Исступлённая неделя

1

Олег Набатов, сирота с рождения, и представить себе не мог, что в тридцать три года его жизнь кардинально изменится в лучшую сторону.

До восемнадцати лет Олег воспитывался в областном детском доме, в Волхове, а после совершеннолетия государство выделило ему узкую комнату в коммунальной квартире.

В самом начале «взрослой жизни» у парня с трудоустройством как-то не заладилось, но художественный талант, который Олег обнаружил у себя лет в десять, помог найти свое место в жизни. Набатов стал нештатным художником местной газеты «Волховские огни», и его иллюстрации начали появляться практически в каждом выпуске. Иногда его рисунки публиковались и в других изданиях, более крупных, нежели газета провинциального городка, а пару раз художник даже получал заказы от солидных мужских журналов. Те, в свою очередь, не жадничали и награждали Олега внушительными гонорарами.

В 2010 году у художника родилась дочь. К этому моменту новоиспеченный отец уже имел внушительную базу клиентов в Интернете и не переживал за финансовое благополучие своей семьи. Конечно, о приобретении отдельного жилья в собственность речи пока не шло, но надежда на улучшение жилищных условий росла и крепла.

Олег уже задумывался снять на длительный срок квартиру. Но к 2015 году надежда, судя по всему, заболела, и с каждым днем ей становилось только хуже.

Все изменил счастливый случай. Олег думал, что такое может произойти только в кино или какой-нибудь книжке, но никак не в реальной жизни. Пару месяцев назад он получил письмо по электронной почте от известного книжного издательства в Санкт-Петербурге с предложением приехать на собеседование.

Не веря, что это происходит с ним наяву, Олег позвонил по указанному в письме номеру. Девушка с приятным голосом все подтвердила и даже назначила время собеседования. Радуясь успеху, художник сообщил об этом Катерине, своей супруге, но та не выказала особой радости.

Женщина не хотела переезжать в северную столицу. Она двадцать восемь лет прожила в маленьком городе и боялась, что мегаполис сожрет их семью и Набатовы станут такой же серой массой, как миллионы других семей, населяющих огромные города.

Но, с другой стороны, через два года дочь пойдет в первый класс, а образование лучше получать в большом и богатом городе… По крайней мере, так люди говорят. Супруга согласилась с Олегом, и он поехал в Петербург на собеседование, взяв с собой внушительную папку с работами.

Собеседование он прошел успешно и в тот же день подписал трудовой договор. Что больше всего радовало Олега, так это то, что работодатель решил вопрос с жильем на первый год – снял семье Набатовых двухкомнатную квартиру. Пускай и на первом этаже пятиэтажной хрущевки, главное, его семья наконец-то будет жить в отдельной квартире, а у дочери будет своя комната.

И вот сейчас – прохладным августовским вечером – Олег сидел за рулем старенькой «Лады» одиннадцатой модели. Дочь заснула на заднем сиденье, а супруга, сидевшая на пассажирском кресле, всю дорогу молчала. Олег знал: Катерина боится большого города, и она не раз говорила об этом. Но все же молодой художник надеялся, что через несколько недель, может, месяцев, все пройдет. Супруга привыкнет к суете северной столицы и вновь начнет улыбаться своей замечательной улыбкой, в которую Набатов когда-то влюбился с первого взгляда.

– Катюш, ну не переживай ты так. Мы же едем навстречу нашему светлому будущему, – Олег улыбнулся и погладил жену по коленке.

Катерина вздрогнула и повернулась к нему. Мужчина ощутил, как напряжена его жена. Увидел, как сильно она побледнела.

«У нее просто стресс из-за переезда. Скоро она вновь станет прежней», – подумал Олег.

– Ты же знаешь, как я отношусь к большим городам, – Катерина вздохнула. – Мне кажется, что у нас там ничего не получится, и тогда мы можем остаться ни с чем.

– Ты не веришь в своего мужа? – Олег наигранно обиделся.

– В тебя я верю, – супруга улыбнулась, а затем отвернулась и уставилась в окно: – Я не верю в большие города.

Перед выездом она надела черное платье, подол которого доходил почти до пят, забрала длинные светлые волосы в хвост на затылке. Стала похожа на монашку. Олег знал, что его жена одевается по настроению. Если Катерина в хорошем расположении духа, то ее наряды всегда пестрят яркими цветами, а если встала не с той ноги, то надевала черное или серое. В последние несколько лет она и дочь стала одевать по собственному настроению, и это ужасно раздражало Олега.

