- -
- 100%
- +
В общем, Алиса выглядела как человек, потерпевший тяжелое жизненное поражение, как человек, которому нечего терять, потому что он и так потерял все самое дорогое…
Она стремительно пересекла участок, выбежала за ворота и понеслась к своей машине.
Василий Макарович понимал, что сейчас не самый удачный момент для беседы с заказчицей. Однако он понимал и то, что через минуту она уедет, а он останется один на чердаке недостроенного дома и впереди его ждет только смерть от лютого холода…
Он схватил мобильный телефон, с трудом набрал номер заказчицы непослушными, одеревеневшими от холода пальцами и поднес трубку к уху.
Он боялся, что Алиса в своем теперешнем состоянии просто не услышит звонок или не захочет отвечать. Однако она реагировала мгновенно – видимо, решила, что ее вероломный муж все-таки одумался и готов обсудить условия своей безоговорочной капитуляции и возвращения в лоно законной семьи…
– Передумал?! – выкрикнула в трубку Алиса. – Решил послать подальше эту старую калошу?! Так вот, дорогой мой, я еще подумаю, принять тебя или не принимать! Это мой адвокат с тобой свяжется! Что молчишь?
– Я не молчу… – прохрипел Василий Макарович, с трудом разлепив смерзшиеся губы. – Я хочу…
– Это еще кто?.. – удивленно переспросила Алиса.
– Это Куликов… частный детектив Куликов… это я вам звонил…
– Ах, это вы?! – процедила Алиса голосом, не предвещающим ничего хорошего. – И чего вы от меня хотите?
– Ну, во-первых, вы со мной еще не рассчитались… – начал дядя Вася, а потом хотел рассказать клиентке о своем бедственном положении и попросить у нее помощи. Однако Алиса не дала ему договорить.
– И ты, старый козел, чего-то еще хочешь? – завопила она так громко, что Василий Макарович отнес телефон от уха, чтобы не оглохнуть. – И у тебя хватает совести мне звонить?
– А в чем дело? – прохрипел дядя Вася. – Ведь я выполнил ваше поручение… я сделал все, что вы хотели… выследил вашего мужа, сделал фотографии… кстати, могу их вам передать…
– Можешь их засунуть… сам догадаешься, куда, или подсказать? – оборвала его клиентка. – Выследил он! Да ты мне всю жизнь сломал! Если бы не ты, я бы жила сейчас спокойно…
– Но ведь вы сами этого хотели! – попытался оправдаться Василий Макарович. – Ведь вы меня именно для этого наняли!..
– Я тебя наняла, чтобы спасти свой брак, а ты его окончательно разрушил! – отрезала Алиса и отключила телефон.
Ее машина презрительно фыркнула мотором и исчезла в облаке синеватого морозного пара.
Василий Макарович остался один на один с морозной тишиной, один на один с голодом и холодом. У него оставалась одна, самая последняя надежда.
Он снова набрал номер своей доблестной ассистентки.
На этот раз Василиса ответила.
– Приезжай! – прохрипел дядя Вася простуженным голосом.
Мы с Бонни шли по своему обычному маршруту на собачью площадку, расположенную в дальнем конце Васильевского острова, вдоль берега реки Смоленки. И тут впереди появилось чудное видение. Можно сказать, гений чистой красоты. А если проще – наша знакомая собачка Лора породы мастино наполитано. Бонни питал к этой Лоре давнее и очень сильное чувство, и надо сказать, Лора тоже относилась к нему с симпатией. Но мы с Лориной хозяйкой (очень интеллигентная дама, переводчик с португальского) не одобряли романтических чувств наших питомцев. То есть чувства – это еще ладно, а если дело зайдет дальше… Они же разной породы!
В общем, в обычное время мы разрешали им немножко побегать и поиграть, но сейчас у Лоры настал необычный момент, проще говоря – она была в интересном для Бонни состоянии, поэтому их следовало держать друг от друга подальше.
Бонни, увидев Лору в конце переулка, заволновался, издал низкое утробное рычание и встал в третью позицию. Бордоский дог в третьей позиции – это зрелище не для слабонервных, к тому же я знала, что за этим последует, и постаралась принять меры. А именно – покрепче ухватилась за поводок и уперлась ногами в землю, готовясь к любимому развлечению Бонни – «перетягиванию каната».
