- -
- 100%
- +
Глава
Глава 1
- Опоздала, стало быть, на целые полчаса, - произнесла она вслух, ни к кому в отдельности не обращаясь, ибо в такие минуты человек разговаривает сам с собою тоном судебного пристава, зачитывающего собственный приговор. Тася выхватила сумку с соседнего сиденья и вывинтилась из машины с той поспешностью, с какой улитка не покидает раковины; не успела она хлопнуть дверцей, как за спиной уже прозвучали шаги - мягкие, самоуверенные, шаги человека, знающего, что его дом стоит на этой улице дольше, чем чужие браки.
- Ну-с, это и есть тот самый Audi A5 Coupé, о котором столько говорено?
Тася обернулась и в жёлтом озере фонарного света увидела Сабину, шествующую к ней с золотистым ретривером на поводке - животным, чья шерсть была подобрана, кажется, тем же дизайнером, что подбирал дублёнку хозяйки: оттенок в оттенок, овца к овце. Сабина была ещё довольно привлекательная, но уже увядающая женщина сорока с небольшим лет, с крашеными под платину волосами, уложенными жёсткими, неподвижными волнами. У неё был слишком длинный, сухой нос и бледные губы, которые она красила яркой, жирной помадой, отчего они казались чужими на её лице. В её осанке была натянутая, искусственная грация; она двигалась так, словно постоянно позировала для невидимого фотографа, а её подслеповатые голубые глаза всегда искали одобрения окружающих. «Поразительно, - подумала Тася, - неужели мороз стесняется портить ей причёску?».
- Привет, соседка. - Тася чмокнула воздух у обеих щёк Сабины, не касаясь кожи, по обычаю их квартала. - Моя новая служебная лошадка. Как тебе?
Сабина отступила на полшага, окинула машину взглядом человека, оценивающего скаковую кобылу.
- А детские кресла для двойняшек туда влезут?
Первым позывом Тася, как случалось всякий раз под соседским прицелом, было оправдываться - будто сам факт её существования требовал у местных дам письменного объяснения. Но ей хотелось поскорее укрыться в собственном доме, и она ограничилась коротким:
- Мне нравится.
- Ну ещё бы, - невозмутимо протянула соседка. - В рекламном-то мире опять, значит, всё цветёт и колосится.
- Я просто много работаю, - сказала Тася, чувствуя, что оправдывается снова, и прибавила шагу к дорожке.
Но Сабина успела поймать её за рукав.
- Мы же замечаем - и скучаем. Тебя давно не видно ни у школьных ворот, ни на теннисе. В среду хоть до книжного клуба доберёшься?
- Конечно. Я уже прочла новый роман Пелевина, - соврала она без малейшей запинки. - Потрясающе.
- Да? - протянула Сабина с сомнением, достойным лучшего применения. - А мне показалось чересчур циничным, и...
- Прости, правда пора бежать, - перебила Тася. - Роман и девочки ждут. Я же...
- Ну конечно. Беги. Они и так тебя почти не видят, - произнесла Сабина голосом настолько мягким, что упрёк в нём становился слышен лишь спустя секунду, как эхо от далёкого выстрела.
Тася развернулась и почти бегом устремилась к двери. Даже спустя столько лет она не сумела свыкнуться с этим светским надзором их чопорного заповедника. Город был родным для Романа - для неё же так и остался декорацией чужого спектакля, в котором ей выделили роль без слов.
Тася знала, что некрасива, не в меру худа, что бледность её кожи болезненна, но давно перестала искать в зеркале подтверждения или опровержения этому. Тонкие морщинки у глаз становились заметны, когда она улыбалась, и Тася не пыталась их скрывать. Свои длинные тёмные волосы она обычно собирала на затылке, но стоило им рассыпаться по плечам, как лицо вдруг делалось моложе и мягче. Нос был несколько длинноват, рот очерчивала по-обезьяньи нависшая верхняя губа, зато улыбка совершенно меняла её: в ней неожиданно появлялось что-то девичье, почти беззащитное, плохо вязавшееся с её обычной собранностью.
- Я дома! - крикнула она, влетая в прихожую. - Простите, что так поздно! Но Игорь хотел ещё обсудить новый аккаунт, и я...
Только теперь она заметила, что в доме темно.
- Роман? - Тишина, густая, точно бархат. - Полина? Ева?
