Трам-парам, шерше ля фам

Ко всем рыжим животным Надежда относилась с нежностью, потому как у них с мужем был рыжий кот Бейсик. Кокер оказался забавным и общительным. Подбежал к Надежде познакомиться, она наклонилась его погладить, а когда выпрямилась, узнала в его хозяине своего бывшего коллегу.

Вадим слегка поправился, вид имел гладкий и солидный. Надежду узнал сразу и очень обрадовался, они даже обнялись. Выяснилось, что теперь они соседи. Опять-таки домами дружить не стали, но довольно часто встречались во дворе. Вадим даже подвозил ее пару раз до магазина и обратно. У него была своя фирма, какая конкретно, Надежда не уточняла. Дела наверняка шли неплохо, во всяком случае, машина у Вадима была недешевой. На вопрос о семейном положении он ответил, что был женат еще раз, но развелся пару лет назад, из чего Надежда сделала вывод, что сейчас он снова один. Не один, поправил Вадим, а с собакой. Кокера звали Сеней.

– Семен, значит? – уточнила Надежда.

– А вот и не угадала, – рассмеялся Вадим, – не Семен, а Сенека. Круто?

Вадим часто уезжал то в Москву по делам, то в Новосибирск, а то просто отдохнуть и развеяться. Когда его не было, Надежда видела во дворе кокера Сеню с какой-то молодой женщиной. Признаваться, что знакома с Сеней и его хозяином, она не спешила – еще сочтут, чего доброго, дворовой сплетницей. Какое ей, в конце концов, дело, с кем Вадим живет? Или не живет, а просто так роман крутит.

Позавчера они встретились снова. Надежда торопилась домой – проводить мужа в командировку в Москву, и тут кто-то рыжий бросился ей под ноги.

– Сенечка! – умилилась она.

Кокер радостно взвизгнул. Хозяин тоже кивнул Надежде, но как-то нерадостно.

– Ты что такой хмурый, Вадик? – с тревогой спросила Надежда. – Не заболел?

– Да нет, – он поморщился, – но, понимаешь, такое дело…

– Неприятности?

Надежда Николаевна задала вопрос по инерции и немедленно об этом пожалела.

Говорят, зануда – это человек, который на вопрос «как живешь» отвечает правду. Вадим, надо сказать, никогда занудой не был, но люди меняются. Не дай бог, начнет сейчас жаловаться на судьбу, на погоду, на поставщиков и правительство. Помочь Надежда все равно не сможет, а просто так слушать – времени совсем нет, нужно мужа собрать в дорогу. Хоть на три дня человек едет, и не в лес глухой, а в столицу, но надо и белье положить, и рубашку свежую, и еще разные мелочи вроде аптечки. Мужчина о таком, понятно, никогда не вспомнит.

– Да есть одна проблемка, – протянул Вадим и вдруг посмотрел на Надежду просветленным взглядом: – Слушай, Надя, а ведь ты могла бы мне помочь!

– Если прямо сейчас, то никак, – отрезала Надежда. – Муж в командировку уезжает, надо проводить.

– Можно тогда я к тебе вечерком загляну? Поговорить надо.

Казалось бы, что здесь такого? Зайдет человек на минутку, они выпьют чаю, поговорят. Но Надежда насторожилась.

Все дело было в бдительной соседке Антонине Васильевне. Большую часть времени та проводила дома, а если изредка и спускалась на улицу, то предпочитала отираться у подъезда.

Ходить далеко она не могла по причине преклонных лет, поэтому была полностью в курсе всех событий в доме. А уж жизнь обитателей своего подъезда Антонина Васильевна знала досконально. И щедро делилась этими знаниями с окружающими.

Надежда Николаевна представила, как завтра утром Антонина будет взахлеб рассказывать соседкам, как, не успев проводить мужа, она, Надежда, немедленно позвала постороннего мужчину. И как соседки мигом разнесут эту потрясающую новость не только по двору, но и по всему району. Что с того, что у Надежды репутация приличной замужней женщины и возраст, скажем так, не самый располагающий? Когда сплетницам такое мешало? И что самое ужасное, потом ведь не оправдаешься.

