! – ворчал он, пытаясь сдвинуть с места очередной тюк.
– Добрый вечер. Вам помочь?
Мой голос заставил его вздрогнуть. Он резко обернулся, тревожно вглядываясь в темноту. Я сплела простое заклинание, и над моей ладонью зажегся маленький, парящий огонек, выхвативший из мрака мое лицо.
– Надо же… Каким ветром тебя сюда занесло, девочка?
– Своим ходом, – я подошла ближе и без труда подняла тяжелый мешок закинув его обратно на повозку. – Давайте помогу.
Магия хороша не только в бою. Я сплела небольшое заклинание – и из-под земли вырос каменный шип, который приподнял накренившуюся повозку. Заметив валяющееся у повозки слетевшее колесо, я засучив рукава, принялась поднимать его и насаживать обратно на ось. Дедок тут же радостно подбежал и вытащил из-за пояса деревянный молоток. Ловко им орудуя, он закрепил ступицу, прокрутил пару раз колесо убеждаясь, что все надежно и оно более никуда не денется.
– Целое! Слава богам, а то я уж думал, не выберусь сегодня из этой дыры. Все, можешь опускать!
Запыхавшиеся и грязные, мы облокотились на борт транспорта.
– Ну так что, откуда в нищих районах взялся маг? – в голосе старика смешались удивление и недоверие. – Обычно ваш брат обитает поближе к центру. Гейс, кстати.
– Ищу жилье, – коротко бросила я.
– А-а-а… – протянул он. – Что, из дома выгнали? Совсем еще дитя, с родителями ведь жить должна.
– Нет у меня родителей, Гейс, – ледяным тоном отрезала я, собираясь уходить. – Полагаю, моя помощь вам больше не нужна. Доброго пути.
– Эй, постой, не серчай! – спохватился он. – Не со зла я. Жилье, говоришь… Пожалуй, есть у меня для тебя кое-что.
Я замерла, но не обернулась.
– Племянник мой, видишь ли, в деревню подался, на юг. Обустроился там, хозяйство завел… Ну и я к нему решил перебраться. А хибара моя теперь пустует. Не дворец, конечно, но у самых западных ворот. Живи, коль хочешь. Все равно я сюда больше не вернусь. Одна мне теперь дорога – в могилку на кладбище. Если боги позволят, протяну еще пару лет, с детками по вожусь. – Дедок миролюбиво улыбнулся, будто оправдываясь за свою старческую немощность.
– С чего бы вам отдавать дом первой встречной? – подозрительно прищурилась я. – Почему не продадите?
– Продать? Это? – он горько усмехнулся. – Да кому нужна эта развалюха, девочка? В таком-то районе… Опасно здесь. Страже на нас давно плевать, а разбойники что хотят, то и творят, притоны свои устраивают. Я бы тебе не советовал тут оставаться, но раз ты маг… может, и сумеешь за себя постоять. Ох, темнеет-то как! Пора мне.
Он торопливо забросал мешки в повозку, взобрался на облучок и, уже трогая вожжи, обернулся.
– Иди прямо к западным воротам. Там, в проулке между стеной и лавкой кожевника, свернешь. Два поворота – и увидишь на самом краю мою лачугу. Дверь на замке, а ключ я на крюке рядом оставил. Удачи тебе, дитя. И да хранят тебя боги.
– Благодарю! – крикнула я в спину удаляющейся повозке.
***
Распрощавшись с Гейсом, я устремилась на поиски его дома.
– Рэнь! – Живчик спикировал мне на плечо. – Вот ты где! Я тебя уже двадцать минут ищу. Ну что, нашла что-нибудь?
Я вкратце пересказала ему наш разговор со стариком.
– Встретимся там. И не вздумайте срезать путь – идите через ворота! Лизетта – слишком легкая добыча для здешних карманников.
Западные ворота не зря считались самым слабым звеном в обороне города. Патрулей здесь было меньше всего. Никто не ждал угрозы с запада, где за парой вымирающих деревушек простирался лишь неприступный скалистый берег Штормового океана. А за ним – империя Симгала, веками мечтавшая поглотить наше королевство. Но чтобы атаковать Детханну с этой стороны, нужно было научить армию летать.
Пробираясь по пустынным, погружающимся в сумерки улочкам, я вслушивалась в каждый шорох. Из темных подворотен то и дело мелькали незнакомые, подозрительные силуэты. К счастью, старик не обманул. Его описание было настолько точным, что я без труда нашла лачугу на самом краю квартала. Как он и сказал, на крюке у ветхой двери висел ржавый ключ.
