Теща Франкенштейна

– Ну уж сразу как близкие друзья… – усомнилась я.

– Да, ты не представляешь, вот сижу я, его слушаю, и как будто сто лет этого человека знаю! Столько общего у нас с ним оказалось, просто удивительно! Он так интересно про город рассказывал, столько мне всего показать хотел! А мне так стыдно – почти три года здесь прожила и ничего не видела!

– А он красивый? – перебила я. – Ну этот Антон твой, как из себя – красивый?

– Красивый… – она сникла, – только никакой он не мой. В общем, встретились мы с ним еще пару раз. Ничего не было, клянусь! Только в кафе посидели, в ресторан я не пошла.

А вечером муж пораньше вернулся, да с порога как хлоп меня по щеке! Да хлоп по другой! Ты, говорит, такая-сякая, чего это вздумала? На мои деньги живешь на всем готовом, так еще и хахаля решила завести? Я отвечаю – да какой хахаль? Не было ничего! А ему, видно, донесли, видели нас с Антоном в том кафе, да еще от себя какая-то сволочь присочинила, чего и не было. Ну и пошло-поехало. Отхлестал меня по морде, я и завелась. Тебе, говорю, можно, а мне нельзя? Ты, говорю, когда в последний раз домой в нормальном виде приходил? Замучилась, говорю, твои рубашки от губной помады отстирывать, а про белье и говорить нечего! Всех шлюх в городе перебрал!

– В общем, перешла от обороны к наступлению, – констатировала я. – Ну и как, помогло?

– Какое там! – Люба махнула рукой и отвернулась. – Еще больше он разъярился, за волосы меня по всей квартире возил, стыдно сказать, в унитаз макал. Сильно-то не бил, боялся, наверно, что по судам затаскаю. У него ведь опыт разводов есть. А потом схватил нож и всю одежду мою перерезал. Телефон мобильный разбил – чтобы, говорит, ты хахалю своему не звонила. А его, говорит, найду и убью! Ну, в такое-то я не очень поверила, все же муженька своего дорогого за три года изучила, станет он связываться! Но все же подойти к нему побоялась, пока он с ножом-то. Еще пырнет сдуру.

– А потом что было? – Теперь я слушала ее рассказ с живейшим интересом.

– Потом он ушел. А я собрала вещички, что поцелее, деньги хозяйственные прихватила, сколько оставалось, документы да и дала деру. Кончилось мое терпение, в унитазе головой побудешь – сразу решимости прибавится!

– Молодец! – одобрила я.

– Ночь на вокзале перекантовалась, утром вот эту квартиру по объявлению на столбе сняла, – продолжала Люба, – неделю на улицу не выходила, пока синяки не прошли, потом пошла к адвокату и на развод подала. И вот тут-то все и началось. Подстерег меня муженек на улице, да как давай орать! Сказал, что я могу на все четыре стороны убираться, но ничего он мне не отдаст, нитки с собой не унесу!

– Так у тебя вроде и так ничего из одежды нету, он об этом постарался…

– Дело не в шмотках, – отмахнулась Люба, – квартира-то новая на меня записана. Он, Петька, сам так предложил, чтобы с бывшими женами заморочек не было. И теперь его жаба задушила. А по суду он при наилучшем раскладе может только на половину квартиры претендовать, мне адвокат объяснил…

– Круто! – восхитилась я. – Не поддавайся, дело твое верное, жилье себе отсудишь!

– Да мне всю квартиру и не надо, поделили бы по-честному… – вздохнула Люба.

Ох, как все это мне знакомо! То же самое у меня было. Уперся бывший муженек, от жадности хотел меня даже на зону упечь, только чтобы дом ему достался![2]

– Как я тебя понимаю! – искренне сказала я.

– Тут все и началось, – сказала Люба, – ты думаешь, с чего я такая нервная? Поклялся мне Петька, что сживет меня со свету, метра мне не уступит! И слово свое держит, ты сама видела. Это ведро последней каплей было, вот я и психанула. А до этого… сначала машина меня едва не сбила поздно вечером. Я марку не разглядела и водителя тоже. Думаю, муж кого-то нанял.

– Да, может, просто пьяный за рулем был – поздно-то ночью! – усомнилась я. – Сама знаешь, как сейчас водители гоняют… Ты, конечно, извини, если бы муж кого-то нанял, то тебя бы наверняка сбили… Как же ты спаслась?

