Таинственный сосуд времени

Как и в прошлый раз, я увидела доску объявлений. Только объявления на этой доске были не выцветшие и не потрепанные, а свежие.

И еще – ни одно из них не было напечатано на нормальном принтере, они были либо написаны от руки, либо отпечатаны каким-то неровным, сбивающимся шрифтом, где некоторые буквы были вообще плохо пропечатаны… вроде, когда не было компьютеров, люди пользовались механическими пишущими машинками, ну, так это когда было, точно не при моей жизни…

Я из чистого любопытства прочла одно объявление.

«Продам или обменяю новые женские зимние сапоги 38 размера, финские».

Снизу был приписан номер телефона, причем, по-моему, не мобильного.

Странно… кому придет в голову меняться сапогами? И зачем уточнять, что они новые? Какие еще сапоги могут продавать?

Тут я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Я обернулась и увидела широкоплечего бородатого брюнета в квадратных очках. Того, кто незадолго до этого разговаривал с альбиносом. Того, кто мне и первый раз показался смутно знакомым.

Он смотрел на меня пристально, с подозрением, и уже рот открыл, чтобы спросить, кто я такая.

Не понравился мне этот взгляд, и я юркнула в ближайшую дверь, которая, по счастью, оказалась не заперта.

За этой дверью была большая комната без окон, посреди которой вокруг металлического стола сгрудилось несколько человек в белых халатах. На столе перед ними вращалось что-то блестящее, переливающееся, вроде детского волчка. Все присутствующие внимательно следили за этим волчком и обменивались непонятными замечаниями:

– На второй пошел…

– Нет, это переходная ступень, до второго еще далеко…

– Но вы же видите, начинается отчетливое смещение в красную сторону спектра!

Тут один из стоявших вокруг стола, высокий, очень худой мужчина, обернулся, заметил меня. Я думала, что он меня выгонит, но он вместо этого спросил:

– Тебя Костиков прислал?

Я ответила невнятно, он принял мой ответ за утвердительный и нетерпеливо проговорил:

– Ты принесла ретрактор?

Я растерянно молчала, он нахмурился и процедил:

– Я же говорил, что мне срочно! Скоро уже пойдет вторая стадия, а у меня нет ретрактора! Быстро иди за ретрактором, чтобы одна нога здесь, а другая там!

Я все еще стояла в растерянности, и он повысил голос:

– Ты что-то не поняла? Я сказал – быстро! Или ты по-русски не понимаешь?

Я шагнула к двери. Худой отвернулся к столу, а рядом со мной появился другой тип – низенький, с круглым улыбчивым лицом. Он проговорил вполголоса:

– Ты на Георгия не обижайся, он не злой, только грубый. Ты новенькая, что ли?

Я молча кивнула.

– Сходи к Костикову. И вот еще, угадай, в которой руке! – Он протянул вперед два сжатых кулака.

– В этой! – Я ткнула в правый кулак.

– Правильно! – С широкой улыбкой он разжал руку и протянул мне на ладони конфету в мятой голубой бумажке. – Съешь конфетку и не расстраивайся!

Я улыбнулась в ответ, взяла конфету и вышла в коридор.

Бородача в очках поблизости не было.

Я пошла по коридору в обратном направлении, но тут из-за поворота показался тот самый альбинос.

Я опять испуганно шарахнулась к ближайшей двери – и оказалась в той кладовке, где была раньше.

Те же полки с пакетами и коробками, на одной из полок стояла странная бутылка, которую я там оставила…

Только я помнила, что когда я отсюда уходила, бутылка была пуста, а сейчас она снова полна красной жидкости… Надо же, как интересно!

Я снова перевернула бутылку и снова выглянула в коридор – проверить, ушел ли альбинос.

И застыла на пороге в удивлении и растерянности.

Коридор снова был таким же, каким я видела его в первый раз.

Он был совершенно безлюдным и заброшенным, краска на стенах облезла, линолеум на полу вытерт и растрескался, и на всем лежал ощутимый налет запустения.

