Избранница Хаоса

Глава 5

Среди людей бытует мнение, что оборотням похмелье незнакомо. Равно как и невыносимый стыд поутру.

Про похмелье – правда. Про стыд… ну-у…

– Блин, блин, бли-и-ин, – застонала я беззвучно, едва продрав глаза. – Это ж надо было!..

Да я со времён Магистерии так не ужиралась! Какой дрянью они меня опоили? С медком и ягодками… Что за ягодки были в той самогонке?!

Ладно, Изара, зато тебе урок на будущее: никакого гномьего пойла, если не хочешь поутру утопиться со стыда в ближайшем унитазе.

Нервно комкая в руках краешек одеяла, с опаской приподняла голову. Нахальной морды «охранничка» поблизости не видно. Да и не слышно вроде тоже. Секундная досада вмиг сменилась облегчением: клятого медведя неохота лицезреть в ближайшую вечность. Хватит и того, что я им провоняла насквозь.

Принять душ хотелось нестерпимо, но делать это здесь я не рискнула. Вдруг вернётся, напасть белобрысая?.. Наспех оделась – благо шмотки после весёлой ночки уцелели – да побрела на поиски своего мини-прайда. Славься, тигриный нос – найти оказалось несложно…

Хаос, да лучше бы не нашла! В нашей с Джилом комнатушке обнаружились и он, и его сестрица. Едва завидев меня, оба ехидно заулыбались и тут же принялись тянуть воздух – старательно и чуть ли не наперегонки. А затем Лил возмущённо покачала головой, вынула из кармана пятёрку и сунула братцу.

– А вот нечего делать ставки против заведения, – довольно хмыкнул тот, упрятав мятую купюру в нагрудный кармашек. – Говорил же – не трахались.

– Ну не знаю, не знаю, – желчным голоском пропела Лил, растянувшись в изножье кровати, – видок у сестрички шикар-рный!

– Это да-а!

– Заткнитесь подобру-поздорову, а? Мелочь пузатая, – буркнула я и спешно скрылась в ванной.

Первым делом умылась, прополоскала рот, мимоходом глянула на себя в зеркале над раковиной…

– Долбаный шатун! – заорала, не помня себя от бешенства. – Я ж тебя кишками наружу выверну, ты… ты… гнусь ты косолапая!

Из комнаты донеслось придушенное ржание тигрят. Недобро зыркнув на дверь, снова в ужасе оглядела свою истерзанную шею. Он меня пометил! Этот белобрысый негодяй меня всю пометил, как будто я его сучка! И как прикажете не отведать его потрохов вместо завтрака?

Тихонько рыча, в спешке стянула рубашку и джинсы. И принялась круглыми от ужаса глазами глядеть то вниз, то в зеркало.

– Да грёбаный ты ж в рот… – выдохнула, чуть не плача от злости.

Тёмные пятна красовались едва не по всему моему телу. Засосы, синяки, едва поджившие следы зубов. Последние не сойдут ещё с неделю – их оставил сильный альфа, так просто не заживить. И запах тоже не смыть, он прочно въелся под кожу, впечатался вместе со слюной.

Следы медвежьей страсти – да нет же, позорное клеймо медвежьей закуски! – безобразным ошейником легли поперёк горла, спускаясь вниз по ключицам, груди, животу и теряясь под линиями белья. Обнаружив очередной укус на внутренней стороне бедра, я покраснела – жарко, мучительно, точно школьница, впервые увидевшая член.

Что мы творили прошлой ночью, помню смутно. Но помню. И хочу побиться головой об раковину. А ещё больше хочу найти и придушить косолапого говнюка за такую подставу.

Вот только сильнее всего хочется, чтобы он сам меня нашёл. И закончил начатое. Потому что ужасно нечестно наложить свои зубищи на альфа-самку и даже не поиметь её как следует. Разум, может, и жаждет крови, но тело настойчиво требует продолжения. Стоило вспомнить нахальные пальцы и умелый рот альфа-мерзавца, как между ног повлажнело, соски болезненно заныли, натянув тонкое кружево лифчика, а рука будто сама собой скользнула вниз по животу…

Под прохладный душ я метнулась почти бегом. Тьма его пожри, этого охранничка!