– Сама не понимаю, – вздохнула она, – оглянулась в самый последний момент и вдруг поняла, что сейчас меня давить будут. Скакнула в сторону таким прыжком – будто олимпийская чемпионка, от страха силы откуда-то взялись. А там подъезд незакрытый оказался. Я – туда, смотрю из-за двери, машина развернулась прямо на тротуаре и уехала. Молча так, деловито, водитель даже не вышел, хотя об угол дома бампером задел и что-то там разбил.

– Да, подозрительно… – протянула я.

– Дальше – больше, – продолжала Люба, – стою в метро на перроне, народу полно, поезда давно не было. Ну, видим, идет наконец поезд, все засобирались, придвинулись к краю перрона, давиться начали, вдруг как толкнет меня кто-то в спину. И вот чувствую, что лечу прямо на рельсы, сзади кричат, поезд гудит… я уже с жизнью успела попрощаться, и вдруг, в самый последний момент ловит меня кто-то за ноги и втаскивает на перрон. Мужик попался здоровенный, и реакция отличная, бывший спортсмен. Кошелек только из кармана вылетел и перчатки. Перчатки мне потом дежурная такой палкой специальной вытащила, а кошелек потерялся. Ну да и ладно…

– Не врешь? – спросила я, немного подумав.

– Вот честное слово, разрази меня гром! – поклялась Люба. – Да разве сама на себя такое наговаривать станешь? Ведь сглазить можно! Я себе не враг…

– Давай дальше! – деловито распорядилась я. – Ведь еще что-то было, так?

– Так, – согласилась Люба. – Тут не так давно, ранней весной, когда сыро было, иду я по улице, и вдруг с фонарного столба на землю падает оголенный провод. Попал он прямо в лужу и как давай искрить! Синие такие искры, ужас! Лужа огромная, никак ее не обойти, и какой-то добрый человек положил дощечку. Вот стою я на этой узенькой дощечке, окаменела вся от ужаса, тут дед какой-то палкой своей с резиновым наконечником провод этот из лужи вытащил – идите, говорит, девушка, теперь безопасно. Смотрим мы с ним наверх, на столб, а там – никого, вот как сегодня с ведром было…

– Да, – нахмурилась я, – досталось тебе. И не захочешь, а с катушек сойдешь.

– И еще, – грустно усмехнулась Люба, – думаешь, отчего у меня бедность такая с вещами? Как вселилась я в эту квартиру, с собой, конечно, ничего не принесла, не до того было. Но тут у хозяина сервиз был, простенький, правда, кастрюли опять же все новые, кофеварка, печка микроволновая… В общем, все самое необходимое, жить можно. И вот прихожу я как-то домой, а в квартире – как Мамай прошел. Все шкафы на кухне раскрыты, посуда перебита, техника бытовая сломана, а кофеварка и вовсе пропала.

– Силен твой муженек! – изумилась я. – Как же он в квартиру-то попал?

– Сама не знаю, – Любины глаза наполнились слезами, – замки у хозяина хорошие, дорогие… И главное, я-то их поменять не могу! Хорошо, что хозяин сейчас на три месяца по делам уехал, я ему деньги за печку и кофеварку отдала, а с сервизом он сказал не заморачиваться, дешевенький был… Вот живу теперь как на вулкане – вдруг кто-то ночью явится по мою душу. Собаку завела…

– Да? – встрепенулась я. – А я грешным делом думала – ты ее у мужа утащила…

– Станет этот жлоб еще на собаку тратиться! – фыркнула Люба. – Он домашних животных терпеть не мог – только, говорит, жрут без меры и гадят, а пользы от них никакой!

Есть, конечно, супружеские пары, которые разводятся интеллигентно, без скандала, но среди моих знакомых таких отчего-то не водится. У меня самой развод отнял лет десять жизни, если не больше, но муженек мой бывший по сравнению с Любиным Петькой просто ангел во плоти! Хотя, конечно, в процессе продажи дома он заранее вывез оттуда все ценные вещи, чтобы мне ничего не досталось, – те же сервизы и вазы, подаренные нам на свадьбу, антикварные бронзовые часы, очень дорогую старинную хрустальную люстру, разные мелочи… Но я решила не обращать на это внимание, потому что примерно такого и ожидала, все-таки успела его изучить.

Но из-за квартиры пытаться убить собственную жену – это уже чересчур!

– А отчего ты в милицию не обратилась? – спросила я и тут же поняла, что сморозила глупость.

