Игнатий Лойола и Общество Иисуса

Дуэль без шансов на победу

De parientes mayores – так называли знатнейшие фамилии в Кастилии, главы которых всегда приглашались особым письмом в столицу будущей Испании для принесения присяги новому королю. С древнейших времен на севере испанских земель, в горной лесной местности на западной границе Наварры, в стране Басков, жил род независимых владетельных князей, бискайских графов Лопесов. Во второй половине XV века один из потомков этих графов, рыцарь Бертрам, сын Переса, сеньор де‑Лойола‑и‑Оньес, владел двумя небольшими древними замками Оньес и Лойола, располагавшимися между двумя маленькими городками Аскоития и Аспетия в бискайской провинции Гвипускоа. Дону Лопесу покровительствовал кастильский гранд Антонио Манрико, герцог Нохара и граф Гревиньо. Рыцарь Бертрам был женат на донне Марианне Саес‑де‑Ликона‑и‑Бальда, дочери рыцаря Мартина Гарсии де Ликона и маркизы де‑Бальда. Большая семья, в которой было четырнадцать детей, постоянно жила в родовом замке Лойола.

23 октября 1491 года у дона Бертрама и донны Марианны родился тринадцатый ребенок, мальчик. При крещении в церкви святого Себастьяна в городке Аспетии он был назван Иниго Лопес де Рекардо Лойола. Его крестный отец, отставной королевский казначей дон Хуан Веласкес‑и‑Квеллар, взял Иниго к себе. Все детство маленького Лойолы прошло в Аревало, древнем рыцарском замке Старой Кастилии. Этот замок был известным во всей Испании образцовым центром придворно‑рыцарского воспитания, находившемся в самом расцвете. Дон Иниго обучался фехтованию, верховой езде, танцам, даже игре на мандолине, но систематического образования не получил, умел только читать и писать по‑испански. В четырнадцатилетнем возрасте Иниго благодаря герцогу де‑Нохара стал пажом при дворе объединителей Испании Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской, резиденция которых в начале XVI века находилась в Барселоне. Фердинанд Католик (1452‑1516) был той сильной личностью, которые творят историю. После смерти своей жены Изабеллы в 1504 году король Арагона, Сицилии, Кастилии, Неаполя, победитель арабов в Гренаде, завоеватель Руссильона, Серданя и Верхней Наварры, стал первым королем объединенной Испании. Весь королевский двор стремился к рыцарской славе. Молодые рыцари любили красивое оружие и великолепных лошадей, их манили дуэли и любовные приключения, они стремились завоевать репутации храбрецов. Дон Иниго читал рыцарские романы, и много раз перечитывал знаменитого «Амадиса Галльского». Совершенный кавалер в блестящем дворе любезничал с дамами, писал любовные объяснения в стихах, пел нежные куплеты, играя на мандолине, ночью со шпагой в руке защищал свои ночные серенады от братьев, женихов и мужей прекрасных дам. Его считали любезным, честным, храбрым кабальеро, добрым товарищем, готовым на самопожертвование, очень тщеславным, высокомерным, вспыльчивым, эксцентричным рыцарем, счастливым с женщинами и уважаемым мужчинами. Современники оставили описание внешности двадцатилетнего Лойолы: «Он был хорош собой, имел широкий, открытый лоб, пламенные глаза, красивый римский нос, свежий цвет лица, крепкое и пропорциональное сложение и был среднего роста (один метр пятьдесят восемь сантиметров)». Его любимый рыцарский роман португальского писателя Васко де‑Ловейра «Амадис Галльский» звал дона Иниго к рыцарским подвигам и воинской славе, для которой молодой рыцарь был готов пожертвовать всем, кроме чести. Дон Иниго гордился своей католической верой, посвящал романсы апостолу Петру и мечтал сразиться с неверными. Современники писали, что молодой Лойола обладал исключительной способностью заставлять людей делать то, что он хочет, и вести очень сложные переговоры. Дон Иниго в двадцать четыре года поступил в армию, куда его рекомендовал герцог де‑Нохара. Дон Иниго быстро стал офицером, много времени тратил на систематическое изучение военного дела. Он доказал свое мужество и безумную храбрость в боях и походах, которые не прекращались во все царствование Фердинанда Католика, а его энергия и сообразительность принесли дону Иниго славу блестящего офицера.

