Границы крови. Остров ветров

СЛИЯНИЕ

Передвижение на четырёх лапах ощущалось как полёт. Несмотря на потяжелевшее раза в три тело, распределённый по всем четырём лапам вес давал ощущение лёгкости. Сложно лишь было держать тяжёлую голову. Постоянно в разные стороны поворачивались острые уши на макушке, улавливая малейшие шорохи вокруг.

Дест и Алекс шли неторопливо сквозь лесную чащу, наслаждаясь тёплыми лучами солнца. В последнее время оно светило крайне редко, на протяжении целого месяца Северный Остров был погружён в серую зимнюю спячку, и теперь яркое солнце на безоблачном небе намекало на то, что весна уже близко, а за ней — долгожданный Терэн.

Пока они шли, у Деста всё лучше и лучше получалось произносить слова. Его голос отличался от родного, человеческого: он был ниже, более хриплый, периодически вырывалось рычание и шипение вместо звуков и букв. Алекс же терпеливо вслушивалась в каждое его слово, стараясь не перебивать Ферала. Он даже смог назвать ей своё имя.

— П-почему… Не вер-р-нулась… домой? — запинаясь, спросил он.

— Домой? Было бы куда возвращаться. — Алекс усмехнулась, стараясь не показывать затаившуюся грусть и неуверенность. Она не могла выкинуть из головы мысли о Фрэе; она бросила его в Кеолане, сбежала как последний трус. Один он точно не решится оттуда уйти. Получается, что Алекс обрекла его на многие годы жизни в детском доме в одиночестве.

Дест спокойно кивнул, продолжая идти вперёд. Ему было интересно узнать подробности её истории: как она оказалась в Хассанском лесу, откуда она, и где её родители. Но ей нужно было время.

По пути они встретили свежие следы раздвоенных копыт и решили пойти в обход основной тропы; Келпи начали отходить от болот и рек всё дальше, а значит запасы рыбы оставляли желать лучшего.

Когда заброшенный дом уже показался на горизонте, Дест подумал о том, что Алекс явно не будет счастлива находиться в такой загнивающей халупе, где, несмотря на трёхдневную уборку, всё ещё царила разруха. В какой-то мере ему было даже неловко вести за собой ребёнка в такое место, когда раньше он бы смог взять её в замок, где были бы самые лучшие условия, чтобы она смогла расслабиться и прийти в себя после травмирующих событий.

Но туда дорога отныне закрыта, как и в Фалмир, пока Дест всё ещё ходит на своих четырёх.

Когда они приблизились к дому, он попросил Алекс постоять снаружи, в то время как сам, толкнув лапой скрипящую дверь, вошёл внутрь.

— Что-то ты быстро, — послышался расслабленный голос Кира из гостиной.

— Да, — ответил Дест, идя по тёмному пыльному коридору к гостиной. Под весом его лап напольные доски жалобно скрипели, прогибаясь.

Он услышал, как Эберштейн встал с кожаного кресла и направился ему навстречу, видимо, поняв по речи Принца, что что-то не так.

Дест вышел на свет, встав в проходе гостиной, и прямо напротив него остановился Кир, тут же отпрянув от неожиданности. Перед ним стоял огромный чёрный Ферал, с трудом помещавшийся в стенах коридора. Кир бегло осмотрел зверя с головы до ног, продолжая морщиться от удивления.

— Что за чёрт… — прошептал он, неспешно подходя к Десту. — Я так понимаю, до Фалмира ты дойти не успел?

— Нет, — покачал головой тот, — и я пришёл не один.

— Да, я знаю, — кивнул Кир, протискиваясь мимо огромного Ферала в дверном проёме в коридор, — я слышу сердцебиение человека даже сквозь эти гнилые доски. Ты принёс мне завтрак, приятель?

Он двинулся к выходу, и Дест не успел ничего больше добавить, прежде чем тот вылетел наружу. Алекс стояла возле террасы, осматривая разные разбросанные предметы, заметённые снегом, но, услышав чьи-то шаги из дома, сразу подняла взгляд на дверь.

