- -
- 100%
- +
Ангелина, тихонько подглядывая за Леной в щелку двери своей комнаты, испускала шипение разъяренной кобры, но молчала. Она вообще в последнее время поутихла, но Лена знала, что это затишье перед бурей, что Ангелина просто так не оставит ее в покое. Пока же Лена отбросила от себя эти мысли.
Куда приятнее было заниматься собой, создавать себя для него, как произведение искусства.
Одежда, аксессуары, красивое белье, духи… Вот с духами было непросто. Александр делал ей мелкие подарки, но никогда не дарил духов. Тогда Лена сама купила себе маленький пузырек «Клима». Он говорил ей, что любит запах ее тела и не нужно никаких духов. Но если женщина пользуется французскими духами, то понемногу запах их проникает всюду. Даже если не брызнуть несколько капель за ушами перед свиданием, в комнате все равно появится легкий аромат – от белья, от носового платка. В тот вечер Александр потянул носом и слегка поморщился: «Я же просил!». Лена вспомнила, как долго он принимает душ после их занятий любовью, как тщательно осматривает себя перед выходом, не дай Бог, останется на одежде длинный волос или пятнышко от косметики… Лена поняла, что его жена пользуется другими духами, не «Клима».
Александр никогда не рассказывал ей о своей семейной жизни, Лена не расспрашивала, знала только, что у него есть жена, что брак их длится достаточно долго, что жена занимается бизнесом – вот и все. И еще она знала, естественно, что она не первая его любовница, что их у него было предостаточно. Александр редко упоминал об этом, кое-что проскальзывало в намеках банковских дам, да Лена и сама понимала. Она много думала об этом, и вообще об их отношениях. Она лежала дома в темноте с открытыми глазами и задавала себе два вопроса: что Александр в ней нашел и что с ней будет, когда она ему надоест?
Маловероятно, что она понравилась ему тогда в институте, она была серенькой закомплексованной мышкой. Сейчас, конечно, по взглядам мужчин на улице она знает, что с ней нигде не стыдно показаться. Но он высмотрел ее именно тогда, и вряд ли его привлекли ее отличные отметки – проработав несколько месяцев в банке, Лена хоть и не полностью познала весь сложный мир банковских интриг, но узнала достаточно, чтобы понять, что знания при приеме на работу в банк играют небольшую роль.
Конечно, приятно было бы думать, что она нравится Александру, что его к ней тянет, что с ней у него совсем не так, как с другими, но как бы Лена сама ни была в него влюблена, она понимала, что рано или поздно наступит момент, когда он, отведя глаза, скажет, что не может снимать больше квартиру, приведет какие-то убедительные причины, и она, Лена, сразу поймет, что все кончено. Что будет с ней тогда? Сможет ли она жить без него? Этого Лена не знала. Этот вопрос оставался открытым. Кроме всего прочего, когда она Александру надоест, ему не захочется видеть ее рядом с собой на работе, там она тоже не будет ему нужна, поэтому ее уволят. Что тогда? Возвращаться к Вовчику? Ни за что! Лена с удовлетворением думала, что как хорошо, что она отказала Вовчику окончательно и бесповоротно еще раньше, до того, как она поступила на работу в банк, до того, как она вообще познакомилась со Строгановым. Иначе многие думали бы, что она была с Вовчиком из-за денег, хотя, видит Бог, денег она от него никогда не брала.
В тот последний раз, когда Лена чуть не проявила слабость и готова была сдаться, а Вовчик так кстати загулял, что она успела опомниться, Лена дождалась, когда он появился через три дня с виноватым видом, и спокойно высказала ему все.
Они не любят друг друга, из Вовчика не получится хорошего мужа и вообще ничего путного, Лена не хочет выходить за него замуж и жить на деньги его отца.
Был грандиозный скандал. Вовчик вообще обожал страстные сцены с рыданиями и битьем посуды, он в противовес Лене выходил из них посвежевший, с блестящими глазами. В этот раз Лена смотрела на него и ясно видела, какой он глупый. Но он очень помог ей прийти в себя после смерти родителей, развлекал, даже по-своему заботился. Поэтому Лена говорила с ним как можно мягче, но была непреклонна. Вовчик стоял на коленях, долго ее о чем-то умолял, потом им обоим как-то сразу это надоело, и он ушел. Только Лена вздохнула с облегчением, как приперлась Ангелина, вся белая от злости, и сказала, что раз Лена такая дура, то пусть на них с мужем больше не рассчитывает, никто не собирается ее содержать, устраивать на работу, и вообще, возиться с ней никто больше не будет. Лена страшно удивилась, как будто раньше с ней кто-то возился. Но Ангелину уже понесло, она орала, не помня себя.