В январе 1516 года скончался король Фердинанд и на испанский трон вступил его внук Карл I. Шестнадцатилетний юноша, через три годаа получивший в наследство от другого своего деда Максимилиана Священную Римскую империю германской нации, считал себя и на самом деле был самым могущественным монархом Европы, под скипетром которого находились Испания, Болеарские острова, Неаполь, Сицилия, Германия, Чехия, Голландия, Бургундия, Вест‑Индия, Мексика и Перу. Немного ранее императора и испанского короля Карла V корону могущественной Франции получил наследник Людовика XII Франциск I. 13 августа 1516 года в Нойоне Испания и Франция подписали мирный договор, по которому спорная территория пограничной Наварры передавались королю Жану д’Альбре Наваррскому, тяготевшему к Франциску I. Две крупнейшие европейские державы стремились к расширению своих границ. Карл V и Франциск I начали ожесточенную войну, продлившуюся более двадцати лет.

В 1520 году Карл V решил овладеть спорными землями и объявил Франции войну. Резкими и быстрыми ударами из Кастилии и Каталонии испанские войска захватили Южную Наварру и король Жан д’Альбре бежал во Францию. Указом Карла V комендантом стратегического замка Памплона был назначен тридцатилетний капитан Иниго Лопес де‑Рекардо Лойола.

Испанцы собирались атаковать северную Наварру, но с Пиренеев как с неба свалилась французская армия во главе с Андре де Фуа, маршалом де Л’Эпарра. В середине мая 1521 года французы осадили Памплону, имея вдесятеро больше войск, чем испанцы. Французы ворвались в город и защитники ушли в цитадель, в которой почти не было припасов. На военном совете в замке испанцы высказались за капитуляцию, но комендант Лойола подвел итог дискуссии по‑своему: «Не сдаваться! Будем биться в рукопашную!» Красноречие отчаянного капитана произвело большое впечатление на всех кабальеро. На переговорах с французами, требовавшими сдать замок, дон Иниго заявил, что испанцы готовы биться со всей французской армией и живыми не сдвинутся с места: «Мы лучше погибнем под развалинами замка, чем запятнаем позорной сдачей воинскую славу Испании!»

На рассвете 21 мая французские мортиры пробили брешь в крепостной стене Памплоны. Когда густой дым и пыль рассеялись, в бреши во главе горсти испанских воинов стоял невысокий офицер с боевой рапирой в руке. После еще одного залпа брешь оказалась пустой. Под развалинами, как и обещал, с перебитыми ногами лежал гордый испанский капитан Иниго Лойола.

Французы оказали медицинскую помощь испанцам, большинство из которых были ранены. Полумертвое тело коменданта перенесли в один из уцелевших домов. Оборона Памплоны позволила Карлу V перегруппировать войска. Через месяц, 30 июня 1521 года, французская армия была разгромлена испанцами под Эскавором и вскоре Наварра пополнила владения короля и императора Карла V. О героическом коменданте, конечно, все быстро забыли.

Иниго Лойолу по горным дорогам на носилках долго несли в родовой замок. На консилиуме врачей хирурги решили, что ногу нужно опять сломать и вернуть кости на свои места. Две тяжелейшие операции, два новых перелома на поврежденных ногах не смогли вернуть здоровье дону Иниго. Хирурги говорили, что во время этой carneceria, резни, Лойола, только выпив как обезболивающее стакан вина, не произнес ни слова, не разу не вскрикнул, не показал своих страданий, только крепко сжимал кулаки.

