Чемоданчик Пандоры

Несколько минут она неслась, не разбирая дороги, – лишь бы дальше отсюда, от этого страшного места, куда угодно, все равно куда! Но быстрое движение и свежий воздух понемногу отрезвили ее, девушка замедлила шаги и наконец задумалась о том, что делать дальше.

Положение ее было ужасным.

Когда найдут Катин труп – а это произойдет очень скоро, – начнут расспрашивать, выяснять, искать, и непременно вспомнят ее, Веру. Ее видели старухи во дворе – эти старухи всегда все замечают, а самое главное, ее видела та женщина, которая попалась сейчас навстречу. Ведь она-то точно видела, что Вера вышла именно из Катиной квартиры, причем вышла сразу после того, как Катю убили!

Вера иногда читала детективы и знала, что время смерти эксперты устанавливают удивительно точно, чуть ли не до минуты. Но что же, что там случилось? Катя открыла кому-то дверь, судя по всему, человек этот был ей знаком. Но ждала она кого-то другого, потому что очень удивилась, когда увидела своего визитера. Своего убийцу, уточнила Вера. Катерина велела ей сидеть тихо в дальней комнате и не мешать важному разговору. И если бы Вера ее не послушалась, то, возможно, Катя была бы сейчас жива. Возможно, убийца испугался бы действовать при свидетелях… Или устранил бы этих свидетелей, то есть ее, Веру, так же, как и Катю. Кстати, как он ее убил? Выстрела Вера не слышала, так что, наверное, он просто пырнул бедную Катю ножом…

Вера внезапно остановилась. Вот до чего она дошла, совершенно спокойно думает о таких ужасных вещах! И бояться почти перестала, привыкла, наверное. Страх куда-то ушел, уступив место апатии.

«Человек привыкает ко всему, ко всему,Что ни год получает по письму, по письмуЭто в белом конверте ему пишет зима.

Обещанье бессмертья – содержание письма», – вспомнила Вера стихи своего любимого поэта. Очень кстати, особенно про бессмертье. Сейчас у нее такое положение, если не жизнь можно потерять, то свободу уж точно!

Вера осознала себя стоящей посреди улицы, и прохожие не натыкались на нее только потому, что улица эта была малолюдной. Нужно взять себя в руки и спокойно подумать о своем положении. Но сначала надо уйти от этого ужасного дома, где убили Катю, как можно дальше. Она оглянулась по сторонам и прочла табличку на ближайшем доме – улица комиссара Фиолетова. Кажется, она шла, никуда не сворачивая, так что Катин дом тоже на этой улице. Странно, это совсем не их район. Раньше Катя жила где-то рядом со школой, но за двенадцать лет, конечно, многое может измениться.

Вот она, Вера, с детства жила в одной и той же квартире, сначала с родителями и бабушкой, потом родители развелись, потом мама уехала, потом бабушка умерла… Господи, снова она думает не о том! Олег прав: она ужасно, просто до невозможности несобранная! Вспомнив про мужа, Вера почувствовала вдруг ужасную слабость, колени буквально подгибались. Нужно срочно присесть, иначе она хлопнется в обморок прямо на улице. Сквозь туман перед глазами она увидела вывеску кафе и толкнула стеклянную дверь.

У стойки одуряюще пахло кофе, Вера едва сдержала подступающую тошноту. Она заказала чашку чая. В ушах стоял звон, и Вера поняла, что это от голода. Сегодня она ничего не ела. Это Олег обожает сытные завтраки, а она рано утром не может проглотить ни кусочка, разве что чашку чая с сухариком. Сегодня так и было, а обедать она не пошла, потому что поехала за ключами. С них-то и начались все ее неприятности…

Вера попросила еще бутерброд с сыром и фруктовый десерт. Она выбрала самый дальний столик, чтобы туда не доносился запах кофе, долго болтала пакетиком в чашке, так что жидкость стала почти черного цвета.

После чая в голове малость прояснилось, и Вера обрела способность если не соображать, то хотя бы найти ответ на некоторые самые неотложные вопросы. Собственно, вопрос был только один: что делать? Что делать именно сейчас и как поступать потом?