Ответа не последовало. Она заглянула в детскую - никого; более того, дом выглядел так, будто в нём вообще никто не жил: всё прибрано до стерильности, даже куклы сидели по стойке смирно.
Что-то неприятно сжалось у неё в животе. Как это понимать? Неужели он, обидевшись из-за получаса, увёз детей к своим родителям?
Она сбежала вниз, заглянула в телевизионную комнату - пусто. Куда все подевались?
Раздражённо стиснув телефон, она прошла на кухню и щёлкнула выключателем.
- Сюрприз!
Она вздрогнула и отшатнулась, а затем разглядела: вся семья стояла у кухонного острова, сияя улыбками и размахивая руками, точно горсть заводных игрушек, которые наконец завели.
- Мама! - Ева, в розовой пижаме с Чебурашкой, подлетела к ней. - Поздравляю!
Следом бросилась Полина с непомерным букетом алых тюльпанов, и не успела Тася опомниться, как обе девочки затянули фальшивое, восхитительно нестройное «С днём рождения тебя».
Роман, сияя не хуже дочерей, подошёл с гроздью оранжевых шаров и обнял её.
- С днём рождения, любовь моя. Сорок - а ни за что не скажешь.
Позже, уложив утомлённых девочек, Тася мечтала об одном - нырнуть под одеяло, - но Роман усадил её рядом на диван.
- А теперь мой подарок.
Он прижимал к груди большой конверт, и в глазах его теплилась хитрость заговорщика.
- Мы вместе уже шесть лет. Не всегда это было просто, и...
- Прости, что я снова сегодня опоздала, - поспешно вставила Тася. - Знаю, у тебя тоже дел по горло в суде, но мне так нравится новая должность. «Образ» наконец даёт мне шанс себя показать.
Он прижал палец к её губам.
- Всё хорошо, милая. Вот, держи. Точнее - это для нас обоих.
Она открыла конверт и достала фотографию с их свадьбы. На Ибице они выглядели невероятно, невозможно счастливыми: она - с длинными тёмными волосами, в белом платье, летящем по ветру, как у хиппи-невесты; он - рослый, золотокудрый, бородатый, в белом костюме, точно викинг, только что одержавший победу над всеми буднями мира.
- Моё лучшее в жизни решение, - прошептала она, целуя его. - Какой это был день...
- Вот мы туда и возвращаемся, - оживился он. - В эти выходные, вчетвером. Я нашёл тот самый очаровательный отель - Can Mirador. Всё так же чудесен, даже в феврале. Вылетаем...
Договорить ему не дал резкий звонок её телефона. На экране высветилось имя Игоря. Рука Таси машинально потянулась к трубке - и тут же она заметила, как напрягся Роман, точно струна.
- Не буду отвечать, - быстро сказала она, прижимаясь к нему теснее. - Просто выключу звук.
Он расслабился.
- Вылетаем в пятницу утром, возвращаемся в воскресенье вечером. Тебе нужен всего один отгул.
- Не проблема, - сказала она как можно беспечнее, отлично зная, что лжёт. - Очень оригинальный подарок.
Роман поднял бокал.
- За наш чудесный уикенд.
Они ещё долго говорили о волшебстве острова, и, сама того не заметив, Тася уснула, привалившись к его плечу.
- Просыпайся, милая.
Она вздрогнула. В комнате уже стоял полумрак.
- Пойду, пожалуй, лягу.
- Разумное решение. Я приберу посуду.
Тася бесшумно поднялась наверх. Как бы она ни устала, она никогда не пропускала тщательной чистки зубов - ритуал, сохранившийся ещё с подростковых лет по приёмным семьям, маленький акт верности себе самой, которым она платила дань той девочке, какой когда-то была.
Затем она забралась под тяжёлое одеяло и, уже соскальзывая в сон, машинально проверила оба телефона.
На стареньком, обшарпанном Nokia высветилось сообщение от Анны:
«Ты не можешь отказаться от этого предложения. Это твой шанс!»
«О чём это было?» - подумала она и хотела было немедленно перезвонить, но заслышала на лестнице шаги Романа. Она наспех отстучала один-единственный вопросительный знак и, прежде чем муж переступил порог спальни, сунула старый телефон под подушку - жест, отработанный годами до автоматизма фокусника.
Он, по-видимому, не заметил её волнения и присел на край кровати.