Лорина хозяйка Альбина Николаевна переглянулась со мной и поволокла свою красотку в соседний переулок. Лора была этим явно недовольна, но в критические дни ее охватывает меланхолия и светлая печаль, поэтому она подчинилась хозяйке и побрела в туманную даль, вяло переступая ногами. Зато Бонни исполнился сил и энергии. Увидев, что дама его мечты удаляется, он ринулся вслед за ней.
Первый рывок я кое-как выдержала (поскольку была к нему готова), но силы у нас явно неравны, и через несколько секунд Бонни преодолел мое сопротивление и понесся вслед за Лорой, волоча меня за собой, как пустую консервную банку. К счастью, по дороге попалась скамья. Я ухватилась за нее свободной рукой и попыталась зацепить поводок за кованую спинку скамьи.
И в этот момент у меня в сумочке надрывно зазвонил мобильный телефон.
– Чтоб тебя черти разорвали! – выкрикнула я в сердцах, имея в виду то ли Бонни, то ли того, кто звонит в такой неподходящий момент, то ли их обоих вместе.
Однако в следующий миг мне удалось довольно надежно закрепить поводок, я перевела дыхание и усовестилась – вдруг это важный, судьбоносный звонок?
Достав телефон из сумки, я открыла его и поднесла к уху.
Из трубки неслись какие-то хриплые, каркающие, совершенно неразборчивые звуки.
– Кто это? – проворчала я недовольно. – Прекратите хулиганить! Немедленно перестаньте мучить птицу!
Тут я окончательно пришла в себя и догадалась посмотреть на дисплей.
На нем высветилось имя дяди Васи.
– Дядя Вася, это вы? – спросила я недоверчиво. Кого-кого, а своего учителя и наставника я не подозревала в склонности к телефонному хулиганству!
– Кар-кар-пур-пур-пур… – донеслось из трубки.
– Что вы говорите? – переспросила я удивленно. – Да что с вами случилось?
В трубке раздался чахоточный кашель, а потом совершенно незнакомый голос с трудом выговорил:
– Приезжай… приезжай скорее…
– Да это точно вы?
– Вот досталась помощница! – прохрипело в трубке. – Угораздило же меня связаться с такой балбеской!
Да, это несомненно он, мой непосредственный начальник. Только он может быть так вежлив и предупредителен с женщиной, мало того – со своим единственным преданным сотрудником!
– Куда приезжать? – осведомилась я деловым тоном.
Сквозь кашель и хрип он довольно внятно продиктовал мне адрес, и в трубке раздались сигналы отбоя.
В это время скамья, к которой я привязала поводок, начала подозрительно раскачиваться. Это при том, что она стояла на массивном бетонном основании! Нет, влюбленный бордоский дог – страшная сила!
Но я тоже не лыком шита!
– Бонни! – рявкнула я хорошо отработанным командным голосом. – Сейчас же прекрати изображать сексуального маньяка! У нас срочная работа! Если ты не возьмешь себя в руки… то есть в лапы, я поеду на операцию одна!
Это на него подействовало: мой Бонни, при всех его недостатках, очень обо мне заботится и считает своим долгом сопровождать меня на каждую серьезную операцию. Как и дядя Вася, он считает меня легкомысленной и безответственной особой и не сомневается, что без его присмотра я непременно попаду в беду. Кроме того, Лора уже успела скрыться за углом, а как известно, с глаз долой – из сердца вон. На собак эта человеческая пословица тоже распространяется. Короче, мой темпераментный красавец тяжело вздохнул, успокоился и подошел ко мне с самым невинным и послушным видом.
Уверившись, что меня не ждут новые сюрпризы, я отвязала Бонни от скамейки. Проблема была только в одном: теперь его действительно придется взять с собой, иначе он никогда не простит мне такого обмана! Кроме того, дядя Вася ясно дал мне понять, что находится в критическом состоянии и каждая минута промедления приближает его к неминуемой кончине, так что у меня просто не оставалось времени, чтобы отвести Бонни домой.
Но это сразу создавало новую проблему: чтобы добраться до того места, где находится дядя Вася, мне придется поймать машину, а с таким колоритным спутником, как Бонни, это становится почти невыполнимым. Редкий таксист согласится впустить клыкастое чудовище в свой автомобиль.
На всякий случай я замахала проезжающему «Жигулю», но, как я и думала, он только прибавил скорость и исчез за поворотом. То же самое случилось и со стареньким «Опелем».