И так визжала, что в ответ залаяла собака соседа снизу. Лена даже забеспокоилась – может, у Ангелины с психикой не в порядке? Надо будет посоветовать брату показать ее врачу. На следующий день она вызвала слесаря из ЖЭКа, он поставил замок на дверь ее комнаты.
* * *Жить без него было невыносимо. Лена по инерции ходила на работу, покупала продукты, вечером ужинала и ложилась пораньше. Он часто ей снился, таким, каким он был тогда, в то счастливое время, когда они были вместе. Один раз она поймала себя на мысли, что жалеет о том, что они не сели в его машину вместе. Она тут же опомнилась, нельзя так думать, иначе судьба накажет еще больше, надо жить, сколько отмерено свыше, но как же тяжело это переносить.
Слишком много утрат для нее одной за такое короткое время. Но сейчас ей было даже тяжелее, чем после смерти родителей. Потому что она ни с кем не могла разделить свое горе.
Однажды после особенно яркого счастливого сна она услышала свой голос, произнесший вслух:
«Больше всего на свете я боюсь, что там, в той, другой, жизни, мы с ним не встретимся».
Однако надо было решать неотложные проблемы. Лена позвонила хозяйке квартиры, что снимал Александр для их встреч, та сказала, что квартира оплачена до конца апреля, то есть если не будете дальше пользоваться, то к тридцатому попрошу освободить площадь. Оставалось две недели, и Лена наконец решила зайти туда, забрать кое-какие мелочи, убрать там и попрощаться с местом, где она была так счастлива.
После работы Лена поспешила в этот однокомнатный рай, как называл его Александр. Ее терзала смутная тревога, какое-то беспокойство.
Сама не зная почему, она проехала лишнюю остановку на троллейбусе, прошла через два проходных двора… Она не понимала, зачем это делает – чисто инстинктивно, как преследуемое животное, она запутывала свои следы. В квартире было тихо и пусто. Все напоминало о нем. Лена поплакала немного, но взяла себя в руки, собрала свои вещи, кое-что приготовила в пакете, чтобы выбросить по дороге, вытерла пыль и на прощание решила немного посидеть на диване. Она обвела глазами комнату, теперь уже ничего не осталось, что напоминало бы Александра. Вот она уйдет, завтра отдаст ключи хозяйке, и никто не узнает, что несколько месяцев они провели здесь в радости.
Лена перевела глаза на письменный стол, в голове у нее мелькнуло какое-то неясное воспоминание.
За несколько дней до трагедии, войдя в эту квартиру, она из прихожей услышала звук запираемого замка. Однако когда она открыла дверь комнаты, Александр сидел в кресле и читал газету. Все было бы хорошо, но краем глаза Лена заметила какое-то движение на письменном столе. Взглянув в этом направлении, она увидела качающееся хрустальное пресс-папье – ненужную старую безделушку, которая две-три минуты раскачивалась, стоило ее случайно задеть. Тогда Лена не придала значение этому эпизоду. Ведь он ее ждал, соскучился и, улыбаясь, протянул к ней руки… Но теперь она сообразила, что Александр тогда стоял у письменного стола, что-то там делал, но, услышав звук отпираемой двери, торопливо сел в кресло и сделал вид, что он спокойно ждет Лену…
Лена подергала ящики письменного стола. Два верхних легко выдвинулись, в них ничего не было, как Лена и предполагала, – эта квартира была снята для тайных любовных свиданий, а не для работы, и письменный стол был тут случайно, это была хозяйкина мебель. Но третий, самый нижний, ящик был заперт на ключ. Ключа, естественно, Лена не нашла и задумалась, чем бы его заменить. Она вытащила заколку-невидимку из собственных волос и попыталась повернуть ее в замке. Как ни странно, это простейший инструмент помог: замок щелкнул, и ящик удалось выдвинуть. Но он был так же девственно чист, как и другие.
Лена застыла в раздумье. Если ящик пуст, то зачем он заперт. А ведь тогда она слышала именно этот щелкающий звук. Значит, Александр запирал этот замок. Ругая себя за то, что в последние минуты в этой квартире она занимается ерундой, Лена тем не менее полностью выдвинула ящик и запустила руку внутрь. К задней стенке стола позади выдвинутого ящика кусочками скотча был прикреплен длинный белый конверт.
