Преступление в десять карат

Наконец он понял, что клиент дозрел, и прекратил долгую увлекательную беседу с официанткой. Девушка приняла заказ и удалилась, поставив перед собеседниками бутылку ледяной минеральной воды и стаканы.

Под внимательным взглядом Маркиза клиент отхлебнул водички и перешел к делу.

Его зовут Олег Резун, он владелец довольно крупной строительной компании и еще нескольких объектов недвижимости. В общем, это к делу не относится, важно только, что операция, которую он собирается поручить Маркизу, совершенно законна, никакого криминала в ней нет. Поэтому он не скрывается, представился своим настоящим именем и просит только сохранить конфиденциальность, чтобы не трепали его имя в обществе, вот этого он не любит.

– Я весь внимание, – вставил Маркиз, в свою очередь, отпив из запотевшего стакана ледяную воду.

– У меня есть жена… – начал клиент, затем поморщился и надолго замолчал.

«С чем тебя и поздравляю, – подумал Маркиз, – хотя, по моему мнению, жена человеку только мешает. Я вот не женат и не собираюсь этого делать в ближайшем будущем…»

Чтобы не смущать клиента, он стал смотреть на воду. Залив сегодня был удивительно тихий, голубоватые волны перекатывались лениво, и вдалеке, на том берегу, был отчетливо виден силуэт Кронштадтского Морского собора.

Принесли заказ. Для Лени – пышный омлет на большой тарелке, декорированный оливками, помидорами и зеленью и покрытый высокой подушкой расплавленного сыра, а для Резуна – большой горячий бутерброд с тремя видами ветчины и того же сыра.

– Неплохая тут кухня! – сказал Леня, ловко управившись с половиной омлета.

Резун посмотрел на часы, вздохнул и начал рассказывать.

Он женат во второй раз. Первый брак распался, потому что они с женой стали совершенно чужими людьми, в общем, это не важно и неинтересно.

«Да уж чего тут интересного, – подумал Леня, – и так все ясно. Банальная история. Пока ты был молодой и бедный, годилась жена любая, а как только стал ты богатый, успешный и деловой, так сразу понадобилась жена молодая и красивая. Дело житейское, и правда, ничего интересного тут нет…»

С новой женой они вполне ладили, продолжал Резун, она ему подходила по всем статьям – красивая, моложе его на двенадцать лет, вроде бы не совсем дура, во всяком случае, при встрече с деловыми партнерами не ляпнет какую-нибудь глупость, может разговор поддержать, а когда надо, и промолчит. В общем, все шло хорошо, он, со своей стороны, относился к женушке неплохо, он человек не жадный, понимает, что красивую женщину надо баловать…

– Разумеется, – поддакнул Леня, с сожалением отодвинув от себя пустую тарелку, – дорогой бриллиант требует роскошь оправы, это всем известно.

– Вот именно. – Клиент отчего-то снова поморщился.

«Зубы у него болят, что ли? – недовольно подумал Леня. – Что он все время морду на сторону воротит, аппетит пропадает…»

Тут он немного покривил душой, поскольку съел свой омлет с большим аппетитом. И кофе официантка принесла отлично сваренный – ароматный, с пенкой.

– Слушаю вас, – любезно сказал Леня, намекая своему собеседнику, что пора бы ему поторопиться, поскольку у него, Маркиза, лишнего времени нет.

Резун понял намек и продолжал.

Он женат на Алисе уже пять лет и в свое время в качестве свадебного подарка преподнес ей замечательное и очень дорогое колье. Бриллианты в оправе из белого золота и платины, а в середине – очень большой алмаз в форме сердца, его так и называют «Сердце Африки». Колье это изготовили по его заказу в Тель-Авиве, всем известно, там крупнейшее производство по огранке африканских алмазов, имеются также и отличные ювелиры. Но все дело в том, что вещь эта – семейная, алмаз «Сердце Африки» принадлежал еще его прабабке, семья сумела сохранить его в трудные советские годы…

«Врет, – без колебаний подумал Маркиз, – откуда у него в семейке такая дорогая вещь? Не похож он на столбового дворянина… Впрочем, меня это не касается… Пока…»

Колье хранится в банковской ячейке, продолжал Резун, и надевает его жена достаточно редко. Поэтому он, Резун, очень удивился, когда ему позвонили из банка и сообщили, что жена была у них утром и забрала колье.

– Вот как? – Маркиз поднял брови.