Если он и вправду охранничек, а то есть сомнения. Надо бы уточнить перед тем, как стану потрошить шерстяную сволочь.

А вот и не стану. Ибо шерстяная сволочь свалила, вполне здраво опасаясь, что за такие выкрутасы я подвешу его за яйца на деревенской площади. И даже сидхе с ней с меткой – в разы хуже этакие понимающие взгляды треклятых гномов.

– Что, маршал киса, аль соскучиться успела? – со смешком поинтересовался Друадах, когда мы втроём спустились вниз. – Садитесь, ребятки, местечко вам занял пригожее.

А ведь ушлого гнома с нами не было, когда я несла весь этот пьяный бред. Впору подыскивать ближайший овраг, чтобы в нём схорониться, пока не стихнут слухи о пьяной в стельку охотнице, которая клеилась к первому попавшемуся симпатичному деревенщине…

Поправочка – стоило бы подыскивать, не знай я, что сплетенка эта будет гулять по приграничью годами, даже если я перебью всех жителей Хварна.

– Ага, прямо истосковалась в разлуке.

– Ну дык ясен гвоздь, Дар у нас мужик видный! Не то что сопляки южные, – загоготал гном. Но, припомнив, что с южанкой разговаривает, спешно поправился: – Нет, ну ты-то у нас тоже ого-го! Стока настоечки выдуть в один присест! Кого другого бы к костерку погребальному повезли!

– И куда же этот видный мужик делся? – полюбопытствовал Джил. – Я определённо не прочь свести знакомство!

– Так вечерком ещё ушел. Мало ли дел у него, у нашего Дара?

– Каких таких дел? – подозрительно уточнила я, всё ещё подспудно убеждённая, что северный наглец на мою усатую-полосатую голову привалил с ближайшей бензоколонки. Или что он там трепал за караваны?..

Хотя неважно. В ту болтовню и спьяну не очень-то верилось: этот Дар, может, и не великий мыслитель, а всё равно малость переиграл в деревенского олуха. С другой стороны, зачем бы ему? Не поспоришь, могу и лишнее додумывать. Я малость страдаю паранойей, признаю, издержки работы… да и та гномья пакость явно здравости мыслям не прибавляла.

– Дык это… альфа же! Старшой, стал’ быть, заправляет всеми, – пожалуй, чересчур поспешно выдал Друадах. Но, заметив мой подозрительный взгляд, придвинулся ближе и уже куда тише добавил: – Не велено мне языком трепать, красотуля. Но кое-что скажу. Дар – мужик хороший, уясни накрепко. Мы с оборотнями не так чтоб друзья, но если с кем из вас, меховух, тут можно сработаться, то с ним и его стаей. Так-то, девочка.

На «девочку» недовольно фыркнула – да этот их Дар небось старше меня всего-то лет на десять! – но возмущаться не стала. Кто их знает, этих гномов? Может, наш новый знакомец Друадах мне в дедушки годится, по ним же фиг поймёшь.

Ну да ладно. Куда интереснее, что за мутные делишки у здешних мишек, раз даже гномы о них загадочно молчат. Не удивлюсь, если что-нибудь незаконное…

«А этот плюшевый нахал славненько бы смотрелся в наручниках, – невесть откуда всплыла крамольная мыслишка. – Можно больше ничего и не надевать».

Я в ужасе помотала головой и спешно принялась за еду.

Ну не спорю, он бы смотрелся славненько вообще в чём угодно, с его-то плечищами. «Плюшевый нахал» был очень даже недурен собой – и на вид, и уж тем более на ощупь. Грешно же с таким телом охранять бензоколонку, шёл бы он лучше бельишко рекламировать…

Нет, ну всё же: какие волшебные ягодки были в той сивухе? До сих пор по мозгам бьёт!

Зато гному хорошо – вон как стопку опустошил, я и моргнуть не успела. И не поморщился даже, тут же снова взялся болтать! По счастью, не про моего несостоявшегося хахаля.

– Так я чего за вами пришёл-то? Машинку вашу мы глянули с Богрулом, дружком моим. Хороша малышка, так и не скажешь, что людишки ляпали, – в голосе Друадаха проскользнуло восхищение. – Глупостей-то всяких понаворочено, да и по местным ухабам не особо потаскаешься, но в Моэре самая модная была бы.

