Обручённые Хаосом
- -
- 100%
- +
– Всё, – отозвался я с деланным безразличием. – Я пришёл к Дару, а не на поклон к твоему высочеству.
Джинни мой тон не понравился. Всего на миг, но она сжала кулаки, яростно сверкнула своими кошачьими глазами, зло поджала губы. Интересно, чего она ждала? Извинений? Один раз я уже пытался извиниться. Да что там, готов был унизиться как угодно, валяться у неё в ногах столько, сколько потребуется. Вместо этого увидел, как моя девочка тискается с тем мерзким человечишкой. Услышал, как он шепчет ей всё те пошлости, которые я и думать-то лишний раз боялся. Учуял на ней его запах, лучше всяких слов сообщивший обо всём, что между ними было…
Жжение в груди стало сильнее. На этот раз от ярости, без которой вспоминать тот день не выходит.
– Милые шортики, надевай почаще, – бросил я, прежде чем направиться к дому.
Дара я нашёл по запаху – тяжёлому, животному, перемешанному с запахами леса, мёда и свежих ягод. Сильный зверь. Медведь. Взрослый, опасный соперник. Другой альфа, который когда-то был мне отцом, а сейчас – тот, с кем я вынужден делить свою территорию. Даже вот эту кухню инстинктивно хочется поделить на две части, себе оттяпав ту, что побольше, и дальше границы соперника не пускать.
А ещё выгнать отсюда тщедушного рыжеватого пацанёнка с малахольными глазищами в пол-лица и руками типичного неженки. Я тоже на работе не брёвна тягаю, однако эту кильку в томате перешибу с одного удара. И вот на это запала моя Джинни?..
– Исчез отсюда, – бросил я вместо приветствия. – Папочка позже поучит с тобой уроки.
– Грубить вовсе не обязательно.
Тон сопляка, прохладный, но безукоризненно вежливый, меня несколько обескуражил. Я, может, и имею вполне заслуженно репутацию скотины, но наезжать на людей без повода как-то не в моих привычках.
Ну да повод имеется. Прехорошенький такой повод с блудливой полосатой задницей.
– Ты, конечно же, Хота, – продолжил пацан, поднявшись и шагнув мне навстречу. – Я Оливер, друг Джинни. Много о тебе слышал. Не стану врать, что мне очень приятно.
Вблизи он оказался побольше и повыше, но всё равно смех и слёзы. И целая прорва ярости – ведь он весь, весь пропах Реджиной. Как если бы эти двое не отлипали друг от друга сутки напролёт. Да и понимание того, что этот столичный хлыщ всё про нас с ней знает, любви к нему не добавило. Скорее наоборот.
На протянутую руку я посмотрел, лениво прикидывая, сколько секунд бы у меня ушло, чтобы её сломать. Две, три? Так уж и быть, дам пять, исключительно из уважения к Джинни – к совсем уж слабакам она слабости никогда не питала.
– Я сказал, исчезни, – рыкнул, уже едва сдерживаясь. Но под суровым взглядом дядюшки, так уж и быть, добавил ничуть не дружелюбно: – Пож-жалуйста.
Пацан холодно улыбнулся, глядя при этом так, точно ему не терпится узреть, какого цвета мои кишки. Вдоль спины словно кто-то от души проехался наждаком, а сердце вдруг заметалось в груди, как птичка в клетке. Серьёзно, он настолько меня ненавидит?..
Не ненавидит. Демонстрирует силу. Бросает мне – мне! – вызов. Потому что может, потому что прямо сейчас от милого мальчика в нём нет ничего. Сильный маг с жутким даром, от которого хочется бежать подальше. А ещё лучше – вцепиться в бледное горло и навсегда уничтожить угрозу.
– Грубить не обязательно, – повторил Оливер. – Драться я не умею, но кто сказал, что до драки вообще дойдёт?.. Что ж, Хота, неприятно было познакомиться.
