Настоящая история казацкой Украины

На Левобережье, у Днепра, были построены караульные стоянки, вокруг которых на высоких местах располагались «фигуры» – по двадцать просмоленных бочек одна на другой – при приближении крымских татар они поджигались, и население, оповещенное о враге, уходило в укрепленные места, которые охраняли казаки, сражавшиеся с татарами. Казаки великолепно владели всеми видами оружия, прекрасно знали военное дело – иначе не было бы их славных побед.

Если встречались большие группы вражеских войск, казаки вместо каре строились треугольником в три шеренги, имея по углам пушки, в середине находились знамена и старшина.

В походе казаки шли колонной по трое в ряду, впереди знамя‑хоругвь. Лагерь‑табор был окружен возами, между которыми помещались пушки. Шатры ставились на пиках.

Полковники и сотники выбирались пожизненно. Полковые города были укреплены валом, рвом, палисадом, внутри – укрепленный «замок» с частоколом, валом с пушками. Всегда в городе существовал подземный ход – выход к воде. Такая организация оставалась до середины XVIII века.

Богдан Хмельницкий провел нобилизацию – перепись населения, – все нобилированные, претендовавшие на казацкое достоинство и произведенные в казаки были вписаны в регистры и приведены к присяге. На Левобережной Украине, в Готманщине, казаки имели почти дворянские права, выбирали гетмана, полковников, сотников, имели свои суд, закон, судей. Казаки владели переходившей по наследству землей, имели право винокурения и продажи вина, меда, право торговли. Только суд мог исключить казака из своего сословия.

При гетмане Иване Скоропадском, в начале XVIII века, на украинских землях было десять полковых городов – Киев, Полтава, Нежин, Чернигов, Переяславль, Миргород, Гадеч, Лубны, Прилуки, Стародуб. В период Руины, в середине XVII века, много казаков переселилось на Слободскую Украину, где были построены Харьков, Сумы, Ахтырка, получившие наименование полковых городов. Позже звание полкового получил город Изюм.

При гетмане Иване Мазепе в Батурине была учреждена его личная гвардия – три сердюцких полка.

При гетмане Кирилле Разумовском все казаки получили одинаковую форму – верхний длинный кафтан – жупан, только синий, с красными отворотами и обшлагами, белое суконное полукафтанье и белые суконные шаровары, красный пояс – кушак, польскую шапку, разноцветную в каждом полку.

Полк состоял из области с городами, местечками, селами, деревнями, хуторами. В руках полковников практически была вся военная сила, во многом от них зависело избрание руководства казачьего войска. Непосредственно полком управляли полковые писарь, обозный есаул.

Казачья сотня представляла большой уезд. Ей управляли есаул, хорунжий, обозный, сельские атаманы.

Первый раз казацкое войско прославилось в 1620 году в знаменитой битве под Хотином, где польские и казацкие войска, которых было соответственно шестьдесят и сорок тысяч воинов, разгромили огромную турецкую армию. Историк XIX века Н. Сементовский писал:

«На поле брани всякий казак летал на врагов в одном ряду со всеми, на поле битвы он как истинный рыцарь искал славы и только лично мог ее достигнуть. Воинская слава была главная цель, к которой все стремились, все старались заслужить, не щадили своей жизни».

В награду за Хотинскую битву польская элита потребовала, чтобы 37 000 казаков были переведены в крестьянское сословие. В 1632 году казацкие депутаты прибыли на всеобщий сейм, избиравший нового польского короля. Депутаты просили права голоса на выборах для казачества, защищали православную веру. Польский сенат нагло ответил:

«Казаки – это как волосы или ногти в теле человека: когда волосы или ногти слишком вырастут, то их стригут. Так поступают и с казаками: когда их немного, то они могут служить защитой Речи Посполитой, а когда они размножатся, то становятся вредными для Польши».

Украинское казачество было признано «негражданами», а украинские земли – колонией Польской Короны.

Неудивительно, что при таком отношении к целому народу, позднее Речь Посполитая рухнула, подвергнувшись трем разделам в XVIII веке. Украинцы сами решили свою судьбу.