Дону Иниго становилось все хуже и хуже, он уже не мог есть. Доктора, видя множество симптомов приближающейся смерти, посоветовали ему причаститься и исповедоваться. В ночь на день святых Петра и Павла врачи сказали, что если к утру не наступит улучшения, Лойолу можно считать покойником. Дон Иниго считал своим покровителем апостола Петра – утром наступило улучшение и врачи объявили, что смерть раненому больше не грозит.

Одна нога дона Иниго стала короче другой. О военной службе можно было забыть навсегда. Лойола много дней растягивал короткую ногу особыми устройствами, терпя жестокие мучения, но так и остался хромым. После многих месяцев мучений, лечения без анестезии дон Иниго постарел, волосы его поредели, на лбу появились морщины. Благородный кабальеро сильно изменился, внешне и внутренне.

Во время лечения дон Иниго попросил принести ему как можно больше книг. Любимым чтением испанцев были рыцарские романы Терульда, Ловейры, Вистаса. Славные рыцари странствовали по свету и по приказанию Дамы своего сердца совершали славные подвиги, исправляли несправедливости, защищали родину от мавров, а вдов и сирот от разбойников. Дону Иниго принесли и другие книги, в которых святые, ставшие духовными рыцарями, совершали подвиги из любви к Богу. Лойола несколько раз перечитал изданную в 1474 году в Страсбурге книгу картезианского монаха Рудольфа Саксонского «Жизнь Господа нашего Иисуса Христа, тщательно составленная из четырех Евангелий и Учителей, одобренных католической церковью». Книга, широко распространившаяся еще до изобретения книгопечатания, выдержала более четырехсот изданий. Иниго Лойола читал испанское издание, вышедшее в 1502 году в Алькале в переводе Амбросио Монтесино: «В небесной славе сам Иисус назовет нас иезуитами, то есть спасенными Его именем».

Второй заинтересовавшей его книгой стала «Flores sanctorum», «Цвет святых», перевод «Золотой легенды» доминиканского монаха Иакова Варацце, жившего в конце XIII века. Книга рассказывала о необычайных лишениях, которым подвергались аскеты‑монахи для спасения души. Сильнейшее впечатление произвели на него многократно перечитанные жизнеописания знаменитых основателей францисканского и доминиканского орденов, живших в XIII веке: «Так делал святой Франциск, – так буду делать и я. Так поступал святой Доминик, – так буду поступать и я». Пойти босиком в Иерусалим, питаться одними травами, совершать подвиги покаяния, – сможет ли Лойола это сделать? Всю осень и зиму 1521 года дон Иниго размышлял над прочитанным, переписал «Жизнь Христа» и «Цвет святых», особо выделил оттуда все молитвы. Ночью во время бодрствования он ясно увидел образ Богородицы с младенцем Иисусом на руках. Видение было долгим. Позднее Лойола говорил, что на него снизошло живое утешение: «Утешением я называю всякое возрастание надежды, веры и любви и всякую внутреннюю радость, зовущую душу к небу и спасению, принося ей покой и умиротворение». Днем Лойола читал, писал, молился, ночью долго смотрел на небо и звезды, думал, размышлял. Он попросил слуг узнать о правилах приема в картезианский монастырь в Бургосе, о пути в Иерусалим. Романтик, которому предстояло начать новую, неизвестную жизнь, измученный страданиями, Лойола находился в удивительном состоянии. Во всем блеске духовной славы видел он подвиги святых Франциска Ассизского и Доминика, и хотел поспорить с ними в строгости жизни и лишениях. Идти босым, в дерюге, в Палестину, питаться хлебом, кореньями, пить воду, жить в пещерах, бичевать себя, спать на земле, совершить что‑нибудь необыкновенное, чтобы заслужить уважение. Кого? Неба? Господа? Богородицы? А что, если создать орден духовных странствующих рыцарей, подражающих святым в их добродетелях и подвигах во славу Божью, но подражающих и рыцарям в мужестве и смелости. Дон Иниго Лопес де‑Рекардо Лойола будет рыцарем Господа. Он вступит в ряды Его войск, будет питаться и одеваться, как Христос, переносить такие же тяготы и испытания, будет верно следовать за Господом, делить с ним все невзгоды и служить Ему. Рыцарское служение, но не королю, а Господу. Ему, Лойоле, понадобится все его мужество, вся его храбрость, вся его сила воли, его харизма. У него будет своя фаланга Иисуса, свое духовное, идеальное рыцарство без страха и упрека. Он совершит такие же великие подвиги, которыми прославились святые, он посвятит себя служению Богу. Зачем? К вящей славе Господней.

