- -
- 100%
- +
– Вот тут меня высади, – сказал Маркиз, заметив на стоянке перед торговым центром черный джип, – ждет уже…
Ухо газанул и уехал, а Леня прошел между машинами и подсел в черный джип, где с нетерпением ожидал его мужчина средних лет с густой седоватой шевелюрой. Мужчина был интересен, причем в одежде смотрелся гораздо лучше, чем на снимках, – все же возраст.
Он жадно выхватил из Лениных рук конверт и перебрал фотографии.
– Черт возьми! – выдохнул он и откинулся на сиденье. – Черт возьми!
– Все обошлось? – поинтересовался Леня. – Вы успеете купировать неприятности?
– И как же я вам за это благодарен! – пылко воскликнул мужчина.
И, совершенно верно интерпретировав выразительный взгляд Маркиза, полез в карман за бумажником.
– Вы просто спасли мне жизнь! – говорил он, отсчитывая деньги. – Если бы эта ведьма, моя жена, получила эти фотографии, то обязательно явилась бы с ними завтра на заключение контракта. И устроила бы грандиозный скандал, уж она это умеет!
– Вы думаете, что ваши компаньоны не стали бы иметь с вами дела, руководствуясь таким в общем-то пустяковым предлогом? – усомнился Маркиз. – Ну подумаешь, застали мужчину с любовницей – ерунда какая. С кем не бывает, бизнес-то тут при чем?
– О, все гораздо сложнее! – Мужчина махнул рукой. – Один из компаньонов женат на ее сестре, а это такая уникальная стерва… хуже моей в сто раз!
– Да уж хуже некуда! – неуверенно сказал Леня.
– Невероятно, но факт! – рассмеялся клиент. – Я как вижу эту мегеру, сразу же вспоминаю слова лесничего из старого фильма «Золушка», помните: «Ее родную сестру, точно такую же, как она, съел людоед! И отравился!» Так вот, в данном случае людоед и есть-то не стал бы, только попробовал – и бросил! Так что Михаил ни в коем случае контракт не смог бы подписать, женушка бы ему устроила потом такую веселую жизнь! И к тому же у моей жены половина всех акций фирмы, она тоже имеет право голоса… А она в последнее время как с цепи сорвалась – просто не дает мне ни минуты пожить спокойно. Стережет меня почище охраны! Частного сыщика наняла, этого Рысака!
– Однако если у вас такое сложное положение, раз уж ваш бизнес напрямую зависит от жены, то блюли бы ей верность, – не удержался Маркиз.
Обычно он не вникал в такие подробности и не позволял себе ничего обсуждать, моральные качества заказчика его абсолютно не касались, но тут был случай особый.
– Вы не представляете, как мы были осторожны! – воскликнул клиент. – Ума не приложу, как этот частный сыщик смог сделать такие качественные снимки!
– Видно, и вправду классный специалист этот Анатолий Рысак, – с удовлетворением отметил Маркиз, ему было приятно, что он обошел такого опытного и умелого человека, а не лоха какого-нибудь.
– Как думаете, он не оставляет негативы? – тут же обеспокоился клиент.
– Если даже и оставляет, после того, как обошлась с ним ваша жена, он ни за что к ней не обратится, – ответил Леня, – засим позвольте откланяться, у меня дела.
Он вылез из машины и пошел прочь не оглядываясь. Дел у него, в общем, никаких особенных не было, просто не хотелось общаться с клиентом, который был Лене не слишком симпатичен. И Леня никогда бы не взялся за такое мелкое дело, но, во-первых, на поверку дело оказалось достаточно сложным, поскольку все решала скорость.
Клиенту удалось узнать, что у жены есть на него компрометирующий материал, буквально за несколько часов до встречи этой самой жены с частным сыщиком Анатолием Рысаком. Так что на разработку и подготовку операции было очень мало времени, но Лола с Пу И выполнили свою часть работы отлично, Ухо тоже не подвел, а за себя Леня Маркиз всегда мог поручиться.
А во-вторых, Леню попросил о содействии его старый друг, соратник по работе в цирке, наставник и учитель Артур Альбертович Руо.
Когда Леня Марков бегал еще в коротких штанишках, с вечно расцарапанными коленками, как у всякого уважающего себя мальчишки, имя Артура Руо гремело на всю страну. Это имя было написано на афишах огромными буквами рядом с силуэтом человека в чалме и черной мантии, это имя мигало неоновой рекламой на крышах цирков разных городов нашей страны и всего мира.
