История одной зарплаты

Глава 5

Новая неделя началась спокойно. Ульяна старалась не пересекаться с шефом, несмотря на тот факт, что сердце продолжало трепыхаться, услышав голос Романа Геннадьевича из коридора. Неожиданным разнообразием вечерами стало общение с Лёвой. Мужчина был остроумен, но ненавязчив. Ужин отложился сам собой, ибо кавалер отбыл в командировку. Девушка не сильно переживала по этому поводу, но все же остро чувствовала одиночество. Поздно возвращаясь в работы, она часто размышляла о том, как все так усложнилось. Какого черта теперь они с Ромой словно чужие. Но она держала слово, которое дала ему в лифте. Больше Уля не смотрела на него.

Пятничная планерка шла по накатанной. Каждый специалист внимательно слушал шефа и его планы на ближайшую неделю. Их ожидал наплыв специалистов, которые станут персоналом новой клиники, которую открывает их директор. Адрес будущего филиала Романа Геннадьевича оказался ближе к дому Ульяны, так что она тут же внесла своё имя в список тех, кто хотел бы перейти на новое место работы. Это значило, что рабство с Зоей закончится, так как сменщица остается на прежнем месте.

Всю планерку Ульяна не поднимала глаз от собственных коленей, явственно чувствуя взгляд шефа. Роман Геннадьевич ровно осматривал свой персонал, но на ней неуловимо задерживался. Уля чувствовала это кожей. Ей не надо было смотреть в глаза мужчине, чтобы знать. Она вся покрылась мурашками, несмотря на волны жара, которые расходились по телу. Девушка хотела его отчаянно, но не показывала виду. Бельё, платье и врачебный халат скрывали возбуждение и желание, так что она прятала последнее – глаза. Чтобы не показать виду, как хочет его. Чтобы Рома не понял, что ей тяжело просто сидеть и делать вид, что они только коллеги и всё. Когда их отпустили, Ульяна одна из первых покинула кабинет шефа, не желая оставаться там дольше. Этот мужчина и этот стол были слишком знакомы ей. Девушка слишком уважала себя, чтобы просить о свидании первого на втором. А именно это и произойдет, если она останется наедине с шефом.

Зоя, заметившая, что Ульяна подала прошение о переводе в другую клинику, сдержанно высказала свое огорчение этим фактом.

– Ой, Улечка, как же ты от нас уйдешь?

– Конечно, – мстительно улыбнулась она. – Новая клиника ближе к дому, и надеюсь новый график будет не таким рабским. Так что, Зоечка, ищи новую жертву.

– О чем ты, дорогая? – картинно возмутилась сменщица. – Я ведь всегда шла тебе на встречу. Ты же знаешь, что у меня детки и муж.

– Ну, может и у меня теперь появятся детки и муж, а то я вечно на работе, пока ты с ними отдыхаешь.

Высказав все с улыбочкой, Ульяна ушла в кабинет, пока утренняя смена уходила домой. Она устала быть любезной и учтивой. Почему кто-то один должен сохранять подобие приличий, когда остальным это не обязательно? Зоя нихера не сделала, чтобы хоть как-то пойти на встречу Ульяне в изменении графика, так что девушка была рада, что уедет работать в новую клинику. Тем более шеф объявил, что основное место работы у него будет тут. Так что всё складывалось одно к одному, и пора бы уже выдохнуть. Лучшее средство забыть мужика – это новые отношения. Нормальные и приятные. Вот только с кандидатами как всегда швах. Вадим пропал с радара, но Ульяна знала от подруги, что у него пока никого не было. Шеф был под запретом, а Лёва в командировке. Значит, все стоит на паузе. В целом, побыть одной неплохо. Иногда помогает разобраться в себе. Двадцать шесть лет странный возраст. Вроде ты еще вчерашний ребенок, а вроде и взрослый человек.

