Сердце - Родине. Исповедь волонтера

Особенно впечатлил металлургический комбинат «Азовсталь» на берегу Азовского моря в устье реки Кальмиус. Вернее то, что от него осталось. А когда-то в этом огромном «городе в городе» кипела жизнь. Жаль, что мне не довелось увидеть его в мирное время, до 2022 года. Сейчас он представлял собой страшную картину: множество разрушенных, обугленных, обнесённых забором зданий. А главное — нас преследовал жуткий запах. С момента освобождения Мариуполя российскими войсками прошло практически два года, но запах гари и ещё чего-то неприятного и мерзкого закладывал ноздри, когда мы проезжали через огромный мёртвый рабочий город.

Мирные жители рассказывали много ужасного, связанного с «Азовсталью», а наши командиры Дима и Алёна показали нам фильм, в котором шла речь об истории двух мирных жительниц — мамы с девятилетней дочерью, которые навсегда остались погребёнными в подвалах проклятого комбината. Они находились в заложниках особого украинского батальона «Азов», «прославившегося» своей жестокостью: чего только стоит организованная азовцами пыточная «библиотека». Сначала изверги ежедневно насиловали мать девочки. Но она терпела это в обмен на обещание не трогать дочь. Только грош цена была их обещаниям... ВСУшники надругались и над ребёнком. Обезумевшая мать не смогла пережить этого ужаса — убила сначала девочку, а потом себя.

Эту трагическую историю мы не раз потом рассказывали нашим сверстникам, чтобы показать истинное лицо нашего врага. Чтобы объяснить, что ради мира и того, чтобы такие нелюди, настоящие фашисты, никогда больше не топтали нашу землю, бойцы каждый день героически бьются на полях сражений. А мы должны, нет, мы просто обязаны помочь им всем. Чем можем. Жизнь предоставила мне шанс познакомиться с человеком, который лично штурмовал «Азовсталь». Этот герой теперь навсегда в моём сердце — образец мужества и стойкости русского солдата.

От частного сектора Мариуполя вообще мало чего осталось. Мы нашли дом, на заборе которого было написано по-украински: «Здесь живут люди!» Нас встретила женщина лет сорока, она разговаривала на суржике — смеси русского и украинского языков. Позже я не раз слышала такую речь. Обычно русско-язычный человек понимает, что ему говорят, а ответить не может. Наша команда прошла на участок, где нужно было собрать разбросанные ветки и убрать траву — в принципе, обычная работа, как у бабушки в деревне осенью. Мы быстро со всем справились. Хозяйка бесконечно благодарила, однако пообщаться с ней дольше мне, к сожалению, не удалось — всему виной был языковой барьер. Тогда я ещё не привыкла к украинской речи и плохо её понимала. Но из небольшого рассказа всё же кое-как поняла, что домик этой женщины был чуть ли не единственным уцелевшим зданием на всей улице. Что украинские солдаты хладнокровно и планомерно расстреляли убежища мирных, а её жилище чудом не тронули. В нём было более-менее сносно жить, хотя следы от обстрелов были отлично видны на его кирпичных стенах.

На другом адресе нас встретила бабушка лет восьмидесяти, и с первых минут общения удивила и восхитила своим жизнелюбием и верой в лучшее. Работа нас ждала уже знакомая: собрать ветки, убрать мусор, сгрести опавшую листву и старую траву. Мы бойко со всем управились, и осталось немного времени, чтобы поболтать с бабулей и поиграть с двумя большими собаками во дворе. У неё тоже была потребность выговориться, рассказать об ужасах войны, о личных переживаниях: «Во время обстрелов мы с соседями прятались в подвалах. Людей было немного, некоторые выехали в зону эвакуации. Ели все из одной тарелки одной ложкой. Было какое-то особое единение. Никакого разделения по социальному или материальному признаку. Только вот выжили не все…»

Потом она показала нам почти разрушенный маленький дом, в котором когда-то жила многодетная семья: «Когда танки ВСУ ездили по посёлку, семья укрылась в подвале. Один танк остановился, и танкист прицельно навёл дуло и выстрелил в дом. Он сложился как карточный домик, а все, кто были в нём, оказались погребены под завалами». Затем бабушка рассказала ещё об одной семье, которая просто погибла от голода.