Артур Альбертович Руо, как и его отец, Альберт Альбертович Руо, был иллюзионистом. И мастерство его достигло таких высот, что дети и с ними некоторые взрослые, побывав на его выступлении в цирке, всерьез считали его волшебником.
В самом деле волшебство есть не что иное, как иллюзия. Правильная, тщательно наведенная, яркая и красочная.
Когда Леня вырос из коротких штанишек, то поступил в цирковое училище. И окончил его, получив диплом престидижитатора. Он умело показывал всевозможные карточные фокусы, жонглировал шариками, мог вытащить из шляпы букет искусственных хризантем, парочку голубей и белого ангорского кролика с розовыми глазами. За время работы в цирке Леня освоил также смежные профессии – мог ходить по канату, сумел бы за короткое время весьма качественно перепилить пополам симпатичную блондинку и даже пару раз ассистировал одной даме в номере с дрессированным питоном.
С Артуром Руо они неоднократно сталкивались в гастрольных поездках, тот приметил смышленого и способного Леню и посвятил его в некоторые секреты мастерства. Леня слушал очень внимательно и мотал на ус. Все эти вещи очень пригодились ему потом в дальнейшей жизни, когда пришлось сменить профессию.
Артур Альбертович по возрасту от дел отошел, но иногда являлся публике на каком-нибудь скромном мероприятии – к примеру, на банкете или званом вечере, где будут только свои – буквально двести человек. Знакомых у него было по прошлой жизни, да и сейчас, несчетное множество, нынешнюю профессию Лени Маркиза он считал вполне пристойной и частенько рекомендовал его разным людям, которым требовался ловкий, расторопный, находчивый и неболтливый человек для решения деликатных вопросов.
Леня со своей стороны Артуру Руо доверял и старался помочь его знакомым.
Вот и сегодняшний клиент был протеже Руо. И хоть, как уже говорилось, с самого начала он не слишком приглянулся Маркизу, ради своего старинного друга следовало ему помочь. Что Маркиз и сделал. А сейчас следует позвонить Артуру Альбертовичу и поскорее забыть об этом деле.
Но телефон зазвонил сам, и в окошечке высветилось имя Руо.
– Рад, Ленечка, очень рад, что все прошло успешно, – говорил старый артист, – впрочем, вы меня никогда не подводили…
– Артур Альбертович, чувствую, что у вас снова есть клиент по мою душу, – рассмеялся догадливый Маркиз.
– Уж и не знаю, как сказать… – судя по голосу, Руо пребывал в некоторой растерянности, – дело-то не совсем обычное…
– Ну уж коли вы позвонили… – несколько ворчливо сказал Маркиз.
Но тут же усовестился, потому что вспомнил, с каким блеском прошли гастроли Артура Руо лет пятнадцать назад в Новосибирске, как летали по воздуху шары и букеты, как выскакивали из шкафа в количестве двадцати штук красавицы в блестках и с ними невесть как оказавшийся в шкафу контрабасист из циркового оркестра вместе со своим контрабасом, как в конце представления каждому ребенку упало с неба в руки по леденцовой конфете на палочке, и над всем этим великолепием, в ярком свете ламп, купаясь в звуках музыки и аплодисментах, царил маг, волшебник и чародей Артур Руо.
Нет, для такого артиста Леня готов был на многое.
– Что у вас за проблема, Артур Альбертович? – спросил он. – Выкладывайте!
– Да не у меня… – вздохнул Руо, – у меня, слава Богу, все в порядке, а если и возникнет какая-нибудь мелкая проблемка, от души надеюсь, что смогу решить ее самостоятельно.
«Не зарекайтесь!» – тут же подумал Маркиз, но промолчал, поскольку знал, что Артур Руо, как и всякий цирковой артист, был несколько суеверен. Тот, видно, и сам спохватился, что сказал лишнее.
– Ленечка, вы только не обижайтесь, – заторопился он, – не подумайте, что я не верю в ваши профессиональные возможности, просто какие у меня, старика, могут быть проблемы? Ничего сложного… А попросить я вас хотел вот о чем.
– Слушаю вас внимательно, – любезно сообщил Маркиз.
– Есть одна дама… – вымолвил Руо и надолго замолчал, так что Леня подумал даже, что прервалась связь. Однако в трубке слышно было дыхание собеседника и еще какие-то звуки – не то телевизор работал, не то домработница пела романсы, сметая пыль с многочисленных памятных сувениров, которые в изобилии были расставлены по всей квартире Артура Руо.