Допив чай, ехать домой? Но она не может этого сделать, у нее же нет ключей от квартиры, вспомнила Вера. Не сидеть же на лестнице до прихода мужа, когда он еще явится…

Не то Вера притерпелась, не то подействовали крепкий чай и еда, но сейчас при мысли об измене мужа сердце уже не вздрагивало и не хотело разорваться. У нее теперь были другие заботы – перед глазами стояла мертвая Катя и та тетка, что встретилась Вере на лестнице. Она так внимательно на Веру посмотрела да еще спрашивала про Катю, так что обязательно сумеет описать ее полиции. Значит, нужно ехать на работу и вести себя как ни в чем не бывало. Но тут Вера вспомнила, как она столкнулась перед уходом с начальницей Анной Ивановной и наврала ей, что идет помогать Анатолию. Зловредная тетка уже, наверное, там рвет и мечет, ищет Веру и призывает на ее голову всевозможные несчастья! Ну, да ладно, с этой проблемой Вера как-нибудь справится, не в первый раз! Можно остаться подольше на работе, все равно домой не попасть…

Вера достала из сумочки маленькое зеркальце и помаду и машинально отметила, что чего-то не хватает. Сумка у нее была не новая, да и куплена она была когда-то по дешевке, так что внутри имелся только маленький кармашек, а все мелочи валялись просто так. Вот носовой платок, вот зеркальце, вот розовая помада, вот кошелек и крошечный блокнотик для записей, вот ручка… Нет пропуска в музей, поняла Вера, тотчас вскочила и принялась обшаривать карманы пальто. Они были пусты.

Случилось самое страшное, поняла Вера, она потеряла пропуск в Катиной квартире. В той самой квартире, где лежит сейчас мертвая Катя и где рано или поздно появится полиция – оперативники, эксперты и проводник с собакой. «Какая собака, куда она приведет?» – мысленно закричала Вера. Зачем им собака, если вот же он, пропуск, валяется почти что рядом с трупом в прихожей, а в нем черным по белому написано, кто такая Вера и где она работает. Полиции остается только отправиться в музей и арестовать Веру. И как она объяснит, почему ее пропуск оказался в квартире убитой женщины? Пришла навестить старую школьную подругу? Да они не виделись двенадцать лет, кто в это поверит! Следователь будет кричать на Веру, запугивать ее, и тогда она признается, что следила за мужем, который ей изменял! Какой стыд!

И потом, она понятия не имеет, как Катя жила после окончания школы, где работала, чем вообще занималась. Может быть, она связалась с преступниками? Ведь недаром убийца был ей знаком! Вера, например, точно знает, что среди ее знакомых нет ни одного убийцы. Хотя… та же начальница Анна Ивановна смотрит иногда таким взглядом, как будто хочет придушить голыми руками.

Кафе понемногу наполнялось народом – люди заканчивали работу. Стало шумно, рядом уселась компания девчонок и затарахтела о чем-то своем. Вера поймала себя на том, что смотрит на них с завистью. Сидят себе, мороженое едят, ни о чем не думают…

Однако пора уходить отсюда, все равно ничего путного в голову не приходит.

Вера долго шла пешком до станции метро, потом долго ехала до своей остановки, прогулялась по скверу и наконец добрела до собственного дома. На улице похолодало, она насквозь промерзла в своем драповом пальтишке, да еще перчатка порвалась на самом видном месте, так что пришлось снять обе… Вера решила попроситься к соседям хотя бы погреться, а то сил больше нету бродить по улицам. Каково же было ее удивление, когда во дворе она увидела синий «Опель» своего мужа Олега! В первый момент Вера даже рассердилась. Сам сказал, что вернется поздно, она, как полная дура, болтается по улицам, уже в сосульку превратилась, а он, оказывается, давно дома в тепле и покое. Но потом Вера обрадовалась. Сейчас она поднимется и все расскажет Олегу, он ее муж, он должен ей помочь. В конце концов, ей больше просто не к кому обратиться за советом.

Олег открыл дверь мрачный и хмурый.

– Где ты ходишь? – спросил он сердито, не утруждая себя приветствием. – Пришел человек с работы, в доме шаром покати, жена где-то шляется…

Вере тотчас захотелось прояснить ситуацию, уточнить, что был ее муженек вовсе не на работе и утомился не от трудов праведных. И что жена в таких случаях вовсе не обязана суетиться и готовить ему разносолы. Уж сидел бы и помалкивал. Или сам чего-нибудь по дороге купил на ужин, потому что Вере сейчас не до того, она совершенно забыла про свои семейные обязанности.

Веру сейчас волновало совершенно другое, так что она решила не говорить Олегу про измену, сейчас не ко времени. Она молча разделась, бросила сумку под вешалку и прошла в комнату.