Все казацкие предводители выбирались. На казацком или войсковом совете – Раде, в которой могли участвовать все казаки, выбирали гетмана, атаманов, полковников, военную старшину, заключали договоры с другими государствами, вели судебные дела, утверждали планы военных походов. Решения принимались большинством. Историк Н. Сементовский писал о выборах украинского гетмана:

«Обряд избрания малороссийского гетмана был таков. Собиралось по повестке атаманов среди обширного майдана рыцарство и соглашалось между собою, кого избрать на Гетманский уряд. Войсковой старшина отбирал голоса по полкам и имена названных произносил во всеуслышанье, а тогда казачество, из двух или трех названных после долгих споров, а иногда и драк, избирало одного. Выбранного выводили на середину площади, ставили на возвышение, и старшина, взявши со стола булаву и знамя, подавал новоизбранному, который по обычаю отказывался от уряда, говоря, что не достоин такой чести, что не может управлять рыцарством. Старшина и народ просили его принять булаву, и в четвертый раз новоизбранный брал булаву и кланялся народу на четыре стороны. В радости казаки кричали, бросали вверх шапки и стреляли из ружей.

По окончании выбора старшины вводили новоизбранного в церковь, где служили молебен и по окончании службы Божией гетмана окропляли святой водой и он прикладывался к кресту и иконам. Потом вводили его во дворец, и вслед за этим начиналось пиршество и в домах, и на площадях, продолжавшееся несколько дней».

Со времен Богдана Хмельницкого Ясновельможный пан гетман в Гетманщине имел права правителя страны. Запорожский кошевой атаман признавал его власть над собой. Гетманы пользовались всеми своими правами – верховного судьи, имевшего власть казнить и миловать, санкционировали выборы казацкой старшины, раздавали земли, деревни, местечки, полки, чеканили монету, вели иностранные дела, объявляли войну и заключали мир. Отчет гетман никому не давал, но по общему казацкому суду он мог быть смещен, заключен в тюрьму и казнен. После смерти Богдана Хмельницкого гетманская власть постоянно ограничивалась Московским царством – «чтоб явно было всему свету, что монарх, а не гетман землей владеет». Гетманство было ликвидировано в 1803 году, после смерти последнего гетмана Кирилла Разумовского.

Гетман имел булаву, войсковую печать, бунчук, хоругвь. Он владел многими землями – ранговыми имениями и поместьями «на булаву». На войне гетманы пользовались шлемом, панцирем, латами, были вооружены саблей, двумя кинжалами, пистолями. Если гетман шел в военный поход, то оставлял за себя наказного гетмана.

Клейноды или регалии – драгоценные войсковые знаки украинского казачества – были известны с конца XVI века. В них входили хоругвь, бунчук, булава, печать с гербом, позднее перначи, палицы, литавры.

Бунчук – самый важный штандарт казацкого войска – состоял из множества конских хвостов, сплетенных вместе и окрашенных красной, белой, черной краской. Навершием бунчука была искусно сплетенная из тонких волосяных веревок головка, на которую была сверху насажена большая позолоченная маковка. Малый бунчук давался наказному гетману.

Бунчук означал власть и победы, использовался в торжественных случаях, при выходах гетмана, во время рад, во время походов. Бунчук хранил Генеральный войсковой бунчужный и его помощники – бунчуковые товарищи, в период военных походов бывшие адъютантами гетмана.

Булава являлась жезлом правления. Булавы были большие, малые, позднее жезлы, шестоперы, перначи. Гетманская булава длиной чуть менее полуметра состояла из палки орехового дерева, имела в навершии серебряный шар, или предмет другой формы. Серебряный шар был покрыт жемчугом, изумрудами, бирюзой, вызолочен. На булаве были и тексты из Священного Писания. Рукоять булавы также окантовывалась в серебряную оправу, а иногда была вся серебряная. У других казацких военачальников были перначи или шестоперы – жупы, носившиеся за поясом.

Знамена – хоругви украинского казачества, – делались из ярких шелковых материй, часто красного цвета. С одной стороны хоругви часто писали лик Богородицы, с другой – крест и название войска, полка; изображались и святые, ангелы. Позднее на знаменах появились орлы, львы, мечи. Свои значки имели и казачьи сотни. Знамена охранялись хорунжими.