Неожиданно внизу под окнами раздался резкий скрип тормозов. Лена выглянула в окно, осторожно смотря через тюлевую занавеску, и увидела, что внизу остановилась большая темно-синяя машина, дверцы ее одновременно распахнулись, из машины выскочили четверо мужчин и быстрым шагом направились к подъезду. Леной руководил все тот же инстинкт затравленного животного. Она поспешно сунула белый конверт в сумочку, выскочила в прихожую, подхватила пакет со своими вещами и мешок с мусором, огляделась, не забыла ли чего, и выскочила на лестницу, накинув пальто.
Снизу доносились шаги быстро поднимающихся людей. Лифт наверняка просматривается. Лена, стараясь ступать бесшумно, поднялась вверх по лестнице и замерла, прислушиваясь.
Шаги остановились возле ее квартиры. Инстинкт преследуемого животного не подвел. Люди недолго повозились с замком и вошли. Лена хотела было спуститься, но вовремя сообразила, что в машине наверняка остался шофер, поэтому села на ступеньку, прислушиваясь, надеясь, что никто из соседей не поинтересуется, зачем это она тут сидит. Через полчаса дверь ее квартиры снова тихо открылась.
«Если пойдут искать по лестнице, буду кричать, что пожар, – подумала Лена. – На пожар кто-нибудь да выйдет».
Она тихонько подошла к лестничному окну и приоткрыла его. Двое уже сидели в машине, а двое стояли рядом и, судя по жестам, ругались.
Один, помордатее, наседал на другого, а тот разводил руки.
"Ругается, что тот, маленький, меня упустил, – поняла Лена. – Очевидно, он за мной от самого банка следил, а пока эти подъехали, он отвлекся.
Видно, их встречал, потому что на словах не объяснить, как к этому дому на машине подъехать можно. Похоже, не зря Строганов этот дом выбрал".
В машину сели все четверо и уехали. Трясясь от страха, Лена спустилась на свой этаж. В квартире царил такой хаос, будто там только что порезвилась банда махновцев. Ящики стола были вынуты и валялись на полу. Лена порадовалась своему везению: она успела найти конверт раньше незваных гостей. Было страшно задерживаться в этой разгромленной квартире, и Лена, поборов свое любопытство, не заглядывая в конверт, поспешила домой. Квартира больше ничем не напоминала однокомнатный рай. Лена опустила ключи в почтовый ящик, решив просто позвонить хозяйке, чтобы избежать скандала. Договаривался с ней покойный Строганов, так что она про Лену ничего не знает. Красть в квартире нечего, кроме хрустального пресс-папье, а замки после такого погрома хозяйка все равно поменяет.
Дома, конечно, присутствие Ангелины превращало родительскую квартиру в трехкомнатный ад, но из всех зол Лена выбрала меньшее.
Подходя к дому, она нос к носу столкнулась со странным молодым человеком. Он был невероятно ярко и безвкусно одет – длинное бежевое кашемировое пальто, из-за маленького роста оно доходило молодому человеку до пят, розовая рубашка, оранжевый галстук в синих разводах, его сложная прическа была щедро сдобрена пенкой для волос и зверски благоухала.
Видно было, что вещи все на нем дорогие, из хороших магазинов, но кричащие цветовые сочетания, длинное пальто, в полах которого путались его короткие ноги, и суетливые движения делали его облик карикатурным. Лена сразу же про себя назвала его попугаем.
– Елена Юрьевна! – радостно воскликнул «попугай». – Безумно рад вас наблюдать! То есть как это… лицезреть.
– Вы кто такой? – невежливо осведомилась Лена.
– Ах, Господи, конечно! Вы же меня не знаете! Мы же не были приставлены друг другу!
– Представлены, – холодно поправила его Лена.
Ситуация начала ее раздражать.
– Да-да, конечно, представлены. Я так и сказал. Меня зовут Гарик.
– Допустим, что мне очень приятно, Гарик, но я хотела бы знать, кем мы не были приставлены, по вашему выражению.
– Как, я разве еще не помянул? Так Александром же Васильевичем Строгановым.
Лене показалось, что на нее выплеснули ведро холодных помоев. Упоминание имени Строганова само по себе причиняло ей боль, а в устах этого карикатурного безграмотного пижона прозвучало вообще пародийно. Лена отшатнулась от своего собеседника.