– Вот видишь, Бонни, нас с тобой никто не хочет везти! – сообщила я своему питомцу. – Так что, хочешь или не хочешь, придется тебе подождать меня дома!
Бонни возмущенно взглянул на меня, и внутри его огромного организма раздалось глухое грозное ворчанье. Тем самым он давал мне понять, что наши планы в корне расходятся.
Положение становилось безвыходным.
Конечно, можно было применить известную тактическую уловку – Бонни прячется за углом, я останавливаю машину, а уже потом появляется он… но опытный водитель может в этот момент резко стартовать, и все придется начинать сначала.
Но, как говорят, самая темная ночь – перед рассветом. И в тот момент, когда я почти отчаялась, возле нас остановился черный джип, на борту которого была нарисована выходящая из тростников охотничья собака с уткой в зубах.
– Что, не берет никто? – сочувственно спросил, выглядывая в окошко, крепкий бравый мужичок с обветренным лицом и короткой шкиперской бородкой. – Понятное дело – не все собак любят, особенно таких больших! Садитесь!
– Только нам за город нужно, на Выборгское шоссе…
– Вот и отлично, я как раз в ту сторону еду, на дачу!
Он открыл заднюю дверцу своего джипа. Позади сидений оказался просторный грузовой отсек, застеленный старым байковым одеялом. Бонни заволновался и негромко зарычал: от одеяла шел отчетливый запах собачьей шерсти.
– Я здесь свою собаку вожу, – пояснил хозяин джипа. – У меня маламут…
– Солидный зверь! – проговорила я с уважением.
– Маламут – собака северная, ездовая, ему в городе жарко и тесно, вот я и живу большую часть года на даче. Вот и сейчас он там, с женой, а я с работы еду…
– У меня есть знакомый маламут, очень красивая собака!
– Мы, владельцы больших собак, должны поддерживать друг друга! – заявил водитель.
Бонни удобно устроился позади, я села рядом с хозяином машины, и мы поехали через Петроградскую сторону на север.
На наше счастье, пробок не оказалось, и через полчаса мы уже выехали на Выборгское шоссе и вскоре остановились возле того дома, о котором говорил по телефону дядя Вася.
– А вы ничего не перепутали? – удивился водитель, увидев недостроенный дом.
– Нет-нет, все в порядке! – успокоила я его. – Большое спасибо! Дальше мы сами!
Мы с Бонни выбрались из машины, дождались, когда джип скроется за поворотом, и направились к участку.
Тут же на краю участка возникли две огромные кавказские овчарки. Увидев нас с Бонни, они немного притормозили.
Бонни оживился. Он встал в боевую позу, оскалился и издал низкое предупредительное рычание. Овчарки ответили ему тем же. В общем, у них намечалась плодотворная дискуссия.
– Ну вы тут пока пообщайтесь, я скоро вернусь! – Я помахала Бонни и проскользнула к дому. Собаки на меня не обратили никакого внимания – они были заняты более важным делом.
Подойдя к крыльцу, я окликнула дядю Васю.
В окне второго этажа что-то зашевелилось и показалось бледное, несчастное лицо моего наставника.
– Это ты, Василиса? – прохрипел он незнакомым голосом.
– Нет, это съемочная группа телепрограммы «Алло, мы ищем таланты!».
– Что ты болтаешь? – обиделся он.
– Не задавайте глупых вопросов – не получите глупых ответов! Ну что, мне к вам подниматься или вы сами спуститесь? Вам там так понравилось, что не хочется покидать этот гостеприимный дом?
– Да я бы спустился, только там собаки…
– Этот вопрос решен. – Я покосилась на край участка, откуда доносилось рычание на три голоса. – Только давайте скорее, а то у Бонни возникнут проблемы!
Из окна свесилась самодельная веревочная лестница, и по ней, кряхтя и стеная, спустился Василий Макарович. Впрочем, его было очень трудно узнать – бледный, замерзший, он весь трясся и хрипел, как допотопный патефон.
Я подставила ему свое плечо, он навалился на меня всем весом и заковылял прочь с участка. Причем, что интересно, по веревочной лестнице он слез довольно ловко, а ведь это куда труднее, чем ходить по земле! Просто, как все мужчины, он очень любит изображать беспомощного инвалида, если есть перед кем.
Мы выбрались на дорогу, и я окликнула Бонни.