В такие моменты хочется позвонить маме и просто сказать «Привет». Взглянув на фото в рамке, где они все вместе, Ульяна почувствовала, как ком в горле стал душить ей. Когда она впервые вошла в свой кабинет, рамка уже стояла тут, как часть интерьера. Со временем девушка вставила туда домашнее фото, но никогда не смотрела на него. Ульяна еще не до конца осознала, что осталась без своих близких и родных. Иногда она просто забывала, что родителей не стало. Казалось, что они все так же ждут её на каникулы и в отпуск. Вот папа покровительственно обнимает маму и Олега, старшего брата. Он вообще всегда любил его больше их с Анькой, но так уж получилось, что они с сестрой были мамиными дочками. Вообще, как рассказывала мама, они случайно оказались в Архангельске. Папа был военным поваром на корабле. Когда ему предложили на выбор любой город, чтобы списаться на берег, он подумал, что Архангельск – это где-то на Волге. Папа просто перепутал Архангельск с Астраханью, наобещав маме, что жить будут в тепле и на воде. Ну, про воду не солгал. Жили у Двинской губы Белого моря, что граничит с Баренцевым, а дальше уже с Северным Ледовитым океаном. Когда родители прилетели по месту жительства с маленьким сыном, их вместо теплого солнышка встретила пурга. Мама рассказывала, что неделю не разговаривала с отцом. Но потом они помирились, а через девять месяцев родилась Анька. Старшую сестру часто в семье называли «ребенок примирения». Она такая и есть. Миролюбивая и спокойная. Когда она уехала в Норвегию, Ульянка больше всех почувствовала её нехватку. Олег был старшим и серьезным. Как и отец он ушел на флот, но не поваром, а офицером. С ним всегда было тяжело, а уж после отъезда Ульяна не особо искала контакты с братом. Папа, мама, Анька – это они в основном были её семьей. Хотя папа любил сына больше всех. Возможно, особой связи с Олегом не было ещё потому, что брат рано ушел в морское училище и редко появлялся дома.

Пациент отвлек девушку от мрачных мыслей, и Ульяна вновь задвинула воспоминания о семье подальше, пообещав себе позвонить и сестре, и брату. Смена прошла спокойно, хотя она слышала, как резко шеф разговаривал, уходя с работы. Сердце ёкнуло, но Ульяна заставила себя не обращать внимание на это.

Суббота и воскресенье очень нагруженные дни, ибо к врачам все шли в свободное время. К концу выходной смены она была выжата как лимон, устало инвентаризируя остатки рабочих материалов. Вдруг послышался тихий щелчок замка в кабинете. Когда не было пациентов, Ульяна держала дверь открытой. Медленные шаги приближались к ней, и девушка уже поняла кто это. Забившееся сердце подсказало, кто мог прийти к ней, закрыв за собой дверь. Ульяна закрыла глаза, почувствовав запах до боли знакомого парфюма. Зачем он пришел? Ощутив всеми фибрами души стоящего позади себя мужчину, она не смела обернуться. Вдруг Рома уткнулся лбом ей в затылок и глухо прошептал:

– Прогони меня, Уль. Я не должен быть тут.

Ульяна не смогла произнести эти слова, лишь тихо вздохнула. Ей тоже было тяжело, и то дикое и мощное притяжение, которое было между ними, видимо, мучило не только её. Знание, что и он мучим этим желанием, очень сильно облегчило душу Ульяны. Ощущение, как Рома тяжело дышит за её спиной, с силой вдыхая запах её волос, родило в душе чувство женского торжества. Сам приполз! Первое прикосновение было едва ощутимым. Рома мягко прижал девушку к себе, позволив ощутить тело всей спиной. Легкий поцелуй за ушком быстро перерос в жаркую ласку в сопровождении крепких объятий.

– Ром, – тихо прошептала она, когда дыхание стало рваным у обоих.

– Знаю. Черт, Уль, я сам все понимаю, – жарко зашептал шеф, поворачивая её для поцелуев.

