Семь гостей у пустого бассейна

Старые друзья и незакрытый счёт

Эльза не стала ждать, пока кто-нибудь снова заговорит о закрытых дверях. Она повела их в столовую — не потому, что там было теплее, а потому, что в холле все стояли слишком близко к карте с красными отметками.

В столовой пахло остывшим кофе, полированной древесиной и лимонной цедрой. За высокими окнами чернел пустой бассейн. Ветер швырял дождь в стекло, и капли стекали вниз, будто кто-то торопливо стирал с него чужое отражение.

На столе лежали семь приборов. Семь бокалов. Одно место оставалось пустым.

— Это Максимово? — спросила Вера, указав на стул во главе стола.

— Я поставила приборы по числу гостей, — ответила Эльза.

Она не сказала, что считает Максима гостем. Не сказала и обратного. Просто поправила салфетку и вышла, оставив дверь приоткрытой.

— Ну вот, — произнёс Кирилл, устраиваясь ближе к камину. — Даже стол сервирован с намёком.

— На что? — спросила Нина.

— На то, что кто-то опять должен платить за всех.

Роман снял мокрый пиджак и повесил его на спинку стула.

— Мы приехали не для того, чтобы вспоминать, кто за что платил.

— Тогда зачем? — спросила Вера.

Никто не ответил сразу. Вопрос повис над столом, простой и неудобный, как незаполненная строка в анкете.

Даша заняла место у окна. Сумку она поставила на соседний стул, но не отпустила ручку. Олег сел напротив неё и взялся за стакан воды, хотя пить не стал.

— Мы приехали, потому что каждый решил, что этот разговор лучше провести сейчас, — сказала Нина.

— Кто-то решил, — возразил Роман. — Я не уверен, что все получили одно и то же приглашение.

— Ты мог отказаться, — заметила Вера.

— Мог. И, возможно, следовало.

— Вот это уже похоже на честное начало, — сказал Кирилл.

Роман посмотрел на него.

— Не торопись радоваться. Я не сказал, что приехал из-за Анны.

Имя словно изменило температуру комнаты. В камине потрескивало, но стало холоднее.

— А из-за чего тогда? — спросила Даша.

— Из-за старого дела, которое давно расследовали.

Вера резко повернулась к нему.

— Ничего давно не расследовали. Нам объявили, что это несчастный случай, и попросили не мешать работе администрации.

— Приезжала полиция, — сказал Роман. — Брали показания. Смотрели бассейн.

— И оборудование, — добавила Вера. — Мы спорили именно из-за него.

— Мы спорили о том, что сломалось, — сказал Кирилл. — Не о том, что произошло.

— Для тебя это одно и то же, — ответила Вера. — Если можно выставить счёт, значит, вопрос решён.

— Если можно установить, кто за что отвечает, вопрос хотя бы становится понятным.

— Анна была мертва, Кирилл. Не поломана насосная установка.

Он подался вперёд, но Нина подняла ладонь.

— Подождите. Давайте не перескакивать. Вера, ты помнишь, что спор начался из-за оборудования. Роман помнит расследование. Кирилл — расходы. А что случилось перед тем, как мы начали спорить?

— Насос шумел, — ответила Вера. — Решётка у слива была плохо закреплена. Я сказала, что бассейн надо закрыть. Анна сказала, что мы всё драматизируем.

— Нет, — произнёс Олег.

Все посмотрели на него.

Он поставил стакан на стол. Слишком аккуратно, почти беззвучно.

— Она сказала, что вода холодная. Это было раньше. Спор начался потом.

— Ты уверен? — спросила Вера.

— Я был там.

— Мы все были там.

Олег сжал челюсть. Рука его снова потянулась к стакану, но остановилась на полпути.

— Я помню, что вы спорили, — сказал он. — Не помню, о чём именно.

— А я помню, — сказала Даша. — Вы спорили о том, кто вызовет техника.

Кирилл тихо усмехнулся.

— Разумеется. Техник, счёт, страховка. Всё укладывается в знакомую картину.

— Ты можешь хоть пять минут не говорить о деньгах? — спросила Нина.

— Могу. Но тогда кто-нибудь другой заговорит о них вместо меня. Сколько стоил ремонт? Кто оплатил номер? Кто подписал документы? В этом доме любое воспоминание в конце концов упирается в чек.