– Мы что ужинать сегодня вообще не будем? – буркнул Олег, видя, что жена и не думает бежать на кухню с виноватым видом.

– Олег! – сказала Вера звенящим голосом. – Выслушай меня, пожалуйста, мне нужно с тобой серьезно поговорить!

Надежда Николаевна встала рано, проводила мужа на работу, накормила кота и переделала остальные неотложные дела. После этого она собралась к тетке, чтобы отвезти ей ботинки. Тетка звонила уже три раза – сначала вчера вечером, чтобы узнать, как там дела с ботинками, потом сегодня в половине восьмого, чтобы узнать, когда Надежда приедет, и через два часа, чтобы страшно удивиться, отчего это Надежда еще не в дороге.

Надежда задержалась, потому что рассматривала кейс, ей очень было интересно, что же там такое находится. Однако кейс оказался с кодовым замком – такая металлическая штука с цифрами, так что открыть его не было никакой возможности.

– Бейсик, – сказала Надежда коту, который терся поблизости и пытался потрогать замок лапой, – ничего не трогай! Кейс дорогой, совсем новый, еще поцарапаешь…

Бейсик поглядел удивленно и сделал свои самые невинные глаза.

«Кто поцарапает – я? – вопросил он взглядом. – Да у меня и когтей-то почти нету…»

– Ну-ну, – вздохнула Надежда, которая за десять лет научилась отлично понимать взгляды своего кота, – а кто разодрал диван в гостиной? Да у тебя не когти, а турецкие ятаганы!

Бейсик скромно потупился – не будем, мол, о неприятном, в жизни всякое может случиться. Надежда же, вспомнив про диван, в который раз ужасно расстроилась.

Вот уже больше года супруги Лебедевы жили в трехкомнатной квартире. Сын Сан Саныча с семьей – женой, сыном и сенбернаром Арчибальдом – работал по контракту в Канаде. Квартира была просторная, недавно отремонтированная, Надежда быстро к ней привыкла. Но имелась одна забота. У невестки в гостиной стояла шикарная мягкая мебель, обитая кожей. Как только Надежда увидела эту кожу цвета кофе с молоком, она сразу же поняла, что с кожей они будут иметь множество неприятностей. Вернее, не с кожей, а со своим котом Бейсиком. Бейсик сразу же решил, что шикарный диван очень гармонирует с его рыжей шерстью, и вознамерился проводить на диване как можно больше времени. Надежда, однако, такое его решение не одобрила и даже сумела убедить в этом Сан Саныча. Сан Саныч все разрешал своему коту, но перспектива бурных объяснений с невесткой в данном конкретном случае его несколько отрезвила. Бейсику было запрещено появляться в гостиной, и Сан Саныч даже собственноручно приделал на дверь задвижку, потому что наглый котяра на все запрещения плевать хотел и здорово навострился открывать дверь, нажимая лапой на ручку. Однако владельцы котов прекрасно знают, что если животное что-то вбило себе в голову, то его никто и ничто не остановит. Напрасно Надежда Николаевна стерегла дверь в гостиную почище, чем цербер о трех свирепых головах стережет вход в царство мертвых! Хитрый котище, разумеется, улучил момент и проник в гостиную, а там моментально разодрал кожу на диване, действуя по принципу: не мне, так никому. К счастью, кожа оказалась пропорота не на самом видном месте, а сзади. Но Надежда все равно ужасно рассердилась и отлупила рыжего вредителя кухонным полотенцем. Кот принял наказание стоически и больше не пытался проникнуть в гостиную, теперь он сделал объектом своего пристального внимания кружевную занавеску на кухне.

Так что сейчас Надежда поскорее убрала портфель обратно в пакет, хотя прекрасно знала, что уж пакет-то ее кота не остановит. Однако ее одолевало беспокойство. Что такое может быть в этом кейсе? Деньги или важные бумаги? Скорей всего, и это не самое страшное. А вдруг там какое-нибудь вредное химическое или радиоактивное вещество? И Надежда притащила его в квартиру.

Она представила, что сказал бы по этому поводу ее муж. Выходило, что ничего хорошего. Все-таки она ужасно легкомысленная особа, тут муж прав! Но что ей было делать? Человек так просил, а сам находился в беспомощном состоянии, как такому отказать?

«А если в портфеле бомба? – тут же спросил Надежду ее внутренний голос. – Что тогда делать?»