Он все еще переругивался с овчарками, причем, если я правильно понимаю по-собачьи, уже дошло до самой серьезной перепалки. Однако, когда я его позвала, Бонни довольно жизнерадостно гавкнул, что в переводе значило «приятно было познакомиться», и потрусил к дяди-Васиной машине, припаркованной в сотне метров от дома.
Овчарки тоже пролаяли что-то приветливое и вернулись к исполнению своих обязанностей. Как я понимаю, они с Бонни прониклись взаимным уважением и вовсе не собирались переходить к настоящей драке.
Дядя Вася сел на водительское место и включил зажигание. Он все еще трясся от холода, поэтому, прежде чем ехать, ему пришлось включить в машине печку, чтобы хоть немного отогреться.
– Ну что, – осведомилась я, когда его зубы перестали стучать. – По вашему жизнерадостному внешнему виду я понимаю, что с делом вышел полный облом?
– Вот нет у тебя, Василиса, настоящей деликатности! – прохрипел в ответ дядя Вася. – Видишь, что человеку плохо… нет бы промолчать! Так обязательно надо по больному… ну, облом! Хорошо, хоть аванс я с нее успел получить. Правда, маленький…
Мне оставалось только тяжело вздохнуть: при всех своих достоинствах дядя Вася – человек совершенно не деловой и во всем, что касается денег, за ним необходим присмотр. Так и в этом случае – я знала, что аванс, который он взял с клиентки, едва покрывал наши накладные расходы, так что финансовое положение нашего агентства было хуже некуда…
– Унеси это! – Дядя Вася отворачивал хмурое лицо и отталкивал двумя руками тарелку с кашей.
– Дядя Васечка, ну надо кушать кашку, – заговорила я ласково и терпеливо, – тогда быстрей поправитесь…
– Я от такой бурды скорее загнусь!
– И вовсе не бурда, – я сделала вид, что обиделась, – хорошая каша, геркулесовая, на молоке и с сахаром, всем больным дают… Ну давайте ложечку…
– Еще скажи – за маму, за папу! – буркнул дядя Вася, сдаваясь и открывая рот.
И правильно сделал, потому что я уже приближалась к мысли надеть ему тарелку с кашей на голову. Единственное, что меня останавливало, – самой же придется менять белье и все это стирать.
После того случая, когда мой несчастный партнер Василий Макарович просидел полдня на неотапливаемом чердаке строящегося дома, он жутко простудился. Со всеми вытекающими отсюда последствиями – насморком, кашлем и высокой температурой.
Как я уже неоднократно упоминала, дядя Вася – мужчина небалованный. Характер у него спокойный, за длинную свою жизнь и почти тридцать лет работы в милиции повидал он всякого и привык к лишениям. И болел дядя Вася вполне достойно – не капризничал, не паниковал, спокойно принимал лекарства, только все время пил то воду, то чай с лимоном, то клюквенный морс. Хоть и приходилось ему несладко – температура-то высокая.
Разумеется, я на время переселилась к нему – не могла же я бросить тяжелобольного человека на произвол судьбы! А если ночью ему станет хуже?
Дядя Вася не спорил – у него для этого просто не оставалось сил. Пришлось и Бонни с собой взять – я ведь говорила уже, что бордоский дог, весом больше шестидесяти килограммов и размерами напоминающий бабушкин комод, ведет себя иногда как маленький ребенок – боится надолго оставаться один и любит забираться на ручки. На моих коленях помещается только лобастая головища, а с дядей Васей у него такой номер вообще не проходит.
Бонни проникся серьезностью момента и вел себя вполне прилично – дремал в соседней комнате и не пытался играть со мной в шумные игры.
Так прошла неделя, после чего дяде Васе стало получше. И вот тут-то и начались капризы. То ему невкусно, то пересолено, то подгорело (все неправда!). То он хочет апельсинового сока, то какао, то кофе с молоком. То блинчиков с творогом, то оладий с медом, то пирога с капустой.
Слушайте, ну забегалась я совсем! И самое главное – я ведь понимаю, что ничего странного в этом нету, все мужчины ужасно капризны, а уж если заболеют, то становятся и вовсе невозможны. Но чтобы скромный дядя Вася так распоясался… В общем, я была на пределе.
Дядя Вася дал себя уговорить и даже самостоятельно съел несколько ложек каши, пока я держала перед ним тарелку, как покорная рабыня. После того как установилась нормальная температура, он чувствовал сильную слабость и принимал пищу в комнате на диване, одетый в новый спортивный костюм и прикрытый шерстяным пледом.