– Вот именно, – скривилась Люба, – какие у меня доказательства? Машины той никто не видел, в метро могли случайно столкнуть, толчея была страшная, провод вообще сам упал, а про квартиру я никому не сказала, чтобы с хозяином неприятностей не было. И потом, как узнали бы в милиции, что дело у нас семейное, разборки между мужем и женой, так вообще никто и не взял бы заявления – сами, мол, свои вопросы решайте, у милиции и без вас хлопот хватает, выше головы. Мы ведь и не разведены официально. Петька заявил, что развода мне не даст, пока от квартиры не откажусь.

Люба закрыла лицо ладонями и затихла. Мне вдруг стало ее ужасно жалко. В самом деле, ну безвыходное у человека положение! Ведь эта скотина, ее муженек, очень даже просто добьется своего! Или она со страху рехнется и выбросится из окна!

Я и сама была в таком положении, но мне помогли. Дядя Вася доказал мою невиновность, а двое его приятелей из милиции припугнули моего бывшего, чтобы не чинил препятствий при разводе и поделил имущество по-честному.

– Слушай, есть у меня один знакомый… – осторожно начала я, – он – частный детектив, очень опытный человек, раньше в милиции работал, а теперь на пенсии. Он тебе обязательно поможет, ты только держи себя в руках.

– Думаешь, поможет? – Люба посмотрела на меня, на щеках ее застыли две дорожки слез.

– Обязательно поможет! – заверила я ее. – Я его знаю! А сейчас нам пора!

Против ожидания, Бонни пошел со мной охотно, из чего я сделала вывод, что любвеобильная Анджелина Джоли успела ему порядком надоесть. Ну и ладно!

К телефону дядя Вася не подходил. Это было странно, потому что обычно он проводит все свое время, сидя в собственной квартире, превращенной им в офис, и тупо разглядывает старый телефонный аппарат, ожидая, что он наконец зазвонит.

Несмотря на то, что Василий Макарович регулярно публикует объявление в рекламной газете о том, что частный детектив с огромным опытом работы с удовольствием решит все проблемы клиента, эти самые клиенты попадаются в дяди-Васины сети далеко не так часто, как хотелось бы. Собственно, опыт работы у него действительно огромный, да и дела дядя Вася умеет распутывать качественно, беда в том, что клиенты ему попадаются какие-то несолидные или с криминальным душком. И денег за его работу или вообще не платят, или платят очень мало. Так что мы еле-еле сводим концы с концами, хорошо хоть арендную плату самому себе вносить не надо.

Может, он в гараже, пытается реанимировать ржавое ведро, называемое им машиной? Не дай бог назвать его старые «Жигули» тем, что они есть на самом деле, дядя Вася обидится до слез, он любит свою машину так же сильно, как я Бонни.

Я набрала мобильный. Тоже долго никто не отвечал, потом раздался невнятный шепот:

– Чего тебе, Василиса?

– Поговорить… дело у меня…

– Говорить не могу, нахожусь на задании! – отрапортовал дядя Вася тем же неразборчивым шепотом. – И не звони мне больше, как управлюсь – сам с тобой свяжусь!

Вот так вот. Еще вчера мы вместе гуляли с Бонни, и дядя Вася жаловался на недостаток заказов. А сегодня с утра он уже на задании, такой занятой, даже меня не предупредил.

Вот всегда так, он все норовит сделать сам, как будто мы не равноправные партнеры. Хотя дядя Вася все время дает мне понять, что на самом деле частный детектив – это он, а я только так, сбоку припеку. Однако как только понадобится ему для оперативной работы женщина, так сразу ко мне бежит. А как в кои-то веки я к нему обратилась – так он сразу занят!

И что же теперь делать? Ведь я обещала Любе помощь. Сама обещала, никто меня за язык не тянул. Она и так никому не верит, если еще я ее обману – совсем девка с катушек съедет. Видно же, что дошел человек до ручки.

– Вот так вот, Бонечка, – сказала я, потрепав Бонни по загривку, – дядя Вася велел его не беспокоить. Бросил он нас с тобой на неопределенное время.

«Не верю!» – просигнализировал мне Бонни глазами. Он очень любит дядю Васю и проводит с ним много времени. Они очень мило общаются: вместе клеят модели танков и самоходок, читают старые детские книжки и решают шахматные задачи из журнала «Наука и жизнь» за шестьдесят восьмой год.