Взгляд его следовало трактовать таким образом, что, очевидно, не все у клиента с женой было между собой ладно, если он приставил к ней шпионов. Конечно, неплохо иметь везде своих прикормленных людей, однако позорить собственную супругу перед посторонними – это как-то не очень… Нужно тебе за женой проследить – найми опытного специалиста, частного сыщика, который гарантирует, так сказать, тайну следствия, но посвящать в свои интимные проблемы служащих банка или еще кого – это не комильфо…

Резун сделал вид, что не понял укоризненного взгляда Маркиза и заговорил быстрее:

– Я задал вечером Алисе несколько наводящих вопросов и понял, что она врет. Тогда я принял меры и через некоторое время узнал удивительные вещи. Оказывается, у моей женушки есть любовник – мальчишка, альфонс, совершенно никчемное существо!

«Дело житейское, – снова подумал Маркиз, – муж много работает, жена скучает… Тут подворачивается молодой смазливый парень, который окучивает дамочку по полной программе. Ей кажется, что только он ее понимает и ценит не только внешнюю оболочку, но и ее бессмертную душу… Господи, как скучно все! Но, однако, для чего же я-то этому Резуну понадобился?»

– Ко всему прочему этот тип еще и игрок. Короче, он проиграл большие деньги, и эта дура, моя женушка, не нашла ничего лучше, чем заложить свое колье!

– Она сама это сделала? – удивился Леня. – Это же очень опасно… Как она не побоялась огласки? Судя по вашему описанию, вещь старинная, эксклюзивная, ее могли быстро узнать… И как она собиралась выкупить колье?

– Вот в этом все дело, – рыкнул Резун. – Ума все же у нее хватило самой никуда не соваться. Она связалась с Мировольским!

– Ах, вот в чем дело… – протянул Леня, внимательно глядя на своего собеседника.

– Вот именно! – Тот с раздражением поставил чашку на стол, так что несколько капель кофе брызнуло ему на костюм. – Вы, конечно, знаете, кто это такой?

– Разумеется, – невозмутимо кивнул Маркиз, – кто же не знает сейчас Мировольского? Для этого нужно быть слепым и глухим…

Адвокат Илья Борисович Мировольский стал в последнее время очень знаменит благодаря телевидению. Как-то сумел он пробраться на один из центральных каналов, произвел там хорошее впечатление, и с тех пор ни одно ток-шоу не обходилось без него. Адвокат был умен, образован, имел хорошо подвешенный язык (это профессиональное), обладал прекрасной памятью и, по наблюдению Лолы, несомненным артистическим талантом. Все его байки, рассказанные с голубого экрана, шли среди зрительниц ток-шоу просто на ура.

Редакторы и ведущие на него буквально молились – Мировольский умел держать аудиторию, а также всегда мог перевести тему разговора в нужное русло.

Зачем это нужно было самому Мировольскому – тоже вполне понятно: он стал очень популярен, богатые клиенты повалили к нему толпой, телевидение делало ему бесплатную рекламу.

Илья Борисович редко работал по уголовным делам, он специализировался по бракоразводным процессам. Причем клиентами его были очень и очень богатые люди.

Нетрудно догадаться, что Олег Резун, узнав о том, что его жена связалась с Ильей Мировольским, сильно обеспокоился – дело запахло разводом.

Ходили слухи, что адвокат не брезговал ничем, когда пытался выдернуть клиентку из опостылевшего брака с солидным куском мужниного пирога. Такое ему удавалось почти всегда, а цель, как известно, оправдывает средства.

Дамы Мировольскому полностью доверяли.

Итак, Резун без труда догадался, что колье заложил пронырливый адвокатишка.

– И каковы были ваши действия? – с интересом спросил Маркиз собеседника.

– Было очень трудно, но я сдержался, – признался Резун, – я сделал вид, что ничего не знаю, сказал Алисе, что нас приглашают послезавтра на очень торжественный прием по поводу открытия новой галереи бутиков в Николаевском пассаже и что я хотел бы, чтобы она надела колье. Надо было видеть лицо этой дуры! Я думал, она тут же грохнется в обморок, но бабы ведь живучи, как кошки! Она стала что-то бормотать – дескать, колье не подходит к платью и так далее. Я проявил строгость и настойчивость, сказал, что сейчас же съезжу сам за колье… Она еле меня удержала и призналась, что забрала колье из банковской ячейки, потому что сломался замочек. В общем, она отдала его в ремонт и получит только завтра вечером. «Вот и хорошо, – сказал я, – стало быть, послезавтра ты сможешь его надеть».

– Художественно, как врет ваша женушка! – протянул Маркиз. – Но на что она рассчитывает?

– На Мировольского, – без колебаний ответил Резун, – в общем… Мне стала известна суть их разговора. Он выкупит колье, заплатит свои деньги, а она, Алиса, вернет ему их потом, после развода, когда с его помощью оттяпает у меня солидный куш!

– Да…

– Знаю, о чем вы думаете! – вспыхнул Резун. – Дескать, следит за женой, подсматривает, подслушивает, но вы поймите, семейная ведь вещь это колье. Очень дорогое! А эта… первому встречному подлецу отдала! Ненавижу мерзавку!

