Сердце короля штормов

Глава 2

Зрелище было… удручающее.

Нет, на язык просилось слово погрубее, но Эрин, положа руку на сердце, осознавала – виновата она сама. В своём выборе, в бездумной трате денег – шутка ли, тридцать золотых в месяц за такую… такое…

Но сюда тянуло. В лес, где Неметон шепчет фейри, зовёт, словно пускает невидимые корни и неизменно притягивает к себе всех, в ком течёт хоть капля фейской крови. Да и Бальтазар, незримо присутствовавший рядом с ней во время сделки с вороватым регистратором, не был против. Он, конечно, пёс и спросу с него мало, но за долгие годы вместе Эрин успела понять: её жутковатый спутник обязательно вмешается, если что-то пойдёт не так.

Что ж, пошло. Эрин, например, понятия не имеет, как будет зимовать в домишке не то чтобы совсем разваливающемся, но видавшем лучшие времена… эдак полсотни лет назад.

– Признайся, вы с долбанутым деревом решили меня угробить? – пробурчала она, обернувшись к довольно развалившемуся на траве псу.

Тот, разумеется, не ответил, только деловито повёл ушами – мол, не ворчи, мне нравится.

Ну ладно, если осмотреться, всё не так уж и плохо. Крыша протекает всего в… нескольких местах, с облезлыми стенами вполне можно жить, а внутри не грязно – видимо, арендная служба решила немного прибраться для приличия. Даже имеются тонкие занавесочки на окнах и кое-какая мебель. Старая, но крепкая, если обработать от вредителей и покрасить – можно выдать за винтаж. А вот чар на доме нет никаких – то ли в здешних диких местах ничего не держится, то ли просто всё выдохлось за давностью лет. Кто знает? Но проблемка серьёзная. Адский пёс и сумасшедшее дерево в покровителях – неплохое подспорье, да только жить в одиночестве, всё равно что посреди леса да с отпертыми дверями – то ещё удовольствие.

Впрочем, случалось ей жить и без таковых вовсе. Это в Аэльбране, спасибо Арману, у неё появилась невзрачная и крохотная, но всё же комната и вполне приличная работа – там, где в силу климата растут одни колючки да бестолковые пальмы, магу земли платят более чем неплохо. До того же… ну да, всё тот же лес, куда она бежала, подгоняемая жутким даром и желанием оказаться подальше от своей семьи.

Даже смешно – столько лет прошло, а Эрин вернулась к тому, с чего начала. Разве что в голове немного прояснилось, и страдать по так и не признавшей её семье больше не хочется. Она фейри. Сильная ли, слабая ли, но в Синтаре мага земли лучше неё поди сыщи. Даже местный Принц Теней, который и не принц вовсе, а самый обычный городской прощелыга со связями, восхитился. Ну или сделал вид. Отвесил пару сомнительных комплиментов её не менее сомнительной красе, раздел глазами и разок даже похабно подмигнул. Но с работой помог в три дня – устроил всё той же садовницей, что, по мнению фейской родни, есть занятие недостойное. Зато высокооплачиваемое, честное и Эрин нравится. Растения и даже камни – все они куда лучше людей. Слушают, шепчут, подчиняются и растут, стоит только поговорить с ними, как бы странно это ни выглядело со стороны. Эрин привыкла быть странной, и окружающие обычно привыкают.

– Не разлёживайся тут, – сказала она Бальтазару, устроившемуся было на диване, старом, но крепком с виду. Это если не думать о клещах, которые развелись в нём за время без хозяев. – За хворостом пошли, коль уж согревающих заклинаний нам не отсыпали. Дворец в порядок приводить будем.

Пёс глянул недовольно, и Эрин было решила, что никто никуда с ней не пойдёт. Но затем Бальтазар вдруг принюхался и с невиданным энтузиазмом пошёл к двери. Куропатку, что ли, поблизости учуял?..