- Ты по ним не скучаешь? Особенно в такие радостные минуты мне легко представить, что ты думаешь о родителях.
Вопрос обрушился внезапно, как молот на несгораемый шкаф, где были заперты её тщательно упакованные чувства. Ей пришлось дважды сглотнуть, чтобы замок не поддался.
- Нормально.
Как же ей хотелось выплеснуть разом всю эту дрянь - про отца, про всё; но она знала, что муж не выдержит честной версии событий. Сколько бы она его ни любила, этим отрезком своей жизни она делиться не могла. Однажды она приподняла лишь краешек занавеса - и он был так потрясён увиденным, что она решила молчать впредь, быть может, до тех пор, пока его карьера не окрепнет окончательно.
- Ты в порядке, дорогая? - Роман смотрел на неё испытующе из-под широких бровей, точно судья, проверяющий, не солгал ли свидетель под присягой.
- На самом деле я скучаю по ним всё время, - тихо сказала она, беря его за руку. - Особенно по отцу. Так жаль, что ты его не застал. Ты бы ему очень понравился.
Роман был широкоплеч, крепок, с загорелым лицом и светлыми, почти прозрачными глазами, в которых часто сквозила столичная спесь и которые странно контрастировали с его густыми, тёмными бровями.
Она притянула его к себе и с мучительной медлительностью расстегнула пуговицы его рубашки. И, несмотря на глубочайшую усталость, соблазнила его на близость: ей всегда нравилось его крепкое тело и умелые веснушчатые со вздувшимися синими венами руки. По сути, это был единственный миг, в котором она действительно чувствовала себя в безопасности и обретала подлинный покой - краткий, точно вдох между двумя приступами страха.
- Мама, Полина меня ущипнула! - возмущённо крикнула Ева, показывая сестрёнке язык - розовый флажок войны.
- Знаю, солнышко, - рассеянно откликнулась Тася, вытирая молочные усы со рта Евы. - Бегите скорее в прихожую. Папа поможет вам с куртками.
Девочки унеслись одна за другой, и Тася схватила мобильный. Ещё есть время перезвонить Игорю.
- Тася, хорошо, что позвонила, - бодро отозвался её начальник. - У меня отличная новость. Собирай лыжную куртку. Новый китайский клиент, Infostruct, предлагает нашей команде эксклюзивное место для брейнсторминга. Супер-люксовое шале неподалёку от Леха. Два часа от аэропорта. Всё включено.
- Класс, - быстро сказала она, косясь на прихожую. - Когда едем?
- Вылетаем в пятницу. Бизнес-классом, разумеется.
- В эту пятницу? - спросила она, уже зная ответ наперёд, и почувствовала, как кровь бросилась ей в щёки. - А нельзя недельку попозже?
Игорь ответил не сразу, и по этой тишине она поняла, что совершила промах.
- Тася, это уникальный шанс, - произнёс он наконец, сухо, как канцелярская бумага. - Для тебя. И ещё троих.
- Нет-нет, Игорь, конечно, я с радостью еду. Большая честь.
- Прекрасно. Увидимся в офисе. Обсудим детали.
Не успела она убрать телефон, как в кухню вошёл Роман.
- Опять на работе?
- Да, прости, Игорь звонил. - Она сунула трубку обратно в сумку. - У него было предложение, которое...
- Всё хорошо, дорогая. Я понимаю, - неожиданно уступчиво сказал муж, целуя её. - Я сам отвезу девочек в школу. А ты пока поезжай в офис.
- Правда?
- Конечно. У тебя будет время попросить отгул для Ибицы. - Он подмигнул и крикнул в глубину коридора: - Идёмте, девчонки, поцелуйте маму, мы выезжаем.
Она с виду весело обняла своих двойняшек, но внутри у неё всё сжалось в тугой узел. Теперь она поняла, что имела в виду Анна в своей загадочной телеграмме. Отказаться от предложения Игоря было немыслимо. Это была идеальная возможность собрать информацию. Но как объяснить всё Роману, не обрушив при этом собственный брак?
Глава 2
В сиянии стояли бесплотные деревья. По плечам снеговых холмов рассыпались бесчисленные лыжные следы, как теневые волосы. А кругом — неслась в небо и в небе вольно вспыхивала — исполинская белизна.
Лех был редким альпийским местом, где богатство предпочитало притворяться скромностью. Оно пряталось за деревянными фасадами, белыми крышами и безупречными шторами; автомобили стоимостью с дом исчезали в подземных гаражах.
