Семнадцать провалов весны

– Нельзя ли поточнее? – прервал Леня голубоглазого толстяка. – Подданный какой страны, где проживает, каким бизнесом занимается?

– Всему свое время, – неодобрительно проговорил Неупокоев. – Имей в виду, чем больше ты знаешь, тем опаснее твоя жизнь…

– А чем меньше знаешь, тем твоя жизнь короче, – ответил Леня и замолчал в ожидании.

– Нам, конечно, известно, что на самом деле этот господин – совсем не тот, за кого он себя выдает, и его подлинные интересы далеки от законного бизнеса. Однако до поры до времени мы его не трогали, чтобы выявить все его связи, знакомства, контакты и прояснить для себя его подлинные намерения.

– Держали его под колпаком, – вспомнил Леня выражение из классического детективного сериала.

– Приблизительно, – майор поморщился, как будто съел подпорченную виноградину, – но этот господин оказался чересчур хитер… или сотрудники, которые его вели, недостаточно профессиональны… Короче, ему удалось похитить некий очень важный предмет. Предмет, от которого, не побоюсь этого слова, зависит безопасность нашей страны. А может быть… – майор на секунду замолчал и со значением взглянул на Маркиза, – а может быть, Леонид, и безопасность всего мира!

– И теперь, как я понимаю, вы хотите, чтобы я этот предмет, так сказать, возвратил?

– Правильно понимаешь.

– И что же это за предмет? – поинтересовался Леня.

– В целях безопасности тебе, Леонид, лучше этого не знать. В частности, в целях твоей собственной безопасности.

– Ничего себе! – удивился Маркиз. – Как в сказке: пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что! Нет, гражданин майор, я так не работаю! Чтобы сделать дело, мне нужна информация, причем вся возможная информация! А нет – сами добывайте свою игрушку! Как хотите, я умываю руки!

– Обратно захотел в музыкальную шкатулку? – негромко проговорил Неупокоев, приподнимаясь из-за стола. – Это можно! – и он вполголоса замурлыкал: – Между нами дверь стеклянная, ла-ла-ла… золотится роза чайная, ла-ла-ла…

– Только не это! – Леня побледнел и отшатнулся.

– То-то! – майор усмехнулся. – И имей в виду, теперь ты слишком много знаешь и уже не можешь просто так выйти из дела! Мы этого не можем допустить!

– Что я такое знаю? – Леня пожал плечами. – Вы мне сообщили только, что кто-то что-то спер… Как в старой песне – «Если кто-то кое-где у нас порой…»

– Это, Леонид, и то слишком много! – строго проговорил майор, откинувшись на спинку стула и сверля Леню своими проницательными голубыми глазами. – Короче, я жду твоего ответа. С нами ты или против нас?

– А разве у меня есть выбор? – вздохнул Маркиз. – Только у меня одно условие: напарницу мою не трогайте!

– А это уже твое дело, – разрешил Неупокоев. – Сам решишь, кого привлекать к работе, а кого не стоит. Но только уж и за утечку информации тоже сам ответишь!

Он значительно помолчал полминуты и проговорил другим тоном, деловым и озабоченным:

– С оборудованием мы тебе поможем. У нас целый отдел есть, который этим занимается.

– Да с оборудованием у меня вроде и так неплохо, – осторожно отозвался Маркиз. – Сейчас ведь всякую шпионскую технику раздобыть ничего не стоит, в каждом газетном киоске и магазине игрушек продается…

– Зря отказываешься, – пожурил его майор. – У нас техника отечественная, надежная, не то, что у всяких этих Джеймсов Бондов и прочих иностранных суперменов… Вот, кстати, нужно тебе оперативный псевдоним подобрать…

– Кличку, что ли? – уточнил Маркиз. – Да у меня уже вроде есть, сами знаете…

– Это не годится! Тебя по прежней кличке смогут вычислить и обезвредить. Так что нужно что-то новое, незасвеченное!

– Новое, незасвеченное? – Маркиз задумался. – Давайте… Раз уж вам нравится все отечественное, пусть я буду Бондарев. Джеймс… то есть Евгений Бондарев!

– Бондарев? – Майор повторил фамилию, словно попробовал ее на вкус. – Ну что ж, пусть будет Бондарев. Был у меня сослуживец, подполковник Бондарев… хороший был человек! Надежный сотрудник! Больше его нет с нами!

– Вражеская пуля? – сочувственно поинтересовался Маркиз.