Что ж, с голоду они не помрут, даже если Эрин вдруг выпрут с работы – лес, начинающийся почти сразу за домом, кишит ягодами, грибами, орешником и всяким лесным зверьем. Большую часть из которого трогать можно только с разрешения Неметона, но что-то подсказывает – они договорятся. Уж Бальтазар договорится точно – грим вовсе не домашний песик, его с этими местами связывает сама магия. Эрин по душе еда более цивилизованная, коей в достатке водится в любом человеческом поселении. А уж в портовом городе, куда стекаются купцы из-за моря, и подавно.

До ближайшего портала, правда, минут двадцать пешим шагом…

– Нет, серьёзно, куда ты меня притащил? – посетовала она в очередной раз, подумывая, не натравить ли на обманщика-регистратора кого-нибудь из ребят Найри.

Для проформы, чтобы не думал больше шалаш в лесу рекламировать как «загородный дом в экологически чистом районе с видом на море». До моря того и впрямь недалеко, но вот с видом на него регистратор явно приукрасил – через чащу леса даже самый бушующий океан разглядит только знатный фантазер.

Зато шум моря слышен уже отсюда. Размеренный, умиротворяющий. Он успокаивает нервы и примиряет с действительностью – с халупой, которую Эрин опрометчиво сняла, с дурной магией, приносящей лишь кошмары… А вместе с морем успокаивает и щебет лесных птиц, и шум листвы в вышине.

Эрин подняла голову – за густыми кронами почти не видно привычно серого синтарийского неба, готовящегося вот-вот разразиться очередным дождём. Только небольшой участок, на фоне которого кружит в вышине огромная птица.

Птица заложила крутой вираж, камнем рухнула вниз, точно летя ей навстречу…

Эрин же поняла – увы, с большим опозданием – две вещи. Первое – птица и впрямь летит к ней. Второе – ни хрена ж это никакая не птица.

…на рабочем столе Армана было не так много лишних вещей, и почти все они оказались поделками его ученика. Эрин уже толком не помнила его имени – Курт? Кэрт?.. – однако вечно залипала при виде статуэтки грифона, вставшего на дыбы. Сияющее серебро и лёгкий узор черни, и две переливчатые янтарные бусинки на месте глаз. Стоило только очутиться в кабинете, взгляд намертво прикипал к грозно распахнутым крыльям, а руки сами тянулись потрогать… Дошло до того, что Арман (само собой, ехидно посмеиваясь) передарил ей безделушку. Мол, от неё всё равно толку хрен да маленько.

Эрин отказываться не стала: фейри в принципе-то падки на всякие цацки, а уж эта ей ужасно понравилась. К тому же… грифон казался важным. Пусть и неведомо чем.

«Да теперь уж ведомо, – меланхолично постановила Эрин. – Судьба моя – быть сожранной этой пернатой образиной.

Грифон был чудовищно огромен – куда уж той статуэтке! – и столь же чудовищно быстр. Подняв шквал ветра своими громадными крыльями, он на удивление мягко приземлился у края полянки, грозно заклекотал. Где-то здесь должен был включиться пресловутый инстинкт самосохранения, да только Эрин вовсю пялилась на ожившую статуэтку – серебро, и чернь, и бусинки янтарные! – и почему-то никак не могла поверить, что её съедят.

На землю она всё-таки упала. То ли внезапно накативший страх виноват, то ли ветер, поднятый гигантскими крыльями и сбивший с ног. Эрин невольно попятилась назад, вжалась спиной в дерево, зажмурилась, в последний момент увидев, как загораживает её собой Бальтазар, широко расставляет лапы, рычит, низко склонив голову…

Рык стих, а вместе с ним и ветер, поднявший в воздух листья. Плеча коснулась чужая рука – вполне себе человеческая.

Грифон внезапно куда-то делся.

Не привиделось же, ну в самом деле?..