Меня поразил этот рассказ. Ведь я привыкла, что сегодняшние полки магазинов ломятся от обилия всякой еды. И вдруг мне говорят, что в сытом ХХI веке можно умереть от нехватки пищи. Оказалось, что людей буквально отрезали от снабжения едой и водой. Солдаты ВСУ намеренно это делали. Та семья оказалась в кольце врага, не могла выйти из подвала несколько недель и погибла. Вот поэтому Дима и запретил нам выбрасывать остатки еды на глазах у мирных жителей, по сути, переживших блокаду...

3 февраля. Последний день нашего пребывания в Мариуполе. Оставался последний адрес. Наша машина подъехала к большому красивому дому пожилой семейной пары. Они попросили только спи-лить ветки большого раскидистого дуба на участке. Мальчишки пилили, а девочки стаскивали спиленные ветки в большую кучу. После этого традиционно разговорились с хозяевами. Глава семейства поведал удивительную историю, как лицом к лицу встретился с врагом и чудом остался жив: «Город был разделён на линии контроля украинской армии и наших войск. Провизии для мирных не было, людям приходилось буквально выживать. В период, когда колодец находился под контролем ВСУшников, улица была обезвожена. Нам всем приходилось под страхом смерти пробираться к врагу и просто воровать воду. Кроме того, были участки, которые контролировал снайпер и методично отстреливал всех, кто пытался бороться за жизнь. Однажды я бежал за водой, когда вдруг увидел солдата с синей повязкой на рукаве. Оговорюсь, что у русских солдат — белые повязки, у украинских — жёлтые, синих я до этого не встречал. Я подошёл к нему, спросил разрешения пройти за водой. Он махнул рукой, мол, проходи. Я набрал воды, а когда шёл назад, то встретил русских военных с белыми повязками. Поинтересовался у них, что обозначает синяя повязка, и понял, что это отличительный знак ВСУшников. В тот момент и осознал, что чудом выжил. Возможно, и в украинской армии есть те, кто ещё не совсем потерял человеческий облик, не стал палачом, воюющим с безоружными женщинами и детьми. Только, к сожалению, в период всего пребывания ВСУшников в Мариуполе такой случай на моей памяти был единственным. Большинство украинских военных занимались мародёрством и издевались над людьми».

После завершения всех работ Дима решил показать команде Мариуполь. Мы поехали в недавно построенный парк, и первое, что там увидели, — памятник бабушке Ане со Знаменем Победы в руках. Не зная, что к её дому подходят украинские военные, она вышла им навстречу. А когда солдаты ВСУ растоптали на её глазах Красное Знамя, бабушка наотрез отказалась принять от них продукты.

Мы прошли вглубь парка, и нам открылся вид на море. Но на улице уже стемнело, поэтому рассмотреть его как следует не удалось. Вообще за время всех моих поездок на новые территории я ни разу моря так нормально и не увидела, разве что небольшую его полоску из окна автобуса. Нам объявили, что берег был, скорее всего, заминирован. В любом случае существовала большая вероятность минирования. Так было и в Мариуполе, и в Херсонской области.

Мы ещё немного погуляли, сфотографировались у стелы «Я люблю Мариуполь», а потом ребята, которые сильно устали, уехали с Алёной, а остальные отправились во главе с Димой до общежития пешком. Мы шли по вечернему почти пустому городу, без машин и людей. Шли, сравнивали его с нашими мирными городами и никак не могли привыкнуть к этому пугающему контрасту.

4 февраля. Рано утром мы погрузились в «газель» и легковушку и отправились в Ростов-на-До-ну. Приехали днём и сразу приступили к работе на складе. В этом городе нам предстояло провести три дня. Теперь мы лично знали тех, ради кого работали. Это знание давало силы, чтобы жить и трудиться столько, сколько потребуется.

7 февраля. Ярчайшим моментом гуманитарной миссии стал приезд Артёма Владимировича Жоги. Он служил в батальоне «Спарта» — подразделении народной милиции ДНР, которым командовал Арсен Павлов (позывной «Моторола», погиб в 2016 году). После гибели командира подразделение возглавил сын Артёма Жоги — Владимир. Сам Артём Владимирович занял должность начальника штаба. После гибели сына в марте 2022 года он стал командиром батальона «Спарта».

Утро в тот день для нашей женской комнаты началось раньше, чем обычно. Мы встали часов в шесть, чтобы навести красоту: сделать причёски и макияж. В условиях военного положения наш привычный образ жизни сильно изменился. Сама я, например, раньше никогда не выходила из дома без укладки и макияжа. В миссии же мы совсем не красились, а повседневной причёской стал хвост, заплетённый в косу. Но к приезду такого гостя всем хотелось выглядеть безупречно.

