Покорять, а не быть покорённой
- -
- 100%
- +
Когда мы уже работали второй час, я заметила пятно на своём пальто от итальянского бренда Фиорони…
– Che diavolo! – воскликнула я и Кристина вздрогнула. (вот чёрт)
Она равнодушно проследовала за моим взглядом и посмотрела на пятно.
– Отстирается. – равнодушно сказала она.
Я еле как сдержалась, чтобы не наорать на неё.
– Ты хоть знаешь, как его трудно отмыть? Ты знаешь вообще сколько оно стоит? Конечно же нет, у тебя бы даже в залог на него денег не хватило бы.
Её задели эти слова, но она предпочла просто промолчать.
– Мы уже скоро? Сколько уже можно?
Кристина взглянула куда-то сквозь меня и сказала:
– Да.
– Слава святым! – выдохнула я и начала собираться с силами для последнего рывка.
– Держи. – Кристина пихнула мне свою бутылку с кисточками, а сама выкинула все оставшиеся листовки в мусорное ведро неподалёку.
– Какого чёрта ты делаешь? – спросила я, чувствуя, как злость наполняет меня.
– Ты про что? – непринуждённо спросила она.
– Про всё. – сквозь зубы ответила я.
– Листовки не жалко, а с клеем сама разберёшься.
– Я бы сейчас тебя проучила, но мне противно даже к тебе прикасаться. – почти выплюнула я, бросила ей под ноги грязные кисточки с липкой бутылкой клея и сжала руки в кулаки.
– Мне порадоваться? – приподняла бровь Кристина, но её губы слегка дрогнули. Кристина сама не ожидала от себя такой смелости, но она, видимо, решила воспользоваться всеми преимуществами моим наказанием.
– Было бы не плохо.
И на этом мы разошлись.
Я представила себе, как её поджидают в темном тоннеле неподалёку от моего дома и медленно перерезают шею. Или как её сбивает машина. Или как её сердце пронзает пуля. Всё это я могла бы устроить, я могла бы ей придумать очень интересную смерть, но мне было тошно представить её лицо. Поэтому я просто решила, что ни за что больше не соглашусь с ней работать. Или я придушу её собственными руками.
Было принято решение дойти домой по подземным переходам. Это как рынок, очень длинный рынок, только наполненный оружием, другими боевыми припасами, различными ядовитыми смесями и другими орудиями для пыток. Эти подземные тоннели мне стали как родные. Там все меня знают, и я знаю всех. Так сказать, мини чёрный рынок.
Спустившись по канализационной лестнице вниз, я прошла двести метров в полной темноте; дошла до ворот, и назвав нужный код – прошла во внутрь. Рынок встретил меня мерцанием холодных далёких цветов и запахом горячего железа.
Я натянула чёрную маску и капюшон на лицо, так, чтобы видны были только глаза. Надела на руки чёрные тоненькие перчатки, которые я обычно использовала для взлома папиных сейфов, и пошла прямо по туннелю.
"в любом случае конфиденциальность не помешает"
Пройдя под маленьким фонариком, излучающим опасно-зелёный свет, я резко свернула направо и оказалась в небольшом ларьке под названием: "кошелёк или пуля в глотку".
"то что надо"
Мои глаза медленно пробежались по знакомым полкам, полностью набитым пулями разного калибра. Стены были такого же оттенка, как и у света фонаря; потолок, пол, полки и даже стул – были цвета изумруда. Такой цвет себе могли позволить только ларьки с хорошей посещаемостью и прибылью. В этом помещении было хорошее освещение и был виден каждый выступ и угол. В одном из углов лежал какой-то комок шерсти.
"животное?"
Я прищурилась, чтобы разглядеть это что-то, и в этот же миг передо мной оказался щуплый парен с запутанными жирными волосами и кривым носом. Кожа обтягивала каждую мышцу на его лице, она была тоненькой, и казалось, что в любой момент порвётся. Один глаз зелёного цвета смотрел прямо мне в глаза, а другой, был прикрыт повязкой болотного, грязного оттенка.
– Привет, Кейс. – сказала я.
Парень отошёл назад и улыбнулся. Его золотые зубы сверкали в свете зелёного огонька, делая его улыбку страшным оскалом.
– Привет, Нэлу. – пропел он и подмигнул.
Я закатила глаза.