- Вон там шале, - Игорь указал варежкой на лес, темневший чуть ниже по склону в провале гор. - На середине спуска нам нужно свернуть направо, в ту тропинку между деревьями.
Прежде чем остальные успели подтвердить, что и впрямь различают тропу сквозь пелену тумана, Игорь уже сорвался с места.
Он был некрасив. У него была огромная, лысая, глянцевитая голова с благородным шекспировским лбом, но совершенно лишённая волос сзади, так что шея казалась продолжением затылка. Но он был мощным, широкоплечим, с торсом, принадлежавшим скорее атлету или бывшему гребцу. Лицо было плоским, как блин; узкие и немного раскосые глаза странно смотрелись на его крупном лице с сальным блеском на крыльях широкого носа. Сейчас его массивное тело танцевало по крутизне с удивительной, почти оскорбительной лёгкостью, рюкзак чуть покачивался за спиной, точно у него имелся собственный, независимый ритм.
Алексей и Борис нырнули следом без промедления. Оттолкнулась и Тася, заскользив по свежему снегу вдоль красной трассы. Мимо них, обдав струёй снега, пролетела в лазурный воздух какая-то лыжница в синем костюме Salomon, ловко подпрыгнула на трамплине, раскинув руки, и проскользила дальше. Затем на полном ходу она круто завернула, гибко согнув одно колено, снова выпрямилась и понеслась дальше, мимо ёлок.
Её неизменно поражало, с какой обидной естественностью остальные владеют этим искусством. У неё самой тоже получалось сносно, но лишь ценой долгих часов, отданных студенткой искусственному склону в закрытом манеже, - тайна, тщательно оберегаемая от Романа: он так и не узнал, что в детстве кататься на лыжах её никто не учил.
Снежинки оседали на защитных очках, заставляя сосредоточенно вглядываться в крутые бугры под ногами. Роман, вне всякого сомнения, наслаждался бы этой свирепой непогодой сполна. При мысли о нём где-то в животе завязывался узел. Он был в ярости, узнав, что она согласилась на поездку. Вплоть до самого её отъезда он почти не разговаривал с ней - что вполне понятно, тем более что объяснить, зачем она всё-таки едет, она не могла. Анна же перед отъездом снова взяла её за самое сердце...
Коллеги один за другим ныряли в узкую полосу леса. Тася притормозила первой и свернула следом. Между стволами видимость была лучше, а ветер стихал. Низко провисшие еловые лапы с трудом держали груз недельного снегопада.
Всю неделю здесь валил снег, и погода в ближайшее время не сулила перемен к лучшему - так предупредили их в деревне, пятьюстами метрами ниже. Багаж они оставили у Фёдора, хозяина ресторана «Хаус №8» и по совместительству управляющего шале: молчаливого горца с усами чуть длиннее, чем того требовала мода, - тот лишь кивнул, когда Игорь спросил, стоит ли им подниматься на подъёмнике Шафальфт.
Теперь Тася слышала лишь скольжение собственных лыж, и эта тишина мало-помалу усмиряла её мысли. Несмотря на весь стресс, несмотря на дела, которые ей предстояло уладить ради Анны, выходные обещали неожиданную передышку. Над верхушками деревьев показалась остроконечная крыша шале «Хильда», и Тася сбавила ход.
- Тася, ты гляди, какое диковинное место! - крикнул Алексей, подъезжая ближе. - Просто безумие, да?
Почти столетнее шале с алыми ставнями, террасой с хот-табом, стоящее посреди лесной поляны, и в самом деле выглядело исключением из всех архитектурных правил.
Она остановилась рядом с Алексеем и отстегнула лыжи.
- Да, потрясающе! И к тому же с бесконечным видом на Лех.
- Если не разыграется метель, - со смехом заметил он.
Он стряхнул снег с плеч тем небрежным жестом, каким отряхиваются от неприятностей. Алексей был младше её всего на десяток лет, но нелепая, почти щенячья мимика придавала ему что-то неизменно материнское в её глазах.
- Ну и ветрище! - воскликнул подошедший Борис. Его тёмные брови побелели от снега, отчего суровые черты неожиданно смягчились. - Надеюсь, внутри будет уютнее.
- Конечно, приятель! - крикнул Игорь, уже пробиваясь сквозь сугробы к входной двери.