Один взгляд на это строение вызывал отвращение. Покосившееся одноэтажное здание, готовое, казалось, в любой момент рассыпаться в прах. Когда я ступила на узкое крыльцо, доски под ногами угрожающе заскрипели, прогибаясь под моим весом.
– Спокойно, Рэнния… – выдохнула я и, вставив ключ в замок, попыталась открыть дверь.
Ключ в замке провернулся, но дверь не поддалась.
– Рэнь! Это что, тот самый дом?! – Я вздрогнула от неожиданности, Лизетта нашла меня. Теперь, держа в руках бумажный сверток с продуктами, возмущенно глядела на сооружение. Живчик как обычно восседал на ее плече.
– О, вы уже здесь. Я сама только пришла, даже не заходила еще. Хотя не знаю, откроется ли эта дверь…
– Наверное, петли заржавели, – предположила Лизетта. – Попробуй дернуть сильнее.
Я ухватилась за круглую деревянную ручку и со всей силы дернула на себя. Ручка не выдержала и с сухим треском осталась у меня в руке. Потеряв равновесие, я мешком рухнула на спину.
– Ты в порядке?! – Лизетта бросилась ко мне, но стоило ей ступить на крыльцо, как доски издали предсмертный стон и провалились, увлекая нас обеих в облако пыли и гнилой трухи.
– Да чтоб вас всех!.. Какого демона?!.. Этот… дряхлый домишко!.. И этого… короля с его проклятыми законами! – вырвалось у меня. Кое-как выбравшись из-под обломков, я принялась яростно отряхиваться, громко кашляя вдохнув поднявшееся облако пыли.
– Полностью солидарен, ма-да-м! Ик! – Из полумрака вынырнула шатающаяся фигура. Наблюдавший за нашим позорным падением забулдыга в рванье, с опухшим лицом и в дурацкой соломенной шляпе, церемонно приподнял ее в знак приветствия.
– Тебе чего? – шикнул на пьяницу Живчик. Судьба гнилого крыльца его миновала – он успел взмыть в воздух и теперь, заняв позицию на уцелевшем куске перил, воинственно топорщил перья.
– Ух ты! Говорящий! – в глазах пьянчуги зажегся неподдельный, почти детский восторг. – Волшебство… – прошептал он. – Ик! Эй, волшебная птица, а медячка лишнего не найдется? Я буду безмерно благодарен.
– Карманы у меня видишь?
Пьяница с трудом сфокусировал взгляд на пестром, переливающемся пятне.
– Вроде… ик… нету…
– Так с какого демона я тебе их достану?! – взревел Живчик, в возмущении взмахнув крыльями.
– Логично… Ик… А… – попрошайка перевел мутный взгляд на меня.
Я уже открыла было рот, чтобы спокойно, но твердо отшить его, как перила, не выдержав веса попугая и его праведного гнева, с треском подломились. Испуганно взвизгнув, Живчик спикировал прямо мне на плечо, мертвой хваткой вцепившись когтями в кожу.
– Ай! Чтоб тебя!.. – ярость и боль затопили сознание. – А ну пошел прочь!.. Чтоб духу твоего здесь не было, попрошайка!..
Взлохмаченная, со сверкающими алыми глазами, я, казалось, превратилась в фурию из преисподней. Мужчина взвизгнул от ужаса и, чертыхаясь, бросился наутек в ближайший проулок.
– Рэнь! Стой! Ты что его побить хочешь?! – очнувшаяся от шока Лизетта повисла на мне, пытаясь удержать от попытки избиения несчастного забулдыги.
– Пусти! Я их всех отважу от нас раз и навсегда!
– Да он и так чуть не помер от страха! – прошипел мне на ухо Живчик, от волнения еще глубже вонзая когти мне в кожу.
– Ай! Уберите с меня эту наглую курицу!
– Не обзывай его, ему же надо где-то сидеть!
– Мне плевать на эту… птицу! Ай! – Оскорбленный до глубины души Живчик больно ущипнул меня за ухо.
Наша перебранка еще долго сотрясала тишину ночной улицы, оповещая всю округу о появлении крайне беспокойных соседей. Но, в конце концов, исчерпав запас ругательств и сил, мы кое-как помирились. Моя магия слепила из обломков подобие крыльца, по которому, впрочем, теперь можно было передвигаться лишь строго по одному, и злополучная дверь наконец поддалась.
Внутри было не так безнадежно, как снаружи, но холод пробирал до костей. Остывший камин, одинокий стол и единственный стул посреди комнаты. В углу – сундук, видавший, казалось, еще прошлую эпоху. Дверной проем, завешенный серой тряпкой, вел в другую комнату, где стояла лавка с набитым соломой матрасом и деревянный таз для умывания.
Вот и все наше богатство.