Дядя Вася принес с помойки в гараж огромную кипу таких журналов, рассортировал их по годам и перечитывает по порядку, а потом уже выбрасывает.

– Что ж, тогда остался последний вариант! – вздохнула я.

Бонни тут же встал как вкопанный и поглядел на меня очень внимательно.

«Это то, о чем я думаю? – спросил он глазами, и когда я ответила утвердительно, высказался более определенно: – Василиса, ты вдвойне дура! Во-первых, потому что помогаешь совершенно незнакомой девице, которая тебя не очень-то об этом и просила, а во-вторых, собираешься обратиться за помощью к милиции».

«Не просто к милиции, а к знакомой милиции!» – мысленно ответила я Бонни.

Но Бонни хоть и собака, а разбирается в ситуации лучше меня.

Не скажу, что в знакомых у меня ходит весь наличный состав городской милиции, но два знакомых капитана у меня были. Познакомились мы несколько месяцев назад, когда эти самые капитаны – Творогов и Бахчинян – пришли меня арестовывать за убийство, которого я, само собой, не совершала.[3]

А когда оказалось, что я ни в чем не виновата, Леша Творогов усовестился и внезапно воспылал ко мне нежными чувствами. Но выразить эти чувства так и не сумел, да я и не слишком настаивала. Однако знакомство мы поддерживаем – Леша не теряет надежды, а я на всякий случай – мало ли как жизнь обернется, всегда полезно иметь в друзьях капитана милиции. Лучше, конечно, генерала или хотя бы полковника, но это уж кому как повезет.

Василий Макарович опасливо огляделся по сторонам и убрал телефон в карман. Вот угораздило Василису позвонить так не вовремя! Этак он злоумышленника упустит!

Он спустился по потайной лестнице, которую обнаружил за шкафом в чулане.

Спуск показался ему очень долгим, но наконец закончился. Дядя Вася оказался на ровном каменном полу.

Он посветил перед собой и увидел сводчатый коридор, уходивший в темную глубину.

Наверняка это был один из старинных подвалов, которых, как говорят, очень много в старых районах Петербурга, особенно на Васильевском острове. Старожилы острова говорят, что некоторые из этих подвалов сохранились еще с восемнадцатого века, чуть ли не с петровских времен. Местная молодежь мало интересуется историческими изысканиями, зато с удовольствием обследует подвалы в поисках экстрима и приключений.

Возможно, тот парень, который обкрадывает магазин, тоже путешествовал по старинным подвалам и случайно наткнулся на тайный проход в кладовку, а найдя его, решил, так сказать, соединить приятное с полезным.

Преследовать молодого и спортивного парня в подвалах было дяде Васе явно не по возрасту, и он уже хотел вернуться и доложить хозяину магазина о своем открытии. Собственно, его работу следовало считать выполненной – правда, он не поймал вора, но нашел путь, которым тот пользовался. Теперь достаточно заколотить потайную дверь, и воровство прекратится…

Однако Василий Макарович чувствовал все же некоторую неудовлетворенность.

Работая в милиции, он привык к тому, что успешное расследование должно завершаться арестом подозреваемого.

И тут впереди, метрах в десяти от лестницы, он заметил мелькнувший свет. Наверное, воришка, спустившись по лестнице, затаился в темноте, а теперь, немного переждав, включил ненадолго свой фонарик, чтобы осветить участок дороги перед собой.

– Стой! – закричал дядя Вася, не сдержав своего профессионального инстинкта, и бросился на огонек. – Стой, стрелять буду!

Конечно, стрелять ему было не из чего, но подозреваемый-то этого не знает!

Однако беглец и не подумал остановиться. Видимо, он рассудил, что в темноте попасть в него практически невозможно.

Василий Макарович, вспомнив свое боевое прошлое, бежал, что было сил, освещая дорогу перед собой фонариком, однако возраст давал себя знать: расстояние между ним и беглецом неуклонно увеличивалось.

Местами каменный пол подземелья был залит водой, из темноты то и дело доносился писк, и в тусклом луче фонаря мелькали, разбегаясь в разные стороны, десятки крыс.

Через несколько минут Василий Макарович уже начал терять надежду и хотел прекратить преследование, но в это время впереди послышался глухой звук падения, крик боли и поток ругательств: видимо, беглец споткнулся в темноте и упал.

Дядя Вася приободрился и снова прибавил шагу.

Беглец поднялся и опять припустил вперед, но теперь его шаги звучали неровно, должно быть, он подвернул ногу или разбил колено и теперь заметно хромал, так что шансы выровнялись.

