Большой Сочи: история Кавказа

Возможно, древние жители Предкавказья скрывали от пришельцев те богатства, которыми изобиловала их земля. Племена и народности Северного Кавказа, безусловно, знали о минеральных источниках и пользовались ими для лечебных целей, скрывая это от своих врагов. Российский путеводитель 1904 года по Кавказским Минеральнмы Водам писал: «Молчание наших летописцев о целебных водах в Большой Кабарде объясняется, с одной стороны тем, что значение минеральных вод русским в то время было совершенно неизвестно, а с другой стороны тем, что местные жители, зная целебные качества своих вод и дорожа ими, старались всеми силами скрывать их от постороннего глаза. А что они, по всей вероятности, понимали силу минеральных источников, об этом свидетельствуют следы тех ванн, которые профессор Нелюбин, один из первых обстоятельных исследователей наших вод, нашел высеченными прямо в горе близ серных источников. «Сии ванны, – говорит он, – судя по разрушению развалившегося от времени туфстейна, в котором они были высечены, явственно свидетельствуют о древнем их существовании, которое, если не ошибаюсь, должно отнести, по крайней мере, за 300 лет пред сим». Писано это в 1825 году. Более же точных свидетельств об употреблении вод древними кавказскими народами не имеется, и все другие наши исследователи хотя и говорят, что, по их мнению, различные источники должны быть известны и оценены местным населением, но никаких веских доказательств в подкрепление своего мнения не приводят».

В XI веке набеги половцев и татаро‑монгольское нашествие надолго прервали российско‑кавказские связи. Только в середине XVI столетия они начали восстанавливаться, чему способствовала женитьба московского царя Ивана Грозного на дочери одного из князей Малой Кабарды Темрюка – Гуаше, ставшей Марией Темрюковной. Постоянные нашествия на Кавказ Персии, Турции, Крымского ханства с целью подчинения горских племен своей власти вызывали отправку послов из Кабарды в Москву. Иван Грозный давал в 1553 году наказ своему послу в Польше: «Если спросят, сколько у царя и великого князя пятигорских черкес – говорить: «У государя нашего по Москве живут князи Амашик с братиею, да князь Сибок с братиею, а с ними людей их тысяч с пять».

В 1557 году помощь Московского царства Кабарде спасла народы Предкавказья от угрозы порабощения и возможного уничтожения завоевателями. Из Кабарды послы приходили в 1602 году к Борису Годунову, в 1608 году к Василию Шуйскому, позднее к Михаилу Федоровичу Романову, в 1722 году во время Персидского похода Петра I князья Большой и Малой Кабарды выставили свои отряды в помощь русскому войску.

В «Книге Большого Чертежу», географическом описании Московского царства XVII впервые упоминается о существовании на Кавказе «кладезей горящих и кладезя холодного». Возможно это упоминание относится к минеральным источникам Пятигорска и кисловодской долины, но эти данные записаны со слов людей не видевших сами «кладези» – «А ниже Курты реки 20 верст пал в Терек кладезь горячий; в день дым столбом до неба, а в ночь пламя огненное видимо.» Горячий источник назван горящим. До середины XIX века сохранилась и легенда об «огненном змее», вылетающего по ночам на охоту из Пятигорского провала.

Впервые определенные сведения о пятигорских минеральных водах даны лейб‑медиков Петра I доктором Шобером. В указе, данным Петром 24 июня 1717 года Сенату из‑за границы, Шоберу поручалось искать «в Нашем государстве ключевых вод, которыми можно пользоваться от болезней, на приклад, какими в здешних краях пользуются как Пирмонтская, Шнавассер и прочие». Путеводитель 1904 года писал: «Великий преобразователь России не оставлял ни одного уголка без своего внимания. Побывав за границей на минеральных водах в Карлсбаде и Пирмонте и убедившись в их огромном целебном значении, он велел произвести соответствующие разыскания в России, результатом чего явилось открытие олонецких и липецких марциальных вод, а затем приказал своему лейб‑медику Шоберу исследовать и описать горячие воды в Тереке, известные под именем Брагуновских». В записках Шобера, опубликованных в «Ежемесячных сочинениях Академии наук» в ноябре 1760 года упоминается о слов местных жителей о наличии в районе Пятигорья‑Бештау горячих источников и «кислого родника», очевидно Нарзана. О существовании в Пятигорье «ключа горячей воды» в конце 30‑х годов XIV века писал арабский путешественник Ибн‑Баттута, побывавший в Предкавказье.