Только когда его шаги почти стихли, меня попустило. Будто со всего тела подняли тяжеленный камень. Тут же захотелось это самое знакомство продолжить и скоротечно завершить… но я скорее сожру свой диплом юриста, чем побегу за никчёмным человечком, посмевшим бросить мне вызов.
– Дар, ты серьёзно? – поинтересовался я холодно. – Когда ты усыновил этого грёбаного Олли и почему меня не пригласили на свадебку моей любимой кузины?
Дар выразительно вздохнул и, мимоходом покосившись в окно, хмуро уставился на меня.
– Сынок, давай без этого твоего дерьма, а? Олли – однокурсник Джинни, давний друг и славный парень. И похититель жизни, а это самый паршивый подвид некромантов. Не цепляйся к нему.
О, я бы обсказал в красках, под каким соусом собираюсь сожрать этого славного парня с его дружбой. Да так и замер, вдруг осознав, что жаждущий кровавой расправы зверь во мне уступает следаку и окружному прокурору. С дипломом, да.
– Что ты сказал? – переспросил осторожно. – Вот это – похититель жизни?
– Уже жалеешь, что нахамил Олли? – Дар усмехнулся, глянул эдак укоризненно, уселся на стул напротив. – У меня дома, попрошу заметить.
Он издевается? Или моего старика начинает одолевать маразм на фоне чрезмерной любви к дочурке?
– Потом территорию пометишь, – припечатал я. Достал комм из кармана, выложил его на стол и открыл папку с фотографиями. – Там Лэнса сожрали.
– Что?.. Я его не ел, только собирался! Честное слово, сынок, не моя работа!
Я подозрительно прищурился. В каком смысле «собирался»? Собирался влезть в разборки с оборотнем из родственного клана? Или что?.. Впрочем, наплевать. Что бы там ни воображал о себе мой дядюшка, а сделать с Лэнсом то, что сделал убийца, никак не сумел бы.
– Да это и так всем понятно, – ворчливо заметил я, кивнув на комм. – Ты точно всё ещё лучший ищейка в Грейморе или нам с Арти стоит подыскивать новую кандидатуру? Хотя и искать не надо – у Эммы ушло пять минут, чтобы достать это.
– Мне кажется или я мало порол тебя в детстве?
– Вообще не порол.
Да и руку-то поднял один-единственный раз в жизни… Но об этом лучше не вспоминать; настроение и так уже на уровне «нажраться и забыть».
Не забудешь, Хота. Никогда не забудешь. Нет в мире столько гномьей сивухи, чтоб выполоскать из памяти всю ту херню, которую ты творил.
– Какая прелесть, – пробормотал Дар, брезгливо изучая фото. Трудновато, конечно, опознать в ссохшейся мумии самого противного из моих кузенов – разве только по длинным рыжим патлам, каким и иная девчонка позавидует. – Ну да, такое мало кто способен сотворить. Поганая смерть, даже для такого мудака… Мой драгоценный кузен Боргур будет в восторге и непременно придумает, как обвинить нас в кончине своего любимого племянничка. И знаешь, что самое паршивое? Похоже, Реджина и Оливер были последними, с кем он говорил.
– Реджина? – переспросил я недоверчиво. – Он виделся с ней?
– Он не виделся, а пытался завалить её прямо посреди кабака; и я бы даже не узнал об этом, если бы не Олли, – Дар яростно сверкнул глазами, явно жалея, что первым не добрался до полудурка. – Имеем охренительную историю: Лэнс при свидетелях домогается девушки, ссорится с ней и её дружком; поутру они шустренько укатили прочь, а от Лэнса осталась одна кожура. Вопрос: на кого подумают первым делом?
– На меня, – едко сообщил я. – Потому как мне в данный момент очень, очень жаль, что Лэнс уже мертв. И нет, не читай мне нотаций про «оставь мою дорогую доченьку нецелованной», мы это уже проходили! К счастью, я не стрёмный мажонок с даром, идеально подходящим под преступление. А вот твой новый сынок – да. Уверен, что хочешь пускать его в кроватку Джинни?