Кир резко затормозил, и Дест чуть не врезался в его костлявую спину. Эберштейн замер на месте, своими стеклянными глазами остановившись на маленьком силуэте девочки.

Тот самый запах.

То самое, быстрое, хаотичное, биение маленького сердца. Та самая, странная, перенасыщенная кровь, вкус которой Кир моментально вспомнил и практически почувствовал у себя на языке. И его ожог, про который он совсем забыл. Кир поднял правую руку, смотря на ладонь, и осознал, почему он о нём забыл — его там больше и не было. Он сглотнул, поворачиваясь к Десту.

— Повторюсь, Дест, какого чёрта? — прошипел он, прищурив глаза и отвернувшись от девочки, чтобы та не услышала.

— Это Алекс, — сказал тот, переведя взор на девочку. Она стояла смирно, заворожённо смотря на озадаченное лицо Кира, пока по её коже пробегал мрачный холодок.

Драхас отличался редкой, почти неестественной внешностью, что, в целом, было свойственно его виду. Их человеческий облик действовал на людей притягательно, словно был нарочно выстроен, чтобы цеплять взгляд. Однако Киленосарос выделялся не только среди людей, но даже среди своей семьи: у него была достаточно бледная кожа, узкое, вытянутое лицо, прямой нос с небольшой горбинкой, ярко-голубые глаза, острые скулы и длинные, волнистые рыжие волосы, непослушно свисающие на его плечи. Холод его кожи контрастировал с теплом его волос, отделяя его от чёрно-белого пейзажа.

Алекс поймала себя на мысли, что Кир своими острыми чертами лица заставлял чувствовать какую-то настороженность; что-то в нём словно кричало о том, что это всё ненатурально, нарочно цепляющее.

— Мне всё равно на её имя, — прошептал раздражённо Кир, встав ближе к морде Деста. — Что она здесь делает?! Ты, вроде, хотел к Охотникам пойти, чтобы поныть Кайдену в жилетку, а в итоге вернулся, мало того, что в чёртовом теле волка-переростка, так ещё и с какой-то мелкой. Где ты вообще её нашёл?

— Успокойся, — прорычал Дест, нахмурившись, — на неё напали Келпи в лес-с-су. Я услышал кр-р-рики. Хотел помочь. И как-то так моё тело… ср-реагировало на растущую опасн-ность, — он старался произносить каждое слово как можно чётче, делая большие паузы между словами. Прочитав по выражению лица Кира, что это все звучит очень неубедительно, он добавил, — и она ранена.

Кир поморщился, отвернувшись от Деста; ему не нравилась эта попытка вызвать у него чувство жалости и сострадания. Они оба, не обговаривая это вслух, решили временно обосноваться в этом доме, разбираясь со своими проблемами, и ещё одной проблемы в виде человеческого ребёнка им точно не требовалось.

Кир лениво вздохнул, прежде чем ответить. Он с недоверием посмотрел ещё раз на Алекс, которая тут же смущённо отвела глаза, боясь встретиться с ним взглядом.

В этот самый момент Кир заметил огромный шрам вдоль её лица, тянувшийся прямо до её подбородка. Практически ювелирная работа, позволившая её глазу едва уцелеть.

Ни одна эмоция не дрогнула на лице Драхаса, однако этот широкий разрез на её маленьком лице был по-настоящему жутким. Словно чёртова Кванта пыталась наказать его за то, что он с ней сделал.

— Среди этих Келпи был высокий, светлый конь, с белой гривой? — неожиданно спросил Кир. — Был у меня один старый приятель…

— О чём т-ты вообще говор-р-ришь? — опустил брови Дест.

— Ни о чём, — отмахнулся тот, — ты же знаешь, что я не люблю детей? — тут же добавил он, переведя взгляд на Алекс, неуверенно копошившуюся на одном месте. Дест покачал головой, хоть это и было для него очевидно. — Я с большим трудом терпел своего младшего брата. Дети шумные и приставучие, а она ещё и человек. Тебе напомнить, что я обычно делаю с людьми?

— Я помню, — кивнул Дест, — но она же маленькая.