— Ты оплатил ремонт? — спросил Роман.

— Я оплатил то, что выставили мне. Это не одно и то же.

— Почему тебе?

Кирилл пожал плечами.

— Потому что у меня были деньги.

Ответ прозвучал так просто, что на мгновение никто не нашёлся, что сказать. Потом Вера спросила:

— А на что именно ты их потратил?

— Сейчас? На этот ужин? Я не знаю. Эльза, наверное, внесёт всё в общий счёт.

— Я спрашиваю про тогдашний ремонт.

— А я отвечаю, что не помню детали.

— Зато помнишь, что заплатил.

— Такие вещи запоминаются лучше, чем чужие обвинения.

Нина выдохнула через нос. Ей вспомнился ночной воздух у бассейна — тяжёлый, пахнущий мокрым камнем и хлоркой. А потом чужая рука на её плече. Голос у самого уха:

Не звони в полицию.

— После той ночи кто-то попросил меня не звонить в полицию, — сказала она.

Кирилл перестал крутить бокал. Роман не шелохнулся. Олег поднял глаза.

— Кто? — спросила Вера.

— Я не знаю.

— Ты же говорила, что помнишь голос.

— Я помню, что услышала. Это не значит, что я могу назвать человека.

— Ты была рядом с нами, — сказал Роман. — Ты должна была видеть.

— Я не видела. Я слышала. Было темно, Анна лежала на плитке, а мы все говорили одновременно.

— Никто не говорил одновременно, — произнёс Олег.

— Ты уверен? — спросила Нина.

Он отвернулся к окну.

Даша будто невзначай подтянула сумку ближе к себе. Когда она наклонилась, из приоткрытого кармана показался чёрный уголок старой камеры. Она тут же накрыла его ладонью.

Роман заметил.

— Ты всё ещё её хранишь?

— Что именно?

— Камеру.

— Это не камера.

— Я видел такую модель. Ты снимала на неё весь тот отдых.

— Она сломалась.

— Тогда зачем прятать?

Даша застегнула карман.

— Я не прячу. Просто не хочу, чтобы вы начали рассматривать вещи, которые вас не касаются.

— Если там есть запись той ночи, она касается нас всех, — сказал Кирилл.

— Записи нет.

— Ты только что сказала, что она сломалась, — заметила Вера.

— И что?

— Сломанная камера могла записать. Потом перестать работать.

Даша посмотрела на Веру без улыбки.

— Ты всегда умела найти поломку, которая объясняет всё.

— А ты всегда умела ничего не объяснять.

— Хватит, — сказал Роман. — Камеру можно проверить утром. Если дороги откроют и нам будет что проверять.

— Вот видишь, — произнёс Кирилл. — Сначала счёт, потом документы, теперь техника. У нас всё ещё есть план.

— Мы не обсуждаем технику, — сказала Нина. — Мы пытаемся понять, о чём именно каждый из нас молчал.

— Молчание — это не преступление, — сказал Роман.

— Это зависит от того, что ты видел.

— Или от того, что решил увидеть, — тихо добавил Олег.

Роман посмотрел на него.

— Ты хочешь поговорить о медицинском заключении?

Олег поднялся так резко, что стул ударился о стену.

— Не надо.

— Я просто спросил.

— Нет. Ты сказал это так, будто у тебя есть право произносить эти слова.

— У меня есть копия отчёта.

— У всех была копия.

— Не у всех.

На лице Олега что-то дрогнуло, но исчезло прежде, чем Нина успела понять что.

— Там написали, что смерть наступила от утопления, — сказал он. — Вот и всё.

— Не только это, — заметил Роман.

— А что ещё? Что она долго была в воде? Что мы опоздали? Что кто-то из нас мог успеть?

— Этого там не было.

— Ты не знаешь.

— Я читал отчёт.

— Тогда прочитай его ещё раз.

Олег замолчал. Он смотрел на стол, на семь бокалов и на пустой стул. Потом медленно сел.

За окнами вспыхнула молния. На миг пустой бассейн проступил целиком: прямоугольник белёсой плитки, сливные решётки, тёмные дорожки дождевой воды. Вера непроизвольно повернула голову. Кирилл тоже посмотрел наружу, но первым отвёл взгляд.