– Джинни двадцать два, она сама разберётся, кого пускать к себе в кроватку.
Разумеется. Кто угодно достоин твоей дочери, Дар, только не я, не тот, кто был с ней рядом столько лет! Не тот, кому она предназначена. Не тот, кто любил её больше всего на свете. Не тот, кто творил всякую хрень и тащил в свою постель кого попало, лишь бы не позволить себе ничего лишнего… Потому что ты убил бы меня. И был бы прав.
Она хотела пустить в свою кровать меня. Но ты, дорогой дядюшка, сделал всё возможное, чтобы этого не случилось.
– Раньше ты так не думал.
– Я учусь на своих ошибках, но ты, похоже, и не пытаешься! – Дар недовольно помотал головой, с силой растёр переносицу. – Хота, я люблю вас обоих. Плевать, что ты мне не веришь, это правда! Поэтому не вынуждай меня выбирать сторону и оставь уже мою дочь в покое.
– А я что, по-твоему, сделал?!
– Боги, Хота, да взгляни ты на себя! Пять лет прошло, а ты приходишь как ни в чём не бывало и ведёшь себя точно ревнивый женишок. Хватит этого дерьма, ладно? Хватит. Нет у тебя на это никаких прав. Больше нет.
– Что ж, – холодно отчеканил я, хотя внутри всё просто кипит. От злости, от невесть откуда взявшейся обиды, от желания вгрызться в глотку сопернику, осмелившемуся отбирать то, что всегда принадлежало мне. По праву, да. – На что у меня есть право, так это задержать предполагаемого убийцу, подходяшего под описание, вызвать сюда Инквизицию, а потом в суде обвинить всех присутствующих в укрывании преступника. К счастью для тебя, ревнивый женишок помнит, что он ещё и глава клана. И должен заботиться обо всех его членах, начиная с твоей дочери и заканчивая бывшим вожаком, потерявшим нюх.
Дар, до сих пор пытавшийся сдерживаться, резко поднялся с места, оттолкнул стул. Оскалился, и я почти услышал поднимающийся из его груди рык. Признаюсь, на короткое мгновение стало страшно и даже стыдно. Но чувство это быстро ушло, стоило только коротко глянуть в окно.
Во дворе Джинни снова весело возится с близнецами, позабыв о моём приходе.
Не имею права. Не должен смотреть на неё, любить её; Хаос побери, даже дышать в её сторону! Какой-то час назад я и вовсе не собирался ехать сюда. И правильно делал: ведь стоило только увидеть Реджину, как во мне тут же проснулось всё то собственническое дерьмо, от которого я так старался избавиться.
Не избавился.
Она принадлежит мне. Она моя! А он снова пытается отнять её у меня.
– Бывший вожак сам отдал тебе клан! – рыкнул Дар. Не как любящий дядюшка, но как другой альфа. – Но может и забрать назад.
– Он может попробовать, – в тон ему отозвался я.
Никто не смеет оспаривать мою власть. Даже родной дядя. Тем более родной дядя.
– Серьёзно, Хота?
– Я всегда серьёзен, Шандар. В своих намерениях, планах и чувствах. Жаль, что ты этого так и не понял.
Он открыл было рот, но я схватил комм и направился к двери, показывая, что наш разговор окончен. Пока и впрямь не подрались – Изара не одобрит.
– Я всё сказал. Присмотри за своей непутёвой дочуркой; клубочек там дай, пусть поиграет. И не приведи Хаос тебе выпустить её из дома, пока я во всём не разберусь! Быть может, мне удастся сделать так, что вы все тут не сядете.
Молодец, Хота гро Маграт. Показал, кто тут настоящий альфа, а кому пора не пенсию. Разве что взрыва за спиной не хватает, а дверьми я перестал бить ещё пару лет назад.
