- -
- 100%
- +
Мужчина поднял свою серо-заячью голову, и Ирина узнала в нем Катиного первого мужа Александра Коврова. Ну естественно, где ж ему быть, когда его Антонина тусуется тут со своими железяками. Вид у Шурика был не слишком довольный – видно, прекрасно представлял, какую сцену устроит ему Антонина дома из-за того, что у Кати неожиданно получился такой успех.
Ирина, конечно, была с ним в свое время знакома, но не слишком близко. Они дружили с Катей давно, и муж у Катьки тогда был, но как-то быстро весь вышел. Тем не менее сейчас Шурик при виде ее весьма оживился.
– Привет! – сказал он и шагнул к Ирине, бросив свою Антонину. – Рад тебя видеть! Отлично выглядишь, слышал про твои успехи!
Ирина не успела удивиться и сказать в ответ дежурную любезность, потому что Антонина Сфинкс дернула Шурика за рукав. Ирина поскорее ретировалась, чувствуя, что спину жжет ненавидящий взгляд.
Возле Кати появился новый персонаж – совершенно лысый мужчина с бегающими глазками.
– Это еще кто? – шепотом спросила Ирина недовольную Жанну.
– Черт его знает, – ответила та, – представился неразборчиво, вроде журналист, только непонятно от какой газеты. Не то «Невский вестник», не то «Петербургский курьер», не то вообще «Ленинградский почтальон». И вообще он какой-то скользкий и подозрительный.
Непонятный тип между тем взял Катину руку и прижал ее к сердцу, всячески выражая свою признательность.
– Удивительно! – вещал он. – Восхитительно! Просто божественно! Вы покорили мое сердце!
– Да? – удивилась Катерина и отняла наконец свою руку.
– То есть не вы, а ваши работы! – опомнился лысый тип. – Отчего же раньше я их не видел?! Я очень много потерял! Я должен немедленно сделать о вас большой репортаж! На целую полосу, и непременно с цветными фотографиями! Мы должны встретиться в неформальной обстановке!
– Конечно-конечно, – растерянно лепетала Катя, – непременно…
– Я должен обязательно поглядеть ваши работы, ведь, как я понимаю, здесь представлены далеко не все?
– Ну разумеется! – расцвела Катерина. – У меня очень много работ! Конечно, одна выставка не дает полного представления…
– Я должен их посмотреть!
– Подозрительный какой-то тип, – прошептала Ирина на ухо Жанне. – Что он к Катьке прицепился? Домой напрашивается, а она уж и рада… Как-то он мне не нравится…
– Мне тоже, – кивнула Жанна и вмешалась. – Минуточку! – Она сумела вклиниться между Катей и лысым. – Мы не расслышали, из какой вы газеты.
– Разве я не сказал? «Петербургский радиослушатель». Очень популярная газета! Огромный тираж!
– Вот как? – Жанна переглянулась с Ириной. – А мне послышалось… впрочем, наверное, я ошиблась. Визиточку не подарите?
– Ох! – Лысый хлопнул себя по лбу. – Визитки, к сожалению, кончились. Раздавал, понимаете, направо и налево… вроде и взял много, а ни одной не осталось. Так когда я смогу вас увидеть?
И Катерина, невзирая на Жаннины знаки, продиктовала лысому свой домашний телефон.
С трудом отвязавшись от странного типа, Катя перевела дух и подошла к подругам.
– Девочки, ну как вам это все? Не надоело?
– Как тебе сказать, чтобы не обидеть… – протянула Ирина.
– Зачем ты дала свой телефон этому подозрительному типу? – процедила Жанна. – Он мне очень не понравился!
– Да ладно тебе! – Катя отмахнулась. – Самый обыкновенный журналист… и вообще, девочки, я что-то устала…
И тут, к счастью, торжественное открытие выставки закончилось.
– Ну что, куда пойдем шампанское пить? – спросила Жанна, выходя.
– Понимаете, девочки… – Катерина отвела глаза и покраснела, – я не могу. Меня… меня пригласили в ресторан.
– Как это? – вскинулась Ирина. – И кто тебя пригласил?
– И самое главное – когда он успел? – вторила ей Жанна. – Вроде ты все время на глазах была.
– Это… это тот самый атташе из Кот-де… ну, в общем, вы его видели… – Катерина выглядела совершенно несчастной. – Я не могла ему отказать! Он был так настойчив!
– Это почему же? – зловеще спросила Жанна. – Чем тебя покорил этот орангутанг, только что с пальмы слезший?
