Рыцарский крест: Русская карта

Он явился на новое место службы, и жизнь стала налаживаться. Трегубов за время отсидки в лагере и службы в штрафбате давно утратил веру, что он сможет вернуться к той жизни, что была у него до 1938 года. И вот чудо произошло. Он работник штаба и покровительство Новикова поможет ему вернуть партбилет и возможности для карьеры в армии после войны. Капитан даже волноваться перестал, но снова на пороге его кабинета появился следователь Резников.

– Здравствуйте капитан.

Трегубов побледнел.

– Товарищ Резников? Вы ко мне?

– К вам, товарищ капитан. Но вам не стоит волноваться.

– Визит представителя вашей организации для меня редко кончался чем-то хорошим.

– Ну, зачем вы так, товарищ Трегубов? Мне поручено доставить вас в управление НКГБ СССР.

– Как? Я арестован?

– Разве я это сказал? Я прибыл сюда без конвоя. Нас ждет машина у подъезда. Это простая формальность.

– Но что случилось, товарищ Резников?

– Вам все объяснят на месте, товарищ Трегубов.

***

Трегубов был взволнован. Срочный вызов в НКГБ его совсем не обрадовал. Он хорошо знал, где сейчас находится его бывший начальник полковник Мальцев.

Трегубова в 1942 году, уже после того, как ему вернули офицерское звание, и он снова стал летчиком, долго допрашивали в особом отделе.

Молодой капитан госбезопасности специально прибыл из Москвы.

– Вы хорошо были знакомы с бывшим полковником авиации Мальцевым? – спросил тогда капитан.

– Я служил под началом полковника Мальцева.

– Бывшего полковника.

– Я служил под началом бывшего полковника ВВС Мальцева в 1937-1938 годах.

– И вы были арестованы по его делу?

– Так точно, товарищ капитан госбезопасности. Но я…

Капитан перебил Трегубова:

– Я знаю о вашем мужестве, товарищ Трегубов. Вы искупили вину перед Родиной, судимость с вас снята. Сейчас разговор будет не о вас.

– Но я не понимаю, товарищ капитан, я не видел Мальцева с 1938 года. Я не знаю, что с ним сейчас.

– Он добровольно сдался врагу, товарищ Трегубов.

– Сдался?

– И в стане врага он стал автором вот этого труда.

Капитан госбезопасности положил перед Трегубовым брошюру с названием «Конвейер ГПУ».

– И что это?

– В этой книге содержится злостная клевета на советский строй и на советскую власть. Вы ведь не читали этого?

– Нет. Я в первый раз это вижу.

– Но возможно Мальцев делился с вами ранее своими планами, товарищ Трегубов?

– Какими планами, товарищ капитан госбезопасности? Я был подчиненным полковника, простите, бывшего полковника Мальцева. Никаких задушевных бесед он со мной не вел.

– Но у меня, капитан Трегубов, есть сведения, что отношения между вами и Мальцевым были довольно теплые.

– Я не скрываю этого, товарищ капитан. Но мы не были друзьями. Только начальник и подчиненный. И я ни разу не слышал от бывшего полковника Мальцева антисоветских высказываний.

– Сейчас ваш бывший начальник выступил с предложением создать группу из русских летчиков, которые станут воевать на стороне Гитлера.

– Про это мне ничего неизвестно, товарищ капитан.

– Ваше отношение к этому заявлению Мальцева?

– Я кровью искупил свою вину перед Родиной, товарищ капитан.

– Но тогда вы были рядовым в штрафном батальоне. А теперь вы снова офицер и летчик. Вам Родина снова доверила боевую машину. Вы летаете на ИЛ-2.

– Так точно. Я летчик штурмовой авиации, товарищ капитан…

Тогда Трегубова защитил его командир полковник авиации Гребень. Его еще несколько раз вызывали на допросы и на две недели отстранили от полетов. Но затем дело заглохло, и капитан госбезопасности уехал из расположения авиаполка.

И вот снова началось!

Конечно, они докопались до нюансов его непростой биографии. Хотя на арест это не было похоже.

***

В кабинет вошел мужчина в форме с генеральскими погонами. Трегубов поднялся.