– Хм… – Леня вежливо кашлянул в трубку, и старик наконец проявился:
– Так вот, эта дама… Простите старика, Ленечка, но я просто не могу говорить о ней спокойно. Когда я был так же молод, как вы сейчас, я был влюблен. Ее звали Саломеей, вы представляете? Боже мой, что это была за женщина! Огненный вихрь, знойный ветер пустыни, сирокко! Я совершенно потерял голову от любви к ней, она царила в моих мыслях и снах, она все время стояла у меня перед глазами, ее дивный голос слышался у меня в ушах, я потерял аппетит и похудел на восемь с половиной килограммов! Так любить можно только в юности, и вы сейчас такой же, как я, вы поймете меня лучше чем все остальные.
Леня Маркиз пожал плечами, радуясь, что Руо его не видит. Неужели у старика ум за разум зашел и он считает, что тридцать шесть лет, а ровно столько исполнилось Маркизу в прошлом месяце, – это для мужчины юный возраст?
Леня Маркиз любил женщин, за что ему частенько доставалось от его боевой подруги и соратницы Лолы. Не то чтобы Лола его ревновала, ведь когда они заключали свой деловой союз, Леня поставил твердое условие: ни в коем случае не смешивать работу с удовольствием, иными словами, они с Лолой живут и работают вместе, помогают друг другу, но сохраняют личную свободу. Лола тотчас согласилась – не больно-то и хотелось, но отчего-то принимала Лениных временных подружек слишком близко к сердцу.
Волей-неволей пришлось ограничить общение с подружками до минимума. К слову сказать, Маркиз не слишком страдал. И уж совершенно не мог представить себе, что может влюбиться в женщину без памяти, чтобы страдать и мучиться, видеть ее во сне, а уж потерять от любви аппетит и похудеть на восемь с половиной килограммов – это вообще ни в какие ворота не лезет!
– Так что же случилось с дамой вашего сердца, Артур Альбертович? – осведомился Маркиз с ноткой недовольства в голосе. – Надеюсь, она здорова?
– Разумеется, здорова, – абсолютно трезвым голосом отозвался Руо, – в противном случае я обратился бы не к вам, а к врачу – к счастью, Саломея Леонардовна жива, здорова и прекрасно себя чувствует! Но кажется, у нее что-то пропало… или, наоборот, появилось, я не понял, и ей требуется такой человек, как вы, – умный, ловкий и находчивый, чтобы решить эту маленькую проблему.
– Так-так… – тихонько проговорил Леня, – стало быть, проблема небольшая…
Такими деликатными словами Руо давал понять, что денег Маркиз за эту работу не получит. Или получит, но немного. Леня хотел было отказаться и по поводу неизвестной пропажи посоветовать обратиться к частному сыщику – да хоть к тому же Анатолию Рысаку, человек знает свое дело, так что можно смело его рекомендовать. Однако тут же он вспомнил, какие замечательные гастроли были у Артура Руо в одна тысяча девятьсот восемьдесят первом году во Владивостоке, как он мастерски переносил девушку из одной телефонной будки в другую, на противоположной стороне арены, как беседовал одновременно с четырьмя говорящими головами – мамой, папой, бабушкой и внуком (куда до него профессору Доуэлю!), как превращал воду в шампанское, а обыкновенную подушку – в корзину с фруктами, и решил, что для такого замечательного артиста он согласен на многое, даже утешать старушку. Что там у нее пропало-то? Очки или набор для вязания? Найдем…
Леня нажал на кнопку звонка, и за дверью раскатилась заливистая соловьиная трель.
– Иду-у! – послышался тут же мелодичный голос.
«Странно, – подумал Маркиз, – Руо говорил, что старушка живет одна, а тут явно присутствует какая-то молодая особа… впрочем, возможно, она у нее просто гостит…»
Дверь распахнулась.
В первый момент Лене показалось, что на пороге стоит молодая женщина, но потом, когда его глаза привыкли к освещению, он разглядел даму несомненно преклонного возраста, как минимум на восьмом десятке, но хорошо сохранившуюся, с прекрасной осанкой бывшей балерины и со следами былой красоты.
– Здравствуйте, молодой человек! – проговорила дама приятным звучным голосом, при этом с интересом разглядывая Леню. – Я полагаю, вы Леонид?