– Так, – Лизетта, стряхнув с себя оцепенение, решительно взяла командование на себя и водрузила пакет с едой на стол. – Ты разжигай очаг, будем ужинать. Я умираю с голоду. Живчик, не путайся под ногами и не лезь к Рэньке. Иначе она сегодня точно пустит тебя на жаркое.
– Психоз такого масштаба необходимо лечить, – фыркнула птица, гордо восседая на спинке единственного стула. Весь вечер Живчик читал мне нотации о самоконтроле и о том, что юной деве не пристало сквернословить, как последнему сапожнику.
Скромный ужин – хлеб, лук и помидоры – показался нам пиром. Настроение заметно улучшилось. Ведь, как известно, пока в доме есть хлеб, все беды можно пережить. Очаг жарко пылал – старик оставил порядочный запас дров, которого, казалось, хватит на всю зиму. Закутавшись в плащи, мы уснули прямо на полу у огня. И, как ни странно, так тепло и уютно мне не было, пожалуй, никогда – даже в стенах академии.
– Что же, здравствуй, Астар, – прошептала Лизетта, уже проваливаясь в сон.
***
На следующее утро мы пожалели, что беспечно улеглись спать прямо на полу.
– Боже, моя спина… – простонала я, не в силах разогнуться. Каждая мышца, от шеи до поясницы, протестовала против жестокости сна на голом полу.
– Ты мне ногу отлежала! – шипела рядом Лизетта, отчаянно растирая затекшую конечность.
Наше жалкое состояние, разумеется, не укрылось от Живчика.
– Вот в чем преимущество сна стоя, – начал он свое обычное занудство. – Голову под крыло, лапку подогнул – и красота. Поразительно, до чего же человек неприспособленное существо. А вот птица…
Лекция оборвалась на полуслове, когда в моей руке материализовался тяжелый ботинок. Тон попугая мгновенно сменился с менторского на заискивающе-сладкий.
– Милые мои, а что у нас сегодня на завтрак?
– Лизетта?
– Остатки вчерашнего ужина.
– Отлично. После завтрака я иду искать работу. Живчик, обследуй город, разузнай, не нужен ли кому маг. Лизетта?
– Знаешь, я тут подумала… Я ведь могу попробовать себя в травничестве. Сделать косметические зелья и продать на рынке. У меня и ингредиенты кое-какие с собой есть.
На том и порешили. Наскоро покончив со скудным завтраком, мы, полные надежд, разделились каждый по своим делам.
Путь мой лежал на торговую площадь – к доске объявлений, первому прибежищу всех ищущих работу. Еще можно было, конечно, попытать счастья у городской стражи – те всегда в курсе, не нужна ли охрана каравану или не завелась ли в канализации какая-нибудь нечисть. Других вариантов не было. Не стучаться же в каждый дом.
Стоило мне выйти за порог, как холодный, сырой воздух тут же забрался под тонкую куртку. Хмурое небо, под стать моему настроению, готовилось обрушить на Астар новый осенний ливень. Ночной дождь уже превратил и без того грязные улицы в сплошное месиво. Люди, кутаясь в серые плащи, брели, опустив головы, пряча лица от пронизывающего ветра.
В ремесленном квартале толпа стала плотнее. То и дело за спиной раздавался свист извозчиков, заставляя шарахаться в сторону, уворачиваясь от летящих из-под колес комьев грязи. Прижимаясь к стене очередного дома, я налетела на кого-то, едва не сбив его с ног.
– Осторожней, девка! – рявкнул он, грубо отталкивая меня в сторону.
– Сам под ноги смотри! – огрызнулась я.
– Что?! Совсем страх потеряла, соплячка?!
Спорить с озлобленным быдлом было бессмысленно. Я молча развернулась и поспешила прочь, оставив его извергать проклятия мне в спину. Но возмездие настигло его быстрее, чем я успела скрыться за углом. Окно над его головой распахнулось, и поток грязной мыльной воды обрушился прямо на него. Яростный рев тут же сменился пронзительным визгом. Я усмехнулась, не сбавляя шага.
Доброжелательность в Астаре была не в чести. Нищета, безработица и продажная власть давно вытравили из людей все человеческое, оставив лишь злобу и жестокость. И если в столице, считавшейся богатым городом, творится такое, страшно было даже представить, что происходит в глуши.
Торговая площадь оглушила меня ревом сотен голосов.
– Подходи, налетай, товар разбирай!
– Свежие ковры! Чистый шелк!
– Горячие пироги! Плюшки, булочки!
