Проклятие последнего стража

Лес, который смотрит

Там лес густой и магии поток,

Там щебет птиц и шум воды далёк,

Там древний страж хранит секрет бессмертных,

Там каждый шаг твой может стать последним.

Лес всегда знал её. Когда Лиара ступала на узкую тропу, утоптанную между корнями древних величественных сосен, снег хрустел тихо, как будто не хотел выдавать её присутствие. Ветви над головой склонились низко, тяжелые от инея, и казалось, будто лес наблюдает. Она привыкла к этому ощущению.

Лес смотрит.

Лес слушает.

И иногда – помогает.

Лиара плотнее закуталась в старый тёмно-зелёный плащ, который при всей своей древности и обветшалости не мог скрыть изящности её фигуры и красивой осанки. Под матерчатым капюшоном её согревало облако непокорных тёмно-каштановых волос, которые будто живя своей жизнью норовили выглянуть наружу.

Мороз был острый, колкий, такой, что дыхание превращалось в белые облака. Но ей нужно было идти глубже в лес.

Сумеречный Бор в это время года был окутан мягким снегом.

Корень лунника растет только там, где земля еще хранит старую магию. В деревне за него платили серебром. Да и ей он нужен был для изготовления множества снадобий.

Добыть лунник не просто, мало кто из людей рискнул бы зайти так далеко в дебри. Но Лиара с детства бывала тут, ей знаком этот лес. Её мать научила ее любить эти места, чувствовать лес, прислушиваться к нему, разговаривать с ним как с живым.

Теперь, когда она уже давно не ребёнок она считает этот лес своим другом, она ощущает его древнюю магическую силу, говорит с ним, чувствует себя в безопасности. Он всегда оберегал Лиару она знала это и была уверена в каждом своём шаге.

Она остановилась и присела возле тёмного пятна под снегом. Осторожно разрыла землю ножом. Вот он. Белый корень, похожий на тонкие пальцы.

– Нашла тебя, – тихо сказала она.

Вокруг стало слишком тихо. Лиара замерла. Эта тишина была была какой-то неправильной, гнетущей. Ни шороха зверя, ни пения птиц. Только ветер.

А потом она услышала это. Глухой звук. Сначала ей показалось, что дерево треснуло под тяжестью льда. Но звук повторился. Глухой. Тяжелый. Больной. Рык.

Она медленно поднялась. От резкого звука ее бросило в жар и сердце судорожно забилось.

Охотники иногда ставили в лесу капканы. В них попадались олени, волки…иногда – медведи.

Она знала, что должна бежать в сторону дома и как можно быстрее. Об этом буквально вопил здравый смысл и инстинкт самосохранения, разгоняя адреналин по крови громкими ударами сердца.

Развернуться и уйти. Вот что ей нужно сделать.

Но звук снова раздался.

Теперь ближе.

И в нём была такая боль, что у Лиары невольно подкосились колени. Эта мука затронула что-то глубоко внутри и эхом отозвалась тысячами мурашек, пробежавших по телу.

– Какое безумие, – прошептала она, зная, что собирается сделать.

Лиара сжала серебряный нож крепче и пошла на звук, глубоко в тёмный подлесок.

Снег становился глубже. Она аккуратно ступала, стараясь не шуметь.

Хорошо бы остаться незамеченной, на случай если придётся уносить ноги.

Она постепенно погружалась всё глубже в лес. Тут было чуть темнее из-за густоты вековых деревьев и их переплетающихся крон.

Лиара уже ругала себя за глупость. Голосом Арвина в её голове звучали предостережения и напутственные речи, которыми дорогой братец потчивал её ежечасно.

После смерти их матери он по-братски излишне опекал младшую сестру.

И вот на снегу появились следы.

Огромные.

В горле пересохло.

Лапы были размером почти с её голову!

– О боги… – прошептала она.

Следы вели к поваленному дереву.

А за ним она увидела его.

Медведь.

Громадный.

Чёрная шерсть была покрыта инеем. Он лежал на боку, тяжело дыша. Его передняя лапа была зажата в железном капкане.

Кровь пропитала снег вокруг.