– Садитесь, Владимир Александрович. Не обращайте внимания на мои погоны. Я комиссар госбезопасности 3-го ранга Нольман Иван Артурович.

Трегубов сел, но слова Нольмана совсем не успокоили его.

– Я сразу скажу вам о цели нашего с вами свидания, Владимир Александрович. Дабы снять все вопросы, которые у вас есть.

– Я здесь из-за полковника Мальцева? – спросил Трегубов.

– Да. Но вовсе не потому, что вам не доверяют.

– Как только я попал на должность в штаб авиации, я сразу попал в НКГБ. Сопоставить все не так и трудно.

– Но вы здесь совсем не из-за того, что попали в штаб, Владимир Александрович. Вы здесь из-за того, что знаете Мальцева лично, и он знает вас. Потому вы нам нужны.

– Но я не видел Мальцева с 1938 года и никаких связей с ним не поддерживал.

– Верю. Но вопрос не в этом. Мне как раз и нужно, чтобы вы вышли с ним на контакт.

– Я? Но каким образом?

– Вы отправитесь на ту сторону.

– Я? – еще больше удивился Мальцев. – Но я не разведчик.

– Разведчиков рядом с вами будет достаточно, Владимир Александрович. Мне нужен человек, который легко установит с Мальцевым контакт. А вы были с ним если не дружны, то знаете его хорошо. И придумывать вам легенду нет смысла. Все ваше настоящее.

– И как мне объяснить ему, что…

– Вы жертва НКВД, как и он. Вы были арестованы и осуждены по 58-й статье. Вы сидели в лагере. Затем вернулись в армию и воевали. Все это ваше настоящее. Затем были арестованы СМЕРШ и смогли бежать. Этот эпизод мы вам обеспечим. А Мальцев как раз набирает летчиков в свой Восточный полк. Вот и напроситесь к старому другу.

– Но я комиссован и больше не могу летать, товарищ Нольман.

– Неужели он вам не найдет места на земле, Владимир Александрович? Но мне нужно ваше принципиальное согласие на участие в секретной операции НКГБ.

– А в чем состоит эта операция? Я могу узнать?

– Мальцева приказано похитить и доставить в Москву. Это приказ с самого верха! Приказ товарища Сталина!

– Я вас понял, товарищ генерал.

– И вы готовы?

– Я готов, – ответил Трегубов.

– Вот и отлично, Владимир Александрович. Подготовку начнем сегодня же.

– Могу я заехать домой?

– Нет. Зачем? Насколько я знаю вы живете один и прощаться вам не с кем. Или это не так?

– Так, товарищ комиссар. Я проживаю один. Родственников в Москве у меня нет.

– А ваша жена? – спросил Нольман.

– Бывшая жена, товарищ комиссар. Она отказалась от меня в 1938 году. И ныне она снова замужем.

– И она в Москве?

– Да. Она живет в Москве с новым мужем. Он ответственный работник ГКО.

– Вы пытались с ней встретиться?

– Я, собственно, хотел увидеть свою дочь.

– И она не дала вам этого сделать?

– Нет, – признался Трегубов. – Я встретил её во дворе дома. И она сказала мне, чтобы я не портил ей жизнь. Сказала, что дочь зовет отцом другого человека. И я лишний в их новой жизни.

– И вы согласились с ней?

– Да.

– Отныне вы будете проживать до вашей заброски на территории спецшколы, куда вас скоро доставят. Там вы станете проходить подготовку, и никаких контактов с внешним миром у вас не будет.

– Но мое начальство в штабе авиации.

– Этот вопрос будет улажен. Можете, не беспокоится, Владимир Александрович.

– А что я должен сделать, кроме того что встречусь с Мальцевым, товарищ Нольман?

– Задача группы, в которую вы войдете, привезти его в Москву.

– Сам он по доброй воле сюда не поедет.

– Но это не ваши сложности, товарищ Трегубов. Этим займутся профессионалы. Ваша задача обеспечить группу полной информацией по Мальцеву и его отряду, который он там формирует. А для этого вам нужно сблизится с ним.

