Капкан на змея

Блондинка визжала и пыталась вырваться. Окружающие не вмешивались, с интересом наблюдая за происходящим. Бармен спокойно стоял за стойкой, не реагируя на происходящее, однако длинноволосый скандалист свободной рукой схватил подвернувшуюся бутылку и запустил ее в сторону стойки. Бармен ловко увернулся и скрылся за стойкой, посыпались осколки, раздался звон бьющегося стекла. Вдруг какой-то бородатый тип подошел к скандалисту и возмущенно проговорил:

– Слушай, ты, оставь девушку в покое!

Из-за стойки снова показался бармен и обратился к бородачу:

– Слушай, друг, не лезь не в свое дело, а то только хуже будет! Ты же его знаешь…

Бородач не успел ответить. Скандалист повернулся к нему, уставился с брезгливым удивлением и процедил:

– А ты кто такой? Обыкновенное насекомое! А как с насекомыми поступают?

В ту же секунду в его руке появилась квадратная бутылка из-под виски, он размахнулся и уже готов был опустить бутылку на голову незадачливого бородача, но тут обстановка резко переменилась.

Дверь бара распахнулась, в него ворвалась высокая женщина лет тридцати в узких джинсах со стразами и бордовом кашемировом свитере. Не замедляя движения, она подлетела к скандалисту, ловко выхватила у него из руки бутылку и поставила на стойку, развернула бородатого правдоискателя, усадив его за свободный столик, затем отцепила от длинноволосого пьяную блондинку, сунула ей в руку крупную купюру и подтолкнула к выходу из бара.

Все эти действия заняли у нее не больше секунды. Видно было, что она проделывает их не первый раз.

Скандалист, осознав, что у него отобрали игрушку, обиженно надул губы и проговорил:

– Это ты, Аля? Вечно ты не вовремя появляешься!

– Очень даже вовремя! – перебила его женщина, подхватила длинноволосого под руку и толкнула навстречу здоровенному парню, который вошел в бар вслед за ней: – Мишаня, отвези его домой!

– Само собой! – ответил здоровяк, перехватив скандалиста.

Тот, однако, пытался сопротивляться и возмущенно орал:

– Зачем домой? Не хочу домой! Хочу гулять! Я тут так хорошо оттягивался…

– Угомонись! – шикнула на него женщина. – Ты уже нагулялся, пора баиньки!

– Не хочу баиньки… – Длинноволосый пытался отбиваться, но его уже вынесли из бара.

Тут же из-за стойки показался бармен.

– Добрый вечер, Альбина Ивановна! – льстиво обратился он к решительной женщине. – Как вы его ловко угомонили!

– Работа такая! – ответила та. – Тебе спасибо, Кеша, что позвонил, пока мой не успел дров наломать! Столько хватит? – И она протянула бармену несколько купюр.

– В самый раз! – ответил тот, преданно глядя на женщину. – А вам – как обычно?

– Да, налей, надо стресс снять!

Бармен налил в стакан что-то зеленое, добавил немного розового и бросил несколько кубиков льда. Женщина присела тут же, у стойки, придвинула к себе бокал и задела Георгия плечом.

– Простите! – не глядя, сказала она. – Вы не могли бы чуть подвинуться?

Голос ее показался Георгию знакомым. Точнее, не голос, а манера несколько растягивать слова. Теперь, когда женщина говорила спокойно, это проявилось.

Неизвестно, почему ему вспомнился жаркий летний день и берег Невы возле Лесопарка. Вода чистая, потому что город ниже по течению, она переливается на солнце и отдает серебром.

Загорелые дочерна ребятишки возятся на мелком месте, и белобрысая девчонка брызгает ему в лицо. А он закрывается от брызг ладошкой и отходит все дальше от берега, и вдруг дно уходит из-под ног, и он начинает тонуть. Потому что еще маленький, и плавать отец научит его только в будущем году.

Он тогда ужасно испугался, и девчонка, увидев его выпученные глаза, мигом сообразила, что дело плохо, и бросила ему резиновый надувной круг. Да так ловко, что круг сам наделся на шею.

И он выплыл, никто из взрослых даже не заметил. Они ничего взрослым и не сказали, потому что отец надавал бы тумаков, а мать больше ни за что не отпустила бы от себя на пляже.

– Эй, вы меня слышите? – Женщина довольно ощутимо ткнула его в плечо.

Георгий повернулся и пристально на нее посмотрел.

Коротко стриженные светлые волосы, большой решительный рот, вертикальная морщинка между бровями. Верно, она и раньше брови хмурила. А волосы тогда были еще светлее, две белобрысые косички, как две запятые. Потом она их в хвост завязывала.

– Не может быть… – сказал он изумленно. – Неужели Алька?

– В чем дело? – Тонкие, аккуратно выщипанные брови сошлись на переносице.

А раньше вообще бровей не было заметно.