– Неправда! – азартно возмутилась Катя. – Вовсе он ни с какой пальмы не слез! Он, между прочим, в Сорбонне целых пять лет учился! А то, что ты говоришь, – это расизм, вот!
– Да я вовсе не в том смысле! – пошла на попятную Жанна.
– Девочки, не ссорьтесь, – Ирина встала между подругами, – люди же смотрят… Жанка, оставь ее в покое, пускай едет куда хочет, в конце концов, она уже большая девочка! Ведь не съест же он ее, на самом-то деле!
– Ты в этом уверена? – протянула Жанна. – Как раз это у него на родине, по-моему, в порядке вещей!
– Думаю, в Сорбонне его от этого отучили!
Тут вывернулся откуда-то Катькин бывший серо-заячий Шурик.
– Катерина! – закричал он и радостно раскрыл объятия. – Как же я не успел тебя поздравить! Головокружительный успех! Рад за тебя, рад!
– Шурик! – расцвела непосредственная Катька и тут же полезла целоваться. – Я тоже очень рада тебя видеть, дорогой мой!
Только Ирина обрадовалась, что в обозримом пространстве нет Антонины Сфинкс, как та возникла из двери, как привидение в шотландском замке, и поглядела Катерине в спину с такой ненавистью, что Ирина невольно поежилась от дурного предчувствия.
Шурик с Катькой обнимались и начали уже вспоминать молодые годы, как вдруг подъехал черный лимузин, и шофер в форме с галунами предупредительно открыл дверцу. Катька вырвалась из объятий бывшего мужа, сделала подругам ручкой и уселась в машину.
– Делай после этого людям добро! – ворчала Жанна. – Возились с ней, а она даже отметить с нами не захотела…
Скрежет зубов Антонины Сфинкс был слышен на весь район.
Худощавый мужчина с бегающими глазами подошел к стоящей около тротуара темно-красной машине. Он остановился возле нее с таким подозрительным видом, что пенсионер Сироткин, выгуливавший неподалеку таксу Дусю, предположил, что неизвестный собирается снять с машины зеркала и дворники. Поэтому, чтобы не нарваться на неприятности, пенсионер развернулся и поспешил в обратную сторону. Дуся очень удивилась: обычно они доходили до круглосуточного магазина и только тогда поворачивали к дому. Сегодняшняя прогулка ее вообще разочаровала: они не встретили ни одной знакомой собаки, и даже не подвернулась кошка, за которой можно было бы погнаться.
Однако события развивались по другому сценарию. Дверца красной машины распахнулась, и подозрительный мужчина сел на переднее сиденье рядом с женщиной в черных очках.
– Деньги, – требовательно проговорил он, протянув руку.
Женщина вложила в руку конверт и прошептала:
– Здесь половина, вторую половину получите после завершения дела… после благополучного завершения. Я надеюсь, вы справитесь?
– Не боись! – Мужчина ухмыльнулся. – С настоящим профессионалом дело имеешь! Не лох какой-нибудь! Мне это провернуть – все равно что у ребенка конфетку отобрать! Это вообще плевое дело…
– Почему же тогда такие большие деньги берете? – едва слышно прошелестела женщина.
– Потому и беру, что настоящий профессионал! Мои услуги дорого стоят! Понятно? А ты чего шепчешь-то? Простудилась, что ли? Ноги промочила или пива холодного выпила?
– Какого пива! – Женщина поморщилась. – Нужно соблюдать конспирацию! Вдруг нас кто-то услышит?
– Да кто здесь услышит-то? – Мужчина презрительно хмыкнул и откинулся на спинку сиденья. – Не дрейфь! С настоящим профессионалом работаешь! Не лох какой-нибудь…
– Я надеюсь. – Женщина заговорила немного громче. – Вы все помните? Не нужно повторять инструкцию?
– Обижаешь!
– Не забудьте отключить сигнализацию… сторож всегда спит, да и когда не спит, ни черта не слышит, он глухой старый пень… так что с этой стороны никаких неприятностей можно не бояться…
– Да говорят тебе – я настоящий профессионал! Не лох какой-нибудь! Даже если там будет взвод спецназа, меня это не остановит!
– Откуда там спецназ? – Женщина испуганно отшатнулась от своего собеседника. – Это же не банк!
– Да это я так, для примера… – Мужчина снова хмыкнул. – Ну чего ты такая нервная? Сказали же тебе – все будет в лучшем виде! С профессионалом работаешь, не с лохом каким-нибудь!