Это было совершенно непонятно.

На всякий случай я снова зашла в кладовую, закрыла дверь – и снова вышла в коридор.

На этот раз ничего не изменилось: коридор был безлюден, в нем царило совершенное запустение.

Неужели прошлый раз мне привиделись все эти озабоченные люди, бурлящая в здании жизнь? Да нет, я же разговаривала с ними, и один тип даже дал мне конфету. Вот же она!

Карамелька была в мятой голубой бумажке с полосками, и написано синим «Мечта». Я машинально переложила конфету в карман брюк, решив, что подумаю обо всех странностях позже.

Сейчас я снова была в заброшенном корпусе, где нет ни одной живой души.

Придется с этим смириться.

Нужно уйти отсюда и поискать – может, я все же найду живого человека, того же сторожа…

Вдруг у меня мелькнуло странное чувство, что все происходящие со мной странности как-то связаны с той странной бутылкой…

Я взяла ее, вышла в коридор и пошла обратно той же дорогой, которой недавно пришла сюда.

Скоро я вышла из корпуса, никого не встретив, – и тут меня ждал еще один сюрприз.

Когда я вошла в здание, было чуть больше полуночи (точное время я не знала, потому что мои часы остановились, но вряд ли было больше часа), а сейчас на улице было утро, причем не очень раннее – солнце поднялось уже высоко.

Сколько же времени я провела в этом странном здании?

Мне казалось, что совсем немного, от силы минут сорок. Но положение солнца говорило совсем другое…

Может быть, я заснула в той кладовой, и сама не заметила?

Скорее всего, так и есть.

Это объясняет и то, как я выглянула в коридор и увидела там множество людей…

Ну да, это мне просто приснилось!

Такое объяснение показалось мне вполне логичным, я приободрилась и пошла обратно.

Скоро я увидела одноэтажное кирпичное здание без окон, на стене которого были нарисованы человеческие лица – женщина с короткой стрижкой и мрачным, неприветливым взглядом, мужчина с лысым черепом и квадратным подбородком и еще один – бородач средних лет в квадратных очках…

Я остановилась.

В коридоре института я видела именно этого человека – он разговаривал с долговязым альбиносом. Я еще подумала, что где-то видела его лицо… вот здесь я его и видела, на этой стене! Ну ясно, они все мне просто приснились.

Я на всякий случай сфотографировала своим телефоном лица на стене, подошла поближе.

Кроме трех портретов, на стене было еще несколько рисунков – какая-то карта местности с обозначенной на ней дорожкой, несколько деревьев и между ними шалаш, а еще…

Еще на стене была нарисована странная бутылка, горлышко которой изгибалось и уходило в боковую стенку.

Точно такая же, как та бутылка, которую я несла под мышкой.

Я сфотографировала и эти рисунки и пошла дальше.

Теперь при ярком свете было видно, что есть еще одна довольно приличная дорога, не такая развалившаяся и разъезженная, и я решила идти по ней, потому что возвращаться тем же путем мне не хотелось.

Что я найду в конце той бетонки? Да ничего, полное запустение. А тут, может, повезет…

Через несколько минут я увидела красивое двухэтажное здание с колоннами – наверное, дореволюционную усадьбу.

Ночью я этот дом точно не видела. Значит, мимо него я не проходила – такой красивый дом я не могла бы не заметить.

Я подошла ближе к дому.

Вблизи стало видно, что этот особняк не пощадило безжалостное время. Желтая краска на стенах выцвела, облезла и пошла пузырями, некоторые окна были забиты фанерой, сквозь каменные плиты крыльца местами пробилась трава, тут и там валялись кучи битого кирпича и строительного мусора.

Сама парадная дверь была заперта, на ней висел большой заржавленный навесной замок.

Я прошла вдоль фасада, свернула за угол – и тут же увидела еще одну дверь, неприметную и неказистую.

На этой двери тоже висел замок, но, подойдя ближе и приглядевшись, я увидела, что он не заперт и висит просто для виду.