Осталось только разобраться, откуда взялась эта противная боль в груди.
«К врачу сходи», – едко посоветовал внутренний голос с интонациями бабушки.
Впрочем, лекарство у меня уже имеется. Зовётся работой и уже который год начинается со звонка моей секретарше.
– Эмма, свяжись с Тамритом. Через два часа он должен быть в моём кабинете.
Моя догадливая рыжая стервозина, разумеется, тут же поняла, куда я клоню.
– Решил наконец прижать банду Саргина? Если что, мой ужин будет за счёт отдела, и я оставляю за собой право взять выходной в любой день.
– Я даже куплю тебе те туфли, – со смешком пообещал я.
– И оплатишь внеурочные. В двойном размере.
– Ну разумеется.
Глава 4
А ведь я скучала по Моэргрину. Действительно скучала, сколько бы ни возмущалась дикости здешних мест и порядков; сколько бы ни расхваливала Нью-Аркадиан за его блеск и роскошь… Надо же, каждый раз я так рвалась в столицу, обратно к своим друзьям, к сомнительной работе и столь же сомнительным развлечениям – и каждый же раз, когда приближался день отъезда, украдкой смаргивала слёзы да принималась тискать близнецов. Те, само собой, вечно бухтели и вырывались – они, видите ли, взрослые, таких серьёзных мужиков лапуленьками не зовут и в лобик не целуют! – но вечером непременно прокрадывались ко мне в комнату, чтобы отстроить на кровати нашу традиционную берложку из подушек и одеял, обнимали меня в четыре руки и без конца упрашивали остаться.
Остаться я никак не могла. Едва не всю мою сознательную жизнь я мечтала о Магистерии; именно там я наконец обрела цель в жизни и какой-никакой порядок в голове.
Но теперь с учёбой покончено. И вот я здесь.
– Джинни! Джинни приехала! – загорланили близнецы, не успела я даже выйти из кара. А когда вышла – меня тут же едва не сшибли с ног.
– Потише, засранцы, щас уроните! – со смехом одёрнула и крепко прижала к себе наперебой галдящих мальчишек. И невольно подивилась – обе вихрастые светлые макушки уже почти достают мне до плеча. В десять-то лет! Ну да, тоже вырастут дылдами, это давно уж ясно. – Что, пока меня не было, решили вымахать с папу ростом?
– Пф! – Бернар отстранился и гордо приосанился. – Да мы его ещё обгоним, вот увидишь!
– Вот увидишь! – звонким эхом подхватил Инсар. – Будем в сто тыщ раз круче нашего старика!..
– Огромные и злобные!..
– И вся округа будет нас бояться!..
– Ибо нефиг!
Боги, они всё такие же несносные.
Я снова рассмеялась и укоризненно покачала головой. А заодно велела себе не тянуть с поиском жилья: пять хищников-альф в одном доме – форменное безумие. Особенно если один из них – твой обожаемый папа с болезненной склонностью к контролю всего и вся. Меня в частности.
Нет, папу я люблю безумно. Как и маму. Сказать, что я рада видеть их после целого года разлуки, – всё равно что не сказать ничего. Рада. Очень. И их донельзя счастливым лицам, и объятьям, от которых трещат кости. И даже отцовским причитаниям, какая я худенькая и что мне нужно лучше кушать.
Серьёзно, почему этот мужчина, внешности и силе которого любой молодняк обзавидуется, ведёт себя словно курица-наседка? Хотя дурацкий вопрос. Я же драгоценная папина принцесса, похожая сразу и на его безвременно ушедшую матушку, и на любимую женщину, с которой они вместе вот уже почти четверть века. Наверное, будь у меня сын от того, кого я люблю больше жизни, я бы тоже превратилась в оголтелую мамашу.
– Не превратилась бы, – проговорила мама со смешком, когда я озвучила свои мысли. – Мы же не эти клятые медведи с их тягой к берлогам и медвежаткам. Хаос, почему я не родила троих сыновей? Мишек, чтобы у одного кошатника крыша не ехала!