– Вы разве не знаете, – сказала она ледяным тоном, – Александр Васильевич скончался. Точнее, – она поправилась, – трагически погиб.
– Знаю, знаю, – «попугай» трагически, как он думал, замахал на Лену коротенькими ручками, – как же, такая драмма!
Это отчетливо прозвучавшее двойное "м" доконало Лену. Видимо, этому кретину казалось, что так должны произносить слова культурные люди, к которым он себя, безусловно, причислял.
– Молодой человек, – еще более холодно сказала Лена, – оставьте меня в покое. Я совершенно не настроена с кем бы то ни было говорить о покойном.
– Да-да-да! – защебетал «попугайчик». – Всеконечно! Пренепременнейше! Я только хотел вас спросить – Александр Васильевич ничего не просил передать Гарику? Мне то есть?
Лена посмотрела на него диким взглядом и медленно, раздельно, как глухому повторила:
– Александр Васильевич скончался! Вы что – не понимаете русских слов?
– Да-да, конечно! – энтузиазму молодого идиота не было предела. – Разве же я с вами спорю? Я и всех, кто меня спросит, точно так же информирую: Александр Васильевич скончался!
И все. Концы в воду. Но только, может быть, он мне все-таки что-нибудь передал? Совсем немножко? Пакетик, может быть, или сверточек?
И совсем другим, очень серьезным тоном, лишенным пародийности, он добавил:
– Он остался мне должен.
Произнеся эту фразу, Гарик протянул Лене свою визитную карточку, сделал прощальный жест ручкой и растворился в наступающих сумерках. Лена на какое-то время лишилась дара речи и способности передвигаться. Она стояла и смотрела вслед этому карикатурному видению, в волнении повторяя про себя его слова:
«Александр Васильевич скончался – и все. Концы в воду. Концы в воду».
Дома, едва Лена вошла, Ангелина устроила скандал на пустом месте, орала, что она не домработница убирать тут за всеми, и пусть Лена не думает, что ей все сойдет с рук. Не слушая ее, Лена вскипятила чайник, налила чашку и прошла к себе. Есть ей не хотелось. Ангелина сунулась было в дверь, но Лена опять-таки молча оттолкнула ее и захлопнула дверь. Было слышно, как вмешался брат и пытался Ангелину урезонить, она переключилась на него, и они ушли доругиваться в свою комнату.
Едва прикоснувшись головой к подушке, Лена провалилась в душный тяжелый сон.
Она стояла на краю тротуара, и перед ней снова распускался огненный цветок взрыва. Пылающие обломки разлетались в стороны, едва не задевая ее лица. Горящая машина разваливалась на куски.
Лена смотрела в ужасе на эту катастрофу, не в силах пошевелиться. Она хотела убежать, но ноги были словно налиты свинцом, хотела закрыть глаза, но даже это сделать была не в силах. Скованная ужасом, она смотрела на пылающую машину как зачарованная. И вдруг из недр пламени поднялся человек. Он раздвинул огонь, как ветки кустарника, и пошел к ней, к Лене. Господи, как он был страшен! Обгорелое, обугленное лицо, покрытое жуткими черными струпьями, казалось, отваливалось кусками, обнажая голые кости черепа, одежда свисала черными лохмотьями… Но самое страшное было то, что этот монстр, этот движущийся труп был Александром, ее Александром. Он тянул к ней страшные обгорелые руки и говорил жалобным умоляющим голосом:
– Не уходи! Помоги мне!
А она и не могла уйти от него при всем желании, ее тело было приковано к месту, парализовано ужасом.
– Не уходи! Ты мне нужна! Ты очень мне нужна!
Лена чувствовала бесконечный невыразимый ужас, и страшнее всего была ее полная беспомощность. Обугленный монстр приближался к ней, вот он рядом. Его руки, обгоревшие до костей, тянулись к Лениному лицу… и в тот самый момент спазм отпустил ее голосовые связки, и она истошно закричала. И проснулась от собственного крика.
Она сидела в кровати с бешено колотящимся сердцем среди сбившихся в комок простыней, вся в липком холодном поту. С трудом отдышавшись, она встала, открыла окно – в комнате было нежарко, но как-то омерзительно душно, как в склепе. Глоток холодного ночного воздуха помог ей прийти в себя. Никогда в жизни ей не снилось такого ужасного кошмара. Очевидно, после смерти Александра у нее сильно расстроены нервы.