– Нет, – решительно сказала Надежда, – уж лучше я к тебе зайду.

Квартира у Вадима была большой, просторной и светлой, явно не так давно после дорогого ремонта. Две комнаты – спальня и кабинет. В той комнате, которую она мысленно назвала кабинетом, стояли письменный стол и компьютер. И еще там были полки с книгами, немного, правда. В другом углу – диван, два кресла и телевизор, стало быть, Вадим использует это пространство и как гостиную тоже. Ничто здесь не напоминало о присутствии женщины. В спальню Надежда, понятно, заглянуть постеснялась, а на кухню ее не приглашали.

Кабинет ей понравился: все просто и функционально. Она сама не очень любила статуэтки на полках и стены, увешанные фотографиями в рамках.

Впрочем, одна фотография здесь была. На столе в дизайнерской рамке стоял снимок – Вадим в компании довольно интересной женщины. Снимок был сделан лет десять назад, Вадим на нем моложе и изящнее. Женщина тоже была худенькой, да еще одета в обтягивающие лосины и трикотажную майку. И кепка такая, что козырек закрывает пол-лица. Волосы завязаны в хвост. Загорелая, подтянутая, одежда хоть и простая, но видно, что дорогая. На отдыхе они где-то – вон сзади на снимке горы виднеются.

– Кофе? – светски предложил Вадим.

– Упаси бог на ночь! – испугалась Надежда. – Я спать не буду!

– Тогда чаю, воды минеральной или, может, чего покрепче? – прищурился Вадим.

– Слушай, что ты как секретарша у маленького начальника передо мной стелешься? – рассердилась Надежда. – Говори, зачем звал.

– Почему у маленького начальника? – удивился Вадим.

– Потому что у большого начальника секретарша себе цену знает. Ей с посетителями любезничать не нужно, они сами перед ней заискивают.

– Вот за что я тебя, Надя, всегда уважал, – усмехнулся Вадим, – так это за точные формулировки. И за наблюдательность. Вижу, что ты не утратила эти качества с…

– С возрастом? – перебила Надежда. – Говори, не стесняйся. И выкладывай наконец, за каким бесом тебе вдруг понадобилась немолодая домохозяйка.

Цокая когтями по паркету, в комнату вошел кокер и запрыгнул на диван к Надежде.

– Это моя жена, – сказал Вадим и взял в руки фотографию.

– Которая? – съехидничала Надежда. – Первая, вторая или уже третья?

– Вторая, – спокойно ответил он. – А третьей пока нет, не исключено, что и не будет.

Он снова надолго замолчал.

– Слушай, – Надежда заерзала на диване, так что кокер Сеня, успевший задремать, удивленно поднял голову, – ты не мог бы изложить свою просьбу быстрее? У меня, понимаешь, дел много.

– У тебя муж уехал, какие дела, – начал было Вадим, но Надежда глянула на него грозно и начала уже подниматься с дивана. – Ладно, – сдался Вадим. – Только я кое-что сначала объясню.

Он заходил по комнате.

– Мы прожили с Ланой шесть лет. Даже почти семь.

– А почему развелись? – не утерпела Надежда.

– Почему? – Вадим посмотрел на нее растерянно. – Знаешь, если честно, я и сам не знаю. В смысле, теперь не помню. А тогда, конечно, были какие-то причины. Характерами не сошлись, еще сын у нее от первого брака… У нее первый муж кинорежиссер, очень рано умер.

– А общих детей у вас не было?

– Не было. Она не хотела, а я не настаивал. Теперь жалею: были бы дети, мы не развелись бы. В общем, расстались мы по-хорошему. Имущество не делили, я у нее не был прописан, так что на машине и уехал. Она осталась с сыном. Мы перезванивались, иногда даже ходили куда-то вместе по старой памяти. – Вадим вздохнул, помолчал немного и продолжил: – Лето подошло, она уехала куда-то отдыхать. Мы к тому времени оформили развод, потому как мне нужно было эту квартиру купить – сама понимаешь, чтобы потом проблем не было. Я материну однушку продал, денег добавил, и вот, – он развел руками.