– Я надеюсь… – повторила женщина, при этом в голосе ее прозвучало некоторое сомнение. – Вот план… – Она протянула своему соседу сложенный вчетверо листок папиросной бумаги и добавила: – Объект обозначен на плане красным крестом. Я надеюсь, вы ничего не перепутаете!
– Само собой! – Мужчина, даже не взглянув, спрятал листок в карман. – С профессионалом работаешь!
– Да-да, не с лохом каким-нибудь, – продолжила женщина, досадливо поморщившись, – только вы на всякий случай план изучите…
– А как же!
– И еще. – Женщина повернулась к соседу. – Аккуратнее там, чтобы милиция потом никаких следов не нашла. Мне это не нужно, да и вам тоже.
– Само собой. – Мужчина зевнул, прикрыв рот ладонью, и выбрался из машины, напоследок проговорив: – С профессионалом дело имеешь, не с лохом каким-нибудь!
– Смотри у меня! Остаешься здесь за старшего! И чтобы никакого самоуправства, а то ответишь по всей строгости закона! – Пенсионер Сироткин погрозил таксе Дусе пальцем и вышел из квартиры.
Дуся внимательно выслушала хозяйские наставления, склонив голову набок и свесив левое ухо до самого пола. Как только дверь за хозяином закрылась, она немедленно отправилась в угол прихожей, где неосторожный Сироткин оставил новые домашние тапочки, которые подарила ему племянница на Пасху. Тапочки очень интересовали Дусю. Она собиралась как следует их погрызть, поэтому дожидалась ухода хозяина с большим нетерпением. Хозяин уходил каждый вечер на работу. Пенсионер Сироткин работал ночным сторожем в известной художественной галерее «Арт Нуво».
Расположившись в своей каморке, Сироткин заварил чаю, смастерил себе аппетитный бутерброд с розовой вареной колбасой и приступил к исполнению служебных обязанностей. Его служебные обязанности заключались в том, чтобы не спать. Сироткин разгадал кроссворд в газете «Сплетни», потом прочитал в этой же газете волнующий репортаж о скандале, который устроила в ресторане известная эстрадная певица, и короткое сообщение о разводе телевизионного ведущего. Затем он открыл книгу «Как сделать карьеру и преуспеть на службе». Пенсионера Сироткина очень волновали вопросы карьерного роста.
На обложке книги было обещано, что книга написана живым, увлекательным языком, однако уже на второй странице Сироткин начал неудержимо зевать. На третьей странице он стал клевать носом и наконец выронил книгу. Ему приснилось, что хозяева галереи заметили редкостное усердие пенсионера и назначили его директором, при этом значительно увеличили жалованье.
– Мы всегда знали, что на вас можно положиться, Алексеич! – проговорил во сне хозяин.
Сироткин не успел удивиться тому, что хозяин так непривычно к нему обращается, и проснулся.
В каморке было совсем светло, рядом с ним стояла уборщица Марья Михайловна и озабоченно повторяла:
– Алексеич! Да проснись же ты наконец! Не ровен час придет кто-нибудь из начальства, а ты дрыхнешь!
– Кто дрыхнет? – обиделся Сироткин. – Я на посту! Я как штык! Я всегда при исполнении!
– Ага, при исполнении! – передразнила бравого пенсионера вредная Марья Михайловна. – У тебя всю галерею раскрадут, а ты и не заметишь!
– Ну да, раскрадут, – отмахнулся Сироткин. – Кому вся эта дрянь нужна?
– Нужна не нужна, а на работе должен быть порядок! – неодобрительно заявила Марья Михайловна.
Насчет порядка Сироткин с ней был целиком и полностью согласен, о чем тут же и заявил:
– У меня, Марья Михайловна, обязательно порядок, прямо как, к примеру, в танковых войсках!
– Ага, порядок! – продолжала ворчать уборщица. – А дверь, между прочим, на одну собачку захлопнута!
– Как – на собачку? – растерялся Сироткин. – На какую собачку?
Ему не ко времени вспомнилась собственная такса Дуся.
– На какую! – передразнила его Марья Михайловна. – Известно на какую, на обыкновенную! На один верхний замок захлопнуто, когда положено на два верхних и два нижних запирать!
– Не может быть! – перепугался пенсионер. – Я точно помню, что на все запирал! У меня еще этого… как его… склероза нету!
– Как раз и выходит, что есть! – припечатала уборщица. – Да ты, Алексеич, не переживай, я начальству ничего не скажу, мне это ни к чему. Только проверь, не пропало ли чего!