Она соскучилась по нему. Насколько сильно, Ульяна поняла, лишь когда поцеловала его. Рома был страстным под каменной оболочкой. И сейчас эта страсть вылилась в торопливое сбрасывание одежды. Вихрь мгновенно подхватил и разум, и доводы, и стыд, вместе с остатками гордости. Остались лишь душа и обнаженные чувства перед этим мужчиной, который пришел к ней за украденными ласками. Почему именно в такие моменты жизнь кажется ярче и острее? Ульяна в глубине души понимала, что это ничего не поменяет. Что Рома не изменит своего решения. Он просто хотел её и пришел за еще одной порцией грешного удовольствия. И она собиралась дать ему всё, что могла. Хотя бы на этот час.

Как с неё слетел халат и платье, Ульяна не помнила, лишь отметила частью сознания, что бельё упало на кафельный пол в ворох их одежды. Её строгий шеф тяжело дышал, разглядывая её обнаженную на кушетке. Он смотрел так, словно не хотел быть тут, но все же явился и не мог уйти. Этот взгляд не понравился Уле, и девушка мстительно произнесла:

– Уходи, Ром. Уходи сейчас и не возвращайся.

Она знала, что он не уйдет, но эти слова должна была произнести. Он сам пришел к ней! Ульяна не звала его. Так нечего делать вид, будто он тут жертва! После этих слов, взгляд Ромы изменился и стал другим. Жертва уступила место хищнику, который явно знал, чего хочет. Вся поза мужчины говорила о том, что перед Ульяной боец, который заслужил чертов трофей. И этим призом была она.

– У тебя был шанс отослать меня, теперь уже поздно, – мрачно произнес Рома, рывком расстегивая кожаный ремень и брюки.

Что-то было до ужаса порочным в этих движениях, когда горящий от похоти мужчина раздевается перед тобой, глядя прямо в глаза. Ульяна знала, что будет горячо, весь вид Ромы говорил, что будет очень жарко, и девушка уже очень хотела этого. Встав на колени, он не очень ласково раздвинул ей ноги, намекая, кто тут владеет ситуацией. Не отрывая взгляда от этого мужчины, Ульяна, вскинув брови, наблюдала как её пробуют на вкус. Чертово блаженство прострелило через все тело, вырывая хриплый стон с губ. Рома расположил её так, чтобы удобно было ему, но девушка плюнула на всё, лишь бы он не останавливался. Любой всхлип или стон отражался от стен кабинета, так что Уле приходилось сдерживать себя. От двери их отделяла простая перегородка, а за ней уже была приемная клиники, где были слышны голоса врачей и пациентов. Закрыв рот ладонью, девушка пыталась сдержать свои стоны, которые уже не могла контролировать. Рома, не обращая внимания на Ульянины всхлипы, продолжал погружать её в омут страсти, где не было никого кроме них двоих. Вцепившись в макушку мужчины, девушка сжала волосы в кулак, без слов давая понять, что уже почти на пике и сдержаться нет сил. Если он и догадался о её состоянии, то понял иначе, став откровенно сосать самый сладкий участок. Звезды тут же засверкали перед глазами Ульяны, став расцвечивать потолок её кабинета яркими вспышками.

Пока девушка переводила дыхание, Рома натягивал защиту, приготовившись к главному зачем пришел. Мелкая дрожь, которая трясла её тело, лишь усиливала ощущение, что Ульяна в ловушке. Мужской взгляд транслировал жажду и не предвещал быстрого освобождения. Девушка лежала перед ним в той же позе, в какой он бесцеремонно напал на неё языком, а теперь спокойно, распахнув нежные створки Ульяны для себя, шеф одним движением вошел до конца, не обратив внимание на продолжительный стон, который вырвался из девичьих уст.

– Тшшш, – ласково прошептал начальник, начав медленное движение внутри неё.

Ухватившись за его плечи, Уля закусила губу, чтобы сдержать свои стоны, хныча от дикого удовольствия, которое приносило жесткое трение, с которым двигался Рома. Зафиксировав её под собой, он обхватил заднюю часть шеи, заставив смотреть на себя. Что-то темное плескалось в глубине его глаз, держа Ульяну под контролем. Девушка не контролировала себя и свою реакцию, раскрываясь все больше этому каменному истукану. Отдавая в этот момент саму душу, хотя прекрасно знала, что она не нужна ему. Только тело, и только в этот момент.