Не привиделось. Просто грифон, как это у них бывает, обернулся человеком. Мужчиной. Молодым, красивым, пугающе знакомым. Среди всей этой серо-зелёной глуши он казался осколком солнца – смуглая кожа цвета мёда, буйно вьющиеся тёмные волосы оттенка корицы, сверкающие янтарём глаза…

Эрин знала, кому принадлежат эти глаза. Ошибиться просто невозможно.

Она видела их столько раз, столько лет подряд. И всякий раз они лишали её воли и сил, отнюдь не в романтическом смысле. Хотя и в нём, возможно, тоже – сложно не ощутить привязанность к тому, кого видишь пусть не каждый день, но достаточно часто, чтобы навсегда запомнить черты лица, цвет глаз…

– Я тебя напугал? Ты в порядке? – звучным, чуть хриплым голосом осведомился такой знакомый незнакомец. И, не дождавшись никакой реакции, повторил свои слова – уже не по-эрмегарски, но на хорошем фейском.

В многочисленных снах, галлюцинациях, видениях тот, кого она знала – и не знала вовсе, – никогда не говорил с ней по-фейски. Вообще никак не говорил. Только улыбался, беззвучно звал за собой, просто… был. Рядом – протяни руку, почувствуешь тепло тела и гладкость кожи. Эрин пыталась. Но ответом на эти попытки была лишь дымка, что рассеивалась тотчас. Будто не было в нём ничего настоящего, будто он среди всех видений Эрин был самым нереальным, то ли призраком прошлого, то ли вовсе плодом нездорового воображения. С её даром это вовсе не редкость – баэн-ши не зря вымерли. А те, кто нет, не зря проводили жизнь в наглухо замурованных башнях.

Что ж, всё бывает впервые.

Руку Эрин оттолкнула, силясь развеять очередное видение. Не сейчас, так не вовремя – ей ещё накладывать чары на своё новое жилище, и это сожрёт весь резерв…

– Нет! – вскочив на ноги, выкрикнула Эрин. Отвернулась, зажмурилась, не желая смотреть, не желая видеть того, что неведомая сила в очередной раз пытается ей показать. – Я не!.. Не сейчас!

Она ведь так боялась этого. Что видения всё же сотрут грань между собой и реальностью; что различить их будет невозможно. Что однажды чужое дыхание будет казаться настоящим, щекотать кожу на шее, а вновь стиснувшая плечо рука покажется удивительно тяжёлой и тёплой. Боялась однажды не вынырнуть из трясины собственного дара, которого не хотела и не просила.

Изогнутый нож, подарок старого друга, Эрин вытащила из-за пояса быстрее, чем успела даже понять, что делает. Кажется, однажды она уже делала так, и призрачный визитёр тогда исчез, оставив за собой лишь тёмную дымку.

Лезвие коснулось кожи. Будто само надавило, подчиняясь привычному движению руки. Оставило царапину. А ещё – несколько капель крови.

Ни в одном видении так не было. Никогда ещё дыхание от этого зрелища не сбивалось так быстро. Никогда сердце не начинало стучать как бешеное. Никогда не…

– Шафрийская работа? Красиво.

Кровь. Алая. Пачкает загорелую кожу, ползёт вниз. Медленно, тяжело. Пахнет железом и солью.

– Ты не… – Рука опустилась словно сама собой, выронила нож, который тут же воткнулся в землю, мягкую после недавнего дождя. – Не может быть. Ты не можешь…

– Что именно? – непонимающе проговорил мужчина. Провёл ладонью по царапине, стирая кровь, но капли проступили снова.

Ничего серьёзного, но Эрин вдруг ощутила непреодолимое желание коснуться, зажать рану. Рука потянулась к чужой шее сама собой, мазнула по горячей коже, оставляя алый след на пальцах.

– Настоящая, – пробормотала она, толком себя и не слыша. – Прости…

Она ожидала чего угодно, вплоть до хорошей оплеухи. Однако незнакомец лишь дёрнул бровью, качнул головой, усмехнулся краем рта.

– За что, за эту царапину? Ерунда, через полчаса заживёт.