– Не мог ничего лучше придумать? В прошлый раз было какое-то Йейн, сейчас Нэлу. – я махнула рукой. – Ни капли оригинальности.
– Тебе никогда ничего не нравится, когда ты перестанешь быть такой занудой?
– Ни-ко-гда. – отчертила я и снова взглянула в сторону угла со странным комком, его там уже не было.
"да уж" – по коже прошлись мурашки.
– Предсказуемо. – отвлёк меня он. – Зачем пожаловала?
– Ты знаешь.
– Ты серьёзно? – воскликнул Кейс. – Нет, я конечно всё понимаю: у богатых свои причуды, но зачем тебе так много пуль?
– Ты мне каждый раз задаёшь этот вопрос, и я каждый раз тебе на него отвечаю. Не надоело ещё?
– Я что-то подзабыл…
– Я их коллекционирую, это моя забава, моё хобби, увлечение, мне нравится слушать их звон…
Он развернулся и хромой походкой пошёл к маленькой двери, ведущей на склад.
– Пока ищешь, расскажи-ка мне: какие новости в нашем тёмном мире, какая интересная информация. И не вздумай увильнуть. Я знаю, что ты лучший сборник всех новых событий и сплетен. Ты как губка, впитываешь всё, что не надо, и что надо. – я говорила медленно, гипнотизируя.
Послышался тяжёлый вздох.
– Большинство сплетен о твоей маме, Нэл. Я думаю, это понятно.
– Ну и? – это я и собиралась услышать.
– Что ты хочешь узнать?
Кейс вышел из склада и положил на стол, рядом со мной, что-то маленькое и блестящее.
– Это тебе подарочек. – добавил он.
– Шоккер? – я разглядела его под лампочкой, увидела своё отражение, Кейс внимательно следил за моими действиями. – Мне нужна тряпочка и вода. Надо смыть всю эту ерунду с моего лица.
– Секунду. – он снова побежал на склад.
– Я слушаю тебя внимательно, не томи, я хочу знать всё. – я покрутила шоккер в руках и нахмурилась.
Он немного помедлил.
– Что сказать: кто-то взбунтован, кто-то злорадствует…
– А ты на чьей стороне?
– Ты же знаешь, мой любимый оттенок – нейтральный.
– Не расстраивай меня. – мрачно проговорила я, наблюдая, как он выходил с маленьким ведёрком и белоснежным полотенчиком. Но под светом пыльной лампочки, этот полотенчик отдавал немного другим оттенком. Я переборола свою брезгливость и взяла его в руки.
– Больше я ничего не знаю. – он забегал глазами по комнате.
– У тебя получается врать, так же, как и продавать качественные товары. – сказала я, и нажав на кнопку включения шоккера, прислонила его к животу Кейса. Он забился в воображаемых конвульсиях, а когда понял, что ничего не произошло – уставился на меня молящими глазами. Мои руки схватили его за ворот изношенной рубашки, и я встала. Я была выше его на сантиметров десять, поэтому он почти болтался у меня на руке.
– Тебе видимо не понятно, да? Когда ты продал папе коробку бракованной взрывчатки почти бесплатно, и он тебя проучил – ты ничего не уяснил? Мы можем оставить тебя ещё без одного глаза, ведь тебе они не нужны, ибо как бы ты видел – КОМУ, ты продаёшь фальшивку?
Он заболтал ногами, хватаясь руками за мою руку. Я его буквально выбросила и протёрла руку полотенчиком. Кейс стал откашливаться.
– Прости, прости, я не знал, мне сказали…
– Успокойся. – прорычала я – Если хочешь искупить вину, то лучше расскажи мне то, что знаешь. А я уверенна, что ты что-то знаешь. Или хочешь поспорить?
Он испуганно попятился назад.
– Нет нет, я расскажу, но не смогу рассказать больше, чем слышали мои уши.
Я кивнула и стала смывать краску с лица.
– Я слышал, что провели одну аферу. Неизвестная организованная группа выкрала из временного архива по делам твоей мамы кое-что. Им за это хорошо заплатили.
– Архив не поменял своего статуса? – удивилась я, нахмурившись.
– Да.
– Но как такое может быть? Следствие не может идти полгода…
– Откуда ты знаешь? – протяжно спросил он.
– Я уверенна, что отец давно узнал, кто это.
– К сожалению твой отец и полиция не сотрудники.