А ещё я решила обязательно сфотографироваться с Артёмом Владимировичем на память. Ведь не каждый день встречаешься с таким героем.

Когда мы приехали на склад, там уже толпились журналисты. Наша команда встала к родному конвейеру и приступила к исполнению привычных обязанностей в ожидании Артёма Владимировича. Прошёл примерно час с начала работы, когда появилась делегация во главе с Артёмом Владимировичем Жогой. Он остановился напротив наших рабочих мест и от души поблагодарил за то, что мы делаем для нашей Родины. Мы работали до обеда, а потом строем отправились в ростовский штаб Народного фронта, где выстроились перед стендами, посвящёнными СВО. Артём Владимирович давал интервью, а когда закончил, то подошёл к нам. У нас появилась уникальная возможность пообщаться с ним в неформальной обстановке. «Именно на такой молодёжи, как вы, держится наша великая страна и именно вам строить её будущее», — воодушевлённо сказал он. Потом нам предложили сделать общее фото, и мы с энтузиазмом обступили Артёма Владимировича. И как только фотограф отпустил нас, я подскочила к командиру «Спарты», подготовив заранее камеру на телефоне, и попросила сделать с ним селфи. Когда мы сфотографировались, вся команда наперебой стала просить его о снимке с каждым отдельно, и он, конечно, не смог отказать никому. Та моя фотография — теперь гордость нашей семьи. Она висит в рамочке на стене, и каждый раз, когда я смотрю на неё, то вспоминаю наших добрых наставников Диму и Алёну, команду «Молодёжного крыла Народного Фронта», разрушенный, но возрождающийся вновь, как птица Феникс, Мариуполь и легендарного командира «Спарты», ставшего примером несгибаемой силы воли и преданности нашему Отечеству.

Вечером мы все собрались на последнюю «свечку». Воздух был наполнен грустью расставания. Дима поблагодарил каждого за проделанный труд и каждому задал вопрос: «Что ты вынес для себя из этой гуманитарной миссии?»

Свой ответ я запомнила очень хорошо. Он стал во многом ориентиром для меня на будущее: «В этой гуманитарной миссии я впервые увидела, что такое в реальности зона боевых действий. Это правда страшно, поэтому наше молодое поколение должно помогать бойцам и вместе приближать победу. Благодаря этой поездке я для себя сделала выбор: сейчас нет больше места слезам и эмоциям, переполнявшим душу, скованную болью от увиденного и услышанного. Нужно действовать! Только победа сможет уберечь женщин, стариков и детей от последствий страшной идеологии, поразившей некогда утопающую в солнце и виноградниках цветущую Украину, превратившуюся сейчас в гнездо ничем не оправданного насилия и зла. Долг нашего поколения — завоевать победу, потому что нам жить в России, нам оставлять её нашим детям и внукам, и никакая угроза не должна нависать над нашей великой Родиной…»

Тогда, я решила сделать что-то, что приблизит нашу общую победу. Дима поддержал меня. Согласился, что развитие гуманитарной помощи — это то, чем мы реально можем помочь фронту. Дима вообще оставил в моей душе очень светлый след. Его преданность делу волонтёрства, его вовлечен-ность в воспитание патриотической молодежи, его умение руководить людьми, его чувство справедливости и ответственности восхитили меня. Его пример служения Родине настолько вдохновил, что во многом именно те чувства, которые я испытывала к этому человеку, придавали сил в работе. А Димина фраза, что «завоевать победу можно не только с автоматом, а ещё и с добром в сердце и куском хлеба в руках» стали отправной точкой нового этапа в моей жизни.

Да, тогда я точно поняла, что останавливаться не хочу. Что буду помогать ещё. Но что именно за помощь это будет, пока не знала. Осознание пришло позже, в поезде по дороге в Саратов…

8 февраля. Утром нас ждал поезд. Сборы прошли быстро. На прощание, сдерживая предательские слёзы и наспех обнявшись с командирами, мы расселись по местам в вагоне. Поезд тронулся. Слышался смех волонтёров и солдат — оказалось, что вместе с нами в отпуск ехали бойцы-штурмовики, но не простые добровольцы или мобилизованные, а подписавшие контракт в местах лишения свободы, осуждённые по разным статьям уголовного кодек-са. Мужчины разных возрастов, все они искупали кровью свои злодеяния. Мы были в военной форме, поэтому бойцы подумали, что мы медсёстры из госпиталей. К ним у солдат особое, уважительное отношение. Я убедилась в этом позже, когда волею судьбы оказалась в госпитале и две недели помогала тем, кто ещё несколько часов назад находился на передовой.