В конце февраля 1522 года дон Иниго отправился в город Наваррет к герцогу Нохара. Именно у Антонио Манрике де Лара, вице‑короля Наварры и герцога Нохара капитан Лойола служил до своего ранения в Памплоне. Герцог предложил дону Иниго должность поручика в армии, но Лойола отказался и в одиночестве отправился к горе Монтсеррат. На этой горе в центре Каталонии, недалеко от Барселоны, на высоте более семисот метров над уровнем моря, находился знаменитый бенедиктинский монастырь, овеянный легендами, привлекавшими множество паломников. Святыней монастыря была статуя Богородицы, вырезанная в XII веке из черного дерева.

20 марта у подножья горы дон Иниго купил ткань, из которой шили мешки и попросил сшить себе из нее длинную одежду пилигрима. Он купил грубые сандалии, веревку вместо пояса, посох и флягу из тыквы. В течение трех дней, с 22 по 24 марта дон Иниго совершил генеральную письменную исповедь перед знаменитым монахом‑отшельником Кланоном, который одобрил его желание совершить паломничество в Иерусалим. Как рыцарь, дон Иниго решил совершить «vetar las armas» – «обряд бодрствования над оружием», который обычно проводился в ночь перед обрядом посвящения в рыцари и состоял из омовения, исповеди, причащения и вручения меча.

В ночь на 25 марта, в канун праздника Благовещения, дон Иниго снял одежду рыцаря и оделся пилигримом. Он повесил свою боевую рапиру и кинжал перед алтарем Богородицы и провел один всю ночь в церкви в молитвах, стоя, или на коленях. Ночным бдением Лойола посвящал себя в свое новое рыцарство. С этого дня дон Иниго стал называть себя воином Иисуса Христа и рыцарем Пресвятой Девы.

Утром 25 марта новый духовный рыцарь спустился с горы и отправился пешком в Барселону, от которой ходили корабли в Иерусалим. В трех километрах от Монтсеррат находился маленький городок Манрес. В местном госпитале и странноприимном доме Лойола хотел занести свои ощущения в духовный дневник, который он стал писать почти ежедневно. Два дня в Манресе растянулись на десять месяцев, с конца марта 1522 до начала февраля 1523 года.