У Надежды Николаевны были с ее внутренним голосом не слишком хорошие отношения, она считала, что ее голос – перестраховщик и зануда, что он всегда просыпается в самых неподходящих случаях, а когда она действительно попадает в сложную ситуацию, то голос обычно молчит как рыба об лед. Внутренний голос же, надо полагать, уже смирился с мыслью, что ему Надежду не перевоспитать, и вступал в разговор иногда просто так, по инерции.

Против обыкновения сейчас Надежда согласилась со своим внутренним голосом в том смысле, что вчера сваляла дурака, когда согласилась взять на себя заботу о неизвестном чемодане. Но человек-то просил отнести его по адресу? А в той квартире не оказалось никакой Кати.

Надежда подумала немного и сказала себе, что она не носильщик и не курьер и не нанималась носиться с чужими чемоданами по всему городу. А посему нужно заехать в больницу и отдать портфель тому типу. Надо думать, в голове у него сейчас просветлело, и он вспомнит и про портфель, и про Надежду. И сделать это нужно как можно скорее, пока рыжий пушистый террорист не добрался до вишневой кожи и не разодрал портфель в клочья. Ишь, как смотрит умильно, знаем мы вас, как вы когти в ход пускать умеете!

Надежда сунула сверху в пакет коробку с теткиными ботинками и подошла к входной двери. Тут же раздался звонок.

– Служба дезинсекции! – послышался жизнерадостный голос из-за двери. – Уничтожение нелетающих насекомых!

– Каких? – От неожиданности Надежда сразу не поняла суть проблемы.

– Всяких! – любезно пояснил голос. – Прямокрылых, жесткокрылых, перепончатокрылых, в общем, любых!

– У нас нет никаких насекомых! – возмутилась Надежда, приоткрыв дверь на цепочку.

На площадке стояла женщина в брезентовом комбинезоне, на руках у нее были резиновые перчатки, за спиной – ранец, от которого отходил длинный шланг с наконечником, как у клизмы. Единственной незакрытой частью тела являлась голова. Женщина была вполне симпатичной блондинкой лет тридцати пяти, с пухлыми щеками и большим ртом.

– Так-таки и нет? – весело удивилась женщина. – Ни тараканов, ни клопов, ни жучков древесных?

– Сохрани боже! – испугалась Надежда. – Не сглазьте!

Внезапно рядом с женщиной появилось странное создание, напоминающее собой инопланетянина. Голова была лысая и зеленая, глаза как у огромной стрекозы, вместо рта – хобот. Первой мыслью Надежды было закрыть дверь. Потом она устыдилась своего страха и вспомнила, что все равно собралась на выход, так что не миновать ей встречи со страшилищем.

Фигура что-то сделала со своей головой, и она неожиданно откинулась в сторону. То есть не голова, а шлем, как тут же убедилась Надежда, потому что голова-то как раз была на месте – не слишком приглядная голова очень короткостриженой брюнетки.

– Что ты, Машка, с каждой квартирой церемонишься! – сердито сказала брюнетка напарнице. – Не хотят нас слушать – и не надо! Насекомых у них, видите ли, нету! Нет, так будут!

– С чего это они будут? – ехидно спросила Надежда. – Я – женщина аккуратная, уборку часто делаю, еды никакой на столе не оставляю, с чего в доме тараканам взяться? Магазина продуктового у нас внизу нету, ни кафе, ни ресторана…

– Дама! – внушительно сказала брюнетка. – Вроде с виду вы – приличная женщина, немолодая даже, а такую ерунду несете – уши вянут! Мусоропровод в доме имеется? Имеется! Стало быть, там и тараканы, и крысы! О мышах и муравьях я не говорю!

При слове «крысы» Надежда схватилась за сердце, крыс она боялась, как любая женщина, за редким исключением. Однако наглая брюнетка перешла уже всякие границы. Ладно бы просто разговаривала хамским голосом, к такому Надежда привыкла. Но она еще осмелилась назвать Надежду немолодой женщиной!

«На себя бы поглядела, – злобно подумала Надежда, – сама небось тоже не девочка, сорок-то уж точно есть! А меня в старухи записывает! Тоже мне, цветочек невинный!»

Что-что, а цветочек брюнетка никак не напоминала, больше всего она была похожа на сержанта-сверхсрочника – и прическа, и голос…

Брюнетка натянула свой шлем и ушла, что-то недовольно бурча там внутри. Надежда гневно поглядела на оставшуюся женщину и собиралась уже захлопнуть дверь, но та не дала.