– Ты… вы меня не узнаете? – Георгий слишком поздно понял, что не следовало ничего говорить.

Может, она его тоже узнала, просто не хочет признаваться. Подумаешь – друзья детства, это когда было-то…

– Узнаю, – тихо сказала Альбина, – конечно, узнаю, Гера. Вот так встретились…

От того, что она назвала его именем Гера, которым никто его не называл уже очень давно – только мама в детстве, да ребята во дворе, у Георгия вдруг защипало в глазах. Он отвернулся и поймал внимательный взгляд бармена.

– Кеша, – тут же встрепенулась Альбина, – где у тебя можно спокойно поговорить? Знакомого вот встретила…

– Сюда проходите! – Бармен поманил их за занавеску и привел в маленькую комнатку, где имелся только столик и два простых стула. – Располагайтесь, тут никто не помешает.

– Сколько лет прошло… – пробормотал Георгий, не глядя на Альбину.

– Много, – протянула она, – очень много…

– Как ты? – Он притронулся к ее стакану. – Со встречей…

– Как я? – отпив из стакана, вздохнула она. – Да ты видел… Живу, работаю вот… у этого, с позволения сказать, певца директором. Раньше-то он очень популярный был, но попивал все же частенько. Ну, пока молодой, еще ничего. Проспится, морду наштукатурят ему – и вперед! Но годы-то идут, труднее стало себя в порядок после пьянок приводить. То есть это я его каждый раз в чувство привожу, а это, доложу тебе, занятие не из приятных. Но работа есть работа… Я-то свою работу выполняю, а он… Еще у него проблема – ведутся на него только молоденькие девчонки, фанатки, в общем. Он в молодости-то хорош был…

– Да неужели? – не выдержал Георгий, вспомнив длинные сальные волосы, опухшее лицо и безумные от залитого спиртного глаза ее работодателя.

– Вот, представь себе! – Альбина тут же поправилась. – То есть я-то и раньше понять не могла, что девчонки в нем находят, но они на концертах с ума сходили! А потом, как я ни стараюсь…

– Ты здорово с ним управляешься, – честно сказал Георгий.

– Да что мы все обо мне? – отмахнулась она. – Герка, ты уж прости, но выглядишь ты не очень… У тебя неприятности?

Вот и раньше она могла при встрече окинуть его глазами и сразу сообразить, что с ним что-то не то.

Когда они подрались на школьном дворе с Витькой Белолобовым, и скотина Витька ударил напоследок его по голове портфелем, в который загодя положил полкирпича, у него потемнело в глазах, и земля стала стремительно приближаться. Витька испугался и убежал, а он полежал немного и пришел в себя. Никто его не видел, они с Витькой специально выбрали такой закуток за хозяйственным блоком, куда никто не ходил, кроме завхоза, а он тогда уехал за новыми партами. Что они не поделили? Уж не вспомнить теперь… Но когда он, отлежавшись на холодной земле, пришел в себя и появился на уроке, Алька первая заметила, что у него что-то с глазами. Не обращая внимания на орущую училку, она схватила его и поволокла в медпункт. А там уж определили сотрясение мозга.

Было это… дай бог памяти… классе в третьем, а может, позже. И Алька еще приходила потом к нему под окошко в больницу. А больница была на другом конце города, так что ей приходилось после школы тащиться целый час на трамвае. Он вспомнил маленькую фигурку в смешной красной шапке с помпоном. И косички торчат двумя запятыми.

– Да я вот… – пробормотал он, – тоже живу, работаю… В строительной фирме…

Он поймал ее взгляд и понял, что она хочет спросить, есть ли у него семья. Но не спросит. Про это не спросит.

– Ты замужем? – Он поискал глазами кольцо на руке.

Его не было. Вообще никаких колец не было – ни простых, ни с камнем. В ушах блестели сережки простенькие, и больше никаких украшений.

– Была… – Альбина отвернулась. – Была замужем. Да только при моей работе трудно с семьей… А ты женат, конечно…

– Да-да… – Внезапно у него так сильно задрожали руки, что виски в стакане едва не пролилось на стол.

– Ну-ну. – Альбина усмехнулась и осторожно взяла стакан у него из рук. – Вы поругались, оттого и сидишь здесь в одиночестве, завиваешь свое горе веревочкой?

– Все не так. – Он закрыл лицо руками.

– Совсем ушла? – продолжала Альбина. – Ну, она вернется. Такими мужиками, как ты, не бросаются.

– Не болтай глупости! – Он посмотрел сердито. – Что ты как соседка на лавочке…

– Давай рассказывай! – Она нисколько не обиделась.

– Ты не поможешь. Никто мне не поможет.

– Помогу! – твердо сказала она, и он вдруг уверился, что и правда Алька поможет. Ведь она всегда ему помогала.

Георгий отставил пустой стакан и рассказал своей старой подружке детства все в подробностях.