Кир, усмехнувшись, покачал головой.

— И может остаться таковой навсегда, — бросил он и, обойдя огромное мохнатое тело Ферала, двинулся по лестнице на второй этаж, растворяясь в тени коридора.

Дест спустился с террасы к смущённой Алекс, не понимающей, что происходит.

— Этот рыжий — твой друг? — спросила она.

— Это — Киленосарос Эберштейн, но я зову его просто Кир-р. Он сейчас не в лучшем настроении.

— Он не рад мне, — констатировала Алекс, поправляя сумку на плече. — Ты уверен, что мне можно войти?

— Конечно тебе можно войти, — нахмурился Дест, — это же не дом Кира. Он такой же твой, как и наш. Просто не обр-ращай на него внимания.

Алекс вздохнула и поднялась по лестнице к дому. Она внимательно осмотрела его снаружи: по внешнему виду было понятно, что стены были построены хоть и очень давно, но из качественных материалов. Внешняя каменная обшивка дома была в хорошем состоянии, чтобы позволить ему выдерживать два этажа с крышей и не развалиться. Входная дверь была приоткрыта, оставленная в таком положении ушедшим Киром. Алекс сделала шаг внутрь, отбивая ботинки от снега. В доме сильно пахло сыростью и промёрзлым деревом, повсюду летали мелкие частицы пыли, но зато она моментально почувствовала тепло, исходящее из комнаты справа. Алекс зашла на кухню и поставила на стол свою большую сумку, дав наконец хрупким плечам и спине отдохнуть. Дест, аккуратно ступая по прогибающимся под ним доскам, подошёл к кухонной столешнице, где лежали собранные Киром дары леса.

— Ты можешь взять, если хочешь. Я попрошу Кира сходить до города в ближайшее время за едой, он очень быстро умеет ходить.

— Кир — он как ты? — спросила Алекс, садясь на пошатывающийся деревянный стул. — То есть, он ведь не человек?

— Нет, не как я, — улыбнулся Дест, садясь на пол рядом с Алекс. — Он Драхас.

— Драхас, — повторила за ним та, — Я слышала, что они страшные, как Келпи. А Кир не страшный.

— Это Келпи оставил тебе шрам на лице? — спросил вкрадчиво Дест.

— Нет, — Алекс дотронулась рукой до своего пореза и провела пальцами по всей его длине, сверху вниз. — Я не знаю, что это был за монстр, но он был гораздо страшнее Келпи.

Алекс подняла голову на зверя, заинтересованно осматривавшего её. Это чувствовалось невероятно странно для неё — за все эти годы в Кеолане она смогла научиться доверять только одному человеку. Дест вызывал у неё особые, тёплые чувства; она не помнила, чтобы к кому-либо чувствовала что-то подобное. Может, к А-Майе. Связано ли это с тем, что Дест спас её от неминуемой гибели в копытах Келпи, или с чем-то ещё, что она пока не могла объяснить себе — было неясно. Она смотрела в его песочные волчьи глаза, но представляла лицо того человека, который несмотря на серьёзную опасность для себя самого, будучи безоружным, встал на её защиту, рискуя собой.

Его феральная внешность совсем не пугала Алекс, к облегчению Деста, который считал себя страшным зверем. Ему нужно было узнать, как вернуть свою прежнюю форму, иначе он застрянет в теле Ферала ещё надолго и точно не сможет вернуться в замок, а ведь это всё ещё был один из его самых высоких приоритетов — вернуть назад свою прежнюю жизнь.

Как бы Король ни пытался это скрыть — но ему оставалось недолго. Протектор не в силах сдерживать его болезнь, и в ближайшие несколько лет Самсон может уже занять престол, и тогда покою на Острове точно придёт конец. Дест был в этом полностью убеждён. Самсон умел что угодно, был талантлив во всём, что, конечно, бесило младшего брата, но его совершенно точно не заботили обычные люди и их судьба. И хоть для отца Уильям «мёртв», он не был готов вот так просто оставить свою настоящую жизнь позади.

Уильям был жив, где-то глубоко под толстой мохнатой шкурой. И вопрос о престоле для него не был закрыт. Нужно лишь приручить свою новую природу — и дело за малым.