– Вы знаете, она права. Вот мы сейчас мусоропровод и все в подъезде обработаем, и насекомые пойдут по квартирам. Нужно обязательно обработать все вентиляционные отверстия и под плинтусами.

– А у меня там везде сеточки от тараканов поставлены, так что они не пройдут! – гордо сказала Надежда и представила себя в солнечной Испании, сражающейся против генерала Франко. – Но пассаран! – выкрикнула она любимые слова испанских революционеров. – Они не пройдут!

Блондинка поглядела на нее удивленно, но, в общем, осталась спокойной, очевидно, при своей работе она и не такого нагляделась.

– Тараканы может и не пройдут, – миролюбиво сказала она, – а муравьи?

И Надежда тотчас смешалась. Муравьи, эти микроскопические вредные создания, были кошмаром ее жизни в собственной квартире, так что если, не дай бог, они заведутся в этой, то невестка, вернувшись, никогда этого Надежде не простит. Да в таком случае Надежда просто сгорит от стыда!

– Что же делать? – спросила она слабым голосом и распахнула дверь.

– Вот возьмите у нас порошок и посыпьте везде, в каждую щель, – блондинка протягивала пакет.

– Порошок? – в ужасе завопила Надежда. – Я не могу, у меня кот! Порошок пристанет к лапам, он будет их облизывать… ни в коем случае!

– Да что вы! – отбивалась блондинка. – Вот тут написано, что для животных он безвреден!

«Ага, – подумала Надежда, – муравьев убивает, а для котов – безвреден! Так я и поверила! Сами-то вон как разоделись, чтобы ничего не попало!»

– Ни за что, – твердо ответила она, – здоровье кота для меня важнее всего!

– Ну тогда возьмите вот карандаш, – блондинка протягивала небольшой цилиндрик в красно-черной упаковке, – смажете им вокруг вентиляционных отверстий, туда ваш кот не достанет.

Надежда подумала, что для ее кота Бейсика нет никаких преград, но перед ней встало рассерженное лицо невестки, когда она увидит на своей чистенькой кухне противных муравьев. Надежда воочию услышала все слова, которые скажет невестка, и согласилась на карандаш. Пришлось лазать по верхотуре и смазывать отверстия. В результате Надежда чуть не свалилась с табуретки, а карандаш закатился под ванну. Надежда решила там его и оставить. Время поджимало, тетка небось уже высматривает в окно племянницу, а она еще из дома не вышла.

В лифте ее осенило, что сначала следует ехать в больницу, поскольку тетка не отпустит без чаепития, а это дело долгое. К тому же тетка обязательно заметит портфель, и тогда придется ей все объяснять, а вот уж этого Надежда очень не хотела.

Итак, через некоторое время она оказалась в маршрутке с тем же номером, что и вчера, и даже водитель был чем-то похож на вчерашнего.

– Остановите у больницы! – громко крикнула Надежда Николаевна.

Может быть, даже слишком громко, потому что сидевшая рядом с ней худенькая бледная девушка вздрогнула, но маршрутка была изнутри оклеена грозными плакатами: «Говори громче – водитель глухой», «Тише говоришь – дальше проезжаешь», «Входи тихо, плати быстро, кричи громко». Водитель затормозил, и Надежда пробралась к выходу, покосившись на еще один предупреждающий плакат: «Место для удара головой». Этот плакат и сама маршрутка вызвали у нее не самые приятные воспоминания о вчерашней аварии.

В справочном окне больницы виднелась обрюзгшая тетка с выкрашенными в огненный цвет густыми, как пакля, волосами. Тетка громко разговаривала с кем-то по телефону.

– А стул? – спрашивала она озабоченным тоном. – Не жидкий? То есть как это не знаешь? Вообще нет? Ну, ты даешь! А аппетит? Не ест? Ничего не ест? Что, даже «китикет»? Как, даже «вискас»?

Надежда негромко кашлянула, чтобы ненавязчиво напомнить о своем существовании. Тетка неприязненно стрельнула в нее глазами, прикрыла трубку рукой и прошипела:

– Подождите! Видите – я разговариваю!

– Это я не тебе! – проговорила она в трубку. – Да есть тут некоторые, которым очень не терпится! А фарш сырой пробовали давать? Как, даже фарш не ест? А филе тресковое? Ну, тогда уж точно надо ветеринара вызывать! Если тресковое филе не ест, это уж ни в какие ворота!

Выслушав ответ, тетка многословно распрощалась со своей собеседницей, повесила трубку и наконец повернулась к Надежде:

– Ну?

