Шепот волн Обводного канала

Когда, наконец, кто с завистью, кто с удивлением, в многочисленном круге его знакомых не отметил, что, пожалуй, нет женщины, способной, так сказать, против него устоять…

Я помню как судачили наш общие приятели, рассуждая, как это ему удается, какие такие волшебные слова или приворотные зелья он знает. Поражался этому и я, хотя встречался о ним от случая к случаю и достаточно редко, больше зная о его победах от общих знакомых.

Надо сказать, что сам он никогда, никому, ничего не рассказывал! Просто можно было вдруг у него дома обнаружить письмо от известной поэтессы, брошенное на столе, или используемое как бумагу для записи телефонов.

– Разве ты ее знаешь?

– Да она тут у меня ночевала позавчера.

– И давно ты с ней знаком?

– Дня три,…– отвечал он без всякого интереса.

Постоянно он был нищим и безработным. Его куда-то устраивали, где-то он непродолжительно служил, но потом опять оказывался и без денег и без места. Он постоянно говорил о каких-то своих статьях, публикациях, но становилось совершенно очевидно, что никаких публикаций не предвидится, поскольку никакие статьи не будут написаны никогда.. Хотя, повторяю, он был не бездарен.Ему просто некогда.

И вот я решил, по мучительному своему свойству, разбираться в механике человеческой драмы, рассмотреть как же это у него так получается, что женщины самых разных возрастов, положения, от твердокаменных обкомовских дам, до бескорыстных шлюх из рабочих общежитий, от выдающихся актрис, балерин, художниц, ученых до посудомоек и буфетчиц, красавиц, дурнушек, так себе, и просто уродин (включая медицинских инвалидов, я помню девушку без ноги и одну с обожженным лицом,) буквально, осаждают его.

Затаившись, я пронаблюдал за ним весь вечер в одной компании. Он не стремился быть в центре внимания, да и, скорее всего не мог, но, сидя в углу, принимал живейшее участие во воем что происходило: слушал, поворачиваясь от собеседника к собеседнику… Вруг о в нем что-то сделалось. Вошла какая-то женщина .И все вокруг него выключилось. Теперь существовала только она одна. И она не могла этого не почувствовать

С удивлением я увидел, что он безумно влюблен, что кроме этой женщины для него в комнате теперь не существует никого. Что тут было? Самогипноз, система Станиславского? Какая-то психическая аномалия? Не ведаю. Но женщина тонула в его безудержной любви. Вот в этом и был талант дон Жуана. Он без памяти влюблялся во всех!

Но после обладания начиналась вторая серия романа. Насколько я помню, он с такой же стремительностью охладевал к той, которая только что была для него светом в окошке, единственной и неповторимой. Начинались мучительные дни прекращения отношений. А это гораздо тяжелее, чем все предыдущее. Для большинства женщин ,всякая связь – это уже перспектива. Они уже спланировали ,если не всю ближайшую жизнь, то хоть ближайшие дни. Наш дон Жуан не оставлял им этого. Развязки наступали обыденно и скучно. С некоторыми романы тянулись попродолжительнее, но это происходило усилиями женщин. Это они продлевали агонию отношений.

Они предпринимали отчаянные попытки, будучи не в силах поверить, что вся та безграничная любовь и страсть, обрушившаяся на них так внезапно, столь же внезапно и прекратились. Они, собственно, начинали бороться за него не от любви, скорее всего она не успевала возникнуть, а от растерянности и удивления. Поэтому большинство их одиноких монологов начинались со слов : «Как же так?» Этим они досаждали дон Жуану, они доводили до предынфарктного состояния, пожалуй самое страдающее существо , его мать. Она, конечно же видела сына совсем не таким, каким он был на самом деле. Конечно, обвиняла во всем других, и мечтала об обыкновенном житейском устройстве для своего сына в быту и в семье. Из за нее несколько романов длились дольше обычного, в тех случаях ,когда девицы и дамы успевали подружиться с мамой. Тогда дон Жуан уходил из дома ,а они его ждали… Правда, ни одной не хватило терпения превратиться в Сольвейг.

С годами в глазах дон Жуана стало появляться некое сочетание скуки и безумия. Все его романы постепенно превратились в некое подобие упражнения на однообразность прицеливания. Он скуки он пускался в сексуально спортивные эскапады. Женщины позволяли ему и это. Так у него остановились ночевать (мама была на даче) пять подруг студенток. За ночь он ухитрился переспать со всеми пятью. О чем рассказывал с нескрываемой гадливостью. Отсутствие сколько-нибудь серьезного сопротивления со стороны женщин, с годами вызывало, у него стойкое к ним презрение. Было ли в нем ощущение нечистоты, греха? Сознания, что он тратит душу? Нет. Но накапливалось ощущение приближающейся беды. Частенько, в нем стали появляться черты какой-то тоскливой тревоги. Тоски добавляла и мать постоянно повторяя , что вот дон Жуану уже под сорок, а ни семьи, ни работы, ни денег… Все как-то устраиваются, а он такой невезучий… Правда, она как то не задумывалась, что все то, прежде всего, постоянно и тяжело работают и, большей частью, не по вдохновению.