Счастливый семьянин посмотрел в зеркало заднего вида. Ксюша, одетая в длинную черную юбку и серый свитер с высоким воротом, мирно спала, лежа на заднем сиденье. Его маленький ангел. Боже, как она похожа на свою мать: такие же пышные светлые волосы, милое личико и большие серые глаза. Когда девочка вырастет, то, безусловно, станет красавицей, как мама.

– А ты свои рисунки не забыл? – Катерина отвернулась от окна, лицо по-прежнему было бледное.

– Мои работы уже в нашей новой квартире, – Олег вновь погладил супругу по коленке, отметил про себя, что нога Катерины холодная. – Ты замерзла?

– Нет. А документы где?

– Все наши документы в бардачке, – Олег открыл крышку и продемонстрировал жене увесистую папку.

– Хорошо, – супруга вновь повернулась к окну и через секунду добавила: – Это не наша квартира.

«Скоро у нас будет своя квартира в Санкт-Петербурге», – подумал Олег, но вслух не сказал.

Еще два дня назад грузчики на «газели» отвезли весь их семейный багаж в Санкт-Петербург. Олег ездил с ними, чтобы проконтролировать работу – вдруг чего разобьют или украдут. В съемной квартире была мебель и бытовая техника, так что Набатовы ограничились всего дюжиной коробок, да и то, добрая часть из них бережно хранила игрушки Ксюши. Катерина пребывала в полной уверенности, что мегаполис их скоро пережует и выплюнет и семья вернется обратно, в Волхов.

За окном сгущались сумерки. Олег взглянул на часы на приборной панели: 20:33. Ксюша продолжала спать на заднем сиденье, положив руки под щеку. Катерина вроде тоже задремала, и Олег решил не будить их – жена и так вся изнервничалась в связи с переездом, так что пусть поспит. А для пятилетней девочки длительная поездка на машине – всегда утомительное мероприятие. Пусть отдыхают. Минут через двадцать они въедут в город, и тогда Олег их разбудит.

Неожиданно перед машиной кто-то появился. Олег в этот момент сосредоточенно смотрел на дорогу и мог поклясться, что человек не выбежал на шоссе, а именно появился. Если угодно, то материализовался прямо из воздуха. Мужчина в капюшоне. У художника имелась всего доля секунды, чтобы среагировать. Он нажал на педаль тормоза и крутанул руль вправо. «Ладу» с визгом повело юзом. Олег пытался справиться с взбесившимся рулевым колесом, и только мысль о том, что от него сейчас зависят жизни жены и маленькой дочери, помогала мужчине. Автомобиль остановился на обочине.

Слева пронесся многотонный грузовик, визжа клаксоном. Ксюша проснулась и расплакалась. Катерина, отстегнув ремень безопасности, повернулась к дочери, начала ее утешать.

– Олег, что случилось? – спросила Катерина, когда Ксюша немного успокоилась. – Мы чуть не перевернулись.

– Кто-то выскочил на дорогу, – Олег сидел, вцепившись в руль, костяшки пальцев побелели. – Я чуть не сбил человека!

Катерина быстро оглянулась по сторонам, но никого не увидела.

– С тобой все в порядке? – она положила ладонь на правую руку мужа.

Олег вновь ощутил холод, исходящий от Катерины, словно от ледяной скульптуры. Утвердительно кивнул.

– Тогда давай поедем. Ксюша перепугалась и устала, – жена выдавила улыбку. – Да и я уже хочу отдохнуть. А мне еще ужин готовить.

Олег обернулся, посмотрел на дочь и подмигнул ей. Девочка улыбнулась в ответ. Но только губами. Глаза смотрели на папу пустым и бессмысленным взором.

«Лада» вновь выехала на шоссе и аккуратно двинулась к Санкт-Петербургу, а из головы не выходил образ таинственного незнакомца, внезапно появившегося на шоссе.

Примерно через пятнадцать минут Набатовы переехали большой мост и двинулись по Народной улице Санкт-Петербурга. А еще минут через десять Олег уверенно загнал машину в один из дворов спального района. Он остановил автомобиль напротив подъезда и заглушил двигатель.

– Ну вот мы и приехали, – улыбнулся Олег и вылез из машины.

– А где наш дом? – спросила Ксюша. Она уже стояла рядом с папой и терла сонные глазки.

– Так вот же он, – Олег указал на невзрачную пятиэтажку, облицованную мелкой плиткой.