– Нет уж, девочки лучше, – возразил папа, наконец перестав хрустеть моими несчастными костями. – Смотри какая у нас красавица получилась. Я бы ещё от одной не отказался!
– Ни за что, ты не подобьёшь меня на это снова. Нет, Маграт, никаких больше котяток, медвежаток и прочей живности! Я слишком старая для этого дерьма!
Я глянула на маму с неприкрытым изумлением. Это она-то старая? Да сколько я себя помню, она всегда в одной поре: свежая, подтянутая, с чётким рельефом мышц по всему телу и роскошной фигурой, о которой мне можно только мечтать. Страдай, Джинни, не бывает у северянок пышной груди и аппетитной задницы. Все сплошь высоченные и поджарые, хоть обычно и не такие тонкокостные, как я.
Словом, никто и никогда в жизни не поверит, что вот этой жгучей южной красотке пятьдесят восемь лет! Как многие отказываются верить и в то, что моя мать – лицензированная охотница на нечисть, федеральный маршал Антеарра и официальный ликвидатор округа Греймор. Да и вообще она у нас офигеть какая. Кремень. Мне такой никогда не стать…
Ну да я и не претендую. У каждого своя судьба, и моя меня больше чем устраивает.
Почти.
И вот это самое «почти» явилось к нам домой, нагло отняв у меня внимание братишек и заставив столбом замереть посреди сада, так буйно разросшегося в моё отсутствие.
Я смотрела на Хоту – в идиотской клетчатой рубахе, всклокоченного и небритого, на полдвора воняющего маслом, точно его силком вытащили из-под кара и поволокли сюда за шиворот, как нашкодившего кота, – и понимала, что… нет. Просто нет. Не отболело, не прошло, не стало ничуть меньше ни любви, ни ненависти.
Только ненавидеть Хоту – всё равно что пытаться влезть в мокрый купальник. Трудно, противно, неудобно и не пойми зачем. А вот любить его всегда было так же просто и естественно, как дышать.
Было. Было, Реджина. Вот ключевое слово. Не позорься и не вороши прошлое. Ты не будешь ни раздирать когтями эту наглую рожу, ни радостно кидаться подонку на шею. Просто поприветствуешь так, как положено приветствовать кузена; вы изобразите, что вовсе не желаете поубивать друг друга, и пойдёте каждый своей дорогой.
И плевать, что дорога у вас должна быть одна на двоих.
Плевать, что не могу смотреть на него, не пытаясь прикоснуться; плевать, что от одного его запаха по-прежнему коленки подгибаются, как у глупой школьницы; плевать, что сам он до сих пор глядит и трогает так, как совсем не подобает двоюродному брату…
Плевать. Потому что едва Хота открывает свою трепливую пасть – и все мои сомнения разбиваются вдребезги.
Он – моя судьба? Вот эта надутая альфа-сволочь?! Какие глупости! Просто у Прядильщика странное чувство юмора. Не мог же он всерьёз связать меня с самовлюблённым эгоистом, неспособным удержать член в штанах? Уж я надеюсь на это. И какая разница, что надежда – аспект совсем другого божества? Никакой. Никакой!
Не ко мне он пришёл, видите ли. Да не очень-то и хотелось! Кому ты нужен вообще, несносный, наглый, самовлюблённый комок меха!
Пренебрежение Хоты, пусть и насквозь нарочитое, задело как ничто другое. Никогда прежде он не обращался со мной так. Это больно ударило по самолюбию; а ещё, что уж там, обозлило изрядно. Да как он смеет являться в мой дом и вести себя так, словно это я испоганила наши отношения, которыми он якобы дорожил?
Как же, как же… дорожил он. С половиной грейморских девиц. С-с-скотина.