В нем самом, при своей легкости мыслей, жила надежда на какую-то другую жизнь. Но и эту надежду он, скорее всего, связывал о женщиной. Он ждал женщину, которая придет и перевернет все его существование. Какова могла быть благополучная развязка? Без трагедии. На сытом западе он бы нашел себе старуху и доил из нее деньги. Может быть, бы женился. Хотя вряд ли. Для этого надо иметь способности брачного афериста, а это уже не дон Жуан! Это другой жанр! Это-водевиль, а здесь, безусловно, драма. Дон Жуан персонаж трагедийный.

И трагедия произошла. Однажды я встретил его на Невском, как всегда, с женщиной.. А надо сказать, что с годами он становился все контрастнее с женщинами ,что его окружали. Они становились все красивее, ярче , а он все невзрачнее. Иной раз даже думалось, как же такие могут быть с ним: ведь ни кожи, ни рожи… Но они все его любили, или во всяком случае, бывали увлечены , отвечая на ту волну, которой он их окутывал. .

И на этот на раз, женщина рядом с ним была ослепительно красива.

Моя жена Анна.

Женщина глянула на меня пропастями бездонных глаз и пошла в какой-то магазин, а дон Жуан остался покурить на улице.

– Она – ведьма! – оказал он о, какой-то лихорадочной веселостью. – Я никогда не встречал таких женщин. Она говорит: – как только ты мне изменишь, ты погибнешь..

– Как вы живете?

– Непонятно. Бред какой-то.. Ее дочь, моя дочь.. дружат как-то мимо нас, и даже между собой похожи. Завтра на юг уезжаем. С дочерьми. Через месяц созвонимся…

Звонок раздался раньше. Звонила мать дон Жуана. Нужно было помочь с врачами, с клиникой. Дон Жуан попал в автомобильную катастрофу. Нужны были лекарства. Я – добыл, повез его жене и там узнал подробности.

Анна нервно курила, у нее заметно дрожали пальцы и какой-то очень красивый молодой человек в распахнутой рубахе пил на кухне кофе.

– Он привез меня и девчонок на юг, – говорила она, – Неделю все шло прекрасно. А потом на пляже встретил приятеля. Познакомились с какими-то двумя девицами, и он, в обычной своей манере, оставил меня с двумя девчонками без копейки денег.... Вместе со своим приятелем и этими девицами, на машине, помчались в Москву. Я плюнула ему вслед.! Он даже не предупредил, что уезжают… Сбежал, и все…

В районе Тулы машина наскочила на, стоящий на дороге, без огней, трактор Кировец, вылетела на встречную полосу, прямо под идущий Икарус, взяла еще левей и рухнула с дорожной насыпи в кювет. Автомобиль несколько раз перевернулся помял корпус, но не загорелся и даже продолжал движение А, вот дон Жуан, сидевший на переднем сидении вполоборота, сломал позвоночник. Водитель отдалялся легким испугом, одна девица сломала руку…и все

Дон Жуан сломал позвоночник в районе грудины и поясницы. Он стал полностью неподвижен…

Пошли тяжелые операции. Какие-то дамы, из его предыдущей жизни, носили ему цветы, но как то вяло…

По телефону он, как всегда, говорил что-то о своих научных замыслах. Но судьба .отняла у него смысл и сатанинское предназначение, … Сатана победил, сделав его своим слугою, предал, ибо он предатель и добивал его окончательно.

Можно было стать святым, можно было стать ученым,… Но не такова была судьба, и дон Жуан не имел опоры в вере. Осознав , что к прежней жизни возврата не будет, он связал из простыни петлю и сполз с кровати…Вот вам и ад развергшийся!

А его помнят в Питере… Но в основном, приятели мужчины, нынче все сильно состарились, но до сих пор удивляются, как это ни одна женщина не могла против него устоять, и завидуют, по старой памяти, его свободе…

Совершенно неожиданно, после его смерти мать вышла замуж за чудного старичка, они вместе ходят на могилу дон- Жуана. Анна не была там ни разу…

П.С.

– Как бы не так! – сказал, прочитав очерк, старинный мой друг Юра Подражанский. –       Как бы не так. Тебе кто про его смерть рассказывал? То-то и оно… Смерть то была ужаснее. Он взрезал себе ножницами, потерявший чувствительность живот, а может оскопил себя… Истек кровью.

Господи! Буди милостив нам грешным!

« Муму»

( повествование в двух частях)

Часть первая

Герасим

Это было его настоящее имя, на работе его звали Георгий Петрович , но крещен он был и в паспорте записан Герасимом, а Муму прозывался за разговорчивость, поскольку в должности, какой –то очень высокой и значительной ,не то главного инженера ,не то технолога крупнейшего завода страны, говорил не более фразы в день. Зато эту фразу можно было высекать на скрижалях.