– Она и в столице самой модной была, – щуря свои милые голубые глазки, наябедничал Джил самым вредным тоном. – Этим альфам лишь бы деньгами сорить! Нормальный человек приценится, подумает – что надо, что не надо…

– Отвали, мелкий, – досадливо махнула на него рукой, – я могу себе позволить модную тачку! Зато за четыре года ни разу ничего не поломалось, а всякие бюджетные колымаги только успевай чинить…

– Между прочим, я читал отзывы в инфосети!..

– …и по-прежнему одалживал наши кары, – ввернула Лил, заговорщицки подмигнув мне за спиной у братца. – Нет бы свой купить.

– Зачем такие траты? – неподдельно ужаснулся тот. – Нам двух за глаза хватает: Из в ночь работает, ты в день, одна тачка всегда в гараже!

– У нас теперь уже ни гаража, ни тачек, – напомнила я подчеркнуто любезным тоном, прежде чем вернуть внимание Друадаху – того, впрочем, наши перепалки откровенно забавляли и даже будто бы умиляли. – Хм, прошу прощения… Так неужели ничего нельзя сделать? Должны же быть варианты? Я, разумеется, не останусь в долгу.

– А чего не быть? – пожал плечами он, не иначе как в предвкушении скорой наживы. – Богрул, значится, знатно на твою машинку запал; того гляди к Железному Отцу венчать поведём. Красивая, мол, жалко на расплавку-то. Покумекали мы, поковырялись, коли движок выкинуть к хренам волчьим, на наш поменять, рессоры подновить, приподнять мост немного… – видимо, взгляд мой был чересчур красноречив – гном махнул рукой и поспешил с лекцией покончить: – В общем, сделаем мы тебе кар. Да и бесплатно почти – триста талеров на мелкие расходы нам сообрази, чтобы вынесли с плавилен всё, что надо. И снова будешь самая модная.

На том и порешили. Джил, разумеется, попытался ещё скинуть цену, но гном, хоть и неподдельно восхищённый скупостью моего омеги, скидку делать не стал. Мол, и так по минимуму запросил, «из уважения к маршалу кисе». Честно говоря, я готова заплатить ещё столько же, лишь бы меня больше так не называли. Впрочем, сама виновата: нечего пить в сомнительных компаниях.

Нет, понятное дело, виновата не я одна. Этот проклятущий медведь тоже молодец – подпоил меня гномьей отравой, а ведь явно знал, что будет! Но я всё-таки не девочка-подросток, а взрослая женщина, и голова мне на плечах нужна не только для того, чтобы ею кушать. Я чувствовала опьянение, непривычное и потому сразу заметное, усиливающееся с каждой выпитой стопкой… однако останавливаться не пожелала. Весело же!

Вот и довеселилась. До метки едва знакомого альфача на шее.

Оба хороши, что уж там. Да и Дар оказался по-своему порядочный, не стал иметь пьяную девицу. Позаботился о моём удовольствии (ну, или просто хотел, чтобы я отстала), а взамен не получил ничего. Потому что я отвернулась к стенке и захрапела, прям как в несмешных анекдотах…

Так, нет! Нет-нет-нет! Эдак додумаюсь до того, что я кругом виноватая. И додумалась бы непременно, если бы по всему телу не ныли оставленные без спроса следы. Это, конечно, и близко не изнасилование, но большое-пребольшое хамство. Да что он себе позволяет?..

А, ну да – что хочет, то и позволяет. Все вы, альфачи, одинаковые.

Помимо переделки моего авто на местный лад, потратиться пришлось ещё немного – на аренду гномьего кара. Невесть что, невзрачная машинка из тех, на которых наверняка ездит каждый первый в Моэргрине. Но удобно, да и мой арсенал легко вместился…

Не каждый первый – это я поняла, едва мы приблизились к городу. В отличие от пустошей, что тянулись от самого Хварна, где не то что кар – птицу-то не всякий раз увидишь, в Моэргрине кипит жизнь. То и дело мимо проезжали кары – большие и маленькие, с медными выхлопными трубами, блестящие и заляпанные осенней грязью. Пару раз даже были мотокары, с виду чуть ли не произведение механического искусства.

Моэргрин, представлявшийся мне этакой большой копией того же Хварна, оказался совсем не таким.