– Пенсия! – полным трагизма голосом ответил Неупокоев. – Ну что ж, пусть будет Бондарев, – повторил он, побарабанив пальцами по столу. – Но имей в виду, Леонид, такое имя возлагает на тебя высокую ответственность! Не осрами славное имя подполковника Бондарева! Он с честью служил в нашей организации, пройдя славный путь от рядового сотрудника до начальника административно-хозяйственного отдела, неоднократно был отмечен руководством. Четыре благодарности в приказе, именной позолоченный калькулятор, шестьсот сорок две квартальные премии. Благодаря его ответственности и работоспособности в нашем главном здании всегда вовремя заменялись перегоревшие лампочки, сломанные стулья и вышедшие из строя компьютеры! Так что имей в виду, Леонид, тебе доверено славное имя, – и Неупокоев строго взглянул на Маркиза и на всякий случай погрозил ему пальцем.

– Ладно, – смутился Леня. – Я все понял, буду иметь в виду. Постараюсь оправдать. А сейчас, гражданин майор, может быть, вы меня отпустите? У меня там собака оставлена без присмотра…

– Собака? – с уважением переспросил майор. – В моей ориентировке про собаку ничего не сказано… Впрочем, настоящая собака должна уметь за себя постоять. А тебе, Леонид, придется еще немного потерпеть мое общество! – И Неупокоев тонко улыбнулся своей шутке. – Кстати, Леонид, – продолжил он. – Что ты все как неродной – «гражданин майор, гражданин майор»! Ты ведь теперь свой, правда? – Неупокоев подозрительно взглянул на Леню, и тот поспешно кивнул. – Ну вот, а для своих я просто – Макаров Эдмундович!

– Как? – растерянно переспросил Маркиз. – Макаров? Это имя?

– Ну да, – с нескрываемой гордостью подтвердил Неупокоев. – Макаров Эдмундович! Отец у меня тоже был из наших и назвал меня в честь любимого табельного оружия!

Он выдержал значительную паузу и другим, деловым и сухим, тоном проговорил:

– А теперь, Бондарев, перейдем к самому главному.

– К медицинской страховке? – с интересом переспросил Леня.

– Нет, – отмахнулся майор. – Теперь ты подпишешь стандартный документ. Обязательство о сотрудничестве.

Он положил перед Леней несколько отпечатанных на принтере листов с мелким убористым текстом.

– Я, Марков Леонид Петрович, в дальнейшем именуемый агент, – начал Леня читать вслух. – Обязуюсь…

Дальше две страницы с перечислением его обязательств, после – еще две страницы с перечнем страшных кар, ожидающих Леню, если он эти обязательства нарушит.

– Ты, Леонид, особенно не вчитывайся, – посоветовал ему майор, – а то спать плохо будешь… Подписать тебе так и так придется, так что лучше сразу… Как в прорубь!

– Ладно, – Леня тяжело вздохнул и достал из кармана специальную ручку. Этой ручкой он пользовался в некоторых сложных случаях. Она обладала особенностью, что все, написанное ею, через час бесследно исчезало.

– Нет, Леонид, – остановил его майор. – У нас так не принято! Не будем нарушать традиции! – Он выдвинул ящик стола, достал оттуда стеклянную баночку с густой темно-красной жидкостью, старинное металлическое перо на деревянной ручке и пододвинул то и другое к Маркизу:

– Вот, Леонид, этим подпиши! Внизу каждой страницы…

– Что это? – испуганно спросил Леня, снимая крышку с баночки. – Неужели?..

– Да нет, что ты! – Неупокоев отечески улыбнулся. – Что ты подумал! Нет, Леонид, это не кровь! Кровью мы только в ведомости за зарплату расписываемся! – Он громко рассмеялся. – Шучу! Это самые обыкновенные красные чернила! Впрочем, их теперь тоже очень трудно достать.

Леня тяжело вздохнул, обмакнул перо в баночку с чернилами и расписался на каждом листе.

– Вот теперь, Леонид, ты действительно стал одним из нас! – удовлетворенно проговорил майор Неупокоев и спрятал подписанные листы в ящик стола, предварительно промокнув Ленину подпись. – Теперь можешь идти выручать свою собаку!

– А как же дальнейшие инструкции? – озабоченно спросил Маркиз. – Явки, пароли? Что мне делать?

– С тобой свяжутся, – пообещал майор. – Передадут привет от меня и все скажут: и явки, и пароли… – Он кивнул на дверь, дав понять, что разговор окончен.

Леня пожал плечами, встал и недоверчиво дернул ручку входной двери. К его удивлению, дверь легко открылась. Леня шагнул за порог и тут же оказался в шумном и людном зале аэропорта. Он оглянулся на захлопнувшуюся позади него дверь и с удивлением прочитал на ней: «Багажное отделение».