Меня обуяло любопытство.

Я попыталась снять этот замок, но он проржавел и плохо поддавался, к тому же у меня одна рука была занята бутылкой.

Я подумала, что бутылка мне только мешает и хорошо бы ее где-нибудь спрятать. С этой мыслью я огляделась.

Рядом с дверью был небольшой металлический шкафчик, вроде тех, в которых находятся электрические тумблеры и предохранители. Я открыла этот шкафчик.

Внутри все проржавело, тумблерами явно давно не пользовались.

Я сунула бутылку в проем между ними и снова закрыла шкафчик.

Теперь обе руки у меня были свободны, я вытащила замок из проушин и толкнула дверь.

Дверь со скрипом открылась, и я вошла внутрь.

Сразу за дверью начиналась лестница, которая уходила вниз, в темноту и неизвестность. Я несколько секунд колебалась, но любопытство взяло верх над опасениями, и я пошла вниз.

Лестница скоро закончилась.

Я оказалась в просторном помещении с низкими сводчатыми потолками – должно быть, это был подвал особняка. Немного света проникало сюда через маленькие окошки под самым потолком, покрытые толстым слоем пыли. В углу комнаты валялась старая ломаная мебель – столы без одной или двух ножек, стулья с проломанными сиденьями и ободранными спинками, какие-то полки и ящики. Видимо, сюда сносили все приходившие в негодность предметы обихода.

А еще здесь было очень холодно.

Ну да, в подвалах всегда царит холод, даже летом. А наше северное лето и вообще не очень жаркое.

В дальнем конце этой комнаты была еще одна дверь. Я прошла в нее и оказалась в следующем помещении.

По планировке оно было похоже на первое, но здесь не было ломаной мебели. Вместо этого большую часть комнаты занимала какая-то странная установка.

Это было что-то вроде стола на рельсах, с двух сторон от которого были закреплены два зеркальных шара. Были там еще какие-то зажимы и полочки, и еще металлическая пирамидка, на всех гранях которой выгравированы непонятные буквы. О назначении этого устройства я не стала даже гадать.

Что интересно – на этой установке совсем не было пыли.

Я с опаской обошла эту установку, стараясь к ней не прикасаться – кто ее знает, может, она под высоким напряжением.

В противоположной стороне этой комнаты была очередная неплотно прикрытая дверь.

Я толкнула ее, прошла дальше.

На этот раз я оказалась в маленькой пустой комнате, из которой в разные стороны вели три двери.

Я остановилась в нерешительности.

Неожиданно у меня в душе возникло странное беспокойство. Я почувствовала себя, как тот витязь на распутье: налево пойдешь – тебя ждут одни неприятности, направо – другие, а если пойдешь прямо – вообще кранты…

Но я тут же отбросила эти беспочвенные опасения.

Раз уж спустилась в подвал – нужно его обследовать.

Я открыла левую дверь.

За ней оказалась еще одна небольшая комната. В отличие от предыдущих, у этой комнаты был почти жилой вид.

Здесь имелся узенький диванчик, два стула, большое старое кресло с резными подлокотниками и столик, на котором стоял электрический чайник и пара керамических кружек.

На гвозде, вбитом в стену, висела черная стеганая куртка с капюшоном.

Тут я почувствовала, до чего замерзла. Еще немного – и я заработаю воспаление легких…

И я подумала, что обитатель этого подвала, наверное, не будет возражать, если я воспользуюсь его курткой.

Только немножко согреюсь – и повешу обратно…

И я осторожно сняла куртку с крючка. Она выглядела поношенной, но не слишком грязной.

Конечно, она была мне велика, но не очень, самую малость.

Зато куртка была очень теплая, и это решило дело.

Я застегнула молнию, и мне сразу стало куда лучше.

Я с интересом посмотрела на чайник.

Если уж я здесь хозяйничаю, почему бы не выпить чаю?

Потому что внезапно я осознала, что ужасно хочу пить и есть, вот просто сводит желудок от голода.