Величественный. Древний. Всё в нём, от ворот до башен, дышит вековой мудростью, духом силы. Хаоса. Весь север принадлежит ему, но здесь это чувствуется столь явно, что будь я сейчас в своем зверином облике, у меня бы шерсть встала дыбом. И чем дальше мы углублялись в город, пересекая более молодые районы; чем дальше оставались первые из двух стен, опоясывающих весь Моэргрин, тем сильнее ощущается флёр энергии. Незримый, но знакомый каждому хаоситу с рождения… а то и с материнской утробы.

Мне здесь нравится. Настолько, насколько тигрице вообще могут нравиться шумные замкнутые пространства. Судя по лицам моих тигрят, они тоже под впечатлением – ничего подобного в Нью-Аркадиане, сплошь стекляно-стальном, населённом множеством самых разных существ, испытать нельзя.

Что ж, пожалуй, я была слишком категорична, возненавидев весь клятый север заранее.

– Добро пожаловать в «Эйдолос Плаза», лучший отель во всём Грейморе, – приветливо улыбнулась миловидная светловолосая девушка у стойки регистрации. – Чем я могу вам помочь?

– Крэстани, – коротко назвалась и положила на стойку удостоверение личности. – Я бронировала номер люкс.

Вернее, это была не я, а Джил. Уж на комфорт-то он никогда не скупился, это просто вопреки здравому смыслу. Посели тигров в тесной клетушке с тремя койками – и через пару дней в живых останется один.

Продолжая удерживать на лице профессиональный белозубый оскал, какому иной хищник позавидует, девушка споро прошлась по клавишам персоналки и самым благостным тоном сообщила:

– Миз Крэстани, ваша бронь была отменена, – и даже не дав мне времени от таких заявлений офигеть и выфигеть обратно, чуть поспешно прибавила: – На ваше имя заказан пентхаус. Разумеется, мы решим этот вопрос наиболее удобным для вас образом, но уже была произведена предоплата…

Я вскинула руку – девица в тот же миг замолчала, взирая на меня с преданностью настоящей беты, – и как могла спокойно заверила:

– Моя оплошность, миз. Всё в порядке.

Ни разу не в порядке, но я примерно догадываюсь, откуда ветер дует. Да и Джил мне непременно что-нибудь откусит, если я не пущу его в оплаченный из чужого кармана пентхаус.

Запах зверя я почувствовала ещё до того, как разъехались дверцы лифта. Мощный, знакомый и очень… опасный. Захотелось перекинуться, оскалиться на чужака – и вместе с тем прижать уши к голове, признавая чужую силу. Отчего-то вспомнился Дар; в голову закрались совсем уж нехорошие подозрения…

…которые тут же развеялись, стоило войти в гостиную. Потому как мой несостоявшийся любовничек совершенно точно не был женщиной, наверняка не смог бы удержаться на таких каблуках, да и этот ослепительно-белый нарядец ему бы вряд ли пошёл.

– Добро пожаловать в Моэргрин, маршал Крэстани, – проговорила смутно знакомая блондинка, поднявшись с роскошного кожаного дивана. Ростом она, кажется, примерно как Лилит, а уж на каблуках и вовсе возвышается надо мной почти на голову. – Мне стоит представляться или вы достаточно осведомлены?

– Миз Кэмерин Маграт, я так понимаю. Вот эти претенциозные хоромы – ваших рук дело? – зачем-то озвучила очевидное.

– Айнэ Кэмерин, – поправила она, весьма добродушно улыбаясь, подошла ближе и протянула мне руку. – К нашим фамилиям ещё придется привыкнуть. Но не то чтобы я настаивала… И да, моих. Надеюсь, вам и вашей семье нравится?

Я чуть склонила голову набок, изображая задумчивость, прежде чем снизойти до ответа:

– Смотря что вы имеете в виду, айнэ Кэмерин. Пентхаус? О, нам определенно нравится. Или ваше самоуправство? Хм… тогда нет, не очень.

И, не удержавшись, пробормотала себе под нос:

– Великий Хаос, неужто все медведи такие несносные?..