– Чаю дай, – хрипло сказал он, отставляя тарелку, – каша эта твоя колом в горле стоит…
«Спокойно, – сказала я себе, – это твой компаньон и друг. И на сегодняшний день самый близкий тебе человек. И если бы ты заболела, он ухаживал бы за тобой так же преданно и верно».
«Да, но я-то не вела бы себя так ужасно!» – тут же возразила я себе.
Впрочем, кто знает?
Я поставила тарелку на стол и пошла на кухню, столкнувшись по дороге с Бонни, который соскучился и явился нас проведать. Через десять минут я явилась в комнату с подносом, на котором стояли большая чашка с горячим крепким чаем, блюдечко с аккуратно нарезанным лимоном, розетка с брусничным вареньем, баночка с медом, свежая булочка, разрезанная вдоль и густо намазанная маслом, и еще два куска вчерашнего кекса.
Я понятия не имела, чего захочет мой больной к чаю, поэтому положила на поднос все, что было в доме, чтобы два раза на кухню не ходить, а то уже ноги отваливаются от этой беготни!
Дядя Вася лежал на диване, утомленно прикрыв глаза, а Бонни как раз доедал кашу с его тарелки. Она-то стояла на столе, а при своих размерах мой Бонни спокойно может взять со стола зубами все, что ему нужно!
– Ах ты, паршивец!
От моего крика дядя Вася открыл глаза и обидчиво заморгал:
– У больного отнимаете…
– Вот, я же говорила, что каша вкусная, а вы есть не хотели. Бонни, обжора несчастный, пошел вон!
Бонни на мои слова не отреагировал, а улегся возле дивана, так что мне с подносом было его не перешагнуть.
– Бонечка, – растрогался дядя Вася, – один ты меня любишь…
Та-ак… Я почувствовала сильнейшее желание бросить поднос на пол, развернуться на пятках и немедленно уйти из этой квартиры. Если не навсегда, то надолго. А они пускай тут сами разбираются. Если Бонни так любит дядю Васю, то пусть подает ему чай и бегает в аптеку.
И в это время зазвонил телефон.
– Не подходи, – сказал дядя Вася, – это, наверное, по делу, а я не могу сейчас…
Телефон звонил и звонил. Я поставила поднос на стол, показала Бонни кулак и сняла трубку.
– Я болен, – повторил дядя Вася и закашлялся.
– Слушаю вас! – сказала я в трубку приветливо-официальным голосом.
– Это частный детектив Куликов? – спросил на том конце неуверенный женский голос.
Ну, все ясно, снова какая-то тетка хочет вывести своего муженька на чистую воду!
– Это его секретарь, – ответила я отстраненно-любезно, – чем могу вам помочь?
– Нужно мне к детективу, – вздохнула тетя, – скорее бы…
– Минуточку… – Я скосила глаза на диван.
Дядя Вася щедро намазал булочку медом и запивал ее сладким чаем. На лице у него отражалось неземное блаженство. Кстати, мой больной самостоятельно встал с дивана и уселся за стол. Со стула не упал, чай не пролил, оттого, что руки тряслись, и булочку мимо рта не пронес. Бонни доедал кекс, причем ужасно накрошил на пол. Это послужило последней каплей.
– Приезжайте через час, – сказала я в трубку, – Василий Макарович вас примет.
И продиктовала адрес, стараясь не глядеть на дядю Васю.
– Василиса, ты что – рехнулась? – возопил он, как только я повесила трубку. – Какая может быть работа, когда я с постели не встаю?
Я молчала.
– Кто там? – в голосе дяди Васи появилась некоторая заинтересованность.
– Женщина, – вздохнула я.
– Опять? – Дядя Вася застонал и плюхнулся на диван. – Снова за мужем следить? Мне и прошлого раза хватило…
Бонни доел кекс и теперь вылизывал пол жирным языком.
– Вот что, – медленно проговорила я, спрятав руки за спину, чтобы не отлупить Бонни чем придется, – сейчас вы оденетесь, побреетесь и примете клиента. И без разговоров, время дорого!
– Да не могу я, – заныл дядя Вася.
– Можете! – припечатала я. – Сами же говорили, что денег нету и за квартиру два месяца не плачено!
– Один месяц, – сверкнул глазами мой партнер.
– Без разницы, – я все же умудрилась оставить за собой последнее слово.