– Пойдет ли Мальцев на контакт? Мы были начальником и подчиненным в прежние годы. Большой дружбы между нами не было, товарищ Нольман. Хотя меня он ценил как офицера и специалиста.

– А что вы можете сказать о Мальцеве того времени, Владимир Александрович?

– Был ли он убежденным врагом советской власти? Нет. Я такого за ним не замечал. Он из бедной крестьянской семьи. В Красной Армии с 1918 года. Стал большевиком. После Гражданской войны Мальцев окончил летное училище и быстро стал подниматься по карьерной лестнице. Я служил под его началом, когда он занимал пост начальника ВВС Сибирского военного округа. Он даже был представлен к награде – Ордену Ленина. Но получить не успел. В 1938-ом был арестован по статье 58-1а.

– Иными словами никакой враждебности к советской власти Мальцев не проявлял?

– Нет. И я был удивлен, когда услышал, что Мальцев добровольно сдался немцам.

– Когда вам про это сообщили?

– После первого ранения и снятия судимости. Я тогда был переведен в 130-й полк штурмовой авиации. Совершил несколько боевых вылетов и меня вызвали в особый отдел. Там я всё и узнал. Мальцев предложил немцам сформировать лётную часть из русских пилотов еще в 1942 году. Но при немецком генштабе эту идею встретили не слишком хорошо. Мальцеву предложили воевать под немецким флагом.

– Под немецким руководством?

– Да. Но после Курска немцы пересмотрели позицию и Мальцеву доверили создание русской части. И он стал ездить по лагерям и собирать летчиков из числа русских, попавших в плен. С людьми Мальцев работать умеет, товарищ Нольман.

– Это так, – согласился Нольман. – По данным нашей агентурной разведки, после того как Мальцев посетил Лицманштадский лагерь для военнопленных летчиков, добровольцами к немцам записались больше 100 человек. И к концу 1943 года благодаря стараниям Мальцева в составе 1-го воздушного флота немцев была создана «Вспомогательная ночная штурмовая группа «Остланд». И среди летчиков «остфлигеров» есть даже герой Советского Союза18. Это секретная информация, товарищ Трегубов. И теперь вы понимаете всю важность поставленной задачи. Политическую важность. Сейчас, когда предатель Власов добивается создания полноценной русской армии с танками и самолетами в составе вермахта.

– Я понимаю и готов приступить к выполнению задания, товарищ комиссар госбезопасности 3-го ранга…

***

Трегубов несколько дней изучал материалы по Мальцеву и русской части «Отсланда». Он читал пришедшие с той стороны номера власовской газеты «Доброволец». В номере от 28 мая 1944 года сообщалось, что два летчика «Остланд» «предприняли рискованные полеты в советский тыл и выведя оттуда родных».

«Они повторили подвиг полковника Мальцева, который в свое время совершил подобное и смог вывезти с советской территории семью летчицы своего отряда, которой грозило истребление».

Трегубов еще не знал, читая газету, что летчица эта сыграет в его судьбе значительную роль.

Когда он читал, к нему в комнату постучали.

– Войдите, – ответил он.

Вошел высокий мужчина лет 35-и в штатском костюме.

– Разрешите?

– Прошу вас. Но не имею чести вас знать.

– Я Альфред Лайдеюсер, – представился мужчина. – Товарищ Нольман просил меня поговорить с вами.

– Вы немец?

– Да.

– Вы хорошо говорите по-русски.

– Я долгое время работал в Абвере именно по восточному направлению.

Лайдеюсер сел напротив Трегубова. Тот удивился словам немца.

– Вы работали в Абвере?

– Да. Я сотрудник немецкой разведки. Был им. Но теперь я работаю на НКГБ. Не скажу, что по своей воле. Но работаю. И я знаю, что вам предстоит.

– Знаете?

– Потому я и пришел сюда. Вы ведь никогда не бывали в Праге?

– Нет.

– Это красивый город. Именно там вам предстоит начать свой путь. Там ныне много русских эмигрантов. И многие из них все еще мечтают вернутся в Россию, освобожденную от большевиков. Я повидал таких людей за время службы в Абвере.