Казацкие печати были известны с XVI века – «На сей печати малороссийской войсковой герб: воин в кошаку перекривленном, на плечах мушкет, а при боку сабля и казацкий рог с порохом и пулями. Дан Войску от Короля Польского и Венгерского Стефана Батория в 1576 году». Потом были печати и от московского царя. Войсковая печать находилась в ведении Генерального войскового судьи. Полковники имели свои печати, которые хранились у есаулов.

Украинское казачество управлялось Генеральными старшинами – Вельможными панами, заседавшими и судившими в Генеральной Войсковой канцелярии, находившейся в ведении гетмана. Это были и войсковые и административные руководители. Генеральный Ободный был начальником обозов и артиллерии, ему подчинялись полковые обозные. Генеральный Войсковой писарь заведовал всеми войсковыми делами, исполнял повеления гетмана, руководил Генеральной войсковой канцелярией. Генеральный Войсковой есаул управлял полками. Генеральный судья вел гражданские, а иногда и военные дела. Очень влиятельные полковники были и военными начальниками, и административными руководителями региона, области, со всем ее населением. В их подчинении также были полковые обозные, писари, судьи, по два есаула, руководившие боевой подготовкой казаков полка. Полковникам подчинялась сотенная старшина. Исследователь истории украинского казачества Н. Березин писал в конце XIX века:

«Украинские казаки представляли не только свободное, но собственным порядком устроенное войско, но войско своевольное. В казаки мог попасть всякий, так что ряды войска, особенно запорожского, пополнялись многими беглыми холопами, и потом из невозможно было оттуда извлечь. Казачество и тесно связанное с ним Запорожье являлось, таким образом, убежищем, укрыться в котором мог рассчитывать всякий. Своеволие казаков проявлялось в том, что они совершенно не считались с верховной властью. Они заключали договоры с московскими царями об охране их границ, гетман их вел переговоры с немецким императором, точно самостоятельный властелин».

Запорожские казаки в документах называли себя рыцарями Войска Запорожского, Христолюбивым войском, Храбрыми рыцарями.

Все должности в Войске Запорожском были выборными. Высшая власть принадлежала войсковой Раде, в которой принимали участие все запорожцы. Именно они выбирали кошевого атамана и всю старшину. На раде принимали решения о военных похода, о мире, производили суд. Решения принимались большинством, иногда «с боем». Историк А. Кузьмин писал в начале ХХ века:

«Рада происходила на большой площади между куренями. По грохоту и бою барабанов есаулы‑распорядители собирали народ; все бросали работу, гулянку, свои дела и толпою валили на площадь, где становились в круг – майдан. По звуку труб войсковых трубачей наступала тишина. Собравший раду – а собрать ее мог как кошевой, так и само казачество, – выходил на середину майдана и заявлял, что было нужно. Все казаки стояли в шашках, а говоривший, хотя бы и сам кошевой, был с непокрытой головой, в знак того, что он готов подчиниться решению своих товарищей.

В Сечи всегда имелось несколько доблестных и опытных запорожцев, могущих с честью занять место кошевого, а потому, когда приходилось выбирать нового, то толпа начинала кричать что было мочи сразу несколько имен. Когда одно имя восторжествовало над другим, туча шапок взлетала кверху.

Есаулы вводили вновь избранного в средину майдана, где старшины, куренные атаманы, покрывали его шапками и вручал ему палицу или булаву, знак отличия и власти кошевого. Тогда из толпы выходило несколько седых уважаемых запорожцев, которые клали на голову нового кошевого грязь и всякий сор, дабы он помнил, что все казаки ему равны. Кошевой, переодевшись, выходил снова в круг. Головы всех почтительно обнажались, глаза потуплялись в землю и наступала полная тишина. Новый кошевой неторопливо и степенно говорил собранию речь, и одна лишь его шапка алым верхом своим горела под лучами яркого солнца».

Кошевой атаман возглавлял военную и административную власть, утверждал судебные приговоры, занимался дипломатией, распределял трофеи между куренями. Он имел булаву, хоругвь, бунчук, войсковую печать. Ему подчинялась вся старшина.

Войсковая старшина состояла из войсковых судьи, писаря, обозного, есаулов, куренных атаманов, скарбничего.

Войсковой судья осуществлял судебные функции, во время отсутствия кошевого атамана заменял его. Вместе с войсковым скарбником он отвечал за скарбницу и арсенал.