Она, разумеется, услышала – слух у медведей хоть и не сравнится с кошачьим, но всё же получше человеческого. А от человека в этой дамочке только внешность. Потрясающая, стоит признать – нравились бы мне женщины так же, как моей сестрице, и я запросто повелась бы на роскошные светлые волосы, высокий рост и пронзительные серые глаза.

– Считайте это взяткой. Можете даже попробовать доложить о моём вопиющем самоуправстве в полицию: они будут рады поймать меня на чём-нибудь эдаком.

– Замнут как пить дать, – поспешила разочаровать я, горестно покачав головой. – Копы не любят меховых шлюх, но от меховых шлюх-федералов вовсе близки к припадку.

– Поверьте, от меховых шлюх-префектов они тоже не в восторге. Как и многие здесь. Не могу их винить – сложно любить тех, кто может сожрать тебя на ужин.

– Но вы до сих пор живы, – пожала я плечами. – Даже в наше время от неугодных правителей легко избавиться.

– Вы думаете, никто не пытался? – будто бы удивилась Кэмерин. – У меня хороший ищейка. Я бы сказала, лучший во всей республике; так что у желающих организовать мне безвременную кончину постоянно возникают трудности. Впрочем, не думаю, что подобные вопросы стоит обсуждать в присутствии… гражданских. Не то чтобы мне не нравились члены вашей стаи, – её взгляд скользнул по Лилит, заинтересованный и очень недвусмысленный, – но, думаю, нам стоит остаться наедине. Пока.

Я кивнула, соглашаясь с этим замечанием.

– Детки, спать.

«Детки» принялись недовольно фыркать, однако послушно вышли из гостиной (и наверняка направились в сторону кухни). Им, может, всё это и не особо понравилось, но спорить со мной на глазах у незнакомой альфы они даже не подумали. Соображают. За то и люблю.

– Так о чём вы хотели со мной поговорить? Вряд ли вы тут из вежливости.

– Очень вряд ли.

Мне протянули бокал с виски. Стоило бы отказаться – с недавних пор я зареклась пить с медведями. Ладно, гномов поблизости не наблюдается, а от виски не несёт странными ягодками.

– Вы мне нужны, Изара. Мне и Греймору, причём первое гораздо важнее второго.

Значит, первое важнее второго? Что ж, самомнение впечатляет. Сдаётся мне, медведи и впрямь несносные… Я усмехнулась и чуть пригубила виски. Очень неплохой, надо признать.

– Ладно, как насчёт подробностей?

– Греймор – дыра, которая скатится к Хаосу в тот же миг, когда я уйду со своего поста, – она тоже отпила из бокала, уселась на край стола. – Тут в дело вступает грёбаная демократия с её клятыми выборами, и я в них должна победить во что бы то ни стало.

Я хотела было засмеяться – что, и тут пользуют во все щели толерантность? – но Кэмерин продолжила:

– Мне нужен ликвидатор, способный толково и своевременно разгребать местное дерьмо, а также найти убийцу Стефана и принести мне его голову, которую я с радостью упакую в коробку и отправлю в столичную петушатню. Достаточно подробно?

– Сойдёт, – кивнула я, обдумывая детали. – Стало быть, вот это всё, – обвела рукой помещение, точь-в-точь как и она недавно, – взятка. Не стоило, Кэмерин. Я не хотела сюда ехать, это так, но работу свою всегда делаю на совесть. Вы, медведи, не пытайтесь меня учить, как работать, и не обижайте моих котят – тогда непременно поладим.

– Поладим. Во всей республике не найдётся места безопаснее, чем подле меня и моего клана.

Она выпрямилась и отставила бокал в сторону. Оторвала листок от настольного блокнота, быстро что-то написала.

– Это адрес лучшего пара-акушера в Моэргрине. Для вашей очаровательной сестры. Скажете, что вас прислала Кэм.

Высокие каблуки негромко застучали по паркету – хоть и медведица, но движется она с поистине кошачьей грацией.

Глава 6

В голову прилетело мячом – Хо́та, успевший разбить не одно окно в Белой резиденции, на этот раз выбрал своей целью Дара.

– Хота!

– Что? – из-за угла показалась вихрастая светлая макушка племянника. – Мне скучно! Ты обещал поиграть со мной. А сам пропал на неделю и сейчас занимаешься какой-то фигнёй!