На кончиках пальцев то и дело проскакивали искры, а внутри творилось такое, что куда уж тем разломам с их привычкой глотать людей… лично я после встречи с долбаным кузеном была готова сожрать население небольшого приграничного городка. Однако же стоически улыбалась, вместо людишек пожирала пирог с малиной и старательно делала вид, что я самая счастливая киса на свете. А родители, бабушка и даже братья тактично не замечали, как от моего безграничного счастья мигают светильники и дребезжат стёкла.
А он думал, это я перед ним буду извиняться? И за что же – за то, что не стерпела его предательство? За то, что отплатила ему той же монетой? О, ну так не в этой жизни: я слишком себя уважаю!
Жаль только, пять лет назад я не уважала себя как следовало. Иначе не отдала бы свою невинность первому попавшемуся полудурку…
Ну ладно, не первому попавшемуся. Его звали Дерек Кроули, и он буквально преследовал меня целый семестр. Старшекурсник-инквизитор, любимец преподов и предмет влажных мечтаний любой девчонки в Магистерии. Не буду врать, что мне не льстило его назойливое внимание. Может, у нас бы даже что-то и вышло, Кроули был абсолютно мой тип – белобрысая шевелюра, смазливое лицо, уйма наглости и бахвальства, мания величия размером с Тор Гаттар…
«А почему бы и не дать ему шанс?» – думала я всякий раз, когда злость на Хоту, копившаяся месяцами, норовила перевесить любовь к нему же. Мне казалось, что он не заслуживает ни любви, ни верности. Да, Дерек тоже был самодовольным засранцем и вряд ли воспринимал меня всерьёз, но зато не бегал как от прокажённой. И по бабам тоже не бегал. Или же был достаточно умён, чтобы не выставлять это напоказ.
Словом, всего этого с лихвой хватило, чтобы назначить его почётным дефлоратором.
Зря, очень зря. Не потому, что золотой мальчик Дерек Кроули был так уж плох – он честно старался мне угодить и понравиться. Правда, без толку: мой первый раз был совершенно ужасен…
Просто не стоит ни с кем спать из мести. Ещё и по пьяни. Ещё и с таким же пьяным мудаком, который и на трезвую-то голову не желал слышать слова «нет». Потом, правда, он соизволил меня пожалеть и клятвенно заверил, что уж во второй-то раз мне обязательно с ним понравится.
Может и так, но второго раза не случилось по техническим причинам. Ибо следующим утром Дерек уже валялся в реанимации, до полусмерти избитый одним ревнивым подонком. Сцепились они с Хотой так, что до сих пор вспоминать страшно… И стыдно – глупость сотворила я, а расплачиваться пришлось болвану, без всякого умысла затащившему меня в постель.
Однако и в том, что Хота не в состоянии контролировать свой гнев, я тоже не виновата. Мне вообще перед ним каяться не в чем, пусть катится к Хаосу со своими обидами!
– Ну один в один невестка моя покойная, мир её праху, – ворчливо произнесла бабушка Дердра, когда мы уже прощались: мама собиралась на работу и предложила подвезти бабулю до деревни. Видно, чтобы та не надумала погостить с недельку, ага. – Вот уж была не альфа, а девочка-цветочек, глаза б мои не видали. Зато как разобидится на кого, и всё, пиши пропало – у цветочка-то зубищи что у тех страшил, которых мамка твоя бешеная на службе своей гоняет.
– Я всё слышу, – раздалось снаружи саркастичное замечание. – Дражайшая бабуля пешком топать изволит?
– Ты поговори мне ещё там, напасть полосатая! Мужа б своего непутёвого так воспитывала! – фыркнула бабушка. И, чуть понизив голос, продолжила: – Ты, снежинка, здорово на Хоту нашего взъелась – и правильно, этот паскудник заслужил. Да только судьба вам мириться, девочка, не то в Грейморе нам мира не видать.
Ой, ну началось!
– Ба, чего это ты вдруг? – нахмурилась я. – Ещё не хватало, не буду я ни с кем мириться!