Вода в чайнике была, и он даже был включен в сеть, так что я просто нажала на кнопку. Чайник сразу уютно зашумел, а я огляделась в поисках заварки.

Заварка нашлась – в подвесном шкафчике. Там была коробка с разными чайными пакетиками.

Там же, на задней стенке этого шкафчика, оказалось маленькое круглое зеркальце.

Я удивилась – очень неудобное место для зеркала.

И тут же вспомнила, что тетя Нюся никогда не пройдет мимо зеркала, чтобы не посмотреться в него, и мне постоянно внушает, что лишний раз посмотреть в зеркало никогда не помешает. Женщина, говорит Нюся, всегда должна быть в полной боевой готовности, а без зеркала как ты в этом убедишься?

Я не сомневалась, что после всех сегодняшних неприятностей выгляжу ужасно, но на всякий случай привстала на цыпочки, чтобы заглянуть в зеркальце…

И с удивлением поняла, что никакое это не зеркало, а маленькое круглое окошечко, за которым было видно часть подвала, по которому я только что прошла.

А потом я увидела нечто очень странное.

Более чем странное.

За этим окошечком по коридору шла бледная, растрепанная и измученная личность женского пола в светлых брюках и мятой маечке с коротким рукавом.

И брюки, и майка были удивительно знакомые…

Ну да, естественно, знакомые.

Это были мои собственные брюки и моя майка. Те самые, которые на мне сейчас.

А приглядевшись еще внимательнее, я поняла, что несчастная личность за окошком – это я сама…

Бледная, измученная, растерянная – а какой еще я могла быть после всего того, что мне пришлось перенести сегодня ночью?

И эта вторая Я остановилась и в растерянности огляделась, словно не зная, куда идти…

Ну да, совсем недавно я так же остановилась, выбирая одну из трех дверей…

Какое-то безумие!

Я в изумлении смотрела на себя саму, пока глаза от напряжения не начали слезиться. Тогда я мигнула, чтобы сморгнуть слезу, а когда снова посмотрела в окошко, меня там уже не было.

Зато в окошке появился приземистый мужчина с узким волчьим лицом, покрытым короткой седоватой щетиной.

Как и вторая Я до того, он быстро огляделся, выбирая одну из дверей – только при этом в его глазах было недоброе, хищное выражение. Выражение опасного зверя, идущего по следу.

По моему следу.

Человек за окошком поднял глаза – и на какой-то миг мне показалось, что наши глаза встретились.

А в следующее мгновение я услышала, что кто-то подергал дверь комнаты, где я сейчас находилась.

Дверь сразу не открылась.

Оказывается, войдя сюда, я машинально закрыла дверь на задвижку…

Задвижка была хлипкая, сломать ее ничего не стоило, но пока она держалась и задерживала того, кто стоял за дверью…

А стоял за ней, вне всякого сомнения, тот самый человек с узким волчьим лицом и волчьими глазами…

Мне вдруг стало невыносимо страшно. Я почувствовала себя как лань, по следам которой бежит волк и которая уже чувствует на себе его горячее дыхание…

Дверь дергали сильнее и сильнее, задвижка постепенно отрывалась, еще немного, и дверь откроется…

Я отскочила от шкафа, заметалась по комнате и тут увидела плотную портьеру, закрывавшую угол комнаты.

Я дернула эту портьеру на себя и увидела за ней дверь.

Рванула эту дверь, вылетела в темный коридор, захлопнула дверь за собой и бросилась бежать, не разбирая дороги, да, собственно, и не видя ее в темноте.

К счастью, я не упала, не подвернула ногу и не налетела на каменную стену.

Я бежала в темноте несколько минут, подгоняемая страхом, и наконец стало чуть светлее, и я увидела впереди ведущие вверх крутые ступени.

Задыхаясь, я взлетела по этим ступеням, толкнула очередную дверь – и оказалась на улице, точнее, на заросшем бурьяном пустыре позади особняка.