Описывая «Брагуновские термы», находившиеся на Тереке, в 200 километрах от Пятигорья Шобер писал: «Находится еще больше теплиц в сей стране, да и почти только на два или на три дня езды от выписанных. Также есть в Черкасской земле изрядный кислый родник; но понеже мне приказано было только в его Царского Величества землях искать минеральные воды, сверх же того с данным мне конвоем туда было ехать опасно, того ради я не мог, по желанию моему, того изыскать». До Пятигорья и Кисловодской долины Шобер не добрался в связи с малочисленность. Охраны и опасностями путешествия по местности, не принадлежавшей России и наполненной воинственными горцами, поэтому сведения, приведенные Шобером, не являются его личными данными, и взяты со слов горцев – черкесов.

Петра Великого справедливо считают инициатором создания курортов в России. Тем не менее, кроме интересов к лечению минеральными водами, пользу которого Петр I испытал на себе за границей, император учитывал и более важные государственные интересы – интерес к поиску серных источников – сера использовалась при изготовлении пороха. На Кавказе производство серы наладить не удалось, но Шабер после Терека побывал в самарских землях, где серный завод был построен, вблизи Сергиевских минеральных источников.

Русский автор писал в 1903 году:

«Таковы первоначальные смутные известия о Кавказских Минеральных водах, проникнувшие в Россию, после чего история их снова погружается во мрак, который, впрочем, покрыл и остальные, открытые Петром Великим источники, так как известно, что олонецкие «марциальные» воды были уже вскоре после смерти Петра преданы настолько полному забвению, что на них была упразднена лекарская вакансия, а здания, построенные при Петре, совершенно разрушились и приезд больных прекратился.

Мрак начинает несколько рассеиваться с 1794 года, когда в городе Кизляре настолько увеличилась болезненность и смертность среди расположенных в нем войск, что понадобился еще один врач. Началась по этому поводу длиннейшая переписка между Военной Коллегией и Медицинской канцелярией, и наконец только в 1755 году назначили туда доктора Гевитта, который прибыл в Кизляр из Петербурга, снабженный инструкциями от директора Медицинской канцелярии Кондоиди. Согласно этой инструкции доктору Гевитту предписывалось произвести опыты лечения минеральными источниками и о результатах донести в Медицинскую канцелярию. Доктор Гевитт осенью того же года побывал на серных водах, провел там 8 дней, лечился от мучившей его болезни, но облегчения не получили. В следующем году он снова прибыл на воды, взяв с собою 10 солдат, страдавших различными болезнями, но не дождался результатов лечения, так как вскоре ему пришлось покинуть Кизляр, и исследования вод в медицинском отношении таким образом снова остановились».

Научную деятельность Петра I продолжила Екатерина II, приказавшая в 1768 году организовать целый ряд ученых экспедиций во все края Российской Империи. Во главк был поставлен знаменитый исследователь XVIII века Петр Симон Паляс, ему помогали Георги, Гмелин, Зуев, Лепехин, Соколов, Фальк, Польденштедт. Иоганн Польденштедт отправился по своему маршруту на Северо‑восточный Кавказ и прибыл в Пятигорье, которое тогда входило в Большую Кабарду и находилось во владении князей Тархановых. Польденштедт с конвоем из казачьей сотни прибыл в регион в июне 1773 года и стал первым из русских исследователей, который лично осмотрел и описал Пятигорские, Кумогорские минеральные Источники и Тамбуканское озеро.