— Мы можем спорить до утра, — сказала Нина. — И всё равно каждый уйдёт с той же версией, с которой пришёл.

— Уйти, как видишь, не получится, — напомнил Кирилл.

— Тогда хотя бы попробуем назвать не выводы, а то, за что действительно отвечали.

— Это что, упражнение? — спросил Роман.

— Это вопрос.

Нина взяла бутылку красного вина, оставленную на столе Эльзой. Налила понемногу в каждый бокал, включая тот, что стоял перед пустым стулом.

— За Анну? — спросила Вера.

— Нет, — сказала Нина. — Не за неё. За то, чтобы каждый сказал, о чём ему следовало бы извиниться.

Кирилл приподнял бровь.

— Звучит как тост, после которого никому не захочется пить.

— Тогда поставь бокал.

Он не поставил.

Вера первой подняла свой. Она смотрела не на остальных, а на красное вино.

— Я прошу прощения за то, что до сих пор рассказываю, будто всё началось из-за неисправного оборудования. Решётка действительно шаталась. Насос действительно шумел. Но я не знаю, имело ли это отношение к смерти Анны. Я знаю только, что спорила с ней. И что после этого мне было легче обвинять железо, чем вспоминать, что я сказала ей.

Она отпила. Совсем немного.

Роман поднял бокал следом.

— Я прошу прощения за то, что называю расследованием процедуру, после которой всем стало удобнее разъехаться. Я не знаю, было ли в ней что-то нечестное. Я знаю, что подписал показания и перестал задавать вопросы.

— Ты убедил нас, что вопросов больше нет, — сказал Кирилл.

— Возможно.

— Вот это ты помнишь, — тихо произнесла Нина.

Кирилл откинулся на спинку стула.

— Я прошу прощения за то, что посчитал деньги доказательством своей доброты. Я оплатил ремонт. Не потому, что хотел купить молчание. По крайней мере, я так себе объяснял. Это было проще, чем остаться рядом и смотреть, как вы друг на друга смотрите.

— Ты мог остаться, — сказала Даша.

— Мог.

Он поднял бокал, но не выпил.

Олег долго не притрагивался к своему. Наконец взял его обеими руками.

— Я прошу прощения за то, что после той ночи повторял слова врача так, будто сам всё проверил. Я не врач. Я пытался помочь Анне. Потом мне сказали, что ничего нельзя было сделать. Я поверил. Или решил, что мне необходимо поверить.

— Ты был там раньше всех, — сказала Вера.

— Нет.

Он произнёс это слишком быстро.

Вера не стала уточнять. Именно поэтому ответ прозвучал ещё громче.

Даша провела пальцем по краю бокала.

— Я прошу прощения за то, что кое-что сняла, а потом спрятала. Я до сих пор не знаю, что именно на записи. Камера была включена не всю ночь. Я не уверена, что она вообще работала у бассейна.

— Ты сказала, что записи нет, — произнёс Роман.

— Я сказала, что не знаю, есть ли она.

— Это разные вещи.

— Да. В этом и проблема.

Она выпила, не отрывая взгляда от окна.

Нина подняла свой бокал.

— Я прошу прощения за то, что послушалась человека, которого даже не смогла потом назвать. Я всё ещё говорю себе, что растерялась. Что думала о скорой, о полотенцах, о том, как согреть Анну. Может быть, так и было. Но когда мне сказали не звонить в полицию, я не позвонила. И это тоже часть моей истории.

В столовой стало так тихо, что они услышали, как где-то за стеной щёлкнуло отопление.

Бокал перед пустым местом оставался нетронутым.

— Вот, — сказал Кирилл. — Семь человек и семь признаний. Ни одного общего.

— Зато ни одно не совпало с тем, что мы повторяли последние годы, — сказала Нина.

— Люди не становятся правыми оттого, что говорят одно и то же достаточно долго, — ответил Роман.

— И не становятся виноватыми, если помнят по-разному, — добавил Олег.

Дверь открылась.

Максим стоял на пороге в тёмном свитере, без пиджака. Волосы у него были влажные, словно он только что прошёл под дождём, хотя коридор оставался сухим. Он посмотрел на пустой стул, потом на бокал перед ним.