– Фу-у-у, он грязный, – Ксюша поморщилась. – И серый какой-то.

– Зато у тебя теперь есть своя комната.

– Правда? – от радости у девочки округлились глаза. – Пойдемте скорее! Мама, папа, ну пошлите же.

Девочка вприпрыжку побежала к двери подъезда.

– Стой! Не беги одна. Ксения, подожди меня, – Катерина захлопнула дверь машины и быстрым шагом пошла за дочерью.

Счастливый Олег забрал папку с документами из бардачка, включил сигнализацию и двинулся к своим любимым женщинам, которые ждали у подъезда. Он улыбался. Знал, что сегодня началась их новая жизнь в новом городе. И он не позволит стать своей семье серой массой.

2

Квартира оказалась небольшой, но уютной. Справа от входа расположились две двери: в ванную и туалет. Слева находилась большая комната, напротив входной двери – маленькая, а за ванной разместилась кухня.

Катерина первым делом приняла душ, смыв с себя всю тяжесть поездки, а потом пошла на кухню. Наспех осмотрев пространство и ознакомившись с кухонной утварью, женщина принялась готовить ужин.

Набатовы решили, что сходят в магазин завтра, когда будут знакомиться с новым районом, а сегодня доедят то, что привезли из прошлого дома. В наличии: пачка макарон, две банки тушенки и полбатона. Олег хотел помочь супруге с готовкой, но та прогнала его, сказав, что кухня – это обитель женщин и, вообще, ей в радость готовить в отдельной кухне.

Катерина улыбнулась, поцеловала мужа в щеку и несколько раз, шутя, ударила его по заднице лопаткой, прогоняя с кухни.

«Кухонный изгнанник» заглянул в комнату к дочери, но девочка оказалась так увлечена разбором коробок с игрушками, что даже не взглянула на папу.

Олег понял, что ему выпала возможность посвятить немного времени себе, а такое нечасто случается в семейной жизни. Он принял душ, радуясь, что под дверью не стоят соседи и никто не торопит, а затем уединился в комнате, достал альбом для набросков и взял карандаш.

Обычно у Олега не возникало вопроса, что рисовать, он просто творил. Но сейчас художник сидел и молча смотрел на белый лист. В голове абсолютно пусто, и такое происходит впервые.

Вдруг ослепительная белизна, излучаемая листом бумаги, начала заливать комнату белым светом, и Олег почувствовал острую боль в глазах. Постепенно резь начала переползать от глаз к затылку и через секунду плотно засела где-то около мозжечка. Олег ощутил, что он падает, а белый свет постепенно исчезает, и пространство заливает темнота.

Когда художник открыл глаза, ком паники подкатил к горлу. Под Олегом простирался вечерний город, освещаемый фонарями, а большая река делила его пополам. Когда страх немного отступил, Олег смог рассмотреть город и понял, что висит над Волховом.

«Это просто сон, – художник пытался успокоить сам себя. – Я уснул в кресле, когда рисовал, и все это мне снится».

Однако он прекрасно понимал, что сон слишком реален. Тело резко устремилось вниз, против воли хозяина, и Олег с перепугу замахал руками, инстинктивно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Он быстро приближался к земле, но на высоте примерно десятого этажа остановился и полетел над улицей Юрия Гагарина, а потом завис у пятиэтажного дома. Олег сразу узнал свой бывший дом, в котором жил с восемнадцати лет. Увидел свой подъезд, зеленую скамейку, заросли кизильника по бокам асфальтовой дорожки, ведущей к подъезду.

Стоп!

В темноте за кустами кто-то прячется. Подробно не разглядеть, но он видит силуэт человека. Голова покрыта темным капюшоном, человек притаился за кизильником так, словно кого-то поджидает. Не хочет, чтобы его увидели раньше времени.

Зависший на высоте десяти метров художник попытался закричать, хотел шугануть этого подозрительного человека в капюшоне, но вместо крика вырвалось лишь сдавленное мычание. Олег не знал почему, но человек в капюшоне ему не нравился. Казалось, тот затеял что-то нехорошее, отвратительное.

– Олег. Проснись!

Мужчина почувствовал, как кто-то аккуратно трясет его за плечо. Художник открыл глаза, и первое, что увидел, – альбом на своих коленях, а с листа смотрит черный силуэт в капюшоне.