Горный инженер С. Кумбир писал в «Очерках истории развития Кавказских Минеральных Вод», вышедших в 1896 году в Санкт‑Петербурге:

«Почтенный ученый довольно кратко описывает Горячую гору (юго‑западный отрог горы Машук) с ее трещиной и вытекающим из конца последней горячим серным источником; при этом Польденштедт, очевидно со слов туземцев, говорит, что за последние двадцать лет источник этот через отложение туфа засорился, почему устье его понизилось, и сам он течет слабее, чем прежде, и что, в то же время, на тысячу или более шагов севернее, у начала трещины, показался другой горячий источник. Ученый путешественник описывает вкратце и Пятигорский провал, высказывая предположение, что он имеет связь с трещиной и источниками. Посвятив несколько слов озеру Тамби‑Тамбукан, которое ныне славится своей целебной грязью, Польденштедт замечает характерные особенности его дна, покрытого черновато‑синей глиной. Воду машукских источников этот исследователь нашел умеренно теплой, «так что и у самого истока можно ее пить и в ней купаться».

Наконец упоминает он вскользь о Кумогорском серном источнике, близ Кинжал‑горы.

О Нарзане Польденштедт, хотя и знакомый с трудами Шобера, не говорит почему‑то ни слова.

В 1774 году после окончания первой русско‑турецкой войны по Кучук‑Кайнарджийскому миру Кабарда вместе с Пятигорьем окончательно отошла к Российской Империи.

В 1777 году по приказу командующего кавказскими войсками князь Г. Потемкина было построена Азово‑Моздокская оборонительная линия с крепостями и редутами. Линию охраняли донские казаки и часть волжских казаков, из Камышина и Дубовки, переселенных на Кавказ за участие в восстании Пугачева. Исследователи говорят, что казаки Волги привезли с собой два десятка знамен с вензелями Петра III, двуглавым орлом, идущим под парусами кораблем, горящим портовым городом и надписью «никого не устрашусь» – знамена Емельяна Пугачева.

С этого периода началось прочное освоение Северного Кавказа Россией. В станицах, редутах, слободах у крепостей селились казаки. В «городках» стояли казачьи гарнизоны во главе с атаманами – в центре станицы площадь с церковью, от которой лучами отходили улицы с переулками. Станицы окружались земляными укреплениями с башнями и пушками.

В 1780 году в долине гор Бештау и Машук, в 4 верстах к западу от горы Машук, на берегу реки Подкумка было построено Константиногорское укрепление – первое русское военное поселение в районе Кавказских Минеральных Вод, на Азово‑Моздокской линии. Следы укрепления сохранились – недалеко от железнодорожного вокзала Пятигорска. Солдаты 16‑го Егерского полка, составившие первый гарнизон Константиногорского укрепления, начали купаться в высеченных прямо в скале ваннах, у Горячего источника (сейчас «Цветник»), сразу по несколько человек. Солдаты выстроили над ваннами веревочные домики. С этого времени горячий серный источник стал известен не только на Кавказе, но и в соседних областях, к нему начали приезжать больные из разных мест империи, которые располагались около источника в палатках, калмыцких кибитках.

В 1784 году доктор Яков Рейнеггс побывал у источника Нарзана и дал ему первое известное в литературе описание: «Два стакана этой воды причиняют опьянение, за которым следует глубокий сон. Вода употребляется с большой пользой при горячках, при цынге, однако при перемежающейся лихорадке она действия не оказывает. Вода в источнике, по свидетельству местных жителей, никогда не замерзает, даже зимой. Стоит однако его воде удалиться на несколько шагов от источника, как она превращается в лед и притом даже быстрее, чем обыкновенная вода.»

После покорения Крыма в 1783 году и Ясского мира 1791 года, завершившего вторую русско‑турецкую войну, были подтверждены права России на Кабарду и правый берег Кубани. В конце XVIII века военная оборонительная линия была подвинута в долину реки Подкумок южнее Константиногорской крепости. Ставропольская и Георгиевская крепости позднее превратились в города.

С 1793 года стали собираться факты, указывающие на лечебное значение горячих серных источников. Это отметил П. Палас, посетивший Кавказ в это время и подробно описавший Нарзан и часть минеральных источников горы Машук, на западной ее части. Паллса первым определили общее количество твердых минеральных частиц в воде, правда определил температуру воды – более 70 °C. Не сделал он и количественного анализа. Он впервые вскользь упомянул о железноводских минеральных источниках и подробно описал Нарзан, бассейн которого имел около 10 метров длины и 5 метров ширины, суживаясь воронкой вокруг главного ключа, температура воды была около 17 °C. В это время слава Нарзана как целебного источника стала распространяться все шире и шире. В 1718 году у Нарзана провел два месяца вместе с семьей начальник кавказской линии генерал‑лейтенант граф И. И. Морков, энергично обеспечивший безопасность региона от нападений горцев. Однако Кисловодская долина официально еще не входила в состав России.