– Совершенно верно. – Леня церемонно поклонился и еле удержался, чтобы не щелкнуть каблуками. – А вы – Саломея Леонардовна? Меня прислал к вам Артур Альбертович…
– Милый молодой человек! – Дама улыбнулась. – Он не забывает старуху!
– Ну что вы, разве вас можно назвать старухой! – галантно воскликнул Маркиз.
Он хотел добавить, что Артура Альбертовича Руо также довольно трудно назвать молодым человеком, но вовремя удержался. Такое замечание могло бы косвенно указать хозяйке на ее собственный возраст.
– Вы тоже милый. – Дама слегка шлепнула Леню по руке. – Но я уже не стесняюсь своего возраста. Однако что же это я держу вас в прихожей! Пойдемте, мой друг!
Они прошли в большую светлую комнату.
В этой комнате царил черный рояль, на крышке которого стояли букет начинающих вянуть роз в голубой фарфоровой вазе и фотография юной красотки в серебряной рамке.
– Вот это я! – провозгласила хозяйка, показав на фотографию. – Трудно поверить, не правда ли?
– Что вы! – галантно возразил Леня. – Вы совершенно не изменились! Ну, почти не изменились…
– Лгунишка! – Дама довольно засмеялась. – Не хотите ли выпить рюмочку коньяку? У меня есть очень хороший коньяк, его привез из Франции Владимир Семенович. Тоже был милый молодой человек! Жаль, рано умер – в восьмидесятом году… Ну, вы, конечно, знаете…
– Неужели… – Леня захлопал глазами, хотел переспросить, но постеснялся. А хозяйка уже наливала коньяк из темной запыленной бутылки в две крошечные рюмочки зеленого стекла.
– Будем здоровы! – проговорила она, подняв свою рюмку. – Впрочем, в ваши годы о здоровье еще не задумываются.
Леня выпил коньяк (он оказался неожиданно хорош) и еще раз, более внимательно, оглядел комнату.
Мебель в ней была антикварная – два массивных кресла со звериными лапами, круглый столик на резной ножке, стеклянная горка с фарфоровыми безделушками, диван с прямой деревянной спинкой. По стенам были развешаны пожелтевшие афиши, фотографии в деревянных рамках, несколько картин.
Одна из этих картин представляла собой женский портрет. Изображенная на нем красавица в зеленоватом шелковом платье сидела на открытой веранде, залитой утренним солнцем. В ее лице было несомненное сходство с фотографией на рояле.
– Да, это мой портрет работы Андрея Николаевича! – произнесла Саломея Леонардовна с гордостью, проследив за Лениным взглядом. – Он ухаживал за мной, но я отдала предпочтение Виктору Романовичу… это мой первый муж.
Леня хотел было спросить, кто такой Андрей Николаевич, но постеснялся показать свою неосведомленность. Ему показалось, что написанные в похожей манере портреты он видел в Русском музее, а может быть, даже в Эрмитаже…
– Ах, какое было дивное время! – проговорила пожилая дама, поднявшись и облокотясь на рояль. Поправив волосы кокетливым жестом, она пропела: «Целую ночь соловей нам насвистывал…» – Оборвав романс, подошла к стене и показала на фотографии: – Вот здесь я с Михаилом Афанасьевичем… а здесь – с Константином Сергеевичем… а здесь – с Рубеном Николаевичем…
У Лени слегка закружилась голова – то ли от коньяка, то ли от удивления. Впрочем, от такой капли коньяка это маловероятно… Допустим, Михаил Афанасьевич – это Булгаков, Константин Сергеевич – Станиславский… однако! Да быть не может! А кто такой Рубен Николаевич? Лица на фотографиях были мелкие и все какие-то похожие – прилично одетые мужчины, завитые женщины – кажется, это называлось перманент…
– Да, мой друг, – скромно улыбнулась дама, – вот с какими людьми свела меня судьба! Я и сама иногда не верю… именно поэтому так важно их вернуть!.. Но я надеюсь, что вы справитесь. Артур Альбертович говорил, что вы очень способный… а он разбирается в людях! И вообще, он очень милый молодой человек… Ах да, я вам это уже говорила!
– Вернуть их? – выделил Леня главное в словах своей собеседницы. – А что значит – их?
– Как, Артур вам не сказал? – Дама удивленно подняла брови. – Речь идет о моих дневниках. Представляете – они пропали! Я вела их всю жизнь, в самые трудные годы, в них я писала о людях, с которыми мне довелось встретиться, а это, уверяю вас, были такие люди! Такие люди! – Она округлила глаза и театральным жестом подняла руки. – Не только те, кто изображен на этих фотографиях, но и те, чьи фотографии я не могла хранить! Вы меня понимаете?