– А что за группа, кто им заплатил и зачем? – я сцепила между собой пальцы и заметила, что они сильно замёрзли.
– Не знаю, но это странно.
– Я не просила твоих заключений. – закатила глаза я. – Менее того, это очевидно.
– Я знаю, что они выкрали, это сильно удивит тебя.
– Говори. – приказала я.
– Пуля.
– Пуля?
– Да, это пуля которой убили твою маму. Ты же знаешь…
– Да, я знаю как. – отточила я, пряча глаза.
– И на этой пуле нашли интересный рельеф. Гравировка. Если не ошибаюсь, то это: "bialy Demon".
– Польский?
– Да.
– Значит, "белый демон"?
– Да.
Я вскинула бровь. Если кто и пытался убить мою маму, то это было убийство века, убийство к которому готовились.
– Так ты будешь брать свои любимые пули?
– Нет. – чуть помедлив ответила я. – Но у меня есть для тебя другая работа. – я вытерла лицо полотенцем. – Ты закажешь мне пули с гравировкой, и проследишь, чтобы через четыре дня они были здесь.
– Но…
– Без "но", Кейс, я знаю, что ты можешь это сделать.
Он вдохнул по больше воздуха и приподнял уголок губ.
– И какую гравировку будешь заказывать? – спросил Кейс.
– "czarny Aniol" – незамедлительно ответила я.
– Чёрный ангел, значит. – к нему пришло озарение, и он удивлённо на меня взглянул.
– Если об этом кто-нибудь узнает, то я тебе клянусь, тебе не только глаз вырежут.
Он дотронулся ладонью правой руки до правой коленки, потом до левой, потом до лба и приложил эту ладонь к грудной клетке. Так дают клятву в нашем мире. В мире мафии.
Я подмигнула ему, бросила аванс на стол и поспешно направилась к двери. Скривившись при соприкосновении с металлической торчащей ручкой, покрытой непонятной липкой гадостью, я вышла. Но стоило мне сделать шаг из ларька, как кто-то врезался в меня с такой силой, что я чуть не отлетела в стенку, и еле успела придержать свой капюшон.
– Смотри куда прёшь, придурок. – рявкнула я и оттряхнула своё пальто, которому и так сегодня досталось.
– Повтори? – сказал чей-то голос, послышался щелчок, и я моментально достала ружьё из потайного кармана и обернулась к обидчику.
Глухой прохожий стоял в пяти метрах от меня, целясь новеньким немецким Хеклером 1993 года прямо мне в голову. Я тут же оценила его стойку, подметив, что передо мной совсем не случайный прохожий, а человек, с совершенной, отточенной позицией. Такие стычки были обычным делом в подобных местах, поэтому я не переживала, что моя жизнь кончится в эту минуту, в этом грязном туннеле. Но знаток в стрельбе не собирался отпускать меня с прицела, как и я его.
– Я сказала, что тебе следует смотреть под свои ноги, плюс назвала тебя придурком. Так слышно? – съязвила я, сильнее сжимая своего Вальтера в руках, даже не думая отпускать оружие.
– Не стоит этого делать. – сказал Кейс, но он обращался к незнакомцу, который явно даже не представлял, кто перед ним стоит.
Прошло ровно пол минуты, как стоящий напротив уже не стоял напротив, а скрывался во мраке темных проходов, громко шлёпая своими ботинками по вонючим лужам и оставляя после себя аромат наглости и безумия.
– Я не просила мне помогать. – бросила я недовольный взгляд на Кейса, и спрятала пистолет обратно под пальто.
– А я не тебе помогал. Он бы совершил большую ошибку, ранив тебя здесь. – пожал плечами приятель.
– Так ты на его стороне? – поставила я руки в боки и склонила голову.
– Напомню, что я ни на чьей стороне, даже не на твоей.
Ещё пять минут я виляла по тёмным туннелям и встречала на своём пути таких же скрытых людей, как и я. Вскоре я увидела свет.
"свет в конце туннеля, смерть поджидает" – со смешком подумала я и прибавила ходу.
Выбираться из этого места было легче чем попасть в него: один контрольно-пропускной пункт, одна открытая решётка и такая же лестница.
Я стала подниматься. Только мои глаза встретились со светом, как я разглядела передо мной пару ног в чёрных туфлях и позади них чёрную тачку.