Но и Василий Макарович начал уставать: он дышал тяжело и прерывисто, сердце колотилось где-то в неподобающем месте.

Неожиданно туннель перед ним раздвоился, один коридор шел в прежнем направлении, другой свернул под прямым углом вправо. Судя по доносящемуся издалека звуку шагов, беглец свернул в правый коридор, и дядя Вася последовал за ним. Однако за первой развилкой последовала вторая и третья, и через полчаса Василий Макарович уже совершенно утратил направление. Если бы теперь он захотел прекратить преследование, он уже просто не смог бы выбраться из подземелья да и вообще вернуться в магазин.

Так что теперь ему оставалось только следовать за невидимым беглецом, надеясь, что тот куда-то приведет его…

К счастью, тот шел теперь гораздо медленнее, видимо, тоже устал или потерял направление.

Дядя Вася попытался снова воззвать к его разуму:

– Стой, парень! Ну, куда ты убегаешь? Заблудишься же!

Но беглец и на этот раз ничего не ответил, только чертыхнулся, видимо, задев ушибленное колено.

Погоня продолжилась в том же порядке, и Василий Макарович уже здорово пожалел, что ввязался в нее: надежда благополучно выбраться из подземелья таяла с каждой минутой…

В довершение ко всем неприятностям свет фонарика постепенно бледнел, батареи садились, и дядя Вася понял, что скоро он останется в полной темноте.

Вдруг шаги впереди затихли, должно быть, беглец попал в тупик и остановился. А может, ему надоело убегать и он решил сдаться? Или, наоборот, затаился в темноте, за поворотом коридора, чтобы неожиданно напасть на своего упорного преследователя?

Дядя Вася замедлил шаги, осветил фонарем туннель.

На самом деле, в нескольких метрах перед ним подземный коридор заканчивался, упираясь в глухую каменную стену. Перед этой стеной испуганно сжался тот самый парень, которого Василий Макарович выследил в магазине и с тех пор упорно преследовал. Закрывая лицо от света, он бормотал:

– Не стреляйте! Я все отдам…

– То-то! – проговорил дядя Вася, приближаясь. – Конечно, отдашь! Ишь, выдумал! Думал, это игра…

Вдруг парень повернулся к нему спиной и зашарил руками по стене, словно хотел что-то на ней нащупать.

– Ты чего это? – забеспокоился Василий Макарович. – Опять что-то удумал? Ты, это, брось! Сдавайся по-хорошему…

И в это самое мгновение стена, преграждавшая дальнейший путь, с негромким скрипом отъехала, открыв дверной проем. Беглец нырнул туда и снова исчез.

– Ах ты, мазурик! – вскрикнул дядя Вася и бросился вперед, пока потайная дверь не закрылась.

Он успел как раз вовремя, едва протиснулся между стеной и закрывающейся дверью и оказался в большой круглой комнате с высоким сводчатым потолком.

Беглеца не было видно, зато по стенам комнаты, куда доставал слабеющий свет фонарика, Василий Макарович разглядел какие-то металлические шкафы, стеллажи и приборы. А на стене справа от двери он увидел рубильник.

– Была не была! – крякнул дядя Вася и решительно передернул ручку рубильника.

Комнату залил яркий свет люминесцентных ламп.

– Ох, ни фига себе! – проговорил Василий Макарович, оглядевшись по сторонам.

Комната, куда он попал, нисколько не напоминала заброшенный подвал позапрошлого века. Она напоминала то ли центр управления полетом, то ли штаб современной ракетной части. Вдоль стен стояли столы с компьютерами, множество мониторов с выключенными экранами, стеллажи с какими-то папками.

Беглеца не было видно, но, внимательно прислушавшись, дядя Вася уловил шорох, доносившийся из одного из шкафов.

– Ну, парень, не надоело тебе бегать? – рассудительно проговорил он, приближаясь к шкафу. – Может, передохнем малость?

– Пе… передохнем! – донесся из шкафа придушенный голос. – А вы стрелять не будете?

– Не буду, не буду! – Дядя Вася усмехнулся. – А что это за место, куда мы попали?

– Не… не знаю! – отозвался голос из шкафа. – Я сюда один раз случайно зашел… когда изучал подвалы…

– Интересное местечко! – Василий Макарович подошел к одному из мониторов, ткнул пальцем в кнопку.