Как же так? Раньше здесь была совсем другая табличка!

Маркиз снова потянул на себя дверь, заглянул в комнату… и с удивлением замер на пороге.

Комната оказалась большим помещением, до потолка заставленным разнокалиберными коробками и чемоданами. Посреди этого помещения две женщины в синих форменных халатах обматывали красный кожаный чемодан полиэтиленовой пленкой. Повернувшись на скрип двери, одна из них сухо поинтересовалась у Лени:

– Вы куда, пассажир? Здесь служебное помещение!

– А как же… – растерянно проговорил Леня. – А где Макаров Эдмундович? Гражданин майор?

– Странный какой-то, – проговорила вторая женщина, окинув Леню подозрительным взглядом. – Вам же ясно сказали, пассажир, – сюда нельзя! Здесь служебное помещение!

Леня закрыл дверь, еще раз взглянул на табличку и недоуменно пожал плечами.

Некоторые вещи нечего и пытаться понять.

Он развернулся и направился в зал прилета.

У него сейчас были две огромные проблемы: Лола и Пу И.

Лола наверняка давно уже прилетела, страшно разозлилась на Леню за то, что он ее не встретил, и в ярости отправилась домой. Помириться с ней и доказать свою невиновность будет ой как непросто!

Но вот Пу И… Эта проблема еще серьезнее.

Что случилось с бедным маленьким песиком, оставленным без присмотра в огромном, многолюдном аэропорту? Перед глазами возникали картины одна страшнее другой. Песик мог попасть под грузовой автокар, его могла растерзать какая-нибудь огромная собака… его могло затянуть в багажный транспортер, в конце концов, его могли просто затоптать буйные черноморские пассажиры!

Правда, Леня знал, что Пу И – песик смелый и находчивый и в случае чего может за себя постоять, но только до определенных пределов.

Леня огляделся и подошел к группе подростков, дожидавшихся симферопольского рейса.

– Ребята, случайно, не видели собачку? – спросил Маркиз. – Маленькую такую… – он показал руками приблизительные размеры Пу И.

– Собачку? – переспросил рыжий паренек с гитарой. – Тут где-то ротвейлер шлялся без намордника. Это не твой, дядя?

– Да таких маленьких, как вы показываете, не бывает! – присоединилась к разговору девочка с красно-сине-зелеными волосами. – Это, дядя, наверное, крыса! А крыс здесь точно полно!

Леня понял, что толку от этих ребят не будет, и отошел в сторону. Их слова еще больше испугали: и ротвейлер без намордника, и огромные крысы представляли для Пу И серьезную угрозу.

Леня увидел женщину с карликовым пуделем и устремился к ней, подумав, что она поймет его как собаковладелец.

– Девушка, – начал Леня с волнением в голосе. – У меня сбежал чихуа-хуа. Вы его, случайно, не видели?

Хозяйка пуделя состроила ему глазки и проговорила:

– Интересный метод знакомиться. И ты симпатичный. Сейчас я жду мужа и не могу с тобой пообщаться, но телефончик можешь записать…

В другое время предложение заинтересовало бы Маркиза, но сейчас он ужасно беспокоился за Пу И и отошел от разочарованной девицы, не воспользовавшись ее предложением. Та обиженно надула губки, а пудель в знак солидарности с хозяйкой пару раз гавкнул Лене вслед.

Маркиз озабоченно оглядел зал, как вдруг рядом с ним раздался негромкий, но отчетливый голос:

– Ничего с твоей собакой не случилось.

Леня вздрогнул и настороженно огляделся.

Рядом с ним никого не было, только старуха-уборщица в сером застиранном халате, согнувшись в три погибели, возила по полу шваброй с веревочной насадкой.

Леня подумал, что голос ему померещился, и шагнул в сторону, но тут же снова услышал:

– Ничего не случилось, дома она уже.

Леня еще раз огляделся.

Он никогда не был склонен к галлюцинациям и слух имел отменный. Рядом не было никого, кроме уборщицы. Вывод напрашивался сам собой.

Подойдя к старухе, Маркиз наклонился и вполголоса проговорил:

– Бабуля, это ты, что ли, про мою собаку что-то знаешь?

Из своего богатого жизненного опыта он знал, что именно уборщицы являются неоценимым источником информации. Уборщицы, официантки и трамвайные кондуктора.

– Выпрямись, делай вид, что читаешь расписание, – тихо, но отчетливо ответила ему старуха. – Ну я, а что?