Нет уж. Никогда. Ни за что.
Ну… первой так точно даже не подумаю!
О, прекрасно, Реджина. Стоило разок повстречать «паскудника» и оценить все упрятанные под стрёмной рубашкой перспективы – и ты сразу перескочила на стадию торга. Даже не знаю, это слишком мало секса или слишком много дури в неумной голове.
– Не будешь, так придётся.
– Почему это?
– Потому это, – припечатала бабушка. – Прядильщик не для того полотно своё ткёт, чтоб две малолетние бестолочи могли его испохабить. Уж не тебе ли знать-то, ткачиха?
Не дожидаясь ответа (очень, мать его, красочного!), она клюнула меня в щёку сухими тёплыми губами и с довольным видом прошествовала к подъездной дорожке.
– Не спи, чернявая, драндулет сам себя не заведёт!
Что там в ответ съехидничала мама, я уже не слушала – от души хлопнув дверью, едва не бегом пронеслась к себе в комнату, плюхнулась на постель и принялась злобно комкать в пальцах покрывало. Тоже мне… Прядильщик может хоть заткаться, а всё равно я буду делать что хочу и с кем хочу!
Ну, по крайней мере, мне нравится так думать.
Ох, боги… может, мне и впрямь не стоило возвращаться?
Нет, нет и нет. Моэргрин – мой дом, и чтобы выжить меня отсюда, понадобится что-нибудь покруче очередного нахального альфача. Да я сама его выживу, если понадобится. И клан к рукам приберу. А что, я тоже гро Маграт, имею право!
С тем же свирепым настроем я поднялась и зарылась в ближайший из трёх чемоданов.
Итогом десятиминутных раскопок стали маленькое чёрное платье без рукавов (идеально, когда в душе не разумеешь, что бы такое надеть) и любимые серебристые босоножки на тоненькой шпильке. Ну да, когда-то я, может, и стеснялась своего роста, но это время давно прошло. Подумаешь, сто восемьдесят. Зато ноги – целый метр!
Стоило внимательно оглядеть себя в зеркале, настроение тут же поползло вверх. Отлично. Осталось только по-быстрому накраситься (боги, спасибо Сэре за науку, раньше я это считала пыткой), худо-бедно укротить густые непослушные волосы и вдеть в уши любимые изумрудные серьги.
А, ну и Олли разыскать. Не пойду же я без него развлекаться, ну в самом деле?
Мой друг, впрочем, уже стоял за дверью моей комнаты, вполне себе приодетый и причёсанный.
– Да ты издеваешься! – весело всплеснула я руками. – Признай уже, что получал диплом у менталистов!
– Мой КС к ментальной магии – семнадцать процентов, – не стал отпираться Олли. И протянул мне мой же комм. – На самом деле Арти никак не мог до тебя дозвониться, поэтому мы с ним договорились без тебя. Идём, он будет ждать нас в девять у входа в Вечерний квартал.
– Вечерний квартал? – фыркнула я. – Братец-котик решил, что нам дружно надо пойти и снять шлюх? Заманчиво, но у меня не настолько паршивое настроение.
– Из-за Хоты? – Олли приобнял меня за плечи и повёл к выходу. – Он жуткий козёл, наплюй на него. Ты ведь знаешь, что достойна большего.
– Не могу не согласиться, – послышался позади голос папы, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Напрасно было думать, что мы смоемся из-под носа у лучшей ищейки Греймора, но может же девушка помечтать. – Куда-то собралась, красотка?
Странно, что сразу не сел на любимого конька: мол, уже поздно (да, в полдевятого-то вечера), а платье непозволительно короткое. Неужели свыкся с мыслью, что я уже давно совершеннолетняя?
– Виновна, папочка, – пробормотала я, обернувшись к нему. – Да, мы немного погуляем. Нет, без стриптизёров и наркоты. Да, вернусь поздно.