С трудом Тася последовала за ним и, оказавшись в просторной прихожей, тут же скинула тяжёлые лыжные ботинки. Их чемоданы уже выстроились рядком друг подле друга - Фёдор, судя по всему, времени зря не терял.
- Как тут тепло. - Она положила мокрые перчатки на батарею и залюбовалась фотографией Дэвида Боуи. - Это ведь снимок Михаила Орлова?
Но вопрос её остался без ответа - мужчины уже испарились. Она протиснулась в низкую деревянную дверцу вслед за ними и оказалась в неожиданно просторной гостиной. Дизайнерские диваны, коровьи шкуры на полу, современное искусство по стенам, свежие цветы и овальный обеденный стол - тот самый, что она видела на прошлой неделе в «Интерьер+Дизайн», - придавали шале атмосферу эксклюзивного бутик-отеля.
- Это же вылитый проект Алексея Воронцова.
- Это и есть Алексей Воронцов, - сказал Игорь, широким жестом обводя комнату, точно шале было его личной собственностью.
Борис закатил глаза и вздохнул:
- Как будто это можно забыть.
Игорь молча посмотрел на компаньона. Его губы на мгновение сжались в тонкую линию.
- Мило, - сказала Тася, лишь бы разрядить обстановку. Ей всё ещё было непонятно, как Борис и Игорь вообще уживались в одной упряжке. Слишком уж они были несхожи. Игорь - крупный, шумный, из тех, кто рисует широкими мазками и всегда смотрит клиенту в глаза; Борис - угрюмее, мельче статью, вечный холостяк, придирчивый к мелочам, точно ювелир к огранке. Оба умны, оба честолюбивы, у обоих врождённое чутьё на рекламное ремесло. С первого дня у неё было ощущение, что многому можно научиться у каждого из них по отдельности - но Борис оставался человеком за стеклом, недоступным для прикосновения. Хорошо бы им обоим провести эти выходные на приличном расстоянии друг от друга: в офисе между ними порой пролетали искры, от которых немудрено было обжечься.
- Тогда за шампанское, - попытался разрядить обстановку и Алексей, распуская свои дреды и хватая со стола магнум. - Я умираю от жажды.
Борис решительно качнул головой.
- Нет, ещё рано. Сперва посмотрим комнаты. Через час у нас брифинг перед мозговым штурмом.
- Мой верный трудяга, - усмехнулся Игорь, хлопая Бориса по плечу чуть сильнее, чем того требовала дружба. - Но мысль дельная, парень.
Морщина между бровей Бориса стала глубже, глаза потемнели на полтона. Но он промолчал, поднял чемодан и бросил через плечо:
- Самая красивая комната - моя.
Борис был длинный, сухой мужчина немного за пятьдесят с птичьим профилем и предлинными жёлтыми зубами, которые обнажались при его редкой, сухой улыбке. В его движениях была механическая точность старинного автомата, а в глазах — холодный, кристальный покой человека, который раз и навсегда разделил мир на язык Java и варварский хаос.
Тася выбрала самую тихую, в дальнем углу мансарды. Она уронила сумку и рухнула на кровать под балдахином. Комната оказалась просторной, но уютной: плотные шёлковые шторы, приглушённый свет и даже собственный камин - роскошь, от которой у неё в животе завелись бабочки, как перед школьной экскурсией. По сути, она до сих пор не могла до конца в это поверить. Именно она - та девочка, что подростком дышала облаками чужой травки, а студенткой ночевала в сквоте, - теперь обитала посреди этой ирреальной роскоши, среди людей, для которых богатство было столь же обыденно, как для булочника - утренняя выпечка, а работа на транснациональные корпорации давалась с той же лёгкостью, с какой иным даётся дыхание.
Она поставила оба телефона на зарядку, но ни один не поймал ни единого деления сети. В точности как предсказывала Анна на этапе подготовки.
Глава 3
Днём небо слепило белизной, солнце походило на луну; затем пошёл медленный отвесный снег. Частые хлопья, как мушки на белой вуали, занавесили вид на горы. Крупные и мягкие снежинки шуршали по стёклам окон, падали, падали,
без конца. Если долго на них смотреть, начинало казаться, что вся гостиница тихо плывёт вверх.
- Спид-дейтинг с клиентами? - уточнила Тася, вычёркивая последний пункт из итогов брейнсторма.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.