Он поднял руку, вытащил из волос Эрин веточку кизила, невесть как там очутившуюся.

– Ты меня прости. Не хотел напугать.

Ей не кажется. В кои-то веки незнакомец оказался живым человеком, а не тёмной дымкой из видений.

Более того – знакомым её пса, который охотно дал себя погладить, стоило только нежданному гостю протянуть ладонь. Впервые за все восемь лет, что они провели вместе, её адский пёс кого-то к себе подпустил.

– Его зовут Бальтазар, – зачем-то сказала Эрин на фейском. Тряхнула головой, отчего непослушные кудри упали на глаза, вынуждая повторить жест. И добавила уже по-эрмегарски: – Это грим.

– Правда? Пять лет здесь живу, а грима вижу впервые, – незнакомец улыбнулся, не переставая гладить Бальтазара – тот вилял хвостом так радостно, будто встретил давнего друга. – Эй, Балти, ты слишком милый для грима!

А ведь и впрямь милый. Разумеется, если не знать, во что этот славный пёсик превращается при малейшей угрозе.

– Ты ему нравишься. Почему-то.

Улыбка сползла с лица незнакомца – точно солнце скрылось за тучами.

– «Почему-то»? – переспросил он эдак негодующе. – Побойся Хладной, маленькая фея, неужели я такой стрёмный?

– Что?

Внезапный вопрос сбил с толку, ошеломил. Заставил отступить на пару шагов назад, отвернуться, чтобы скрыть внезапно запылавшие от стыда щеки. И поди пойми отчего – Эрин ведь не сказала ничего такого и обидеть вовсе не хотела, просто…

Просто он настоящий. Разговаривает с ней, хотя не должен. Вообще ничего не должен, лишь раствориться в воздухе, как делал столько раз до этого.

Настоящий. Живой. Тёплый. Существует в этом мире, более того – где-то совсем рядом. Дыхание сбилось снова, Эрин оперлась о дерево рукой – всё той же, на которой остались следы чужой крови. Под ладонью старая кора ожила, распустилась крохотной веточкой с наметившимися почками.

Её магия всё ещё при ней. А значит, незнакомец, кем бы он ни был, точно не видение.

– Прости, я… У меня проблемы с общением. И с новыми знакомствами. И с домом, так что…

– Вот как? Ладно, я тоже не из болтливых, – легкомысленно отмахнулся незнакомец, оборвав её на полуслове. – Зато мой лучший друг Тео не треплется разве что во сне – очень сомнительное, скажу тебе, счастье… А я, кстати, Шай. Будем знакомы.

– Эрин, – выдохнула она. И уточнила невесть зачем: – Эринвейн эрд Блайинор. Прости, мне правда пора…

Эрин покосилась на кучу хвороста, будто она могла как-то помочь. Разговаривать внятно или спровадить нежданного гостя. Хоть в чём-нибудь!

– Понял, не дурак, – безмятежно протянул Шай. И, как ни в чём не бывало подхватив хворост, прошагал мимо. – Идём, посмотрим, что там с домом. Всё равно ж туда и собирался…

– Что? – во второй раз за их короткий диалог спросила Эрин.

Дура малахольная как есть, не зря её Арман костерил все эти годы.

– Не нужно никуда идти. Я сама справлюсь.

Вышло, пожалуй, чересчур резко, но уж лучше так, чем терять дар речи всякий раз, когда знакомый незнакомец с янтарными глазами вздумает с ней поговорить. Или сопроводить куда бы то ни было.

Шай остановился, смерил её любопытным взглядом и вдруг залился смехом. Невесть откуда взявшийся ветерок закружил вокруг них, поднял ворох листвы, растрепал волосы – и сгинул, точно не было.

– Не сочти за грубость, маленькая фея, – выдохнул он, отсмеявшись, – но это вроде как мой дом. И всё вокруг него – тоже. Так что я вроде как ответственен за этот самый домик и твоё в нём безоблачное проживание.