Ужасно хотелось пить, и Лена, набросив халат, прошла на кухню. В коридоре стояла Ангелина, всклокоченная, в ночной рубашке и шлепанцах.
Увидев Лену, она зашипела на нее злобно:
– Ты ш-што это себе позволяеш-шь? Ты ш-што, не знаешь, ш-што в доме ребенок маленький? Ты ш-што орешь по ночам как резаная?
Лене было не до того. Она сунула руку в холодильник, где была оставлена бутылка минералки, бутылки не было и в помине – Ангелина постаралась. Тогда Лена схватила «кока-колу», которую Ангелина тоннами покупала для племянника, несмотря на то что у него была от нее аллергия, залпом выпила чуть не полбутылки и пошла к себе.
Ангелина продолжала шипеть возле своей двери.
Лена наугад кинула пустую бутылку на голос и, судя по тому, что Ангелина замолчала, попала.
У себя Лена улеглась в постель, но сон не шел.
Она перебирала в уме события минувшего дня, прокручивая их в обратном порядке, как будто они удалялись от нее, уменьшаясь в обратной перспективе: странный молодой человек в попугайской одежде… Что он имел в виду, говоря о долге Строганова? До того – разгром их с Александром тайной квартиры… Кто были эти люди? Во всяком случае не милиция – те приехали бы открыто, вызвали понятых. Нет, эти выследили Лену от банка, Лена задумалась, ей было смутно знакомо лицо их главного, такой мордатый. Почему-то мордатый связывался в ее памяти с Костроминым. Значит, это люди Костромина, он приказал за ней следить.
И что же они искали в той квартире? Не тот ли конверт, который она, по счастливой случайности, нашла раньше их? Черт! Лена подскочила как ужаленная. Конверт! События минувшего дня так выбили ее из колеи, что она забыла посмотреть, что же находится в этом конверте.
Лена бросилась к столу и схватила свою сумочку. Конверт был на месте. Она поспешно его вскрыла и в изумлении уставилась на его содержимое.
В конверте было всего два предмета. Одним из них был заграничный паспорт на имя Елены Беляковой. Фамилия была не Ленина, но фото на паспорте ее. Лена пролистала новенький паспорт. Никаких отметок, только одна виза – Соединенное Королевство Великобритания!
Вторым был авиабилет бизнес-класса на рейс компании British Airways Петербург – Лондон – дата, время вылета… Елена Белякова.
Вот так номер! Александр получил для нее фальшивый паспорт с британской визой, он хотел, чтобы она летела в Англию. Но почему только один билет? И почему на чужую фамилию?
* * *Лена пришла на работу не выспавшаяся, с больной головой, но все же, что ни говори, утро вечера мудренее, и она решила, что ей обязательно надо поговорить со вчерашним карикатурным молодым человеком, как же его звали? Гарик! Она нашла его визитку, но звонить из банка не хотела, даже по мобильному телефону. Мобильник подарил ей Строганов. Она не хотела принимать от него такой дорогой подарок, но он убедил ее, что делает это для себя, так он всегда может позвонить ей и договориться о встрече. На всякий случай она вышла из здания банка – она не разбиралась в подслушивающих системах и не знала, могут ли они перехватить разговор по сотовой связи.
Устроившись с чашечкой кофе в бистро на углу, она огляделась по сторонам и достала из сумочки маленький «эриксоновский» телефон. Трубку сняли мгновенно, как будто ждали ее звонка.
– Гарик?
– Совершенно точно. Я абсолютно весь во внимании.
– Вы меня узнали?
– Одинажды услышав ваш голос, позабыть вас невозможно.
Лена вскипела:
– Прекратите ваши дурацкие безграмотные комплименты!
Гарик обиделся и посерьезнел:
– Вы же сами мне телефонируете, значит, имеете интерес к взаимной беседе!
– Имею, имею, не обижайтесь. Как вы думаете, ваш телефон не прослушивается?
– Я не думаю, – ответил Гарик серьезным и вполне человеческим тоном, – я знаю. Я в этом разбираюсь. Не только мой, но и ваш телефон не прослушивается, у меня установлена специальная аппаратура для контроля. Так что говорите спокойно.
– Будьте через сорок минут на углу Гороховой и Большой Морской.
– Понял.