Маркиз немного заскучал.
Искать старые тетрадки, которые где-то посеяла свихнувшаяся старуха, – это не его амплуа! Конечно, его просил об этом Артур Альбертович Руо, а он человек замечательный, Леня многим ему обязан и уважает его как артиста…
– А что случилось с вашими дневниками? – осторожно поинтересовался Леня. – Возможно, вы их просто куда-то убрали, наводя порядок в доме? И забыли, куда именно?
– Молодой человек, у меня еще нет склероза! – строго проговорила Саломея Леонардовна, недовольно поджав губы. – Если я говорю, что мои дневники украли, – значит, их украли!
– Но почему вы так в этом уверены?
– Во-первых, они всегда лежали в одном и том же месте… – начала дама чуть обиженным голосом.
Леня хотел возразить, что тоже обычно кладет свои вещи на постоянные места, но тем не менее они часто теряются. Особенно после того, как Лола затевает генеральную уборку. Или Пу И с Аскольдом захотят поиграть в футбол…
Но старуха не дала ему вставить слова, она продолжила:
– И во-вторых, похититель связался со мной. Думаю, если бы я по старческой забывчивости сунула дневники в морозилку, этого бы не произошло…
– Ах вот как! – удивленно проговорил Маркиз. – Ну это, конечно, меняет дело…
– Вот именно! – Саломея Леонардовна смягчилась. – Он связался со мной по телефону, назвал цену, за которую вернет дневники, и сказал, что будет еще раз звонить, чтобы окончательно обговорить условия передачи. Поэтому я и попросила Артура Альбертовича, чтобы он нашел порядочного человека, которому можно доверить это дело. Сама я, знаете ли, все-таки старовата для таких приключений… – Она взглянула на маленькие золотые часики и воскликнула: – Кстати, он вот-вот должен позвонить! А пока не хотите ли еще рюмочку коньяку?
– Нет, спасибо, – отказался Леня. – На работе я не пью…
– А я, с вашего позволения, выпью… – Саломея Леонардовна налила в свою рюмочку еще немного коньяка, лихо выпила его и запела: – «Белой акации гроздья душистые ночь напролет нас сводили с ума…»
И в эту самую секунду зазвонил телефон.
– Это он! – Саломея Леонардовна почему-то перешла на шепот. – Сейчас я ему отвечу! – Она сняла трубку и проговорила своим мелодичным голосом: – Слушаю вас!
Некоторое время она действительно молча слушала, а потом проговорила несколько раздраженно:
– Я все же не так юна и спортивна… сейчас я передам трубку моему доброму другу, и он с вами обо всем договорится.
Она протянула трубку Маркизу. Леня прижал трубку к уху и услышал странный приглушенный голос:
– Ты еще кто такой?
– Дама сказала вам кто. Я ее друг.
– Ладно, друг! – в трубке хмыкнули. – Приезжай сегодня в час ночи на автозаправку на Поклонной горе. Знаешь ее?
– Знаю, – коротко ответил Маркиз.
– Ну и ладушки. При ней есть круглосуточный кафетерий, я тебя там буду ждать. Дневники против денег, понятно?
– Понятно! А как я вас узнаю?
– У меня будет журнал «Коневодство». – Ленин собеседник хмыкнул. – А ты прихвати журнал «Искусство кино»…
Маркиз хотел еще что-то уточнить, но из трубки уже доносились короткие сигналы отбоя.
– Ну, Леонид, вы договорились? – взволнованно спросила его Саломея Леонардовна.
– Да вроде бы договорились… А что насчет денег? Он сказал, что отдаст дневники только в обмен на них и что сумму вы с ним уже обсудили…
– Совершенно верно. – Хозяйка открыла изящный шкафчик красного дерева и протянула Маркизу конверт: – Здесь вся сумма, три тысячи долларов… ваш гонорар я передам вам по возвращении.
– Ну, если вся моя работа заключается только в этой встрече, я обойдусь и без гонорара. Вы мне симпатичны, и Артур Альбертович – мой старый друг…
– Нет, Леонид, не ставьте меня в неловкое положение! Я обратилась к вам за помощью, а всякий труд должен быть оплачен. Кроме того, не думайте, что я нищая старуха…
– Ладно, мы это обсудим позднее, – прервал ее Леня. – А сейчас скажите, как выглядят ваши дневники. Я хочу убедиться, что меня не обманут при обмене.