На взгляд Сироткина, самыми ценными предметами в галерее были его личный почти новый электрический чайник и большая банка хорошего растворимого кофе «Амбассадор», которую подарило пенсионеру начальство на его любимый праздник День защитника Отечества. Убедившись, что и чайник, и банка находятся на месте, Сироткин несколько успокоился. Больше того, кофе в банке был на прежнем уровне. Сироткин никого из этой банки не угощал, а сам пил только изредка, под настроение.
Однако следовало проверить и все остальные вверенные ему ценности. В сопровождении перепуганной Марьи Михайловны бравый сторож вышел в галерею.
Первыми на его пути оказались патриотические вышивки Евдокии Лукиничны Водопятовой. К этому искусству Сироткин относился с одобрением: оно напоминало ему о рукоделии покойной бабушки, кроме того, соответствовало его глубокому убеждению, что искусство должно быть понятно народу, к которому Сироткин себя не без основания причислял. Убедившись, что все вышивки висят на прежних местах, страж порядка несколько успокоился.
Следующими по курсу располагались металлоконструкции великой и ужасной Антонины Сфинкс. С этими произведениями было несколько сложнее. С одной стороны, они не претендовали на то, чтобы быть понятыми простым человеком вроде пенсионера Сироткина. С другой же стороны, были изготовлены из добротного отечественного металла, а к металлургии Сироткин с юности питал некоторое уважение.
Но и художественные железяки Антонины находились на прежних местах.
Сторож вытер вспотевший от волнения лоб клетчатым носовым платком и прошел вперед.
Здесь висели разноцветные тряпки Екатерины Дроновой. К ним Сироткин относился без уважения. На его взгляд, годились эти панно только на то, чтобы завешивать ими дырки на обоях. Почему взрослая женщина, вместо того чтобы стоять у ткацкого станка или собирать чайный лист, в общем, заниматься настоящей работой, сшивает старые лоскутки, он категорически не понимал.
И вот тут-то его поджидал неприятный сюрприз. Значительная часть «разноцветных тряпок» бесследно исчезла. Сироткин на всякий случай протер глаза, но от этого ровным счетом ничего не изменилось. Перед ним, на том самом месте, где еще вчера вечером находилось панно с двумя лошадьми, белела хорошо оштукатуренная стена. Исчезло и еще несколько работ.
– Ах ты, мать честная! – проговорил сторож и повернулся к Марье Михайловне. Однако ушлая уборщица уже поняла, что случилась грандиозная неприятность, и побежала к телефону звонить начальству, чтобы не впасть в немилость заодно с проштрафившимся сторожем. В том, что Алексеичу грозят серьезные неприятности, она нисколько не сомневалась.
Через час в галерее появилось руководство. Красный и перепуганный Сироткин клялся, что всю ночь не сомкнул глаз и совершенно не понимает, как могли пропасть экспонаты выставки. Директор буравил сторожа взглядом и грозил самыми страшными карами. Марья Михайловна в другой комнате давала показания заместителю директора, причем сдавала сторожа с потрохами.
Еще через час в «Арт Нуво» появилась Полина Копытина, ушлая корреспондентка газеты «Сплетни». Как она пронюхала, что в галерее что-то стряслось, оставалось для всех загадкой. Впрочем, каждый настоящий журналист должен обладать почти мистической способностью оказываться в нужное время в нужном месте.
Полина пошепталась кое с кем из сотрудников галереи и бесшумно удалилась. После нее нахлынули другие представители «четвертой власти», вооруженные самым страшным оружием массового поражения – фотоаппаратами, магнитофонами и блокнотами для записей.
Акулы пера набросились на галерейщиков и в два счета вытрясли у них всю необходимую информацию. Однако к тому времени, когда они вырвались из галереи и бросились в свои редакции и студии, газета «Сплетни» уже печатала сообщение о происшествии в «Арт Нуво».
«Сегодня ночью хорошо вооруженные бандиты совершили налет на одну из городских художественных галерей. Судя по тому, как легко грабители проникли в помещение, у них имелся свой человек среди сотрудников галереи. Тем не менее во время налета было убито несколько человек из состава охраны. Общее количество жертв уточняется нашим корреспондентом.