Эта мысль обожгла её, и Уля закрыла глаза, несмотря на предупреждающий рык и последующее жесткое обладание. Просто смотреть стало невыносимо. Смежив веки, она уплыла в мир чистого удовольствия, не обращая внимания, каким резким стал Рома. Такой темп быстро привел её к вершине, и девушка легко перешагнула рубеж, услышав мужской стон. Кажется, приятно было не только ей.

Отвернувшись в сторону, Ульяна дождалась, пока её любовник вновь станет шефом и поймет свою ошибку. Но он не двигался и молчал.

– Посмотри на меня, – тихо попросил мужчина.

Тяжело вздохнув, девушка подчинилась.

– Я виноват, что не удержался и пришел, – продолжил Рома. – Ты меня явно избегаешь. Заявление на перевод во вторую клинику ясно говорит, о серьезном настрое, я прав?

– Ты хочешь поговорить об этом сейчас? – со скептической улыбкой спросила Ульяна, намекая на то, что Рома все еще внутри неё. – Не считаешь, что момент немного неподходящий?

– Отнюдь, – мягко хмыкнул мужчина, легко сменив позу, не выпуская Ульяну из объятий.

Теперь шеф сидел на кушетке, а она верхом на нем. Хоть член выскользнул из неё, но интимности момента это не изменило.

– Ром, чего ты хочешь? Я уже не понимаю, – устало произнесла девушка, не зная, чего он от неё ожидал.

– Ты только из-за расположения решила уйти? – тихо спросил мужчина, поглаживая девичью попку.

– Нет, еще из-за Зои, – призналась Ульяна. – Меня достало работать в таком режиме.

– Могу изменить его сейчас, – как-то скованно предложил Рома.

– Мне удобнее будет работать там, – пожала плечами она, не понимая его доводов. Ульяна хотела встать с его колен, так как уже начала мерзнуть.

– Мы будем намного реже видеться, – вдруг произнес директор, продолжая удерживать её на месте.

– Какое это имеет значение? – язвительно хмыкнула Уля, скептически посмотрев на Романа.

– Я хочу видеть тебя рядом, – прищурившись произнес шеф, не объясняя ничего больше.

– Будем видеться, без проблем, – пожала плечами девушка, не позволяя надежде зажечься в своем сердце. – Планерки же будут?

– Я не про планерки, – мрачно ответил Рома. – А вообще.

– А вообще, Роман Геннадьевич, вы не приемлите служебных романов, так что вопрос закрыт, – со вздохом отрезала Ульяна, выбираясь, наконец-то, из цепких рук шефа. – После перехода в новую клинику, я перестану мозолить тебе глаза, а ты не будешь нервировать меня.

– Я нервирую тебя? – мягко улыбнулся шеф.

– Да, я знаешь ли не железная и ничто человеческое мне не чуждо, – пожала плечами она, поднимая свою одежду с пола.

Одевание происходило молча. Сейчас девушка не хотела разговоров, так как душа рвалась на части. Эти признания разбередили душу, но Ульяна не хотела анализировать все происходящее и произнесенное. Просто хотелось домой.

– Уль…

– Иди, Ром. Иди и не оборачивайся, – устало произнесла она, не глядя, как он уходит из её кабинета и вновь из её жизни.

Какого черта все опять усложнилось на тысячу процентов?

Октябрь принес в город полноценную осень и печальную тоску. Ульяна перестала смотреть на шефа, каленным железом выжигая все воспоминания о нем. Но вот память та еще сука! Все хранит, тревожа снами и несбыточной надеждой.

Помимо осени октябрь принес с собой перемены. В клинике стали появляться новые сотрудники, которые должны были убедить шефа в своем профессионализме, чтобы достойно нести здоровье в массы под вывеской его клиники. Одним из новичков стал врач-дантист Юрий Николаевич Белецкий. Достаточно веселый и харизматичный мужчина, который мог развеселить всех вокруг. В небольшие перерывы Ульяна стала выходить в общую ординаторскую, слыша смех коллег. За последнее время этот мужчина успел очаровать всех женщин, и Ульяна заметила за собой, что также улыбается на его шутки. Постепенно девушка стала комфортно чувствовать себя на работе.