В Барселоне царила чума и морской порт был закрыт. Монополию на перевозку паломников в Святую Землю имели только корабли трех больших итальянских приморских городов. Из‑за эпидемии чумы сообщение с Иерусалимом было прервано на неопределенный срок. Пилигрим Иниго Лойола остановился в манреском госпитале святого Луки, желая жить среди нищих и больных. Он отказался спать в постели или на соломе, только на голой земле. Иниго опоясал себя железной цепью и трижды в день публично бичевал себя ею. Трижды в день он молился в церкви в течение семи часов, читая историю Страстей Господних, питался хлебом и водой, по воскресеньям съедал немного вареных овощей. Из смирения и чтобы не быть узнанным, пилигрим Иниго отрастил волосы, бороду, ногти, огрубел и перестал заботиться о чистоте тела. Под холщевой одеждой он носил жесткую власяницу, добавляя к железной цепи пояс из очень колючих трав. В состоянии почти постоянного нервного возбуждения он стал галлюцинировать наяву. Выдерживать все эти тяжелейшие испытания Иниго было очень тяжело. Он стал сомневаться, сможет ли он выдержать такой крест в течение всей своей жизни. Иниго повторил в Манресе трехдневную генеральную исповедь. Он боялся, что Бог его не примет. Ему казалось, что вся его жизнь – грех и ничего нельзя изменить. Несколько раз к нему приходили мысли о самоубийстве. Позднее современники отмечали, что подобную и очень похожую внутреннюю душевную борьбу пережил и первый реформатор Мартин Лютер, бывший старше Иниго Лойолы всего на семь лет. Для Лютера могучей основой его учения стало Священное Писание. Лойола не очень впечатлялся догмами. Он разбирался в своей душе, о злом и добром в ней. При внушениях от доброго духа душа испытывает радость и утешение, при внушениях от злого духа – утомление и муку. Лютер не принимал никаких внушений и видений, Лойола жил во внутреннем созерцании, расцвеченном неуемными фантазиями.

К концу лета 1523 года Лойола потерял душевное равновесие. Он перестал радоваться и не находил успокоения в молитве, и тут же приходил в восторг. Иниго обратился за советом к пророчице Беате Манресской и услышал в ответ: «О, если бы Христос явился тебе!» Эти слова потрясли Иниго, у которого вырвалось: «Господи, я ничего не хочу делать, что могло бы оскорбить Тебя!»

Иниго Лойола решил подвергнуть себя более суровому испытанию. В полукилометре от Манреса, на скалистом берегу впадающей в Средиземное море реки Льобрегат, он нашел пещеру, куда с трудом можно было взобраться ползком по непроходимой тропинке через колючий репейник. В пещере Иниго бичевал себя, бил в грудь камнем, не ел по несколько дней, потом съедал плесневелый хлеб и коренья, когда чувствовал приближение голодного обморока. Иниго попытался лишить себя сна, сильно ослаб и часто терял сознание. Лойола сделался существом не от мира сего, потеряв чувство времени и пространства. Видения окружали его, который то боролся со злыми духами, являвшимися искушать его, то приходил в полный восторг от вида небесных чудес и явлений, то потрясенный падал в обморок после бесед с Богом. В манреской пещере в голове Иниго Лойолы начали складываться «Духовные упражнения», изменившие первого духовного рыцаря и давшие начало истории ордена иезуитов. Многие современники впоследствии заявляли, что написать такую могучую книгу без непосредственного содействия Бога было невозможно. Впоследствии десять долгих месяцев в Манресе Игнатий Лойола разделил на период покоя, период сомнений и борьбы, и период великих озарений и полного преображения. «Что же это за новая жизнь начинается сейчас?» – говорил будущий святой.

Однажды случайно прохожие нашли его в глубоком обмороке у входа в пещеру. Полумертвого от истощения Лойолу принесли в манреский госпиталь, где хороший уход вернул ему здоровье. Позднее Игнатий говорил, что в борьбе со злым духом он сумел не впасть в один из страшных грехов – грех гордости. Будущий святой в Манресе понял, что может одерживать духовные победы и преодолевать великие искушения силой молитвы: «Помоги мне, Господи, помоги! От тебя одного жду успокоения моего духа. Я не откажусь от руководителя, посланного Тобой, даже если это будет собачка, присланная руководить мною и успокаивать мою взволнованную душу. Я бы ей повиновался как своему господину и следовал бы за ней, как за путеводителем». Позднее первый генерал Общества Иисуса вспоминал, что Бог обращался с ним как школьный учитель с учеником, обучая и наставляя его. Иниго понимал порядок мироздания, таинство Евхаристии, тайну Святой Троицы, получал откровения Священного Писания.