Дест оставил Алекс изучать дом. Она с радостью самостоятельно пошла осматривать эти скромные имения, наконец-то согреваясь после целой ночи на морозе. Убедившись, что она чувствует себя уверенно в одиночестве, Дест осторожно поднялся на второй этаж по скрипучей лестнице, ловко перебирая лапами. Он вернулся в маленькую комнату с толстым матрасом, покрытым пятнами и пылью, с торчащей из дырки периной. Немного поморщившись, Ферал прилёг на него, пытаясь «по-человечески» выпрямиться. Но это не работало. Пересилив смущение перед самим собой, он свернулся полукольцом, положив тяжёлую голову на мягкий хвост. Так гораздо лучше. И теплее.

Нахождение в чужом для него теле сильно изматывало — мышцы явно были не натренированы таскать такую тяжесть. На удивление, он смог полностью расслабиться, лёжа на этом жёстком холодном матрасе, не забывая о том, какая у него была огромная, мягкая, тёплая кровать в его башне.

Нужно было потерпеть ещё немного. И он снова будет дома.

ЭНДЕЛЬ

Подремав несколько часов на диване, Алекс проснулась возле дотлевающего камина в гостиной. Её ноги до сих пор болели после долгого пути, но она наконец почувствовала себя отдохнувшей. Долгая одиночная дорога зимой оказалась гораздо сложнее, чем можно было себе представить, и Алекс лишний раз порадовалась тому, что ей посчастливилось встретиться с Дестом. Потянувшись, она поднялась с дивана и принялась за изучение дома, начав с потрёпанной библиотеки в гостиной.

Книг там осталось совсем немного, большинство из которых были покороблены из-за сырости, а у некоторых и вовсе была оторвана жёсткая обложка. Алекс взяла книгу с самой высокой полки, до которой только смогла дотянуться. Это было пособие по рыбалке, что было неудивительно, учитывая близость дома к утёсам. Она без особого интереса вернула книгу на полку, осматривая остальные, в надежде найти что-то более захватывающее.

Её взор зацепился за красную уцелевшую обложку толстой книги, лежащей на самой нижней полке. Алекс присела, беря её в руки. «Þeræs le Nyræn»[5], было написано рукописным шрифтом. Она полистала несколько страниц, с увлечением разглядывая те страницы книги, где присутствовали иллюстрации. Алекс знала древнениранский лишь по детским книжкам из Кеолана, к тому же он был местами похож на современный ниранский язык, поэтому она более или менее могла прочитать написанное.

Ненароком она вспомнила Фрэя, который рассказывал, что его родители в детстве учили древнениранскому, что обычно означало причастность к теоническим проповедникам или Жрецам. Книга же повествовала про историю Острова: про времена, когда Ниран был един, когда это был один огромный остров, не разделённый на две части. В те времена Айревер был не просто праздником весеннего равноденствия, но и самым важным днём для почитания Теонов. Алекс заинтересованно перелистнула страницу:

«Айревер отчерчивает грань. Это не просто окончательный переход от Svart [6]к Veren[7]. Это обновление. Это обещание тепла, неугасаемая надежда. Это день, означавший скорое наступление Þeren[8]. Ассай дарует нам тепло, и мы доверяем ему. Айревер означает ещё одну пережитую зиму, за которой следует процветание. Во славу Духов».

— Уже умеешь читать? — внезапный мужской голос заставил увлечённую рисунками Алекс вздрогнуть от неожиданности и захлопнуть книгу.

Она обернулась, вскочив с места. За её спиной стоял неподвижно Кир, смотря на неё своим каменным выражением лица.

— Давно, — старалась уверенно ответить Алекс. Смотреть в его глаза всё ещё было невозможно: их пронзающий ледяной цвет словно проникал прямо в душу, заставляя чувствовать дискомфорт.

В то время как Кир, напротив, не уводил с неё свой взгляд. Сейчас, успокоившись после пожара, его точно не тянуло закончить начатое тогда, в лесу. Напротив, в каком-то смысле её маленькое невинное лицо с этим огромным шрамом давило на его притупленную совесть. Сейчас главное было держать себя под контролем и не вспоминать этот насыщенный, необычный вкус крови.