Дядя Вася тяжко вздохнул, совсем как Бонни, когда ему не дают смотреть телевизор, потом встал с дивана и покачнулся. Причем не напоказ, а просто от слабости.
– Дядя Васечка, – я мгновенно оттаяла, – ну посидите, поговорите с клиенткой, отвлечетесь от своих болезней. А если возьмем ее дело, то я могу пока предварительную разведку провести, осмотреться. А там и вы поправитесь…
За разговором я незаметно вытеснила дядю Васю в ванную, а Бонни – в прихожую, сама же заметалась по комнате, приводя ее в порядок. Через некоторое время комната ничем не напоминала больничную палату в глубокой провинции.
Дядя Вася вышел из ванной выбритый и переодетый в чистую рубашку. Я достала из шкафа шерстяной джемпер на пуговицах, связанный еще его покойной женой. Домовитая была женщина, что и говорить!
Только мы успели втащить Бонни в другую комнату и запереть там на ключ, как в дверь позвонили.
Открыв дверь, я тут же пожалела, что сорвала дядю Васю с дивана. Лежал бы себе, болел потихоньку. Потому что никакого дела у нас не предвидится.
На пороге стояла худая изможденная тетя пожилых лет, одетая в грязно-серое синтетическое пальто. На рыбьем меху, как говорила моя бабушка. В руках у тети была потертая сумка из кожзама, на голове – жуткая вязаная шапка с козырьком.
Разумнее всего было бы счесть, что визитерша ошиблась дверью. Но что-то подсказывало мне, что это слишком простое решение вопроса.
– Мне к детективу Куликову. – Женщина с трудом разомкнула бледные губы.
– Проходите пожалуйста, – я сделала над собой усилие и улыбнулась, – пальто можете вот здесь повесить.
В глазах дяди Васи я прочла все, что он обо мне думает, и еще много разных мыслей. Женщина села в кресло для посетителей и опустила глаза, теребя застежку на сумке. Пальто она сняла, под ним оказался костюм, выпущенный нашей легкой промышленностью лет примерно тридцать назад, может, и больше. Кажется, такой материал назывался джерси.
Вот все-таки умели шить вещи в семидесятые годы прошлого века! Костюм не то чтобы выглядел как новый, но не выгорел, не вытянулся на локтях и не застирался. Впрочем, возможно, тетя надевала его только «на выход», то есть считаные разы, и все это время он благополучно провисел у нее в двустворчатом платяном шкафу, густо пересыпанный средством от моли.
– Слушаем вас! – нарушила я затянувшееся молчание, заметив краем глаза, что дядя Вася потихоньку закипает.
Ладно, что бы там он ни сказал мне потом, все же тетю надо выслушать. Да и спровадить поскорее отсюда. Потому что клиенткой нашей она не может быть по определению – в таком-то прикиде. И как ее к частному детективу занесло…
Наша гостья откашлялась, оставила наконец в покое свою много пережившую сумку и закутала плечи белым пуховым платком. По комнате тут же закружились шерстинки, одна из них села на нос дяде Васе, и он громко чихнул. Извинился и тут же снова чихнул. Достал из ящика пакет бумажных платков, поглядел на меня укоризненно, высморкался громко. И опять чихнул.
– Ну, понесли черти! – буркнул он и отвернулся.
Наша гостья, однако, ничуть не смутилась. И не шарахнулась в сторону, крича, что если больной, то нечего прием назначать и заразу распространять. Она сидела, глядя перед собой, а потом снова взялась за многострадальную сумку.
– Ну так что у вас случилось? – я добавила в голос твердости. – Зачем вы к нам пришли?
– У меня племянница пропала! – выпалила тетя.
И снова замолчала, обведя нас круглыми глазами.
Дядя Вася фыркнул. Этот простой звук следовало трактовать очень широко.
«Я так и знал, теткина племянница загуляла, одну ночь дома не ночевала, тетушка впала в панику, обзвонила всех ее друзей и приятелей и теперь вот приперлась к нам. А ты, Василиса, не нашла ничего лучше, чем пустить ее в квартиру. Сказала бы сразу, что детектив Куликов не принимает. Болен он, в отпуске, в командировке, на сложном и ответственном задании!»
– Вы расскажите об этом поподробнее, – я отвернулась от визитерши и поглядела на дядю Васю грозным многозначительным взглядом, – и представьтесь, пожалуйста.