Целью ночных грабителей были произведения известной художницы Екатерины Дроновой. Только вчера, во время открытия выставки, на ее полотна обратил внимание один из арабских шейхов, посетивший галерею. Нефтяной магнат обсуждал с художницей приобретение ее работ, причем в этом разговоре были названы цифры с семью нулями. Однако Дронова заявила, что не хочет, чтобы ее произведения покинули Россию, и уже ведет переговоры об их приобретении с одним из богатейших людей нашей страны, включенным в известный список, опубликованный журналом «Форбс».
В свете этих событий ночное происшествие наводит нас на размышления. Не действовали ли грабители по поручению шейха?
Наш корреспондент Полина Копытина проводит собственное журналистское расследование. Следите за ним в следующих выпусках нашей газеты. Только у нас вы найдете самую свежую и достоверную информацию обо всем происходящем в городе, в стране и в мире».
– Девочки, ну откуда она все это взяла? – горестно проговорила Катя, складывая газету. – Ведь ни слова правды нет!
С утра Катерина позвонила Ирине, причем была в совершенно невменяемом состоянии. С трудом добившись от нее кое-каких сведений, Ирина помчалась отпаивать Катьку валокордином, вызвонив по дороге Жанну. Жанна хоть и поклялась вчера Ирине, что с неблагодарной Катькой и словечка не скажет, тем не менее успела к «погорелице» даже раньше Ирины. Умыли зареванную художницу холодной водой и поехали в галерею. Поток журналистов уже схлынул, так что Катьку с распухшей физиономией никто и не думал снимать. Исчезло больше половины работ – всего восемь штук. Вор действовал быстро и умело. Ничего не было ни взломано, ни опрокинуто, ни перевернуто. В галерее царил относительный порядок. Только вместо Катиных работ зияли пустые места. Милиция допрашивала сторожа и пожимала плечами. Катьку снова отпаивали валокордином.
Сейчас три подруги сидели в кафе «Гурме» на втором этаже «Пассажа». Перед Жанной и Ириной стояли маленькие чашечки кофе по-венски, перед Катей – большая чашка капуччино и тарелка с куском орехового торта.
– Ну почему же ни слова? – отозвалась Ирина. – Во всяком случае, твою фамилию она не переврала, а это уже большое достижение!
– И вообще это огромная удача! – вмешалась Жанна. – Это такой первоклассный пиар! Теперь все несколько дней будут говорить только о тебе! Да такое ни за какие деньги не купишь!
– Да. – Катя всхлипнула. – А панно-то пропали! Вы не представляете, как жалко! Сколько труда я в них вложила! Особенно это, последнее, с двумя всадниками и двумя звездами!
– Конечно, жалко, – согласилась Ирина. – Но может быть, они еще найдутся… милиция ведет расследование…
– Милиция! – фыркнула Жанна. – Тебе самой-то не смешно? Когда они что-нибудь находили? Но я повторяю – это не главное! Ты сделаешь еще много таких панно, а эта кража создаст тебе имя! Знаешь, как рассуждают люди? Посредственные вещи не крадут! Раз твои работы украли – значит, они очень дорого стоят! Тем более тут в статье такого наворотили – грабители, жертвы, арабский шейх…
– Вот-вот. – Катерина всхлипнула еще громче. – Еще и Люсьен наверняка обидится…
– Кто? – хором воскликнули Ирина и Жанна.
– Ну, Люсьен… кот-де-леонский атташе…
– Ах, так он уже Люсьен! – Жанна уставилась на подругу взглядом прокурора, требующего высшую меру за кражу велосипеда.
– Ну вообще-то его зовут по-другому, но его настоящее имя просто невозможно произнести… – смущенно ответила Катя, заметно покраснев и торопливо приступив к уничтожению торта.
– Колись! – завопила Жанна, так что на нее обернулась сидевшая за соседним столом дама элегантного возраста. – Колись! Как прошел твой вчерашний поход в ресторан?
– Да ничего особенного! – пыталась отбиваться Катя.
– Судя по тому, что он уже Люсьен, особенное все-таки было…
– Да нет… ели мясо зебу с кус-кусом…
– Зебры? – удивленно переспросила Ирина. – Я бы ни за что не стала есть зебру, она такая симпатичная…
– Да не зебру, а зебу! – поправила ее Катя. – Это такое животное вроде горбатой коровы… а еще ели бататы, маниоку и плоды хлебного дерева… вообще все такое экзотическое…
– Катька в своем репертуаре! – возмущенно проговорила Жанна. – Вчера она весь вечер ела, а сегодня будет нам об этом в восторге рассказывать! Ты нам лучше расскажи, что у тебя было с этим Люсьеном!