— Мне оставили место, — сказал он.

— Эльза поставила приборы по числу гостей, — ответила Нина.

Максим вошёл и сел. Ни с кем не поздоровался. Отодвинул бокал, но не выпил.

— Я услышал, что вы решили извиняться, — произнёс он. — Поздновато.

— Ты просил не подниматься к тебе без приглашения, — напомнил Роман.

— Да.

— Мы не приглашали.

— Я знаю.

Максим посмотрел на их бокалы.

— За что вы пьёте?

— За то, что каждый из нас считает своей ошибкой, — сказала Нина.

— Значит, не за одно и то же.

— Нет, — ответила она.

Он кивнул, будто это был единственный ответ, который мог принять.

— Я прошу прощения за то, что согласился молчать, — сказал Максим. — Тогда мне казалось, что молчание даст всем время. Что оно не позволит одной страшной ночи уничтожить всё, что было до неё. Я ошибался.

— Кто предложил молчать? — спросила Вера.

Максим не ответил.

— Ты сказал, что это была договорённость, — произнёс Роман.

— Так и было.

— Договорённость не возникает сама собой.

— Нет.

— Тогда чьей она была?

Максим посмотрел на него так, будто вопрос прозвучал слишком поздно и всё же попал точно в цель.

— Я назову имя человека, который тогда солгал, — сказал он. — Но не сейчас.

— Почему? — спросил Кирилл.

— Потому что за этим столом каждый уже выбрал, что именно готов услышать. Я не хочу давать вам ещё одну версию, которую вы будете повторять вместо правды.

— А где ты собираешься это сказать? — спросила Даша.

Максим взглянул в сторону окон. За ними дождь почти скрывал бассейн, но его пустая чаша всё ещё отражала свет столовой.

— Там, где всё случилось.

Никто не стал спрашивать, какое именно «всё» он имел в виду. На столе стояли семь бокалов, и в каждом отражалась своя узкая полоска света. Ни одна не была похожа на другую.

Максим поднял свой.

— За то, чтобы в следующий раз мы не путали договорённость с правдой.

Он выпил. Остальные не последовали за ним. Снаружи ударил ветер, и оконная рама отозвалась глухим стуком.

Пустой бассейн лежал в темноте. Утром им предстояло снова выйти к нему всем вместе.

Последний тост у бассейна

В восемь утра Максим уже стоял на дне бассейна.

Он выбрал белую линию, тянувшуюся от одного борта к другому, и смотрел на нее, будто пытался решить, где она обрывается. Бассейн был пуст, только у сливного желоба дрожала тонкая пленка воды. Фонари отражались в ней длинными желтыми полосами. Шезлонги сложили у ограды в ровную стопку; ветер время от времени сдвигал верхний, и металл тихо поскрипывал.

Даша остановилась у ступенек. От ночной усталости у нее ломило виски. Она почти не спала, все время слыша, как рама окна отвечает глухим стуком на порывы ветра.

— Ты рано, — сказал Максим.

— Ты обещал, что утром мы выйдем сюда все вместе.

— Обещал.

Он поднялся к ней по ступеням. На нем была та же рубашка, что и за ужином, только теперь рукава закатаны до локтей. Воротник помялся. Максим выглядел не так, словно провел бессонную ночь, а так, словно долго репетировал разговор и в конце концов понял, что репетиция ничего не меняет.

Остальные подошли один за другим. Вера, старшая сестра Анны, застегивала куртку на ходу. Роман Соколов нес термос и держал его перед собой, как дипломатический дар. Илья Марков, который много лет назад вел первое расследование, пришел в сухой куртке, хотя дождь еще капал с деревьев. Лена, бывшая соседка Анны, не сняла капюшон. Павел Орлов, когда-то отвечавший за бассейн, остановился у ограды и долго разглядывал сливной желоб.

Даша пересчитала их: шестеро гостей, вместе с Максимом — семеро. Семеро людей, каждый из которых когда-то уверял, что помнит ту ночь лучше остальных.

Максим поставил на складной столик конверт. Бумага была плотная, пожелтевшая по краям. На лицевой стороне крупными буквами стояло: «ОРИГИНАЛ».

Роман снял крышку с термоса.