– Вы знакомы с целью моего задания? – спросил Трегубов, зная, что не имеет права назвать ни одной фамилии.

– Нет. Но мне и нет нужды знать все. Моя задача посмотреть на вас.

– Посмотреть?

– Я ведь работал в разведшколе Абвера и лично отбирал агентов. И мне нужно видеть, как вы справитесь с пребыванием на той стороне среди русских, которые ненавидят большевизм.

– Иными словами, смогу ли я внедрится? – спросил Трегубов.

– Именно так. Вы ведь не разведчик.

– Но я не думаю, что с этим возникнут сложности, герр Лайдеюсер.

– Позвольте с вами не согласится. Если вы метите на солидную должность там, то вас станут тщательно проверять.

– Но я пострадавший от советской власти. Я был осужден по 58-й статье.

– На деле или согласно легенде? – спросил Лайдеюсер.

– Моя легенда – это моя собственная жизнь.

– И там, на той стороне, найдется человек, который вас знает? – предположил Лайдеюсер.

– Возможно, что это так, – уклончиво ответил Трегубов.

– Это хорошо если так. Но это еще не все.

– Нет?

– Представьте, что я немецкий следователь.

– Да, – кивнул Трегубов.

– И я стану задавать вам вопросы.

– Прошу вас.

Лайдеюсер спросил:

– Что заставило вас бежать к немцам?

Трегубов ответил:

– Желание выжить.

– Хорошо. Лучше не подчеркивать лишний раз свою антибольшевистскую позицию. Но вас спросят, что с вами случилось? Я бы спросил.

– Я воевал в штрафном батальоне. Искупил вину кровью.

– У вас есть отметины на теле?

– Еще какие. Настоящие ранения.

– И вам вернули звание?

– Да. Но в августе 1944 года я снова был арестован СМЕРШ.

– Причина?

– Мое прошлое. Я был осужден как враг народа

– Но в плену вы не были?

– Нет.

– Значит, в вину вам поставили только довоенный арест?

– Именно так. Меня арестовали и поместили на гауптвахте. Через несколько дней должны были отправить в тыл в распоряжение фронтового управления СМЕРШ. А там меня ждал только расстрел.

– Как вам удалось бежать?

– Налёт немецкой авиации помог.

– Значит вы не идейный противник советского строя?

– Я противник моего расстрела. И бежал, спасая свою жизнь. Родина отвергла мои услуги.

– И вы решили служить рейху?

– А разве у меня есть выбор? Я перешел линию фронта и сдался. Для той стороны я предатель и прощения мне нет. А кто я для этой стороны? Я не хочу в лагерь для военнопленных. И у меня есть один выход.

– Какой?

– Листовка призывающая вступать в русский контингент, который сражается с большевиками.

– И вы готовы сражаться со вчерашними товарищами?

– У меня нет выбора.

Лайдеюсер покачал головой и сказал:

– Будь я тем, кто вас допрашивает, я стал бы сомневаться.

– Почему? – спросил Трегубов.

– Вы слишком четко отвечаете на вопросы. Словно вас к этому готовили. Никаких эмоций, только ответ.

– Но что же нужно? Меня так научили.

– На вопрос «идейный ли вы противник советского строя» стоит отвечать по-другому.

– Как?

– Но ведь вы сидели в лагере. Неужели у вас нет ни одной истории? Я бы на вашем месте, начал именно с этого. Допустим, вы верили в торжество коммунистической идеи. Но были осуждены за то, чего не делали, и в лагере увидели изнанку советского строя. Вы не отвечаете заученный текст. Вы размышляете над главным вопросом о предательстве. Где она граница преданности Родине? Вы ищете для себя оправдание, а не просто говорите, что я хотите жить…

***

Бывший майор Абвера Альфред Лайдеюсер попал в плен осенью 1944 года и согласился на сотрудничество с НКГБ. Нольман использовал его для тестирования агентов. В свое время Лайдеюсер руководил отделением СОН (Саботаж Ост Норд) структуры Абвер 2. Затем долгое время был заместителем начальника абвершколы в Брайтенфурт. В своем деле он силен и удачно подмечал слабые стороны агентов.