Экран монитора засветился, на нем появилось изображение какой-то комнаты. За длинным столом сидело несколько солидных мужчин в строгих деловых костюмах, один из них что-то говорил, остальные внимательно слушали, однако все это происходило в полной тишине, видимо, звук был отключен.

Дядя Вася выключил этот монитор и включил следующий. Там не было офиса, и деловых мужчин тоже не было. Там молодая, скромного вида женщина топталась у раковины – не то посуду мыла, не то овощи чистила.

– Интересно! – повторил дядя Вася. – Это они за кем-то наблюдают… только за этой-то девушкой зачем смотреть? На первый взгляд ничего в ней нет особенного… а все же, куда же это мы забрели?

Вдруг он насторожился: из-за двери донеслись какие-то подозрительные звуки, приближающиеся шаги и обрывки разговора.

– Эй, парень! – озабоченно произнес Василий Макарович. – Никак хозяева идут! Что-то мне подсказывает, что нам не будут рады, так что давай-ка смываться, пока не поздно!

Из шкафа донеслась суетливая возня, дверца начала открываться.

Дядя Вася не стал задерживаться, он бросился к единственной двери.

К счастью, дверь открылась легко, и он успел выскочить в коридор, предварительно дернув рукоятку рубильника.

Вокруг снова воцарилась глубокая тьма, и Василию Макаровичу поневоле пришлось включить фонарик.

Те люди, чьи голоса он услышал из комнаты, были еще за поворотом туннеля и не могли его видеть. Видимо, он расслышал их приближение благодаря каким-то особенностям акустики.

Во всяком случае, у него было совсем мало времени. И почти никакого выбора.

Если бежать вперед по коридору – наткнешься на тех самых людей, встречи с которыми он старался избежать, если вернуться в комнату – окажешься в мышеловке… в общем, положение, как у того витязя на распутье: налево пойдешь – голову потеряешь, направо пойдешь – вообще кранты…

И тут Василий Макарович заметил в стене коридора неприметную, но довольно глубокую нишу, заметить которую можно было только с порога комнаты.

Выбора так или иначе не было, и дядя Вася юркнул в эту нишу, торопливо выключив фонарик.

И успел сделать это в самый последний момент – буквально через несколько секунд мимо него прошла группа мужчин самого подозрительного вида. Впрочем, в темноте, при неровном свете фонарей кто угодно покажется подозрительным.

– Смотрите-ка, – настороженно проговорил один из незнакомцев, вынимая пистолет и щелкая предохранителем. – Похоже, у нас гости! Дверь открыта…

Шаги на мгновение затихли. Затем послышались звуки борьбы и крик боли – должно быть, магазинный воришка попытался сбежать, но попал в руки хозяев подземного офиса.

– Ага, – удовлетворенно воскликнул хрипловатый насмешливый голос. – У нас тут крыса завелась! И какая крупная крыса!

– Отпустите меня… – верещал воришка. – Я ничего не трогал, честное слово! Отпустите…

– А как ты вообще здесь оказался, гаденыш?

– Случайно…

– Ага, собачку выгуливал и зашел на огонек!

– Хватит с ним болтать, – оборвал хриплого второй голос, сухой и повелительный. – Кончить его, и все дела!

– За что?! – завопил воришка. – Я же говорю, что ничего не трогал! Отпустите меня…

– Ага, отпустить, а завтра сюда нагрянут все твои друзья-приятели…

– Честное слово, я никому не расскажу, ни одной живой душе!

– Конечно, не расскажешь! Мертвые вообще народ неразговорчивый…

– Постой-ка! – снова вмешался в разговор сухой голос, явно принадлежавший начальнику этого подземного офиса. – Ты, крысеныш, говори – кроме тебя, в этой комнате никто не был? Никто из твоих приятелей?

Воришка тянул с ответом, и Василий Макарович напрягся. Если сейчас парень заложит его, расскажет, что где-то рядом находится еще один человек, – эти загадочные люди бросятся на поиски, а дальше все предсказуемо: найти старого мента они смогут за считаные минуты, они-то эти подземелья знают как свои пять пальцев…

Но парень наконец ответил:

– Нет, никого, кроме меня… я эту комнату только что нашел, совершенно случайно…

– Врешь, наверное! – недоверчиво проговорил начальник. – Но времени проверять твои слова все равно нету… ладно, Арсен, разберись с ним. Только не здесь, где-нибудь подальше, чтобы на труп другие… крысы не сбежались!