Внезапно от мужчины, про которого Ульяна успела забыть, поступило приглашение на долгожданный ужин. Лёва появился в столице и уточнял, не передумала ли она провести вечер в его компании. Посмотрев на его сообщение, девушка ответила согласием.

Глава 6

Это начинало сводить с ума. Мужчина сидел в своем кабинете и тихо кипел, слыша веселый голосок Ульяны, свободно лившийся из ординаторской. С одной стороны Роман был рад услышать, что она в хорошем настроении, но с другой стороны его грызло то, что в его присутствии она становилась словно деревянной и быстро уходила, даже не посмотрев на него. Словно он враг или просто дементор какой-то. Это сводило с ума мужчину.

Когда Ульяна впервые вошла в его кабинет, он знал, что это его погибель. Она не успела дойти до кресла перед его столом, а Роман уже знал, что взять её на работу будет ошибкой. Она была молода и не имела большого опыта. Едва окончила интернатуру и не работала еще без наставника, но принесла рекомендации руководителей отделения большой больницы и кож-вен диспансера. Но одно Роман понял, что если он не возьмет её на работу, то выйдя за порог его клиники, они больше не встретятся.

Ларионова Ульяна Борисовна стала его личным видом наказания. Словно красная тряпка для быка эта яркая и веселая девушка освещала все вокруг. Но Роман держал себя в руках, ни взглядом, ни вздохом не показывая, что она волновала его больше, чем все остальные подчиненные. Он не заводил интрижек на работе. Никогда. Одного случая хватило.

Роман учился в престижном вузе, всегда зная, что будет работать в банке отца. Будучи студентом, он уже имел представление о фондах, рынках и ценных бумагах не в теории, а на практике. Имея доступ к системе, знания и информацию, а также опыт в прогнозированиях новостей, Роман зарабатывал первые деньги, имея протекцию отца. Он гордился тем, что зарабатывал сам, но на деле это было не совсем так. Играя на фондовых рынках, самое главное это информация завтрашнего дня, всегда быть в тусовке и знать наперед, какой ветер поднимается, и какие паруса надо развернуть, чтобы остаться в струе. Этой информацией владел его отец, который учил правильно пользоваться ею. Засуха в одном месте, означала неурожай сырья, а значит рост цен на остатки и последующее падение акций, до следующего урожая. Любое событие могло спровоцировать скачек фондового рынка, и самые шустрые успевали навариться и на взлете, и на падении цены. К двадцати годам Роман знал всё о быках и медведях на бирже, но Россия была в то время другой страной. Его дед был не последним человеком в советской номенклатуре, и отец хорошо знал устройство власти и имел контакты заграницей.

Хоть Союз и развалился, но у власти по большей части остались те же люди, сохранив деньги и влияние. Только теперь не было государственной идеологии и железного занавеса. Да и последний существовал лишь для простых граждан, а не для тех, кто и так открыто курил Мальборо и носил заграничные наряды. Отец Романа открыл банк на те средства, которые раньше принадлежали иным людям. Их покровительство и сохранило жизнь ему и его семье в лихие девяностые. Чем больше зарабатывал Геннадий Васильев, тем больше зарабатывали его покровители, не засвечивая своих имен. Будучи стратегом, папа учил Романа правильно вкладывать в ценные бумаги, прогнозировать ставку и вовремя избавляться от дешевеющих балластов. От имени сына он завел небольшой валютный вклад, который Роман использовал в своих целях, обучаясь игре на фондовых рынках. Этот вклад был официально зарегистрирован и по нему фиксировались все операции. Эти деньги были чистыми и фактически принадлежали Роману. Изредка отец совершал сделки, пользуясь счетом сына, но ни разу без его ведома. Когда сумма вклада стала внушительной, отец посоветовал разделить его, положив в банк. К моменту кризиса 1998 года на счету была сумма с шестью нулями в долларах. Все документы по этому вкладу хранились в семейном сейфе.