— Надеюсь, внутри не только кофе, — сказал он. — У нас тут собрание, повестка и вещественное доказательство. Не хватает секретаря.

Никто не улыбнулся. Роман сам налил себе кофе, но пить не стал.

— К полуночи я расскажу вам правду об Анне, — сказал Максим. — И о том, почему расследование тогда так быстро закончилось.

Вера скрестила руки.

— Ты опять собираешься говорить за нее?

— Нет.

— Тогда за кого?

Максим не ответил. Он положил ладонь на конверт, не касаясь надписи.

— Внутри оригинальный документ из дела. Не копия, которую мы видели раньше. Я покажу его, когда объясню, что именно в нем важно.

— А имя виновного тоже назовешь? — спросил Илья.

— Нет.

Илья коротко усмехнулся.

— Великодушно.

— Я не назову имя, потому что бумага сама его не произнесет. Если я сейчас укажу на кого-то, вы получите еще одну версию. Я хочу сначала сказать, что видел, что узнал и чего не знаю.

Лена отвела взгляд. Вера провела пальцем по молнии на куртке, несколько раз дернув бегунок вверх и вниз. Павел по-прежнему смотрел на слив.

Максим оглядел их.

— Каждый получит минуту поговорить со мной наедине. Если хочет. Потом мы останемся вместе. До полуночи.

— А если кому-то нужно больше минуты? — спросила Даша.

— Тогда ему придется решить, что он хочет сказать.

Роман поставил термос на стол.

— Разговор по таймеру. Отлично. Теперь я почти уверен, что это не допрос.

Максим взглянул на него без улыбки.

— Ты можешь не пользоваться минутой.

Роман первым шагнул к старой будке спасателя, втиснутой между бассейном и служебным проходом. Дверь закрылась. Через минуту он вышел, придерживая рукав у запястья. Будто успел там что-то испачкать, хотя стены будки были сухими.

Вера вошла следом. Вернулась с красными щеками и застывшим подбородком. Илья задержался за дверью чуть дольше минуты; когда вышел, он спросил, не менял ли Максим порядок документов. Павел не произнес ни слова, только посмотрел на Максима и покачал головой. Лена перед тем, как войти, попросила остальных отойти подальше. Когда она появилась снова, на ее ресницах блестела вода, и не сразу было понятно, дождь ли это.

Последней пошла Даша.

В будке пахло пылью, мокрой веревкой и старым деревом. Максим закрыл дверь, но не защелкнул. На стене висел выцветший плакат: «Не бегать у воды». Даша помнила, что Анна однажды смеялась над ним и сказала, что люди начинают читать правила только после того, как уже нарушили.

Максим посмотрел на часы.

— Минута.

— Я не знаю, что ты хочешь услышать.

— Не придумывай, что я хочу услышать.

Даша вздрогнула. Это прозвучало почти как упрек.

— Тогда вот что я знаю. В ту ночь я не видела, как Анна уходила.

Максим не перебил.

— Я видела светлое пятно в окне. Услышала щелчок калитки. Потом решила, что это она. Через год я уже рассказывала, будто видела ее на дорожке. Еще через год говорила, что она шла одна.

— Почему?

— Потому что мне было легче думать, что она ушла. Мы поссорились. Я сказала ей не возвращаться. Если бы я призналась, что не знаю, куда она пошла, пришлось бы признаться и в том, что я не вышла ее искать.

Максим отвел взгляд к плакату.

— Ты понимаешь, что это не доказывает, будто она вернулась?

— Понимаю. Это доказывает, что я не видела того, о чем говорила.

Он снова посмотрел на часы. До конца минуты оставалось несколько секунд.

— А ты? — спросила Даша. — Что ты не видел?

Максим чуть сжал челюсть.

— Я не видел, чтобы кто-то из вас убил Анну. Я видел, как мы все помогали закрыть вопрос раньше, чем он стал неудобным.

Дверь будки скрипнула. Минуты истекли.

Выйдя наружу, Даша обнаружила, что остальные разошлись по краям бассейна. Роман стоял у конверта. Илья держался возле ступеней. Лена рассматривала свои ладони. Вера смотрела на Максима так, будто пыталась отыскать в его лице прежнего друга и не находила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.