Под фигнёй это малолетнее чудовище понимало распределение припасов на зиму, закупки топлива, стройматериалов и всего того, что может пригодиться в глухом лесу, где стоит деревня его клана. И впрямь ведь фигня, скучная и нудная, если ты не уродился образцовым омегой; однако же обязательная к рассмотрению, если ты числишься в альфах. По-хорошему, заниматься всем этим следовало Кэм, в то время как на плечах Дара лежала забота о безопасности всех членов стаи…

По-хорошему, да не по жизни, в которой Кэм принадлежит не только клан, но и весь Север. Впрочем, Дар не особо жаловался. Это есть в крови всякого приличного альфы – желание заботиться о семье, защищать, а порой и воспитывать.

С воспитанием Хоты, правда, они с Кэм малость продолбались – мальчишке напрочь незнакомы манеры, а уж заставить его учиться можно, лишь пообещав сводить на рыбалку к Серебряной реке. Зато действует безотказно. Пара дней в палатке, при полном отсутствии воспитателей, уроков и маменьки – и Хота превращается во вполне рассудительного ребенка восьми лет, смиренно делающего всё, что попросят. Хватает его, правда, на пару недель, но таковы все оборотни в детстве – беспокойные, гиперактивные, жаждущие охоты и беготни по лесу. Дар и сам был таким.

Да и почему был? Он такой и сейчас. Разве что дел, не терпящих отлагательств, стало куда больше.

– Ладно, иди сюда, – Дар закрыл персоналку и, едва Хота подошёл, затащил его к себе на колени. – Ну и во что ты хочешь поиграть?

– Я кинул в тебя мячом, а значит…

– …мне стоит всыпать тебе ремня.

– Детей бить нельзя! – заявил Хота поучительно.

– Кто сказал тебе такую глупость?

– Прочитал в книге по педагогике у миз Аделаиды, – как ни в чём не бывало заявил этот нахал. А Дар всерьёз задумался, не стоит ли всё же всыпать паршивцу как следует.

– Ты спёр книгу у своей учительницы?

Хота всё же дёрнулся и нервно поёрзал.

– Не спёр, а одолжил. Мне скучно было! Вы с мамой пропадаете неизвестно где, а моя учи-ительница треплется по комму. А мой комм вы отобрали. И в библиотеку меня не пускают!..

«Ещё бы пускали», – устало вздохнул Дар. Племянничек намедни забрался в библиотеку, обернулся там, да так медвежонком и уснул между стеллажами. А потом до смерти перепугал уборщицу.

– …так что сами виноваты, вот.

Желание накрыть лицо ладонью стало поистине непреодолимым. Воистину, Хота целиком и полностью пошёл в них с Кэм – излишней любопытностью, пронырливостью и наглостью.

– Хаос, мы воспитали монстра…

– И не говори, – это Кэм вошла в гостиную. Бросила пальто на диван, сама упала следом, скинула очередные туфли на безумных каблуках и с наслаждением вытянула ноги. – Подумываю отправить его к бабушке на все зимние каникулы. Вернётся шёлковый.

И не поспоришь – если этот маленький монстр и боится кого-то, так это бабушку Дердру. На самом деле бабушкой она приходится Дару, но для своего более чем почтенного возраста очень даже бойкая женщина, способная воспитать какого-нибудь дракона, не то что мишку-восьмилетку. И уж ей-то точно плевать на всю эту современную педагогику; а трудотерапия на лесопилке, по её мнению, и вовсе творит чудеса.

– Ну, пойду я… уроки поделаю, – состроив лицо примерного зубрилы, заявил Хота, быстренько клюнул Кэм в щёку и исчез за дверью так шустро, точно ветром сдуло.

Правильно, Дар бы тоже сбежал, заяви кто, что ему пора на перевоспитание к бабушке Дердре.

– Что он опять натворил? – лениво поинтересовалась Кэм, приоткрыв один глаз.

Она явно не Хоту сейчас обсуждать хотела. Уставшая королева Севера – яркое свидетельство того, что где-то начался очередной заговор, революция, захват власти… Ну и прочие интересные вещи, которые очень скоро придется разгребать Дару. (Он даже знал, точнее унюхал, какого рода этот самый заговор.) Но сын для неё важнее любой политики, а для самого Дара важны они оба.