Лена вышла из бистро. План у нее созрел несколько раньше. Неподалеку был платный туалет, отличавшийся тем, что его отделения «для дам» и «для джентельменов» выходили на разные улицы. Лена вошла через дамский вход, краем глаза заметив молодого человека, со скучающим видом, прохаживающегося по тротуару на противоположной стороне улицы, демонстративно не поворачиваясь в ее сторону, но не отрывая взгляда от зеркальных витрин. Лена не присматривалась, но парень вполне мог быть из той вчерашней четверки – не может же у Костромина на зарплате быть целое подразделение!
Войдя в туалет, Лена не задержалась там ни на минуту, а тут же, на глазах у изумленной дежурной, прошла через соединяющую две его разнополые части дверь, предназначенную для старухи-уборщицы, и оказалась на мужской половине.
Посетители этой самой половины от изумления пооткрывали рты, но больше никак не успели отреагировать на появление в «святая святых» молодой элегантной леди. Лена, махнув им рукой, бросила: «Продолжайте, мальчики!» – и, провожаемая изумленными взглядами, выскочила на улицу и бросилась к автобусной остановке. Она успела впрыгнуть в автобус, особенно не интересуясь его маршрутом – ей было важно оторваться от скучающего молодого филера. Автобус свернул на соседнюю улицу и проехал мимо молодого человека, который уже отбросил свой скучающий вид и прилежно наблюдал за дверью дамского туалета.
Два раза пересев с транспорта на транспорт, Лена к условленному времени еле успела к углу Гороховой и Большой Морской. Издали она заметила бежевое пальто и немыслимую прическу Гарика. Он прохаживался, поглядывая на часы, и жевал резинку. Увидев Лену, он вытащил резинку изо рта и, не найдя вокруг урны для мусора, прилепил резинку к афишной тумбе. Лену передернуло от омерзения. Заметив ее недовольный взгляд и поняв его причину, Гарик произнес:
– Вы не думайте, я очень культурный человек. Здравствуйте, Елена Юрьевна.
Лена не удержалась и прыснула.
– Да, я вижу, очень культурный. Но, впрочем, это не важно. Я не для этого хотела с вами встретиться.
– Я понимаю. Вы общались с Александром Васильевичем…
Лене кровь бросилась в лицо:
– Что вы несете! Как я могла с ним общаться!
Он умер, погиб у меня на глазах!
– Разве я с вами спорю? Погиб, разумеется, погиб. Это был наилучший выход из положения.
Он ведь очень рисковал… Такие огромные деньги! За них действительно могли убить. А так погиб – и все, взятки гладки. Но в такой оппозиции, Елена Юрьевна, вы оказываетесь на первом, извиняюсь, плане. В самой большой опасности, хотя Александр Васильевич с самого начала возлагал на вас наиглавнейшую роль.
– Я совершенно ничего не понимаю. С самого начала – чего?
– С самого начала операции.
– Какой еще операции? Объясните мне наконец, что вас связывало со Строгановым? Кто вы такой, вообще? На финансиста вы совершенно не похожи…
– Почему не похож? – Гарик слегка обиделся. – Вообще-то я и правда не финансист, я – компьютерщик, классный хакер…
– Это который в чужие компьютерные сети влезает?
– Ну не только. – Гарик смущенно потупился, как кот Матроскин из мультфильма, казалось, он сейчас добавит: я и на машинке могу…
– Все-таки, что вас связывало с Александром Васильевичем?
– Значит, он с вами операцию еще не обсуждал… Странно, время-то идет… Ну во всяком случае ему придется со мной связаться – ведь половина кода у меня… я предусмотрел такой вариант, что он захочет исчезнуть… Нельзя шутить с хакерами, ведь в компьютерах они разбираются гораздо лучше простых людей, скажу без ложной скромности. Но если он еще с вами не обсуждал завершительную часть операции… Лондон и так далее, то я пока откланиваюсь. Мне еще с вами разговаривать не время…
С этими словами Гарик юркнул в открытые двери троллейбуса. Троллейбус укатил, оставив совершенно ошарашенную Лену. Все, что говорил Гарик, казалось ей абсолютным бредом – но упоминание о Лондоне так точно совпадало с найденными ею билетом и паспортом, что заставляло всерьез отнестись к словам Гарика, хоть он и был по виду совершенным чучелом. Лена думала над его словами и отказывалась их понимать. Какую операцию Гарик имел в виду? О каких огромных деньгах он говорил? И какую важную роль должна была играть во всем этом она, Лена?