– Могу я спросить, отчего вы не сказали ей об этом прямо? – вкрадчиво поинтересовался Маркиз. – Отчего не устроили грандиозный скандал, не надавали оплеух и не выгнали ее из дома голую и босую на мороз?

– Хотел, ох как хотел этого! – простонал Резун. – Но не могу. В свое время кое-что я записал на Алиску – недвижимость, кое-какие акции, то да се… хотел оптимизировать налоги. Так что она-то дура дурой, но этот Мировольский тот еще жук… Он сразу лазейку найдет, куда мои денежки сплавить. Да и колье хочу вернуть.

– Что от меня конкретно хотите? – спросил Маркиз.

Резун поведал ему, какой он видит развязку.

Завтра они с женой идут на премьеру «Свадьбы Фигаро», для этой цели арендована у него ложа в Мариинском театре. Встретиться с адвокатом его жена сможет только там, потому что он, Резун, сделал так, что незаметно из дома ей не выйти, всюду станет сопровождать ее охранник. Алиса уже предупредила его, что пригласила в их ложу Мировольского с подругой, он не возражал.

– Значит, завтра во время вечернего спектакля, адвокат передаст ей колье. Я же хочу, чтобы вы это колье незаметно подменили на вот такую стекляшку. – Резун достал из кармана мешочек синей замши и выложил на стол дешевую бижутерию. – Затем вы спокойно уезжаете из театра, а я дома извлекаю это, с позволения сказать, «колье» и устраиваю Алисе серьезный скандал.

– С мордобоем? – спросил Маркиз. – Имейте в виду, я по мокрому делу не работаю.

– Удержусь! – успокоил его клиент. – Не в моих интересах ей морду бить. Мировольский наверняка ее проинструктировал, и она попытается зафиксировать побои. Значит, я обвиняю ее в банальном воровстве. Ее и этого адвокатишку. Припугну как следует и заставлю подписать бумагу о том, что она при разводе не станет претендовать на мое имущество. Ну, положу, конечно, какое-то ей содержание, но не так чтобы большое. Как только Мировольский поймет, что Алиска замешала его в дело о пропаже колье, он тут же от нее открестится. Скажет, знать ее не знает. Ему надо свою репутацию беречь, уголовщина ему ни к чему. С деньгами, что он заплатил за то, чтобы колье выкупить, пускай сам разбирается, вот и будет ему наказание. А с вами мы встретимся послезавтра утром в офисе, вы мне привезете колье, а я вам заплачу за работу. Устраивает вас такой вариант?

– Ну что ж…

Леня задал еще несколько практических вопросов и распрощался с клиентом.

Дома Лола, выслушав эту историю, задумчиво сказала:

– Что-то это мне напоминает… читала где-то…

– Конечно, читала, это в романе Дюма так же было с подвесками королевы! – рассмеялся Маркиз. – Она их отдала влюбленному герцогу, а король взревновал и велел ей непременно быть на балу в подвесках. Вот и поехали мушкетеры в Англию, чтобы спасти честь своей королевы! Так что у нас все, как у Дюма – колье – это подвески, а три мушкетера – это ты, я и Пу И.

Лола представила своего песика в голубом плаще, в шляпе с пером и со шпагой на боку и восхищенно вздохнула.

На следующий вечер дружная компания отправилась в театр. Каждый блестяще сыграл свою роль, операция по подмене колье прошла как по маслу. Леня был уверен, что ни адвокат Мировольский, ни жена Резуна ничего не заподозрили.

Так что теперь можно было расслабиться и отдохнуть.

Аскольд еще раз потерся о ноги хозяина и проникновенно заглянул в его глаза. Этим взглядом он хотел сказать Лене, что дожидался его возле дверей и еще не ужинал, так что сейчас самое время угостить голодного кота чем-нибудь вкусненьким.

– Сейчас, Аскольдик… – проговорил Леня озабоченно. – Потерпи минутку, я только взгляну на наш сегодняшний трофей и немедленно займусь тобой…

Он достал из внутреннего кармана пиджака сверток, принесенный из театра, и прошел в свой кабинет.

Здесь он положил сверток на стол, включил яркую лампу и аккуратно развернул бумагу.

Перед ним, переливаясь в ярком электрическом свете, лежало усыпанное бриллиантами колье из белого золота и платины. В центре колье располагался огромный голубоватый алмаз удивительной формы, напоминающий человеческое сердце.

Алмаз сверкал, как и полагается настоящему алмазу. Более мелкие бриллианты искрились и переливались, рассыпая по комнате голубые искры. Однако что-то насторожило Леню.