– Ты…

– Я, я. Назовёшь меня «лорд Маклелан» – клюну в лоб. Больно. Теперь пойдём уже.

Лорд Маклелан?..

На взгляд Эрин, всю более-менее взрослую жизнь прожившей среди убийц и портовых торгашей, лорды выглядят несколько иначе. Что уж там, она и сама из знати, хоть и не получит титула лаэды до скончания времён. И в её представлении, воспоминаниях, фантазиях лорд – это кто-то вроде её брата. Чопорный, разодетый в старомодные одёжки, шитые канителью, непременно с изящной шпагой на поясе. Но уж точно не полуголый парень, улыбчивый, солнечный, ко всему прочему – собирающийся помогать ей с домом. А уж запрещающий себя звать тем самым лордом… Нет, это вовсе немыслимо!

Тем не менее несносный лорд-грифон таковым себя вовсе не мнил и, кажется, даже не собирался. Не позвал слуг, прячущихся по кустам, не спровадил Эрин в её лачугу, снятую за бешеные деньги. Фривольно позвал за собой, махнув рукой и прихватив вязанку хвороста. И чужую собаку-грима, от которой приличному главе рода стоило бы держаться подальше, чтобы тот самый род случайно не пресечь.

Двухэтажный дом-шалаш А-образной конструкции, состоящий всего-то из кухни, гостиной, ванной на первом этаже и спальни на втором, в присутствии Шая показался ещё более неказистым и невзрачным. Будто это Эрин виновата в его состоянии, а вовсе не ушлый барыга, сдавший за приличные деньги этот кошмар пьяного архитектора.

Впрочем, справедливости ради, как раз в архитектурном смысле дом очень даже ничего. С резными ставнями, с перилами на крылечке и мансарде; брёвна еще крепкие – дерево подбирали хорошее, не молодые сосенки, которые морить и красить, чтоб не подгнили – разоришься. И фундамент каменный, за таким от любого наводнения и урагана можно спрятаться.

– Да так-то добротный домишко, ещё нас с тобой переживёт, – Шай неспешно провёл ладонью по перилам крыльца. – Сейчас таких не строят, банально не из чего – каменные берёзы запретили вырубать ещё лет сто назад… Вот крыша – дерьмо, даже смотреть не полезу. Перестелить бы по-хорошему… и фасад подновить… и… и это я ещё внутри не был. М-да.

Он обернулся к Эрин, выглядя при этом чуть неуверенно и даже виновато.

– Как-то не очень вышло. Но я вроде и не ждал, что сюда вообще кто-то захочет въехать. Сейчас вот узнал, офигел, выфигел да полетел разбираться.

– А что с этим местом не так? – нахмурилась Эрин. – Ну, помимо всего озвученного…

– Сразу видно, ты не здешняя, – усмехнулся Шай, качнув головой. – В Синтаре найдётся немного желающих поселиться аккурат между Неметоном и Даэнэрис. Да ещё и при таком, хм, декоре… С тебя вот за это и впрямь содрали двадцать золотых?

– Тридцать, – машинально поправила она. – Вернее, даже шестьдесят – за два месяца…

С физиономии грифоньего лорда мигом сползло всё благодушие, и теперь он меньше всего напоминал обаятельного простачка. Как есть хозяин штормов, и даже скудная одёжка ничуть не мешает ему выглядеть внушительно, почти пугающе.

– Ах, шестьдесят, – протянул Шай нежным, но почему-то до демонов пугающим тоном. – Полагаю, произошло недоразумение. Я всё улажу.

– А регистратор это «улажу» переживёт?

– Ну разумеется! Как я тебе с мёртвого взыщу честно наворованное? – неподдельно изумился он. И снова окинул домик критическим взором. – Уверена, что хочешь здесь остаться? Мы могли бы подыскать тебе что-нибудь поприличнее.