П. Паллас писал о Нарзане: «Видели изумительные примеры в излечении целого ряда больных и ослабевших людей. Я убежден, что эта вода будет признана весьма действительной в большом числе болезней, когда в о ней больше узнают».

В 1797 году инспектор Астраханской врачебной управы Шателевич представил в Государственную Медицинскую коллегию сведения о лечебном действии вод, основанные на обобщении народного опыта использования минеральных источников. Главный директор Медицинской коллегии барон А.И. Васильев передал донесение императору Павлу I, предписавшему построить укрепления и госпиталь у «Кислого колодца» и послать в Пятигорье штаб‑лекаря Ловенца и аптекаря Корнера для проведения химического анализа минеральной воды. В декабре 1798 года Левенц и Корнер представили в Медицинскую коллегию подробный доклад о пользе Нарзана в врачебных целях, подчеркнув необходимость дальнейших опытов. На основании доклада Кавказские Минеральные воды в 1798 году признаны возможным ввести во всеобщее употребление и начать командирование членов Кавказской армии для лечения на воды в летние месяцы. С 1799 года воды начали посещать и больные из России. Тогда посещение вод было опасным и только в 1803 году горцы были оттеснены к верховьям Подкумка и начать строительство Кисловодского укрепления.

Усиление и расширение российского влияния происходило в рамках Кавказского наместничества в составе Кавказской губернии и Астраханской области, учрежденного 5 мая 1785 года указом Екатерины II. Наместником до 1791 года был князь Г.А. Потемкин. В течение XIX века военные укрепления на Кавказской укрепленной линии продвигалась вглубь Кавказа. К 20‑м годам XIX века граница с Терека и Кубани передвинулась к Сунже, верховьям Кубани, предгорьям Черных гор.

В 1801 году химик Симсон произвел несколько анализов воды горячих источников. Командующий Кавказской линией генерал Обресков доложил императору Александру I о благотворном действии Кавказских Минеральных вод. Царь приказал исследовать минеральные воды и далее. Весной 1802 года Медицинская коллегия командировала на Кавказ штаб‑лекарей Гординского и Крушневича и аптекаря Швенсона – «чтобы они, сделав опыты по испытаниям на самом деле и сообразуясь с собственными наблюдениями, дали свое мнение, каким образом в пользу больных те воды употреблять, и какие нужно будет сделать для того там заведения».

Командированные провели на водах все лето и произвели количественные анализы горячего и кислого источников, целый ряд наблюдений над действием минеральных вод при различных болезнях. В ноябре лекари представили в Медицинскую коллегию подробный, считая необходимым устроить на водах необходимые приспособления, облегчающие больным пользования водами – «о действительности серных вод в накожных сыпях, перемежающихся лихорадках, любострастной и водяной болезнях и застарелой ломоте». Медицинская коллегия отнеслась к докладу критически, «водянку» и лихорадки минеральные воды не лечат, – «Хотя верные опыты доказали, что воды сии приносят великую пользу, но остается еще по долговременном их врачебном употреблении установить основанные на опытах правила, коими бы показаны были все способы врачевания, сообразно полу, возрасту и сложению, болезням и припадкам людей». Медицинская коллегия доложила своему начальнику, министру внутренних дел графу Кочубею свои соображения о назначении на Кавказские Минеральные воды от правительства постоянных врачей, одного с жалованием от 800 до 1000 рублей в год, другого – 400 рублей в год – «Чтобы они как военнослужащих, так и частных людей, туда приезжающих, пользовали и давали им все нужные наставления при лечении, и между тем бы первый, по опытам врачевания больных, занимался полным практическим сочинениям о врачебном употреблении тех вод со всеми обстоятельствами и способами врачевания, чтобы оное служило руководством для врачей, имеющих нужду пользоваться теми же водами, и которое можно было бы, по рассмотрении Коллегией, издать в свет». Кочубей доложил эти обстоятельства Александру I. Тогда же, 4 января 1803 года, главноуправляющий Грузии князь Цицианов, серьезно интересовался минеральными водами, доложил императору о сооружении возле кислого колодца укрепления с целью обезопасить приезжающих туда больных от нападений горцев.