Войсковой Писар заведовал сечевой канцелярией, составлял и от имени кошевого атамана заверял документы. Ему подчинялись все писари войска.

Войсковой есаул занимался организацией охранной службы, вел следствие и исполнял приговоры суда, поддерживал дисциплину и порядок среди запорожцев, распределял деньги и провиант.

Войсковой обозный ведал артиллерией и фортификационными работами, непосредственно снабжением войска, руководил осадами.

Очень влиятельны были куренные атаманы. Именно из них всегда выбирался кошевой. Центральное поселение запорожцев называлось кош, земельные владения – Вольностями Войска Запорожского. Известны Хортицкая, Томаковская, Базавлукская, Чертомлыцкая, Каменская, Олешковская, Покровская, Задунайская Сечи, несколько округов – Кодакский, Самарский, Орельский, Ингульский, Бугогардовский, Калмиусский. Земли Войска Запорожского находились в Запорожской, Днепропетровской, Николаевской, Донецкой, Кировоградской, Херсонской, Одесской областей.

В Войске Запорожском было до сорока куреней – Левушковский, Пластуновский, Детьковский, Брюховецкий, Ведмедевский, Платнировский, Пашковский, Кущевский, Кисляковский, Ивановский, Конелевский, Сергеевский, Донской, Крылоский, Коневский, Батуринский, Половичевский, Васюринский, Езамшевский, Ирклеевский, Щербиновский, Титаровский, Шкуренский, Куреневский, Роговский, Корсуновский, Конеболотский, Гуманский, Деревянцовский, Полтавский, Мышастовский, Минский, Тимошевский, Величковский.

В курене могло помещаться до полутысячи человек, но постоянно жили немногие – казаки находились на рыбалке, на охоте, на пасеке, в полевой страже, ходили за солью. Во время походов курени пустели.

Одежда запорожцев состояла из козьей куртки, черкески с разрезанными рукавами – вылетами, суконных шаровар, шелкового пояса, очень широкого, сафьяновых сапог, шапки‑кабардинки с галуном. Имели копье, саблю, четыре пистоля, перевязь с патронами, ружье. Были и пушки. Современный украинский историк В. Ф. Остафийчук писал:

«На Сечи сформировалось своеобразное общественно‑политическое и административное устройство, основой которого были принципы военной демократии. Верховными органами власти были войсковая рада или круг и куренные сходки, на которых решали важнейшие вопросы, военного и политического характера, выбиралась старшина.

Демократизм Запорожской Сечи на целые столетия опередил Европу, где Великая французская революция провозгласила демократические свободы лишь в 1789 году. И поддерживался он обычным правом, перед которым все были равны, и которое провозглашало волю и равенство тем правом, которое происходило со времен Киевской Руси. Выборная система органов власти дала основание К. Марксу назвать Сечь Христианскою казацкой республикой.

В середине XVI века запорожское казачество создало значительное войско со стройной организацией. Во главе его стоял гетман. Основной войсковой единицей был полк (по 500 мушкетов), который разделялся на сотни, а они – на десятки. В войске преобладала пехота, конницы было мало. Сечь имела и большой флот из больших лодок – чаек или байдаков. В 20‑х годах XVII века их число превышало 100–150. Войско отличалось суровой дисциплиной. Власть гетмана и старшины во время похода была неограниченной. Самым страшным преступлением считалась измена. На Запорожье действовала постоянная школа рыцарского, военного искусства, в которой учились отважные юноши со всей Украины и даже из других стран. Послы Австрии, Трансильвании, Польши, Московии и других стран, побывавши на Запорожской Сечи, признавали казацкое войско лучшей европейской армией.

В истории украинского народа Запорожская Сечь играла большую роль. Она сосредотачивала свободолюбивые элементы казачества, была центром борьбы с внешними врагами, главной силой народа за социальное и национальное освобождение. Запорожское казачество брало активное участие во всех крестьянских восстаниях, придавая им большую организованность. Сечь стала зародышем новой украинской казацко‑старшинской государственности. С началом существования Запорожской Сечи дух казачества стал распространяться по всей Украине».

Украинские песни воспевали казачество:

Ой, на гори сниги лежать,

А пид горою маки цветуть,

То ж не маки цветуть,

То ж казаки идуть.