Двухметроворостый, круглоглазый, бешено кудрявый, похожий на быка, он, казалось, круглый год ходил в пальто с поднятым воротником и всегда без шапки, а дома только в трусах – ему всегда было жарко.

Женат он был на мелкой, уксусного характера женщине, которую звал «Страдалица» и сосуществовал с ней «членораздельно» – то есть в разных комнатах. Более нелепого было брака невозможно представить как по содержанию ,так и по форме. Даже сидя Муму был на голову выше жены.

Когда Страдалица была дома ее едкий голосок казалось лез из всех щелей, Муму в таких случаях постанывал, как Прометей прикованный и норовил из дома улизнуть поскорее. Сей шизофренический брак Муму объяснял ошибкой молодости, когда студентом «заделал Страдалице пионеров и, как порядочный человек был обязан жениться», тем более ,как утверждала Страдалица ,она при родах потеряла здоровье и почти инвалид.

Близнецы – пионеры были точной удвоенной копией Муму и являли собой самодостаточный организм., который всеми силами старался вырваться из удушающих объятий воспитательно – педагогических представлений Страдалицы. Когда они бывали дома, то либо поглощали на кухне совершенно самостоятельно сваренный макароны или пельмени, либо копошились в своей комнате, где примерно раз в месяц, что-то горело или взрывалось. Приезжали пожарные, скорая помощь, набегали водопроводчики и электрики, реже – милиция. Страдалица закатывала истерики. Пионеры, стояли столбом по разным углам и, в еле сдерживаемом восторге, вспоминали как «бумкнуло» или как «пты – дыхнуло».Муму, безропотно, чинил или возмещал ущерб. Пионеров никогда не ругал и не наказывал.

Сущность его воспитательной концепции предстала мне зримо, когда ,однажды , я застал Муму в тяжелом похмелье. Он сидел на диване, в трусах покроя «30 лет Советскому футболу», а перед ним посредине комнаты соседский мальчонка возился с железной дорогой, которую когда – то, в качестве единственного трофея отец Муму привез из поверженного Берлина. В пору больших родительских застолий, со вздохами вспоминал Муму, дорогу раскладывали на столе и большой, почти что настоящий, электрический поезд вез бутылку шампанского. Чуда немецкой техники я в исправности не застал, поскольку пионеры во все внедрились и отвертели что могли, но соседский мальчишка не терял надежды вдохнуть новую жизнь в замерший механизм. Он копошился с колесами и вагонами, время от времени, засовывая оголенные провода в электророзетку.

– Вот, – пробормотал Муму, еле ворочая языком и временами пьяно засыпая, – Соседи мальчонку привели – присмотреть, а то бы я спал. «Присмотреть» – всегда пожалуйста! Сидю, бдю! Я вообще люблю, когда молодежь и подростки технику осваивают. И тянуться к ней. Самостоятельно, причем. Он осваивает, я присматриваю. Я не вмешиваюсь! Пусть сам. Своими руками, как деды и отцы.

Он шурует, я присматриваю. Он шурует, а я уже часа три присматриваю. Ни одного замечания. Сдерживаюсь. Он шурует, а я уже часа три сижу, все жду, когда же его током то дёбнет!

Нас роднило не только казачье происхождение, но и сиротское детство. Насквозь израненный отец Муму прожил недолго, так что и он, как я, был безбатьковщина. Но он был старше и в его отношении ко мне, наверное ,более всего воплощался комплекс отца, который Страдалица не позволяла ему реализовывать по отношению к пионерам. Где в глубине мозговых клеток Муму, в основном забитым техническими сведениями , на неосознанном эмоциональном подкорковом уровне защелкнулась идея ,что Господь определил его спасать меня и вызволять. Нерушимой стеной он стоял на защите моей чести и достоинства в результате чего, мы влетали в такие драки ,что как живы остались – непонятно.

Однажды, в период страшной размолвки, с моей будущей женой, во время нашего жгучего романа, я неожиданно для себя , на нервной почве, напился. Произошло это в какой-то компании, где большинство приглашенных были грузины. Единственный раз в жизни, я не помню, совершенно, что я делал и что говорил. Муму потом рассказывал , что я несколько раз заставлял грузин, пить, стоя, за «русские штыки», объясняя, неоднократно и многословно, трудящимся Кавказа, что только благодаря русским штыкам они вообще на планете существуют, хотя и как реликт. Муму, как всегда, не снимая пальто, сидел за столом и, как всегда, тяжело по-коровьи вздыхал, сочувствуя, каждому моему слову. Однако, что сохранить видимость застолицы, он, жестом, заставил меня передать слово грузинам. Что было весьма неосмотрительно.

Грузин, с безупречным пробором на гуталинной голове, встал и посыпал ,что «ему так нравиться, вообще, то высокое национальное самосознание которое он ,мамой клянусь, первый раз встречает в русском человеке». Это была его большая психологическая ошибка. Потому, что как рассказывал Муму, я вскочил и с криком : «Так ты что, чурек черножопый, меня, казака, хвалить надумал?», – заплакал и полез, через стол, драться!