– Олег, пойдем ужинать, – Катерина озадаченно посмотрела на мужа, но через мгновение улыбнулась и, склонившись, поцеловала его. – Мой художник хочет есть? Пойдем, я сварила макароны с тушенкой. Кто это? – она указала на рисунок. – Кошмар какой! Убери подальше, чтобы Ксюша не нашла, а то ей ужасы сниться будут.

Олег согласно кивнул, закрыл альбом и убрал в секретер.

В течение ужина художник сидел молча, никак не мог забыть силуэт в капюшоне. Его чем-то пугал этот человек, заставлял думать о нем, напрягаться. Если бы странный незнакомец появлялся только во сне, то Олег бы и не задумывался, но недавняя встреча на шоссе ввела его в ступор. Он точно знал, что силуэт на дороге и во сне – это один человек. Глаз художника сложно обмануть, он сразу подметил, что у силуэтов одинаковый рост, комплекция. Да, Олег не видел лица под черным капюшоном, но необязательно обладать особым видением или восприятием мира, чтобы понять: под убором скрывается один и тот же лик.

Катерина заметила странную озадаченность супруга и несколько раз спросила, все ли с ним хорошо, на что получила утвердительный кивок. В это время Ксюша, с детским азартом в глазах, намотала на вилку спагетти и начала трясти ей над головой как побрякушкой.

– Ксения, – сказала Катерина строгим голосом, – не балуйся с едой!

Она забрала у дочери вилку со спагетти.

– Пойду прилягу, – произнес Олег, поднимаясь из-за стола.

Супруга взглянула на него с явным беспокойством.

Набатов вышел из кухни и, когда попал в темный коридор, неосторожно запнулся о коробку. Внутри что-то загремело. Скорее всего, хрустальная ваза, подаренная Набатовым на свадьбу какой-то дальней престарелой родственницей жены. Олег остановился, опустил руку в коробку и нащупал ту самую вазу. Вроде не разбилась. Для супруги эта ваза почему-то была слишком дорога, и разбить ее означало лишить себя интимной близости на несколько недель.

Олег прошел в комнату, включил свет и улегся на раскладной диван. Его весь вечер не покидало предчувствие чего-то дурного, ощущение, что беда где-то рядом. Словно человек в капюшоне и есть эта беда, которая уже стоит на пороге и тянет костлявую руку к вырванному с корнем дверному звонку.

В комнате появилась Катерина. После душа она сменила черное длинное платье на синий шелковый халат, который едва прикрывал колени. Олегу нравилось, когда жена надевала его. Халат подчеркивал стройную фигуру и длинные ноги. Катерина присела на диван, и подол халата соскользнул с нежной кожи бедра, открывая Олегу прекрасный вид.

– Ты сегодня весь вечер сам не свой, – заглядывая в глаза мужу, заговорила Катерина. – Расскажешь, что тебя беспокоит?

– Да нет, все нормально, – Олег улыбнулся и погладил жену по бедру, ощутил нежность кожи и моментально возбудился. – Просто какая-то апатия накатила, вот и все. Утром пройдет.

– Я же говорила, что большие города вводят людей в депрессию, и ходят они все грустные, даже не улыбаются. Я не хочу, чтобы мы стали такими же.

– А мы и не станем, – Олег слегка сжал бедро жены. – Ведь я знаю отличное лекарство от депрессии.

– Правда? – Катерина посмотрела на супруга. – И какое же?

Олег приподнялся и поцеловал жену в губы, затем его рука скользнула вверх по бедру и нащупала точку «сосредоточения силы». Но когда пальцы пробрались под резинку трусиков, Катерина остановила его ладонь.

– Подожди, Олег. Остановись, – она мягко отстранила мужа и встала с дивана. – Ксюша еще не спит. Вот ребенок уснет, тогда и будем депрессию лечить, – Катя поправила халат и пошла за дочкой. – Ксюша, пойдем чистить зубки. И спать!

Через мгновение он услышал, как в коридоре Ксюша сказала маме: «Я хочу обнять папу», – а затем раздался топот детских ножек.

«Хорошо, что мы на первом этаже, – подумал Олег. – Хоть соседи снизу на шум жаловаться не будут».

Дочка запрыгнула на папу, обняла за шею и крепко прижалась. Олег заметил, что пижама с героями мультфильма «Ну, погоди!» стала мала Ксюше. Надо завтра купить ребенку новую ночную одежду. Главное – не забыть!

– Спокойной ночи папа, – Ксюша поцеловала Олега в щеку.

– И тебе сказочных снов, принцесса.