– Здравствуй, малышка. – услышала я, собираясь уже отпустить перила лестницы и прыгнуть вниз, но мне по голове ударили чем-то очень острым, и я потеряла сознание.
3 глава
Я очнулась, но открывать глаз не стала, пытаясь никак не выдавать внешне своё пробуждение. Казалось, что и думать было адски больно, но я себя заставила проанализировать ситуацию.
"на чём я лежу? Что-то мягкое. Диван? Кровать? Точно не пол, не трава и не земля"
Я напрягла слух.
"птички? Машины? Поезд где-то вдалеке? Точно не на корабле, не на самолёте, не в машине"
Я попробовала незаметно подвигать плечами, ногами, головой.
" ну кроме головы у меня точно ничего не перевязано"
Было тихо. Я слышала лишь своё дыхание и пульс, стучащий у меня в ушах. Я по привычке вдавила голову в подушку и почувствовала под ней что-то твёрдое.
"прекрасно, запасной пистолет там, осталось только незаметно до него дотянуться…"
Я уже собралась действовать, как…
"так, стоп, если пистолет под подушкой, значит я в своей комнате?"
Но был один способ – это проверить. Я рывком подняла корпус, схватила пистолет под подушкой и направила его в пустоту. В комнате никого не было, была идеальная чистота, часы показывали половину четвёртого вечера. На улице уже загорелись фонари. Тут же я схватилась за голову – от резкого движения она завибрировала, закружилась, было чувство, будто она трескается и вот-вот разлетится на мелкие кусочки.
Тело замерло в одном положении, глаза приоткрылись. Я на самом деле была в своей комнате, мой стол, моя фото-стена, моя дверь. Медленно, но верно я поднялась на ноги и попыталась привести себя в чувство.
"но почему я здесь? Что с папой? Где он?"
Пистолет был в руках, я вспомнила все расстояния от точек на этажах и все места, за которыми можно спрятаться. Пора идти.
Медленно приоткрыв дверь, я взглянула в щель: на этаже никого не было. Пройдя несколько шагов, я заглянула вниз и сразу же присела, прислонившись спиной к стене.
На первом этаже, на кухне, было два человека: папа и кто-то ещё. Этот "кто-то" сидел на моём любимом, обитом велюром диване и подписывал какие-то бумажки. Папа стоял над ним, постоянно поглядывая на свои наручные часы.
"нервничает"
У меня снова закружилась голова, но я заставила себя опять напрячь слуховые органы.
– Не посмотрю на твой возраст, будучи уверенным, что ты будешь лучшим в своём деле. – произнёс отец.
– …
– Извини, что так всё резко, но ты сам стал свидетелем подобного сегодня. – добавил он.
– …
– Надеюсь ты всё понял, посмотри в нижнем левом углу, там всё, что касается оплаты и режима.
– …
Этот "кто-то" не проронил ни слова, а папа, кажется, пытался не обращать внимания на это. Я выдохнула. Папа в порядке, никто не держит его в заложниках, и не топит в озере.
"перестань прятаться, всё хорошо. Иди туда и не покажись слабой" – твердил внутренний голос. Я так и поступила. Встала, прошла все четырнадцать шагов до ступенек, спрятав оружие под одеждой, спустилась и остановилась.
Все двое смотрели на меня не отрываясь, только папа – переживая, а чужак – оценивающе.
Я старалась не смотреть на сидящего на моём диване, чтобы не разнести его в клочья. Только от мысли, что в нашем доме незнакомый мне человек – хотелось взорвать планету. Так ещё, то, что он сидит на моём диване, на который даже папа не осмеливается садится – уже заставляло его ненавидеть.
Папа быстро опомнился.
– Александра, знакомься, это Даня, мой деловой партнёр. – папа указал на него. – А это Александра, моя дочь. – он хотел подойти, но сквозь головокружение, я сделала шаг назад.
– Оставлю вас. – без единого намёка на улыбку или дружелюбие сказала я и отошла.
Закрыв дверь в туалет, я отодвинула халат на стене в сторону, а потом убрала кусочек плиты и посмотрела в одно из моих отверстий, для слежки. Голова снова отдала резкой болью где-то в области затылка.
– Я всё понял. – наконец произнёс парень и папа заметно расслабился.
– Хорошо, я напишу позже. – папа сделал кивок в мою сторону, и он понял намёк. Я сжала халат от злости и стала наблюдать дальше.