Которого ему, несомненно, хотелось ещё.

— Почему боишься меня? — спросил Кир, немного опираясь на диван, стоящий посреди гостиной. Ему почему-то хотелось окончательно убедиться в том, что человеческое дитя не узнало его.

— Я не боюсь, — покачала головой Алекс, переключив своё внимание на книжную полку. Она вставила «Жизнь Нирана» на своё место, делая вид, что ищет что-то ещё.

Кир приподнял уголок губ в самодовольной ухмылке.

— Все так говорят, — кивнул он, — но, к сожалению, я всегда слышу, когда мне врут.

— По голосу?

— По сердцебиению.

Алекс отошла от книжной полки, наконец посмотрев на Кира. Он был одет в чёрные брюки и тёмно-серую рубашку, расстёгнутую наполовину. Сверху на нём, как всегда, была накинута тёмная мантия, кромка которой практически касалась земли. Любой человек в подобном одеянии давно бы замёрз в Ниранскую зиму, но Драхасу капризы Ассай нипочём.

— Ты не очень-то мне рад, — констатировала Алекс, кое-как прочитав эмоции на его лице.

— Я редко бываю чему-либо рад, — холодно ответил тот, — и ты не исключение. Но я уважаю твою смелость идти одной в лес, без оружия и умения постоять за себя. Слабоумие и отвага.

Алекс нахмурилась, отворачиваясь от Кира.

— У меня не было выбора, — тихо вздохнула она.

Если бы не её решимость на очередной побег, она бы до сих пор сидела в Кеолане, как в какой-то тюрьме, пока не достигнет совершеннолетия, с вечными издевательствами от Сета. Это было точно не для неё.

— Быть слабым или быть сильным — всегда твой выбор, — пожал плечами Драхас, садясь в своё кресло. — Знаешь, Дест стал Фералом несколько дней назад, как бы это абсурдно ни звучало. А я — питаюсь людьми. Эти вещи делают твоё пребывание здесь гораздо менее безопасным, чем скитание по лесу до столицы.

— Ты хочешь меня съесть? — уточнила Алекс, неуверенно стоя за диваном, облокотившись на его спинку.

«Доесть».

— Нет. Пока нет. Но я бы на твоём месте не ждал момента, когда захочу.

Кир осматривал её покалеченное им же лицо, и несмотря на всю стойкость его безразличия снаружи, внутри по нему били странные и неоднозначные чувства. Людей он никогда не жалел, тем более, своих жертв. Они слабые и эмоциональные. И эта Мелкая была такой же. Но что-то во всей этой ситуации заставляло его чувствовать напряжение, особенно сейчас, когда она находилась с ним в одном помещении.

Алекс сжала губы в смятении. Она понимала, что шутить с Драхасом не стоит, и пускай он не выглядел угрожающе — звучал он достаточно зловеще.

Чуть покачавшись на месте, она молча двинулась на кухню. Забрав там сумку, она направилась к двери, поспешно выходя на улицу. Был самый разгар дня, солнце ярко отражалось от белоснежного снега, создавая эффект свечения всего окружения. Алекс обдумывала слова Кира. В чём-то он был прав. В этой и без того напряженной обстановке она может быть лишней: Драхас, Ферал, дом на краю леса и маленькая девочка. Это даже звучит смешно.

Достав из сумки свой самодельный кол, который Алекс начала делать в лесу, она уселась на край веранды и продолжила его затачивать. Она научилась этому ещё в Кеолане, и теперь точно знала, что без какого-либо оружия идти одной в лес будет опасно, а один тупой кухонный нож точно не сможет уберечь её от демонов. Практически до самого вечера Алекс сидела на улице, подготавливая свой колышек, чтобы он смог её в случае чего защитить. В этой части леса было тихо, и слышались лишь отдалённые звуки разбивающихся об утёсы волн Ниранского моря и приглушённый гул кишащих в нём морских Келпи.