– Да ничего не было! – Катя с удивлением рассматривала свою опустевшую тарелку, на которой почему-то совсем не осталось торта. – Девочки, подождите, я закажу себе еще одно пирожное!
– Нет! – сурово воскликнула Жанна. – Никаких пирожных, пока не расскажешь нам все про вчерашний вечер!
– Да и вообще, Катюша, думаю, тебе хватит, – подбавила свою каплю яда тихая Ирина.
– Какие вы все-таки жестокие! – обиженно прошептала Катя. – Между прочим, я сегодня ничего не ела… ну, почти ничего! И такой ужасный стресс перенесла с утра пораньше!
– Ничего и почти ничего – это, как говорят в Одессе, две большие разницы, – стояла на своем непреклонная Жанна. – Рассказывай в подробностях, иначе никаких пирожных!
– Да говорю же вам, девочки, ничего не было. Печеные бататы, пирог с маниокой, кус-кус…
– Не про еду! – рявкнула Жанна. – Про Люсьена!
– Но действительно же ничего не было! Он вел себя как настоящий джентльмен, только все время расспрашивал меня, когда я была в Африке, и ни за что не хотел поверить, что я там не бывала…
– И никаких поползновений с его стороны? – недоверчиво осведомилась Жанна.
– Говорю же вам – никаких! Хотя, конечно, он потрясающе интересный мужчина… – И Катя зарделась, мечтательно воздев глаза к потолку.
– У тебя просто какая-то патологическая страсть ко всему африканскому, – насмешливо выдала Жанна, побарабанив наманикюренными пальцами по стеклянному столу. – Наверное, ты заразилась этой страстью от своего мужа, профессора Кряквина…
– Может быть… – задумчиво протянула Катя.
– Интересно, эта инфекция передается воздушно-капельным путем или только половым?
– Фу, Жанна, ты просто невозможна! – На этот раз Катерина всерьез обиделась на подругу и вскочила из-за стола. – Между прочим, Жанночка, я тебе хотела одну очень важную вещь сказать, – бросила она через плечо, – именно тебя касающуюся, но раз ты так, то тебе же будет хуже!
– Жанна, ну ты ее действительно задразнила! – вполголоса проговорила Ирина, глядя в спину удаляющейся подруге. – Нельзя же так!
– Не волнуйся. – Жанна отмахнулась. – Ты думаешь, она уйдет? Да она просто пошла к стойке заказать себе еще пирожных!
Жанна оказалась совершенно права. Через минуту Катя вернулась к столу с тарелкой, на которой красовались кусок ежевичного флана и песочная корзиночка с клубникой и кусочками персика.
– Девочки, – жалобно сказала она, – не бросайте меня одну! Вот сейчас кофе выпьем и поедем снова в галерею. А то я утром даже не поглядела, что там осталось, на пепелище.
– Да не трави ты душу! – не выдержала Ирина. – Ведь так от переживаний и заболеть можно!
– Она нарочно на жалость бьет, – заметила Жанна, – чтобы мы ей эту кучу пирожных съесть позволили.
– Лучше быть толстой и здоровой, чем тощей и больной, – философски заметила Катя и в кои-то веки вышла победительницей в споре.
Уборщица в галерее «Арт Нуво» Марья Михайловна Вострикова была вне себя от ярости. Нынешний день не задался с самого начала. С утра она поругалась с невесткой из-за места в холодильнике. Эта коровища с вечера впихнула свою кастрюлю с супом, да так подвинула все продукты, что у Марьи Михайловны опрокинулась банка со сметаной. Сметана, ясное дело, вылилась на невесткину колбасу, и та устроила скандал. Конечно, сын встал на сторону невестки – очевидно, потому, что ему не досталось колбасы, а нормальный завтрак сготовить эта лентяйка не может – она, видите ли, опаздывает на работу.
Сам по себе скандал не слишком расстроил Марью Михайловну, собачиться с невесткой вошло уже в привычку, нечто вроде утренней зарядки, даже полезно для здоровья, бодрит. Огорчало лишь то, что в этот раз невестка сумела оставить за собой последнее слово.
«Мало того что утром житья не даете, – заявила эта нахалка, – так еще и суп из-за вашего характера все время прокисает!»
И дверью напоследок хлопнула, и каблучищами своими по лестнице простучала, что твоя лошадь подковами. А пока Марья Михайловна собиралась с духом, чтобы высказать все, что у нее наболело, вся семья спешно испарилась – кто на работу, кто в школу.