– Две обычные общие тетради по девяносто шесть листов. В черном коленкоровом переплете… Не хотите выпить еще за удачное окончание дела?
– Ну разве чуточку… – смягчился Леня.
Старуха снова лихо опрокинула рюмку и вдруг запела:
– «Милый маркиз…»
Леня вздрогнул – неужели Артур Альбертович разболтал старой даме, кто он такой и чем известен в узких кругах? Очень неразумно…
– «Милый маркиз, – пела старуха, – вы первый приз сумели за-аслужить. И за слепоту, и за глухоту извольте по-олучить!»
С этими словами, подкравшись сзади, она надела на Леню шелковую театральную маску.
«Дурдом!» – успел подумать Леня.
– Удивлены? – звонко засмеялась Саломея Леонардовна. – Это мой коронный номер, ария Адели из оперетты «Летучая мышь». Вот, глядите! – Она протягивала старую пожелтевшую фотографию. – Вот я, вот Епифанцев в роли князя Орловского – какой был артист! Кумир всего женского населения нашего города! А это Мила Юткевич в роли Розалинды.
Маркиз успел разглядеть, что все люди на снимке были в масках – таких же, какую надела на него старуха. Он потянулся снять маску, но Саломея придержала его руку и запела:
– «Виноваты – а-ха-ха – в этом сами – а-ха-ха – и смеются – а-ха-ха – все над вами – а-ха-ха-ха…»
«Полный дурдом, – подумал Леня, – я-то что тут делаю…»
– В общем, я пойду, – сказал он, снимая маску, – уж ночью вас беспокоить не буду, утром заеду, привезу вам ваши дневники…
Старуха совершенно заморочила Маркизу голову, и он забыл постучать по дереву, чтобы не спугнуть свою удачу.
Леня подъехал к Поклонной горе без пяти час.
Возле заправки действительно был небольшой круглосуточный магазин с кафетерием. Поставив машину чуть в стороне, Леня взял в руку журнал «Искусство кино», толкнул дверь и вошел в кафетерий.
Там было на удивление чисто и даже приятно пахло кофе, а не подгорелыми макаронами и дешевым средством для мытья полов. Столики из белого и красного пластика чередовались в шахматном порядке, на них стояли стаканы с салфетками, на белом – красные, а на красном – соответственно белые. Немало подивившись такому благолепию на обычной заправке, Леня усмехнулся про себя, сел в угол за красный столик и неторопливо огляделся.
Несмотря на поздний час, заведение не пустовало.
За одним столиком сидели двое мрачных братков с бритыми затылками и маленькими злыми глазками. Они пили пиво и время от времени перебрасывались односложными репликами.
За другим столиком, в углу кафетерия, молодая пара выясняла отношения. Растрепанная девица со смазавшейся тушью под левым глазом говорила что-то громко, но неразборчиво, а парень отворачивался от нее, втянув голову в плечи.
И наконец, в дальнем от входа конце зала сидел унылый тип с трехдневной щетиной на лице и родимым пятном на щеке, перед которым на столике стояла чашка кофе и лежал журнал «Коневодство» с восхитительным вороным конем на обложке. Леня встретился взглядом с разбитной девицей за стойкой, она сделала знак руками, чтобы заказывал – нечего просто так за столиком рассиживаться, хоть и ночь на дворе, а не положено. В свою очередь, он также жестами показал, чтобы сварила чашку кофе покрепче, а сам пересек помещение и подошел к небритому типу, демонстративно помахивая своим журналом.
Он без приглашения уселся за стол и проговорил вполголоса:
– Ну, вот и встретились два одиночества. Давай дневники, и разбежимся по-хорошему. У меня дел много…
– Ладно, ты, деловой! – прошипел незнакомец. – Деньги-то при тебе?
– А как же! – Леня похлопал себя по карману. – Только сначала покажи мне тетрадки!
– Что-то мне не нравится здешняя публика. – Небритый покосился на братков. – Вот как мы сделаем. Я сейчас выйду в туалет, ты пережди минуту, чтобы не вызывать подозрений, и подходи туда же. Там безопаснее, там и произведем обмен!
– Как скажешь! – Леня пожал плечами, но про себя подумал, что этот воришка слишком много смотрит кинобоевиков и из любой ерунды делает проблему. Казалось бы, чего проще – поменялись пакетами и разошлись… ну ладно, если ему хочется поиграть в секретного агента, можно и подыграть…