Ишли ляхи на три шляхи,

москаль на четыре

А казаченьки,

Як маченьки,

Усе поле укрыли.

Сидить мати у виконця,

Кличе сына запорожця:

«Иди, синку до домоньки

Змию, зчешу тоби головоньку».

«Измий, мати, сама соби,

А бо своий дочци коханочци.

Мене змиют дробни дощи,

А розчешуть тернови кусци,

А высушить мене сонце,

А розмеють буйни витри,

А пригладить зелена лищина,

А пригорне козака дивчина».

«Вернись, сину, до домоньк:

Я постелю постелечьку».

«Постели, мати, сама соби,

А бо своий дочци коханочци.

А я постелю сирячину,

А в головах кулачину,

А вкриюся Каленовым листом,

Щоб не ростатися с товариством».

В конце XVI века дипломат Священной Римской империи Э. Ласота побывал на Запорожской Сечи с письмом императора Рудольфа:

«До острова Базавлук, при рукаве Днепра у Чертомлыка оставалось около двух миль. Здесь находилась тогда сечь казаков, которые послали нам навстречу несколько из главных лиц своего товарищества и приветствовали наше прибытие большим числом выстрелов из орудий. Потом они проводили нас в коло, которому мы просили передать, что нам было весьма приятно застать тамошнее рыцарское товарищество в полном здравии.

Утром посетил нас гетман, в сообществе некоторых из главных лиц и затем, в свою очередь, принял нас у себя. После обеда они выслушали московского посланника, который при передаче даров завел речь о публичном собрании и о том, о чем мы еще на пути условились. Впрочем, еще до этого, гетман обратился к нам из кола с извинением, чтобы мы не поставили им во зло то, что московскому посланнику они дают аудиенцию прежде, чем нам, сказав при этом, что им хорошо известно, что Его Императорское Величество занимает первое место в ряду всех христианских монархов, и что поэтому им следовало бы выслушать прежде его посланника; но что им казалось кстати выслушать предварительно московского посланника, в том предположении, что москвич в своих переговорах с ними не умолчал бы и о деле Его Императорского Величества.

20 июня мы имели аудиенцию и письменно представили в коле наше поручение.

Попросивши нас снова войти, они выслушали публичное чтение нашей грамоты и потребовали, чтобы каждый высказал о ней свое мнение. Когда же, после двукратного предложения гетмана, продолжалось молчание, то они, как это у них водится в важных делах, разделились и образовали два кола: одно для начальников, другое для простого народа, называемого у них чернью. После долгих прений, чернь изъявила свое согласие с обычным криком на вступление в службу к Его Императорскому Величеству, и в знак этого бросили шляпу вверх. Тогда толпа немедленно побежала к другому колу, к начальникам, и грозила бросить в воду и утопить тех из них, кто с ними не согласится. Начальники не смели им противиться, потому что чернь, которая сильнее и могущественнее их, придя в ярость, не терпит противоречия, а только требовали, чтобы переговорить им с нами касательно условий. Избрав для этого 20 депутатов, они снова пригласили нас в коло.

Среди большого кола эти депутаты, сидя на земле, образовали снова малое коло и, после многих совещаний, просили нас присесть к ним, что нами и было сделано. Тогда они объявили нам свою готовность служить Е.И.В., не щадя на этой службе своей жизни. Они не отказались также двинуться в Валахию и, переправившись через Дунай, вторгнуться в Турцию, только утверждали, что при этом встретились бы им непреодолимые препятствия, а именно, во‑первых, что у них недостало бы лошадей, как для себя, так и под орудия, так как татары, во время семи набегов, сделанных ими в течение минувшей зимы, похитили у них более двух тысяч лошадей, которых затем у них осталось не более четырехсот; во‑вторых, что было бы слишком опасно, при небольшом числе их войска, три тысячи человек, перейти в Валахию, тогда как невозможно полагаться на валахского господаря; да и хорошо им известен непостоянный и изменческий характер самих валахов; в‑третьих, что они считают невозможным обязываться служить и переходить в такую даль, при столь незначительном вознаграждении и при неопределенности наших предложений. Ссылаясь на то, что они не имеют обыкновения служить и выступать в походы, при неизвестности во всей точности условий, они желают, чтобы я, от имени Е.И.В., заключил с ними контракт касательно трехмесячного жалованья и содержания лошадей.