Эрин глянула на дом. Пойдёт дождь – и плавать ей в своей кровати как на лодке. От людей далеко, и лес жуткий под боком. Да вот только…

– Я должна быть здесь. Неметон этого хочет. И он, и… – Эрин проглотила просившееся на язык «ты», кивнула на улегшегося на крыльце пса. – И ты ошибся, я местная. Откуда ещё может быть фея-полукровка, верно? Просто давно здесь не была.

– Ты жила в Аэльбране, – проницательно заметил Шай, одарив её трудночитаемым взглядом. И тут же уточнил: – По говору слышно. Я сам с востока, а говорю как столичный, потому что большую часть жизни в Иленгарде прожил… Ладно, а чего вернулась-то? Неужто скучал?

– По тучам, ветрюге и сырости? Уж точно нет, – буркнула Эрин. В очередной раз невольно приклеившись взглядом к обнажённому торсу собеседника, она зябко обхватила себя руками. – Тебе не холодно в таком виде?

Шай снова одарил её кривоватой усмешкой. И, внезапно вытянув руку, костяшками пальцев скользнул по щеке Эрин – нежно, деликатно, едва ощутимо. Но и этого хватило, чтобы ощутить лихорадочный жар чужой кожи.

– Я же оборотень, Эрин, мне холодно не бывает.

Странное тепло волной растеклось по телу. До неё не сразу дошло, что это не только от дурацкого смущения.

Тучи расступились, образуя просвет в плотной пелене. Яркое летнее солнце залило всё вокруг, согрело и ослепило, вдарив лучом прямо в глаза.

– Заряда хватит часа на три. Завтра возьмёмся твой шалаш чинить, а пока… грейся, – услышала она, пока пыталась проморгаться. – Тёмной ночи, маленькая фея. Балти, ты за старшего!

Когда к внезапно посветлевшему миру вернулась чёткость, вместо нахального парня снова был грифон – всё такой же огромный и внушительный, но, как ни странно, уже и вполовину не такой страшный. И даже его орлиный клекот теперь казался не угрозой, а скорее беззлобной насмешкой.

Грифон стремительно взмыл вверх, под самые облака – и с каждым взмахом его крыльев они словно таяли, уступая место пронзительной голубизне неба.

– Вздорная утка, – припечатала Эрин ему вслед. – В яблоках!

Вот только глупой улыбке, так и ползущей на лицо, было всё равно. Ей тепло, уютно, даже магии в ней будто стало больше, что вернуло некоторую уверенность. В том, что завтра всё же настанет. А не потонет во тьме, как обещают её дурные видения.

И нет, дело вовсе не…

Ладно, всё же в грифоне. В том, что кружится сейчас где-то в вышине и разгоняет ненавистную тьму.

Глава 3

Не сыщется в мире большего зла, чем бумажная работа – это любой боевой маг знает. В том числе и Шай.

Нет – особенно Шай.

Он воззрился на двухдюймовую стопку листов и папок. В поисках поддержки глянул на Кайю – та пышной вредной булкой свернулась у него на коленях и старательно изображала дрёму. Никакой поддержки от вредного сильфурёнка, само собой, не дождавшись, страдальчески вздохнул, уронил голову на сложенные руки. И, искоса глянув на свою личную белобрысую тираншу, без особой надежды предложил:

– А давай типа ты меня не видела?

– Не катит, милорд, – скучающе протянула Кали, не переставая споро раскидывать бумажонки в три стопки, именуемые ею же как «страдай, птенчик», «а ну-ка поподробнее» и «это ещё что за херня». – Боги и богини, мужики хуже детей… Шаэ, мать твою фею, шестой год пошёл! Сколько можно ныть?

– Всегда, – проворчал Шай, нехотя выпрямившись и уткнувшись в очередной отчёт с верфи. – Побойся Хладной, женщина, я ж клятая боёвка! У меня аллергия на макулатуру, непереносимость нудятины и… как там Кори про нас с Дагмаром вещала?..

– Острая нехватка мозгов.