Лола подошла к окну. Окна их с Леней большой четырехкомнатной квартиры выходили во двор. Это было правильно – так гораздо тише, меньше пыли, двор у них был уютный и чистый. Но сегодня вид мокрых кустов сирени и облезлых качелей-каруселей Лолу ничуть не порадовал. Когда шел дождь – унылый, долгий, выматывающий душу – настроение у Лолы падало до абсолютного нуля, она чувствовала себя одинокой и никому не нужной.

Лола родилась в большом и шумном южном городе у теплого Черного моря и унылую петербургскую погоду терпеть не могла. Не могла к ней привыкнуть и смириться, как смирилось большинство жителей нашего города.

– Только подумать – на дворе июнь месяц! – вздохнула Лола. – Лето называется…

Лоле было невыносимо скучно, но она не дошла еще до того, чтобы разговаривать сама с собой. В данном случае она обращалась к крошечному песику древней мексиканской породы чихуахуа, который валялся на кровати, прямо на итальянском шелковом покрывале цвета слегка увядшего шиповника.

Острым взглядом Лола отметила, что покрывало уже все в затяжках, да к тому же покрыто какими-то подозрительными разводами. Отдать в чистку? Да нет, надо менять… Но тогда придется заодно менять уж и занавески. И обои у нее в розоватых тонах, и туалетный столик розового испанского дерева.

Обновить полностью спальню? Но мастера нанесут грязи в прихожую и обязательно что-нибудь разобьют и сломают. И дело непременно кончится ремонтом квартиры.

Влезть в долгий, изматывающий, непрекращающийся ремонт? Нет, на такое у нее нет сил, это же форменная Голгофа!

– Дорогой, пожалуйста, поговори со мной, мне плохо! – воззвала Лола к собачке.

Песик на ее просьбу никак не отреагировал. Тогда Лола схватила его на руки и порывисто прижала к сердцу.

– Пуишечка, детка, только ты меня понимаешь!

Песик открыл один глаз и уставился на Лолу в полном удивлении. Если бы он действительно мог говорить, то сказал бы, чтобы Лола не маялась дурью и оставила собаку в покое. Все у них хорошо, ей просто скучно, так пускай найдет себе более достойное занятие, чем будить спящую собаку. Это, знаете ли, чревато!

И в подтверждение Пу И цапнул Лолу за палец. Не больно, но унизительно.

– Господи, до чего я дошла! – плачущим голосом воскликнула Лола. – Меня ненавидит собственная собака!

При этих словах она воздела руки к небу. Пу И тут же вывалился у нее из рук и на всякий случай отполз по кровати подальше. Все в доме знали, что когда Лола начинает представлять греческую трагедию, с ней лучше не связываться.

Кроме Пу И, в квартире проживали еще двое домашних любимцев: огромный угольно-черный котище по имени Аскольд и попугай Перришон. Попугай был говорящим. И очень вредным. Во всяком случае, так утверждал пятый обитатель квартиры Леня Марков, известный в узких кругах как Маркиз.

Маркиз имел очень редкую по нынешним временам профессию – он был мошенником экстра-класса. Свои остроумные комбинации он разрабатывал сам, сам же их осуществлял, привлекая к делу немногочисленных проверенных помощников. Одной из них была Лола – актриса по профессии и по призванию, которую он встретил, к своему счастью, совершенно случайно и пристроил к делу, почувствовав в ней большой потенциал. Со временем Лола так привыкла к своему новому амплуа, что даже бросила театр, о чем не уставала чуть ли не каждый день напоминать своему компаньону. Иногда он отвечал ей, что театр она бросила вовсе не из-за него, а из-за собственной лени. Ей надоело вставать по утрам на ранние репетиции. Кроме того, ей надоела зависть коллег и грязь в гримуборных.

Но делать такие уточнения Маркиз осмеливался не всегда. В обычном состоянии Лола была вполне себе неплохой девицей. В меру суетная, в меру легкомысленная, в меру взбалмошная, когда доходило до дела, Лола становилась послушной, исполнительной и очень смелой. Кроме того, она замечательно умела перевоплощаться.

Но иногда на Лолу находило. И тогда с ней лучше было не связываться. По самому малюсенькому поводу она могла устроить огромный, отвратительный, долгоиграющий скандал. Просто так, на пустом месте. Потому что ей скучно.

Уразумев, что сейчас именно такой случай, Пу И уполз от греха подальше и спрятался в подушки. Остальные обитатели квартиры пока не знали, что их ожидает. Впрочем, кот Лолу не очень боялся, он вообще обладал большим чувством собственного достоинства, проще говоря – держался индифферентно.

Лола опустила руки и решила выйти на тропу войны. Своего компаньона она нашла у компьютера. Леня с увлечением бродил по интернету, и Лола немедленно захотела оторвать его от этого приятного занятия и вообще испортить настроение и довести до ручки, до греха или до белого каления – в общем, до чего получится.