В утренние часы здесь кипела жизнь, каждый пытался вырвать свой кусок прибыли, завлекая покупателей с тугими кошельками. Но меня не интересовали ни ковры, ни пироги. Моя цель – скромная доска объявлений в самом центре этого хаоса. Я уже почти добралась до нее, когда прямо передо мной, словно черт из табакерки, выскочил пузатый купец.
– Милая леди! Не проходите мимо! – затараторил он, преграждая мне путь. – Загляните к дядюшке Мэтру! Лучшие наряды в столице! Подберем платье на любой вкус
– Обойдусь, – буркнула я, отмахиваясь от тряпки, которой низенький купец тряс у меня перед носом.
– Что, Мэтр, старый неудачник, не идет к тебе покупательница? – из соседней палатки выскочил его конкурент, бесцеремонно отпихивая толстяка в сторону. – Твой товар и медяка ломаного не стоит! А у меня – новый завоз, вчерашний караван! Прошу, миледи, вам я точно смогу угодить!
– Гнусный лис! – взвился Мэтр. – Не смей уводить моих клиентов! Что за чушь ты несешь?! Не слушайте его, прекрасная дама, он вас обманет!
– Эта прекрасная дама, сожжет к чертовой матери ваши клоповники, если не уйдете с дороги! – Торговцы замолкли и выпучили на меня глаза. Что-то осознав в своей голове, мужчины быстро и без единого возражения разошлись по своим торговым точкам, освобождая мне путь. – То-то же..
Торговцы замерли. В их глазах мелькнуло узнавание, а затем – страх. Без лишних слов они испарились в недрах своих лавок.
– То-то же, – процедила я, расчищая себе путь.
Но радость была недолгой. Уже на подходе я поняла, что пришла зря. Доска объявлений была, но подойти к ней не представлялось возможным. Вокруг нее, словно стая голодных волков, кружили мои бывшие однокурсники. Вчерашние товарищи, сегодня они были готовы вцепиться друг другу в глотку за жалкий клочок пергамента, сулящий пару серебряных монет.
Ловить здесь было нечего. Все объявления давно сорваны, а ввязываться в драку с толпой магов-воинов, жаждущих работы, было чистым самоубийством. Что ж. План «Б». Пора навестить городскую стражу.
***
Паря над черепичными крышами Астара, Живчик размышлял. Неведомый чародей, создавший его, вложил в свое творение не только дар речи, но и бремя свободной воли. Это сделало его уникальным, но, по мнению многих, бесполезным, ибо волшебные птицы, не подчинялись воле создателя. Большинство его собратьев полностью оправдывали свое существование, посвящая жизнь собиранию сплетен. Живчик же просто считал себя венцом магического творения, а потому не разменивался на пустяки. Рэнния не нашла этому объяснения, а сам Живчик считал себя очень особенным.
Заметив на бельевой веревке стайку своих менее одаренных сородичей, он горделиво спикировал к ним, приземлившись с аристократической грацией. На него, впрочем, не обратили ни малейшего внимания. Стая была поглощена жарким спором.
– Да говорю тебе, Шая, ведьма она! – верещала одна. – Соседка сама видела, как она колдовала, а на утро – все кабачки сгнили!
– Глупости, Мирая! – отмахнулась та. – Сама соседка эта – воровка. А вот то, что трактирщик вчера к ней под юбку лез, – это факт!
– Уважаемые, не прерву ли я ваш увлекательный диспут? – вежливо вставил Живчик, но его проигнорировали.
– Да какой там лез! Он с этой шлюхой уже месяц якшается! Отстали вы от жизни, дамочки, – вклинился третий, красноперый попугай.
– Ты бы помалкивал, Крис! – клюнула его серая птичка Шая. – Еще свежа в памяти твоя история про советника Соймула, который «честно уплатил все налоги». А через два дня его в долговую яму бросили!
Оскорбленный Крис, обиженно чирикнув, улетел.
– Какие нынче мужчины пошли безответственные, – вздохнула Мирая.
– И не говори, – поддакнула Шая. – Взять хоть мясника. Ворует и не краснеет! Я его покупателям сто раз говорила – он же вас обвешивает! А они все прут и прут к нему.
– А капитан стражи? Вот уж кто темными делишками промышляет…
– ДАМЫ! – не выдержал Живчик. Его крик заставил сплетниц умолкнуть.
– Ты это кому? – Мирая искоса, смерив его неприязненным взглядом, склонила голову набок.
– Вам! Я пытаюсь задать вопрос, а вы трещите, как сороки на базаре, не слыша никого, кроме собственного пустозвонства.
– Мог бы и повежливее, – фыркнула Шая, недовольно топорща перья и уже готовясь пустить в ход клюв.
– Я и спросил, – не выдержал он. – Но вы не слышите ничего, кроме собственного треска!