Поскольку Надежда Николаевна несколько замешкалась, тетка повысила голос и весьма ядовито проговорила:

– То спешим, а то слова сказать не можем!

– Отчего же! Я хотела спросить о мужчине, которого привезли вчера около четырех часов после аварии.

– Фамилия! – рявкнула медсестра.

– Не знаю. – Надежда пожала плечами.

– А чего тогда интересуетесь?

– А вам-то какое дело? – не выдержала Надежда. – Вы обязаны справку дать!

– Обязана… – проворчала тетка, но тем не менее полезла в толстый журнал. – Утра или вечера?

– Что? – переспросила Надежда.

– Поступил в четыре утра или в четыре вечера?

– Вечера, конечно… какие же маршрутки в четыре утра?

– На пенсию пора, – вполголоса пробормотала тетка, листая журнал, – а все мужчинами интересуются!

– Это вы о ком? – ледяным голосом спросила Надежда.

– Не о вас, – тетка поняла, что переборщила, и поджала хвост. – Вот он, – она нашла наконец нужную запись, – больной Кулик, вторая хирургия, седьмая палата… только сейчас к нему нельзя. Состояние средней тяжести, постоянного пропуска к нему нету, так что приходите после четырех… А сейчас все равно не пустят.

– Я вещи его принесла. – Надежда Николаевна приподняла пакет с надписью «Севзапмолоко», в котором скрывался от посторонних глаз вишневый кейс Кулика. Кстати, Надежда подумала, что пострадавшему пассажиру удивительно подходит эта пернатая фамилия. Он был такой хрупкий и нездоровый…

– Вещи отдайте на склад, – равнодушно проворчала тетка, снова берясь за телефон.

Обращаться к ней за дополнительными уточнениями было небезопасно, поэтому Надежда спросила о местоположении склада пробегавшего мимо бородатого мужчину в зеленом халате.

– В подвале, – ответил тот, указав рукой направление вперед по коридору, и исчез в облаке пыли, как гоночный мотоцикл.

Надежда пошла в указанном направлении. Больничный коридор произвел на нее гнетущее впечатление: освещенный ярким голубоватым светом люминесцентных ламп, он выглядел особенно бедно и запущенно, каждая дырка на допотопном линолеуме бросалась в глаза. Навстречу попадались подозрительные личности со следами свежих травм и ушибов, заросшие трехдневной щетиной и облаченные в драные пижамы с черными больничными печатями. Причину такого внешнего вида пациентов она поняла, увидев на одной из дверей надпись: «Травматология».

Видимо, сюда привозили по «Скорой» пострадавших в пьяных драках и других подобных происшествиях.

Наконец, когда Надежда подумывала, не повернуть ли назад, она увидела многообещающую табличку:

«Склад. Оздоровительный центр «Березка».

Сочетание было какое-то странное, но Надежда продолжила движение в прежнем направлении. Вскоре она увидела дверь, на которой залихватской славянской вязью было выведено:

«Березка». Сауна, бассейн, расслабляющий массаж».

Ниже, уже без завитушек, было приписано:

«Склад. Без документов не приходить».

«Интересно, что имеется в виду под расслабляющим массажем?» – подумала Надежда Николаевна, толкнув дверь.

Она оказалась в просторном холле, выложенном дорогой полированной плиткой и уставленном низкими кожаными диванами. После рваного линолеума, которым были покрыты полы в больничном коридоре, эта роскошь выглядела как-то неубедительно. Одна из дверей, выходивших в холл, открылась, из нее вышел огромный, как платяной шкаф, мужчина с выбритой наголо головой. С двух сторон его поддерживали две пухленькие девушки в коротких белых халатах, на фоне этого «шкафа» казавшиеся особенно маленькими.

«Массажистки», – догадалась Надежда.

Одна из девиц окликнула ее:

– Женщина, а вы куда? Вы же видите – здесь коммерческий оздоровительный центр!

– Вижу, – охотно отозвалась Надежда, – а мне нужен склад!

– Ах, склад! Это вон там, внизу, – девица указала на дверь в углу холла, – только голову берегите!

Уместность последнего замечания Надежда поняла сразу же, как только спустилась по лестнице и оказалась в длинном подвальном коридоре. Потолок в этом коридоре был такой низкий, что Надежда едва не задевала его головой, да еще время от времени его пересекали металлические балки, об которые, зазевавшись, можно было здорово расшибить лоб.