Парень встал с дивана. Я успела мельком его оглядеть. Его стиль был похож больше на свободный, чем на официальный, но чёрный галстук на чёрной оверсайз рубашке давал о себе знать. Он был однозначно выше меня и немного выше папы, учитывая, что папин рост составлял примерно 185 см. Лицо частично было закрыто небрежными разбросанными кудрявыми волосами, что смотрелось неопрятно и глупо. Рукава на его руках были завёрнуты по локоть, и я заметила шрам, который тянулся от локтя, до кисти. Даня пожал папе руку и бросил мимолётный взгляд на дверь, за которой я пряталась. Сквозь его волосы я смогла разглядеть глаза. И если мне не показалось – они были чернее ночи, что заставляло вглядываться сильнее.
Парень вышел из дома, и я открыла дверь.
– Разве так сейчас принято являться на деловую встречу с человеком, который держит криминальный мир государства в своих руках? – презрительно поинтересовалась у папы я, пытаясь сманипулировать его отношением к молодому человеку.
– Ты сейчас мне напоминаешь свою мать. – ухмыльнулся он. – Она так же любила изменить мои чувства к кому-либо, если то ей было выгодно.
– Я, как и она говорю по факту. – не желая улыбаться, ответила я.
– Ты, как и она сочла бы…
– Ты хочешь сейчас поговорить о маме? – приподняв одну бровь выше и склонив голову в бок, поинтересовалась я.
– Как чувствуешь себя? – сменил резко тему он, поняв мой намёк.
На меня нахлынула волна вопросов, о которых я странным образом забыла.
– Всё хорошо, не считая судя по всему расколотого черепа.
– У тебя не расколот череп.
– Почему тогда боль такая адская? – сказала я, и голова снова адски заболела.
– Ногротский сказал, что это кислота.
– Что?
– Никакого повреждения головы нет, нет ни шишки, ни синяка, нет тем более раскола, но есть место ожога кислотой. К тебе могли прислонить что-то, на что была нанесена кислота.
– А почему тогда я сразу отключилась? Откуда тогда все эти головные боли и головокружение?
– Пока ты была без сознания, тебя могли чем-то накачать, или дать вдохнуть слабую дозу яда, который влияет исключительно на мозговую деятельность....
– А почему я потеряла сознание? – вспылила я.
Папа пожал плечами.
– Главное, что всё хорошо. – добавил он.
– Как это вообще случилось? – спросила я, разглаживая ещё теплый велюр на диване.
– Это я хотел спросить у тебя. – мрачно начал он. – Чарльз заметил, как тебя тащили в машину прямо у люка, который ведёт в подземный рынок. Если б не он… Что ты там забыла?
От осознания того, что я могла бы проснуться где-то за границей или глубоко под землёй, у меня содрогнулись плечи. Но папин вопрос с фальшивым оттенком волнения в голосе заставил выпрямиться и вскинуть подбородок.
– А тебе не должно быть наплевать? – проговорила я.
– Не разговаривай так со мной. – нахмурился отец и я закатила глаза.
– Одна дура со школы заставила меня расклеивать грёбанные листовки жидким клеем. Я не собиралась возвращаться домой в таком виде, поэтому решила сократить дорогу через рынок. Я там хожу регулярно, если ты не знал. – я сделала акцент на последние четыре слова. – Вероятно, меня выследили.
Он о чём-то задумался, потеряв на секунду меня из виду и уставившись в барную стойку, прямо за моей спиной. Я стала рассматривать свой маникюр, который следовало бы уже обновить.
– Поедешь со мной в офис? – неожиданно спросил папа.
Ехать к нему в офис и вообще сидеть так долго в одной машине: не очень-то и хотелось, но оставаться дома с этими пожирающими изнутри мыслями – не хотелось вовсе. Перед тем как подняться к себе, я развернулась и спросила:
– А где же были твои шпионы, которые должны были меня защищать?
Папа ответил, не осмеливаясь поднять на меня взгляд.
– Подтверждение тому, что я сделал ошибку, когда тебя послушал.
Я осталась стоять в таком положении, не веря своим ушам.
"послушал?"
. . .Я сидела на пассажирском сидении рядом с папой. В салоне новенькой машины играла Ms. Jackson старого исполнения, и папа сделал по громче. Я смотрела в окно, но в отражении было заметно, как папа подпевает и забавно качает головой из стороны в сторону.