– Хорошая квартира, – одобрила Надежда.

– В общем, приезжает Лана из отпуска, вся светится. Я, говорит, замуж выхожу и уезжаю. Я так и сел. Куда, говорю, за границей жениха нашла, что ли? Нет, она смеется, ближе. Оказалось, отдыхала она у нас в области, познакомилась с мужиком и влюбилась. Мне, конечно, вроде обидно. Что, интересуюсь, за мужик? Оказалось, бывший мент, теперь бригада строителей у него, дома загородные строят. Как-то я насчет бывшего мента засомневался. Подумай, говорю, хорошенько, как бы потом не пришлось жалеть. А она и слышать ничего не желает – люблю, мол, его без памяти, если не он, то никто и никогда.

– Ничего себе, – поразилась Надежда. – А позволь спросить, лет тогда твоей бывшей жене было сколько?

– Слушай, восемь лет они женаты, плюс еще год… Сорок один, выходит, тогда был.

– Угу, – кивнула Надежда, – я почему спрашиваю: как-то не идет такое поведение сорокалетней женщине. Познакомилась, влюбилась с первого взгляда, замуж собралась… Не девочка вроде, надо серьезнее к замужеству относиться.

– Думаешь, я ей этого не говорил? – усмехнулся Вадим. – А она такая увлекающаяся натура. Обиделась, что я на возраст намекаю, и говорит, мол, такая у них с ментом этим страсть, такой секс – куда там молодым. Я, конечно, оскорбился: со мной, значит, ей плохо было? Хотя вроде жили мы в этом плане нескучно.

«Разве можно такое мужчине говорить? – Надежда хотела произнести это вслух, но вовремя прикусила язык. – Произнести такое – это же навсегда с ним рассориться».

– В общем, поговорили мы крупно, и я ушел. Делай, говорю, как знаешь, мы в разводе, я тебе никто, да и ты мне тоже. Но перед тем как окончательно расстаться, еще кое-что сделал. У нее была доля в моей фирме – так в свое время удобнее было из-за налогов. Так я денег занял и все ей честно выплатил. Думаю, мало ли что, потом с ментом связываться, хоть и бывшим, – себе дороже встанет.

– Умно поступил! – похвалила Надежда.

– Ага, я вообще умный и деловой, – скривился Вадим. – В общем, разошлись мы, как в море корабли, я и думать о ней забыл. Потом уже через некоторое время от общих знакомых узнал, что квартиру Лана оставила сыну, а сама переехала к мужу за город. Со временем построили они дом, большой, хороший, со всеми удобствами, как в городе. У нее сад, хозяйство, огород, хотя до этого полностью городская была женщина. Она ведь по специальности художник, Мухинское училище окончила.

– А где работала? – живо спросила Надежда. – Я к тому, что раз она за город уехала, стало быть, работу бросила?

– Да она работала так, от случая к случаю, – поморщился Вадим. – Что-то прикладное, дамское…

– Угу. – Надежда демонстративно посмотрела на часы. – И чего ты от меня-то хочешь?

– Вот наконец к делу подошли, – оживился Вадим. – Понимаешь, годы идут, я своими делами занят, о Лане ровным счетом ничего не знаю, она с подругами здешними отношения не поддерживает. А тут вдруг случайно встречаю ее у своей фирмы. Понятно, слово за слово, поговорили, в кафе посидели. Она тут и бухнула мне: развелась со своим ментом, теперь одна в загородном доме. Приезжай, говорит, воздухом подышишь. А дело было весной: все цветет, погода отличная. Вот я и поехал как-то в выходные.

«А зря», – подумала Надежда, и мысль эта немедленно отразилась на ее лице.

– Сам знаю, что зря, – вздохнул Вадим, – но это я потом понял. А тогда как-то закрутилось у нас, понял я, что привязан к ней и не нужно нам было разводиться. Она тоже была согласна.