Видимо, зверь провёл уже немало времени в этой мучительной ловушке.

Медведь поднял голову и посмотрел на девушку своими янтарными глазами.

От страха она ощутила электрический ток, который будто мелкими иголками пронзил все конечности. А завтрак стал предательски подниматься по пищеводу.

Но Лиара взяла себя в руки и быстро сообразила, что зверь ничего ей не сделает. По крайней мере пока он находится в своей ловушке.

Какое-то время, находясь в шоке, она просто оставалась на месте.

Она ожидала ярости.

Ожидала рыка.

Но медведь только смотрел.

Его глаза были… странными.

Не звериными.

Золотыми.

И слишком разумными.

Она поняла две вещи одновременно.

Первое – он мучается.

Второе – он не будет пытаться напасть.

Медведь был слишком слаб.

– Кто это сделал… – тихо сказала она.

Она знала ответ. Охотники.

Приняв решение и выдохнув, Лиара начала постепенно двигаться к зверю.

Медленно. Очень медленно.

– Если ты меня съешь, – пробормотала она, – это будет крайне неблагодарно.

Медведь не двигался.

Его дыхание было тяжёлым.

Она опустилась на колени возле капкана.

Железо было старым, ржавым, но крепким.

Лиара глубоко вдохнула.

– Ладно, – сказала она. – Попробуем договориться.

Она посмотрела медведю в глаза.

– Я открываю капкан.

Ты не ешь меня.

Справедливо?

Медведь моргнул.

И оставался неподвижным.

Влажными, трясущимися руками она взялась за рычаг.

Металл был холодный и скользкий. Девушка мысленно отругала себя за то, что не надела перчатки.

Она глубоко вдохнула, стараясь не смотреть прямо в янтарные глаза зверя.

– Тише… – прошептала она едва слышно.

В её руках по-прежнему был нож для сбора трав. Лезвие было небольшим, но крепким – именно им она обычно подрезала толстые корни.

Она осторожно нащупала узкую щель в механизме капкана, там, где сходились зубчатые дуги.

Лиара осторожно просунула серебряный нож в щель. Лезвие едва коснулось дуг, от излишнего напряжения рука девушки соскользнула, ударившись о край заострённого металла.

Несколько больших капель крови вытекло из раны и с едва слышным звуком упали на снег. На мгновение показалось, будто воздух вокруг содрогнулся, невидимая нить натянулась между ней и медведем. Он слегка дернулся, глаза его на мгновение загорелись необычным светом – и снова вернулись к своему спокойному янтарному сиянию.

Лиара даже не обратила внимания на порез. Раны были ей не в новинку: руки покрывались ссадинами и мелкими порезами от частых сборов трав, колючих веток и жестких корней, а на её коже уже осталось достаточно шрамов, чтобы они стали привычными спутниками её работы.

Металл неохотно поддался, когда она просунула кончик ножа внутрь.

Пальцы Лиары дрожали.

Если она ошибётся – пружина захлопнется снова.

Она упёрлась ладонью в рукоять и медленно провернула нож, пытаясь сдвинуть заевший фиксатор.

Секунда. Другая.

Металл тихо заскрипел.

И вдруг —

щёлк.

Пружина ослабла, зубчатые дуги резко разошлись в стороны.

Капкан раскрылся.

Лиара отдёрнула руку и замерла, сердце бешено колотилось в груди.

Теперь всё зависело от того, как отреагирует медведь.

Медвежья лапа освободилась.

Лиара резко отшатнулась.

Ну вот и всё. Что будет дальше – она не думала. Плана отступления не было.

Но она точно знала, что резкий побег может сделать только хуже, раззадорив зверя и провоцируя его на погоню.

Оставалось надеяться, что он либо не голоден, либо слишком слаб, чтобы попытаться её съесть.

Медведь не двигался несколько секунд.

Потом медленно поднялся. Он был ещё больше, чем казался.

Огромный.

Мускулы перекатывались под чёрной шерстью.

Лиара стояла, не дыша. Сердце колотилось, рискуя вырваться из груди.