Относительно жалованья я сказал, что считаю невозможным вступить с ними об этом в переговоры, так как настоящее посольство наряжено императором после сделанных ему предложений, не заключавших в себе настоящих требований. Если бы эти требования были предъявлены прежде, то дело это заблаговременно устроилось бы иным образом. Касательно лошадей я говорил, что отправляясь вверх по Днепру, они легко могли бы, в городах и селах своей родины, получить лошадей от своих родных и знакомых.

Они ответили, что призывают Бога в свидетели своей готовности служить интересам Е.И.В., но что есть причины, ими уже объявленные, которые не дозволяют им предпринять поход в столь отдаленные места. Но все же, чтобы доказать свою покорнейшую преданность Е.И.В., согласились отправить к нему послов, уполномочив их заключить с ним договор насчет условий их содержания, обещая при этом постараться самим о доставлении себе лошадей.

Я по‑прежнему предложил им, от имени Е.И.В., тронуться с места как можно скорее и идти в Валахию, присовокупляя к тому, что, по достижении валахской границы, ничто не помешает им отправить своих послов к Е.И.В. для переговоров касательно требуемого ими содержания. Без сомнения, прибавил я, Е.И.В., увидев, что они приступили к делу и, служа ему, храбро действуют против неприятеля, изъявит им при этих переговорах еще большую свою благосклонность и милость.

Обо всем этом есаулы донесли большому колу. Там, после долгих совещаний, последовало снова одобрительное решение, сопровождавшееся бросанием вверх шляпы. Когда мы после этого вышли из кола, казаки начали греметь войсковыми барабанами и трубами, дали десять залпов из орудий, а ночью пустили еще несколько ракет.

Но в тот же вечер несколько беспокойных лиц, к которым присоединились более зажиточные, как, например, охотники и хозяева челнов, бродили по хатам простолюдинов и, представляя отдаленность и опасность пути, предостерегали их и не советовали решаться на то, в чем потом должны будут раскаиваться. Они доказывали им невозможность продовольствоваться во время столь далекого похода на присланную им незначительную сумму, тогда как большая часть из них люди бедные. Спрашивали их, на что употребят они эти деньги, – на покупку ли хлеба или же на покупку лошадей, поставляя им при этом на вид, что будто бы Е.И.В. легко может завлечь их далеко от их страны, и потом, когда они ему будут уже не нужны, бросят их на произвол судьбы, тем более, что он не дал им никакого удостоверения посредством грамоты и печати.

Подобными словами они произвели на народ такое впечатление, что простые казаки, собравшись утром следующего дня снова в коло, пришли к совершенно иному заключению и никак уже не хотели выступить в поход при столь неопределенных условиях, тем более, что они даже не знали, где находятся обещанные им деньги, и от кого следует получить их, так как им не были предъявлены ни грамота Е.И.В., ни удостоверение в том, что действительно будут доставлены им дополнительные деньги».

Французский военный инженер Г. Боплан, почти двадцать лет в середине XVII строивший крепости в Речи Посполитой, писал в своем труде «Описание Украины», вышедшем в 1650 году:

«В стране Запорожской вы найдете людей искусных во всех ремеслах, необходимых для общежития: плотников для постройки домов и лодок, тележников, кузнецов, ружейников, кожевников, сапожников, бочаров, портных. Казаки весьма искусны в добывании селитры, которой изобилует Украина, и в приготовлении пушечного пороха. Женщины прядут лен, ткут для своего употребления полотна и сукна. Все казаки умеют пахать, сеять, жать, косить, печь хлебы, приготовлять яства, варить пиво, мед и брагу, гнать водку; все также без различия пола, возраста и состояния, стараются превзойти друг друга в пьянстве и бражничестве, и едва ли найдутся во всей христианской Европе такие беззаботные головы, как казацкие. Впрочем, справедливо и то, что они вообще способны ко всем искусствам, хотя некоторые из них опытнее в одном, чем в другом. Встречаются также между ними люди с познаниями высшими, нежели каких можно было бы ожидать от простолюдинов. Одним словом, казаки имеют довольно ума, но заботятся только о полезном и необходимом, особенно о таких вещах, которые нужны для сельского хозяйства.