– Во, точно. И можно подумать, ты не сумеешь нарисовать мою подпись!

– О, птенчик, я и не такое умею. Но ты у нас целый лорд и должен держать в порядке свои дела. Так что заткнись и работай.

Шай выразительно сморщил нос.

– Справедливости ради: я вообще-то не просил делать меня лордом.

– Ну так именно поэтому ты и здесь, – фыркнула Кали, – м-милорд.

Говоря по правде, он об этом никогда и не забывал. Да и всю текучку разгребал стоически, своевременно и добросовестно – вбитую с пелёнок ответственность не пропьёшь, даже если дружишь с Дорианом Тангримом. Просто перепалки со склочной инфернальной феечкой хоть немного помогали отвлечься от всей этой нудятины, навевающей сон и тоску по прежней беззаботно-бестолковой жизни боевика-спецназовца.

Впрочем, «бестолковой» тут ключевое слово. Шай сколько угодно мог кривиться и стенать о тяжкой доле боёвки, усаженной за богомерзкую финансовую отчётность, но именно здесь, в Синтаре, он нашёл покой, дом и призвание…

…а ещё – малахольную девчонку с адским псом, кривым шафрийским ножом и глазами голубыми-голубыми, точно кто-то расплескал в них море. И Шай, хоть убей, никак не мог выкинуть её из головы.

– Судя по твоей дебильной улыбочке, думаешь ты явно не о верфях и поставке провианта.

– Чего это? – огрызнулся он, кое-как натянув на лицо подобающее случаю выражение – уныло-тоскливое и сверх всякой меры задолбавшееся. – Провиант не может не радовать. Мы, кстати, ещё не обедали!

– Не пудри мне мозги, Шаэ, – фыркнула Кали, стрельнув в него ехидным взглядом. – Все твои мыслишки написаны у тебя на лбу…

– Ага, как же, на лбу. Выметайся из моей башки!

– Ой, было бы на что смотреть! Чего ты впиявился в этого девицу? У нас тут таких ушастых байстрюков двенадцать на дюжину бегает.

Бегает, да только ведь они – не Эрин! Но Шай лишь плечами пожал, не желая спорить.

Он и сам не мог точно сказать, почему его так тянет к этой Эрин; не был даже уверен, что это любовный интерес. Девчонка не так чтобы ослепительно красива, зато жутко странная, ершистая и какая-то невероятно беззащитная… Не в буквальном смысле – Шай помнил, как ловко Эрин управлялась с ножом, – но казалось, что под всеми этими колючками прячется нечто донельзя ранимое и хрупкое. Нечто, пробравшееся Шаю под кожу, заронившее семена симпатии, взрастившее в нём странную, упрямую такую потребность спрятать подальше, защитить, сберечь…

«Прис-своить».

«Охолонись-ка, дурь пернатая, – хмуро велел Шай своей грифоньей половине. – Сколько можно повторять: люди – не собственность!»

«Пф-ф».

– Пой, птенчик, – вдруг выдала Кали, отложив очередную папку, – сейчас тебя вызволят из бумажного плена.

Гулкие шаги в холле прозвучали весьма знакомо, а Кайя тут же бодро соскочила с его колен. Да и Кали поднялась с места, поправила причёску, глуповато улыбнулась – а ещё его дразнила, зараза белобрысая! – и самолично поплыла открывать дверь кабинета.

– Светлого дня, архимаг!..

– О, я умоляю вас – просто Раэлин, – протянул его дядюшка совершенно непотребным тоном. И проделал уже привычный трюк – эффектным взмахом руки вырастил букетик ядовито-жёлтых лоэмских орхидей. – Для прекрасной Каллисты!

Шай хмыкнул – его помощница терпеть не могла своё полное имя, но Рэю такой возмутительный произвол исправно прощала из раза в раз.

– Может, мне выйти? – всё же съязвил он, не удержавшись. – И кошку малолетнюю забрать? А то мы тут, похоже, лишние.