24 апреля 1803 года император подписал указ о признании района Кавказских Минеральных вод лечебной местностью государственного значения – началось официальное существование Кавказских курортов. В том же году была построена Кисловодская крепость. Официальное присоединение Кисловодской долины к Российской империи произошло в 1806 году.

«Высочайший указ господину генерал‑лейтенанту, Астраханскому военному губернатору, главноуправляющему в Грузии князю Цицианову.

Министр внутренних дел доставит вам заключения, в Государственной Медицинской Коллегии сделанные, о действии Кавказских минеральных источников по свидетельству врачей, посланных к их испытанию и описанию. Из них вы усмотрите и предположения ее к устроению нужных при сих источниках заведений.

По донесению вашему об одном из них, в 30 верстах от Констаногорской крепости лежащем, я разрешил уже вас от 7 минувшего марта на построение вблизи небольшого укрепления, ныне же поручаю вам приступить к устранению и всех тех заведений, кои для удобности врачевания и выгод больных в обоих местах признаются нужными. Сделав надлежащие к тому местные соображения и составив смету работ, вы доставите ко мне исчисление потребной на то суммы, для назначения отпуска из казначейства.

Между тем от Медицинской Коллегии вслед за сим определен туда будет один из искуснейших врачей и помощник.

Между предположениями, пользу и удобность сих вод обеспечивающими, мыль о поселении вблизи сих вод линейных казаков отдаю Я особенно на соображение ваше. Выгоды сего предположения очевидны, но произвести его в действо зависит от усмотрения местных удобностей, какие вы ближе и лучше определить можете, и о коих в свое время Я буду ожидать от вас донесения.

Александр».

Началось развитие курортов Пятигорска и Кисловодска. Был построен канал для вывода реки Ольховки в реку Березовку, затоплявшей временами источник Нарзан. С 1798 года существовал и редут Ессентукский.

Императорский указ раз и навсегда признал за Кавказскими минеральными водами выдающееся государственное значение – они стали государственным достоянием, были включены в круг ведения медицинских учреждений империи, поставлены под правительственный контроль.

На воды был назначен главным врачом доктор Сахаров, но его деятельности помешала чума, занесенная из Черкесского аула, свирепствовавшая в регионе до начала 1808 года. Посетивший новые курорты известный естествоиспытатель‑ориенталист Клапрот в 1807 году писал: «Как мало забот прилагается к содержанию и лучшему устройству столь целебных минеральных источников, которые могли бы приносить большую пользу, если бы их больше знали и если бы пользование ими сопряжено было с каким‑либо удобством. Ванна чрезвычайно узка и едва достаточна на шесть человек, между тем воды, бьющей из источника, хватило бы по меньшей мере на сорок». Чума, распространившаяся по всему Кавказскому краю прекратила приезд отдыхающих и больных на воды, сделав невозможным и дальнейшее развитие курортов – до 1808 года.

В 1809 году у главного источника Горячей горы, в Пятигорске, были выстроены две новые купальни с одной деревянной ванной в каждой, а в следующем году уже четыре ванны. Количество семей, приехавших в эти годы на воды доходило до 200. Будущий Пятигорск стал называться Горячегорском.

В 1809–1810 годах на Кавказских Минеральных водах находился известный врач Ф.П. Гааз, описавший ряд новых источников у горы Машку, подробно исследовал уже известные. По его просьбе точные анализы минеральных вод провел профессор Московского университета Рейс. Главной заслугой Газа было открытие Железноводских и Ессентукских источников.

Путеводитель по Кавказским Минеральным водам писал в 1904 году:

«Железноводские источники, затерянные среди густого, непроходимого леса, который в то время заполнил всю впадину между северо‑восточным склоном Бештау и южной покатостью горы Железной, а также весь склон Бештау, разыскать было чрезвычайно затруднительно. Гааз пытался найти их еще в 1809 году, но не успел в то, так как не мог добиться от проводников точного указания, где именно они находятся, и принужден был возобновить свои поиски в следующем году, когда они и увенчались успехом. Железноводске источники начали быстро входить в славу, особенно Горячий источник, и с 1812 года стали, регулярно посещаться больными, хотя и в ограниченном количестве, как по причине полнейшего отсутствия каких бы то ни было жизненных удобств, так и вследствие постоянных нападений горцев.