Узнав, что мы волонтёры, солдаты начали наперебой благодарить нас за то, что мы делаем. Они многое рассказали о своих боевых буднях. У ко-го-то начинали дрожать руки, когда он вспоминал погибших товарищей, кто-то рассказывал, как сам едва не погиб, и до сих пор удивлялся, как вообще остался жив.

Я хорошо помню ту минуту, когда поняла, чем буду заниматься в тылу. Было время обеда, и за столом сидели два бойца. Они рассказывали, как штурмовали вражеские окопы, как по ним била артиллерия, как на их глазах окоп начал осыпаться, превращаясь в могилу для ещё живых штурмовиков. В тот момент хотелось закрыть глаза и представить, что это другая реальность: как будто смотришь фильм ужасов, когда тебе страшно, но понимаешь, что это всего лишь извращённая фантазия режиссёра, что этого на самом деле нет.

Но здесь, в поезде, это была жестокая действительность XXI века. От неё нельзя было спрятаться или убежать. С ней можно было только бороться. И с ней боролись они, вчерашние заключённые, а сегодня — герои, теснящие врага на самых тяжёлых участках фронта, защищая мирный сон российских граждан. Я спросила у них, чего не хватает бойцам на линии боевого соприкосновения в первую очередь. Бойцы сразу же назвали маскировочные сети — один из самых быстро расходуемых материалов во время боя. Именно тогда, за тем столом, я поклялась себе, что когда вернусь в Саратов, то обязательно организую центр плетения маскировочных сетей. И клятву ту я исполнила.

ГУМАНИТАРНЫЙ ШТАБ СГЮА

Они сидят до ночи у станка,

Всё нарезают и вплетают ленты.

Бывает, люди на них смотрят свысока,

Не понимая, чем заняты студенты.

Но членам Штаба некогда скучать,

Они не просто ленты нарезают

И, не пытаясь что-то доказать,

Снова на фронт посылку отправляют.

Студенты создали его, чтобы помочь

России нашей в этот трудный час.

Сейчас работают они и день, и ночь,

Чтобы бойцы наши спасли всех нас.

И каждый день, не видя никаких преград,

Они плетут маскировочные сети.

Не за награду, не за деньги — просто так,

Чтобы приблизить нашу Родину к Победе.

В Саратов мы приехали утром 9 февраля. Дня два адаптировались к обычной мирной жизни, особенно к погоде: в то время, когда Саратов был покрыт снегом и льдом, в Ростове-на-Дону и Мариуполе, где климат гораздо мягче, стояла плюсовая температура, как поздней осенью, промозглая и дождливая. Я не знала, с чего начинать организацию плетения сетей, и сначала решила разобраться, что это вообще такое. Информации в Интернете было предостаточно. Оказалось, что это рыболовная сеть, оплетённая спанбондом — синтетическим укрывным материалом высокой прочности определённого цвета, маскирующегося под местность: летом — все оттенки зелёного, зимой — белого и коричневого. В голове рождалось множество идей, но с их реализацией сразу возникали вопросы: где мы будем этим заниматься? где взять средства на аренду помещения, покупку станков и материалов для плетения? Нужно было привлечь к организации центра оказания гуманитарной помощи какого-то мощного инвестора. Но идеи о том, кто им может стать, тоже не было.

Так прошло несколько мучительных дней. Я плохо спала по ночам — снился Мариуполь, бойцы и мирные жители. Сколько себя помню, всегда была верующим человеком. Вера спасала в трудные моменты жизни и давала надежду. Когда от меня самой мало что зависело, справляться с трудностями помогала именно она.

Ещё через несколько дней вдруг пришло озарение. В моём сознании сложился пазл, детали которого я так долго пыталась собрать. Я представила студентов академии, которые все вместе трудятся на благо фронта в стенах родного вуза. А ещё другие молодёжные организации, которые присоединятся к нашему студенческому объединению, чтобы внести посильный вклад в победу. Я мечтала объединить всю неравнодушную молодёжь общим трудом и верой в победу, и тогда ещё не знала, что пройдёт год, и моя мечта станет реальностью: к нам придут «Молодёжное крыло Народного Фронта»,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.