Проезжая по узенькой улице, я заметила дверь в здании с вывеской "тир".
"развлечение для детей" – подумала я и улыбнулась, ибо знала, что в реальности всё совсем не так, как в подобных заведениях. В настоящей жизни не существует идеального освещения, тебе никто не времени, чтобы одеть наушники, никто не положит тебе пистолет в руки, и не скажет: "стреляй!".
Несколько раз мы с Дэни устраивали слежки за папой, снимая машину и отель поблизости. Тогда я становилась свидетелем реальных папиных встреч с его коллегами, а не таких, о каких он мне рассказывает. Тогда мы видели всё: от дружных рукопожатий, до жестоких убийств. Нет, никакой детской травмы мне это не дало.
Моя первая детская травма случилась в мои шесть лет, когда я играла в снайпера с папиным заряженным пистолетом, но не зная, что он заряженный, направила дуло на спящую кошку на дереве. Было смешно, когда родители выбежали с испуганными лицами во двор, проверяя всё ли хорошо, но совсем не смешно, когда прямо передо мной упал труп этой кошки с ветки.
Я всмотрелась в лицо папы. Оно было строгим и серьёзным. Он читал что-то в телефоне, и голова его всё меньше качалась. Улыбка так же медленно сползала.
– Что на этот раз? – осмелилась завести беседу я.
– Те же самые – Дирижёвы, помнишь? – ответил мне папа с удивительной лёгкостью и пафосно откинул телефон на задние сидения.
Конечно я помнила этих заноз в заднице, у которых каждый год случались обострение подействовать на нервы нашей семье. Я искренне верила, что когда-то папа примет решение избавиться от них раз и навсегда.
– Допустим. – сделав большой вдох, ответила я.
– Всё намного серьёзнее чем раньше. – снова нахмурился он, глядя на дорогу. – Пока меня не будет, за тобой присмотрят.
– Пока тебя не будет? – стиснула зубы я.
– Да, это будет длительная командировка.
Несмотря на то, что всё это время мы не общались, реагировать на каждое его такое предупреждение об отъезде было всё сложнее и сложнее.
– Почему серьёзнее?
– Месяц назад их доход резко упал, и им не из чего оплачивать налог за свою часть бизнеса в нашем совместном. Они как уже это бывало – продали нам эту часть. Теперь же они обогатились и требуют, чтобы мы им продали эту часть обратно, так еще и с огромной скидкой. – он ухмыльнулся. – Но мы не продаём… и дело не в цене. У нас есть связи в суде, и есть всё, чтобы устроить эту продажу, но это слишком рискованно и подозрительно. Дирижёвы ведут себя нагло, пора их опустить на место.
– Но есть же ещё причина? – спросила я, наблюдая за папиным лицом.
Он расплылся в коварной улыбке.
– Конечно. Они были удобной подушкой для нас. Мы боялись брать полное управление за бизнес, но теперь его востребованность на рынке возросла и прибыль тоже, поэтому мы осилим его сами. Нам не нужны больше они. Нам не нужна больше страховка.
– Они могут догадываться о твоих намерениях.
– Ты права. Нас ждёт засада. Эти Дирижёвы, по словам моего шпиона: расположат снайперов по всей территории. Если я смогу просто скрыть эту занозу, то всё будет отлично, если же нет – придётся вскрывать напрочь.
– Это то, что ты собираешься делать? – с неким недоверием спросила я, видя, что он не договаривает.
Папа облизнул губы и прищурился, вглядываясь в горизонт. Я чувствовала его очень слабое доверие и какие-то смешанные, как и у меня, чувства из-за такого долгого диалога. Сейчас он похоже напомнил себе о том, что я единственная наследница клана, и мне нужно это знать. Поэтому сказал:
– Я сбираюсь перебить их всех.
– Всех? – шокировано переспросила я.
Меня больше пугал не масштаб, который между прочим был огромен, а папина слишком сильная уверенность и легкомысленность.
"похоже он сошёл с ума"
– Да, я не оставлю ни одного Дирижёва.
– А как же дети? – хмуро произнесла я.
– У них нет детей, только ученики и приемники. – ухмыльнулся он.
– Убивать всё семейство, для того чтобы нажить себе еще больше врагов… Класс. – саркастически подметила я.