Кровь шумела в ушах. Она понимала, что подошла к смерти ближе, чем когда-либо. Так глупо погибнуть в двадцать лет, задранной медведем в лесной глуши.

Если он сейчас нападёт…

На мгновение медведь остался неподвижным, словно сам не верил, что стальная хватка исчезла. Потом медленно, тяжело он вытянул освобождённую лапу из раскрытого капкана.

Лиара невольно задержала дыхание.

Зверь поднялся.

Он был огромным – куда больше любого медведя, которых ей доводилось видеть раньше. Когда он встал, его массивная спина почти сравнялась с низкими ветвями елей, а широкие плечи казались такими мощными, будто выточенными из тёмного камня.

Они стояли под густыми кронами старых деревьев, и в лесу было полутемно.

Свет едва пробивался сквозь переплетение ветвей, падая редкими серебристыми полосами на снег.

Но даже в этом приглушённом свете его шерсть блестела.

Густая, тёмная, почти чёрная, она отливала мягким бурым оттенком, когда на неё падал холодный зимний свет. Снежинки застряли в густой шерсти на плечах и спине, таяли и превращались в крошечные капли, сверкавшие как стекло.

Медведь медленно перенёс вес на освобождённую лапу.

Мускулы под шерстью перекатились тяжёлыми волнами.

Он был силой – живой, дикой, древней.

Лиара вдруг поняла, что рядом с ним чувствует себя маленькой и хрупкой, словно тонкая веточка под огромным деревом.

Что ещё раз напомнило ей, как легко он может её убить.

Но больше всего её поразили его глаза.

Янтарные.

Не мутные, как у обычного зверя, а ясные и глубокие, словно в них горел тёплый золотой свет.

Они смотрели прямо на неё – внимательно, спокойно… почти осмысленно.

И в этот момент Лиаре показалось, что перед ней стоит не просто зверь.

А кто-то, кто понимает её так же хорошо, как она понимает его.

Так близко, что она могла почувствовать тепло его тела.

Девушка невольно зажмурилась, готовая к худшему.

Как назло, в голову не шла ни одна молитва.

О чём там обычно люди думают перед смертью?

Он остановился.

Повернул голову.

И снова посмотрел на неё.

Эти золотые глаза задержались на ней дольше, чем нужно.

А затем – с какой-то невероятной скоростью – медведь исчез между деревьями.

Лес снова стал тихим.

Лиара долго стояла неподвижно. Сердце всё ещё колотилось так сильно, что отдавалось в висках.

А потом весь шок от пережитого разом обрушился на неё.

Лиара опустилась на колени, и из её горла вырвались судорожные рыдания. Истерика длилась несколько бесконечных минут.

– Отлично, – пробормотала она наконец, зло вытирая слёзы.

Она злилась на себя за такое глупое распоряжение собственной жизнью.

– Теперь я спасаю медведей.

Лиара подняла сумку с травами.

Руки всё ещё слегка дрожали. Она торопливо вытерла ладонью мокрые от слёз щёки и глубоко вдохнула холодный зимний воздух, пытаясь привести себя в порядок.

Ноги казались ватными, будто она прошла не через поляну в лесу, а через что-то куда более тяжёлое и странное. Лиара поправила на плечах старый плащ и медленно зашагала по тропе в сторону дома.

Снег тихо скрипел под её шагами. Лес снова стал обычным – тихим, холодным, чарующе красивым.

Но вдруг она резко остановилась.

На одно короткое мгновение ей показалось, будто что-то незримое мягко дёрнуло её изнутри, словно между ней и тем местом позади натянулась тонкая, едва ощутимая нить.

Странное чувство – не боль, не страх…

Скорее тихий, настойчивый зов.

Лиара невольно обернулась.

Позади были только тёмные стволы деревьев, укрытые снегом, и медленно падающие с ветвей белые хлопья.

Никого.

Она нахмурилась, покачала головой, решив, что пережитое просто играет с её воображением, и снова пошла по тропе.

Но где-то далеко в глубине Сумеречного Бора огромный чёрный медведь всё ещё стоял среди деревьев…

и смотрел ей вслед.