Что касается до Ессентукских источников, то открытие их, как это часто бывает, обязано случаю. Гааз, получив от одного казака известие, что недалеко от Констаниногорска лошади, которые, как и рогатый скот, охотно пьют минеральную воду, наткнулись на новый минеральный источник, немедленно отправился на поиски и нашел возвышение, откуда источники берут свое начало, и которое он счел за прежний берег Подкума. Открытые им источники не вошли в употребление в виду того, что они, будучи по составу своему серно‑щелочными, близко подходили к воде машукских источников, а потому и не имели особенного интереса. Щелочные источники же, которые составляют славу Ессентуков, Гааз оставил без внимания, и известность их начинается только с 1823 года, когда их подробно изучил профессор Нелюбин.

Кисловодск во время посещения Гааза находился в весьма первобытном состоянии: больные купались в большой неправильного вида яме, вырытой у источника огороженной плетнем, и только богатые люди ставили, также как это делалось в Горячеводске, при источнике кибитки с ваннами, причем последние принимались большей частью из цельного Нарзана; иные же разбавляли воду кипятком или нагревали ее, бросая туда раскаленные ядра. Наконец, в 1812 году были выстроены первые купальные здания, мужское с двумя ваннами и женское с одною, в которые вода доставлялась по деревянным трубам, но в них можно было купаться только в цельном или холодном Нарзане. Теплые же ванны по прежнему приходилось брать в отдельных кибитках, что обходилось чрезвычайно дорого».

Ф. Гааз написал первое сочинение о Кавказских Минеральных водах. Книга была напечатана на французском языке в 1811 году в Москве, и почти весь тираж ее сгорел при пожаре 1812 года. Впоследствии о Кавказских Минеральных водах писали – Цеэ в 1817 году, Нелюбин в 1825 году, Савенко в 1828 году, Конради в 1831, Нарман в 1848, Дроздов в 1859, Баталин в 1861, Мимотин в 1872 году, Халецкий в 1883, Богословский в 1892, Попов в 1893, Светловский в 1898, Гурари в 1915 году.

Приезжавшие на минеральные воды поначалу жили в районе Константиногорского укрепления за валом крепости и оттуда ходили за 5 километров к источнику, или же у самого источника, в кибитках, которые отдавали в наем калмыки. Ф. Гааз писал: «Наблюдаемые у этих источников излечения привлекли к ним обшественное внимание. За последние годы из Кавказских источников посещаются только эти. С открытием нового курорта воды Терека (Брагунские) забыты».

В 1812 году чиновник Константиногорской крепости Чернецкий построил в долине между Горячей водой и внутренним хребтом первые два дома, положив начало Горячеводску. Его примеру последовали многие местные жители, получавшие значительную выгоду от сдачи жилья в наем. Через несколько лет в Горячеводске были десятки летних домиков, но только один каменный дом.

Отечественная война 1812 года и разгром Наполеона не позволил властям уделить должного внимания развитию Кавказских Минеральных вод. Благоустройство Горячеводска началось на средства астраханца коллежского советника Федорова, пожертвовавшего для этого 60000 рублей. На эти деньги сделали каменную лестницу к главному источнику на Горячей горе, сделали к нему и дорогу для экипажей, начали постройку новых ванн, сделали и многое другое.

В 1816 году пошли первые государственные ассигнования на устройство новых курортов, была учреждена должность государственного смотрителя Кавказских Минеральных вод. «На нижнем уступе Горячей горы начали постройку ванного здания, приступили к сооружению новых купален у Александровского источника, трех с пятью ваннами взамен прежних, которые пришлось сломать. Так как на это предприятие остатков от Федоровского капитала не хватило, то из Государственного казначейства было отпущено по решению Государственного Совета 3704 рубля. 1816 годом заканчивается период медленного развития минеральных вод и начинается время, когда благоустройство их пошло вперед быстрыми шагами».