Вот и сейчас Лайдеюсер говорил с человеком, ни имени, ни звания, ни рода деятельности которого он не знал. Сам тестируемый был предупрежден о необходимости не затрагивать эти вопросы и если немец спросит, то ничего не говорить. Все что знал Лайдеюсер – агент будет выполнять важную работу в немецком тылу.

Нольман вызвал Лайдеюсера к себе после тестирования.

– Что скажете, герр Лайдеюсер?

– Этот человек мало подходит для работы разведчика во вражеском тылу.

– Вы хотите сказать, что он далек от разведки?

– Именно так. Вы часто затрагивали вопросы слабой подготовки, товарищ Нольман. Но у этого человека нет никакой.

– Он привлечен к работе недавно. И в разведке никогда не служил. Но вы увиливаете от ответа и переводите разговор.

– Если бы я его допрашивал с той стороны, то он меня бы не обманул.

– Почему? В чем он прокололся?

– Он рассказал о листовке, призывающей вступать в русский контингент, который сражается с большевиками. Вы ведь сказали ему перед нашей встречей, чего он говорить не должен?

– Да. Он не называет своего имени и воинского звания. Не называет рода войск и цели своей заброски.

– Но листовки, призывающие русских не просто сдаваться в плен, а сражаться с большевиками на стороне вермахта распространяли в лагерях, где содержали пленных советских лётчиков.

– Вы хотите сказать, что он лётчик?

– Я могу сделать такое предположение.

– А если я специально проинструктировал его рассказать вам про эту листовку?

– А цель, товарищ Нольман?

– Сбить вас со следа и направить по ложному пути, герр Лайдеюсер.

– Но какова цель этой дезинформации, если я ваш пленник и связи со своими бывшими коллегами не имею.

– А если предположить, что имеете? – спросил Нольман.

– Что вы хотите сказать, товарищ Нольман?

– То, что сказал. Предположим, что вы имеете связь с Берлином. Вы ведь теперь не сидите в тюремной камере.

– Но я не пользуюсь свободой перемещений.

– Есть десяток способов связаться резидентом германской разведки в Москве.

–Так вы меня проверяли, а не его, товарищ Нольман?

–Я просто высказал один из возможных вариантов, герр Лайдеюсер. Но что вы узнали от агента еще?

– Он был осужден по 58-й статье до войны. Потом искупил вину кровью и ему были возвращены звание и награды. Эта часть легенды – его подлинная биография.

– Но разве это что-то вам говорит? Большая часть офицеров, которая переходит на вашу сторону, имеют в багаже 58-ю статью. Кстати эта статья имеет в УК СССР довольно много ответвлений. Какая часть 58-й у вашего объекта?

– Этого я не знаю, – ответил Лайдеюсер.

– А что скажете о приметах агента, с которым вы говорили? Что вы «прочитали» по его внешнему виду?

– Он человек довольно молодой. Ему около 35 лет. Хотя жизнь его не была слишком легка. Он испытал трудности и это видно по его лицу.

– Он был офицером?

– Да, – сказал Лайдеюсер, – но ранг его невысокий. Капитан или майор.

– Это все?

– Нет. Если вы отправляете такого агента в тыл, без достаточного опыта и подготовки, то задание для него будет весьма важное. Но чем может помочь знаменитому Нольману непрофессионал?

– И какой вывод вы сделали? – спросил Нольман.

– Единственный, товарищ Нольман. Если у человека нет опыта агентурной работы, и если он не пользуется большим доверием вашего ведомства из-за своей статьи и лагеря, то, что у него есть? Очевидно, он лично знает кого-то, кто вас интересует на той стороне. И можно предположить, что этот офицер некогда знал лицо, что ныне занимает важный пост с той стороны. Но он русский и потому напрашивается вывод, что это важное лицо, которое вас интересует, служит в РОА у генерала Власова.

– Цепь ваших рассуждений мне понятна, герр Лайдеюсер. Благодарю вас за оказанную помощь.

– Это всё, товарищ Нольман?

– Да, герр Лайдеюсер. Вы может быть свободны.