Дело в том, что лежащее перед ним колье не распространяло того особенного аромата, свойственного таким уникальным драгоценностям, – аромата огромных денег, аромата роскоши и богатства. От колье не пахло миллионами, не пахло дорогими курортами, виллами на Лазурном берегу, «Роллс-Ройсами» и «Бентли» с личным шофером.

Леня ощущал такие вещи каким-то шестым чувством, это было его врожденное свойство, вроде цвета глаз или аллергии на спелую клубнику.

– Ой, Ленечка, как красиво! – восхищенно выдохнула Лола, которая смотрела на колье через плечо своего боевого соратника.

– Ты считаешь? – переспросил Леня, с сомнением разглядывая украшение.

– А тебе что – не нравится? – удивленно переспросила Лола, расслышав в Ленином голосе тревожные нотки.

– Да, что-то мне здесь не нравится! – ответил Маркиз, снова заворачивая колье. – Съезжу-ка я к Ивану Францевичу!

– В такой поздний час? – удивилась Лола. – Что, у тебя действительно есть какие-то серьезные подозрения?

– Пока не покажу ему колье – не успокоюсь! – ответил Маркиз, вставая из-за стола.

Иван Францевич Миллер был ювелир, как говорится, от бога. Он занимался драгоценными камнями и изделиями из них, без преувеличения, всю свою сознательную жизнь – с тех самых пор, когда в далеком детстве вместе с матерью оказался в ссылке в соленых пустынях Каракалпакии.

Мать его была худая строгая петербургская немка, и ее сослали в Среднюю Азию перед войной вместе с большинством немцев нашего города.

Эльза Миллер умерла в ссылке, не выдержав сурового климата пустыни, и смышленого мальчика Ваню взял на воспитание ссыльный старик ювелир, когда-то бывший поставщиком двора Его Императорского Величества.

Старый ювелир передал толковому и аккуратному мальчику все секреты своего древнего мастерства, и вскоре Иван Францевич сделался действительно первоклассным специалистом по драгоценным камням и изделиям из них.

Маркиза познакомил с Миллером его покойный друг Аскольд – тот самый, в чью честь Леня и назвал своего кота. С тех пор всегда, когда Лене требовалась консультация первоклассного ювелира, он обращался к Ивану Францевичу.

Правда, Миллер был человек преклонного возраста, давно уже не выходил из дома и ложился спать довольно рано, но Леня решил все же потревожить старика – уж больно серьезным был повод.

Через полчаса Леня стоял перед дверью Миллера.

Если бы он увидел эту дверь впервые – он был бы очень удивлен: изготовленная из специального сверхпрочного сплава, она могла выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда, а огромный замок, заказанный в знаменитой швейцарской фирме, делал ее похожей на банковский сейф.

Леня нажал на кнопку звонка.

Он уже знал, что в ответ услышит из-за двери хриплый лай кавказской овчарки по кличке Шторм. Действительно, за дверью несколько раз гавкнули, а затем раздался низкий недовольный голос:

– Кто это в такой поздний час пожаловал?

– Это я, Парфеныч! – отозвался Маркиз с некоторой робостью. – Я, Леонид, к Ивану Францевичу! Извините, что так поздно…

Внутри двери что-то загудело, лязгнуло, и дверь медленно открылась, как люк батискафа.

На пороге квартиры стоял мощный старик с длинными, как у гориллы, руками и густыми сросшимися бровями – телохранитель и камердинер Ивана Францевича по имени Парфеныч.

Рядом с Парфенычем рвался с поводка Шторм.

В маленьком государстве Ивана Францевича Миллера Парфеныч и Шторм представляли собой то, что в современных фирмах называют службой безопасности – и эта пара стоила десятка хорошо вооруженных парней. Вообще, Парфеныч оружие не очень уважал. Он говорил, что если человек не может ничего сделать голыми руками, то ему и никакое оружие не поможет.

Парфеныч далеко не первый раз видел Маркиза, тем не менее он внимательно оглядел его, охлопал руками, как на контроле в аэропорту, и только тогда пропустил в квартиру.

Квартира Миллера нисколько не напоминала навороченные жилища современных богатеев – здесь не было евроремонта, не было сложной подсветки и многоуровневого потолка, не чувствовалась рука дизайнера интерьеров. Обычный темный коридор, заставленный старой массивной мебелью, пыльные бархатные портьеры и высокая дверь, ведущая в кабинет хозяина. Все это не говорило посетителю, что он попал в дом к богатому и влиятельному человеку, для которого миллион долларов – не такие уж большие деньги.

Маркиз постучал и вошел в кабинет Ивана Францевича.

Здесь тоже царила старомодная и провинциальная атмосфера – пожелтевшие обои на стенах, темные картины мастеров девятнадцатого века – по большей части, портреты строгих важных мужчин в мундирах с золотым шитьем и орденами.