В общем, пока такой расклад: приезжаю я к ней на выходные. Дом и правда отличный: все удобства, сад замечательный, цветы там разные, сирень тогда как раз цвела. Одно плохо, что муж ее бывший, в смысле пока не бывший, а настоящий, все время рядом крутится. У него тоже хозяйство большое, строитель ведь. Инструменты в сарае, машины две тут же в гараже. Сам живет в вагончике на краю поселка, но вечно на участке толчется. Мне вроде как неудобно – на чужом, так сказать, поле. А Лана только рукой машет, не переживай, мол, все образуется, дом будет мой, на мои деньги построен. И все ко мне льнет.

Так прокантовались мы лето, а хозяйство-то у нее большое. Она привыкла, что муж все делает, руки-то у него к этому делу приспособлены. Давай она меня потихоньку озадачивать – то подкрути, это привинти, здесь обвалилось, там прикопать нужно. А я ведь только на выходные приезжаю, а в будни работаю как вол. Мне бы отдохнуть, на диване поваляться… И потом, не люблю я эти сельские забавы. На шашлыки к друзьям приехать – всегда пожалуйста, а по дому вкалывать – увольте. Тем более что и дом чужой.

– Понимаю, – протянула Надежда.

– Потихоньку я стал делами отговариваться, раз даже наврал, что еду в командировку. А потом приезжаю уже осенью, а Лана мне и говорит: «Извини, дорогой, мы с Валерием решили снова сойтись. Поняли, что развод был ошибкой, и снова жить друг без друга не можем».

– Круто! – восхитилась Надежда. – А ты, значит, у нее был вроде подсадной утки. Она тебя из города выписала, чтобы менту своему бывшему досадить. Такой способ существует, но обычно его школьницы применяют – классе в седьмом, максимум в восьмом. Увидит мальчик, который ее бросил, что она гуляет с другим, и снова на нее внимание обратит. А чтобы взрослые люди так развлекались – это, знаешь, удивительно.

– Вот-вот, до меня тоже наконец дошло, что она меня просто использовала. И за что? Ничего я ей плохого не сделал, деньги все выплатил… Словом, поругались мы жутко, я дверью хлопнул и уехал. Еще на ворота плюнул в сердцах.

– Правильно, – осторожно заметила Надежда, рассудив, что дело на этом не закончилось.

– Это было в прошлом сентябре. А зимой звонит мне Лана, голос унылый, даже больной. Так, мол, и так, с мужем они окончательно расстались, она подает на развод, а пока дом выставили на продажу. Он ее бросил, она болеет, сидит одна в этом своем лесу, и даже нет сил дорожки от снега расчистить. И соседей никого, потому как зима снежная, машинам не проехать.

– А ты что?

– А я, знаешь, разозлился и говорю: иди ты в баню вместе со своим мужем, домом, садом и огородом. После того, как ты со мной поступила, я тебя видеть не хочу и знать не желаю. Иди, словом, куда подальше и больше не звони. И трубку бросил.

– Да, дела, – снова протянула Надежда, видя, что Вадим ждет ее реакции.

– Вот тебе и дела! – Вадим зло блеснул глазами. – А потом, знаешь, как-то меня совесть заела. Вдруг, думаю, она там и правда одна в холоде, да еще голодает? Но это уже потом, месяц прошел или два, дело к весне шло. Посмотрел я сайты продаж загородной недвижимости – в самом деле, их дом выставлен на продажу.

Потом как-то закрутился с делами и вот только недавно опомнился. У Ланы как раз был день рождения, и я решил позвонить. Не отвечает телефон, выключен. Второй раз то же, третий. У меня как раз сотрудница одна дом собралась покупать, я ей порекомендовал к Лане обратиться. Дом в самом деле хороший, уж я-то знаю. Съездили они с мужем, поглядели. Дом хороший, говорит, слов нет, только цену хозяин заломил несусветную, не стоит дом таких денег. А хозяйки, говорит, нет, в отъезде она, он один там распоряжается.