Катерина взяла Ксюшу за руку, но через два шага девочка остановилась и быстро спросила у папы:

– А мы завтра идем на аттракционы? Ты обещал.

– Я действительно такое обещал? – спросил Олег, и дочка утвердительно закивала. – Ну раз обещал, то пойдем, конечно. А сейчас иди чисти зубы и спать. Уже очень поздно.

И Катерина с Ксюшей ушли.

Олег сладко потянулся и закинул руки за голову. На лице сияла улыбка – он, наверное, еще никогда в жизни не чувствовал себя счастливее, чем сейчас. Даже таинственный силуэт в капюшоне и холод, который исходил от Катерины, когда они ехали в машине, не могли омрачить отличное настроение. Все это осталось где-то позади, а впереди Олег видел лишь благополучную семью и секс с женой, который должен состояться максимум минут через тридцать. Сморенный светлыми мыслями, художник уснул, и, к великому сожалению, ему уже не суждено было видеть благополучную семью и насладиться красавицей женой…

3

В комнате что-то изменилось. Олег сразу это заметил, как проснулся. На мгновение показалось, что он вообще в другой квартире. Но, осмотревшись, художник понял, что находится в той же комнате, но в ней произошли существенные изменения. С окна пропал полупрозрачный тюль, и теперь пол заливал желтый свет уличного фонаря. Олег посмотрел на стены и осознал, что симпатичные черно-белые обои исчезли, их заменили пожелтевшие газетные листы, местами оторванные, оголяющие серый бетон. Прямо над окном – в месте, где потолок состыковывался со стеной, – расползлось пятно черно-зеленой плесени. Олег медленно сел на диван, пружины отозвались натужным треском.

– Катя! – он громко позвал жену. – Катя, Ксюша!

Нет ответа.

Олег встал и вышел в коридор, старые половицы противно затрещали. Нераспакованные коробки, которые Набатовы планировали разобрать в ближайшие три дня, пропали. Будто их сюда и не привозили несколько дней назад. Олег открыл дверь комнаты дочери, но внутри оказалось пусто. Маленький письменный стол и тахта испарились.

– Ксюша! Катя! – Олег крикнул еще громче, чем прежде, но ответом по-прежнему служила мертвая тишина.

Паника и ужас начали медленно накрывать мужчину. Он стоял в маленькой пустой комнате, где источником света являлся лишь тусклый свет уличного фонаря. Жуткая мысль атаковала разум: семью похитил какой-нибудь маньяк, а теперь насилует и пытает.

«Нет-нет-нет, – Олегу стало отвратительно больно от такой мысли. – Может, они просто решили погулять? Да, ведь это нормально, что мама с дочкой решили вечером прогуляться. Я заснул, пока их ждал, и они не стали меня будить. Вот и все».

Он вынул из кармана брюк кнопочный телефон и взглянул на дисплей. Рациональная часть мозга сразу подсказала, что полтретьего ночи – слишком позднее время для прогулок с пятилетним ребенком. Художник открыл список контактов, нашел запись: «Любимая» и позвонил, но в ответ мертвый голос робота оповестил, что данный номер не обслуживается. Мужчина позвонил еще раз, затем еще, а леденящий душу голос продолжал повторять одну и ту же заученную фразу. От злости Олег хотел швырнуть аппарат в стену, но вовремя остановил себя, сообразив, что телефон может еще понадобиться.

Он вышел из комнаты и замер. В прихожей вместо нового обувного шкафа с вешалками висело старое большое зеркало, по которому тянулась длинная ветвистая трещина. Художник увидел свое отражение и отшатнулся. Лицо казалось мятым, покрытым густой щетиной, а черные сальные волосы торчали в разные стороны. Под глазами набухли темно-бурые мешки, а сами глаза покраснели и окутались полопавшимися капиллярами. Когда-то белая рубашка теперь стала серой, и в некоторых местах виднелись пятна непонятного происхождения. Черные классические брюки выглядели заношенными до такой степени, что стрелки совсем не проглядывались.

Олег наспех пригладил растрепанные волосы и двинулся в кухню. Проходя мимо ванной и туалета, периферическим зрением уловил что-то такое, чего невозможно объяснить.

Ванная исчезла!

Теперь на месте двери находилась стена. Если пропаже коробок и некоторой мебели из квартиры можно найти логическое объяснение, то исчезновение целой ванной комнаты объяснить невозможно. Олег дотронулся до новой стены и убедился, что она настоящая. Несколько раз с силой ударил – из-за стены послышался глухой звук, словно там находилось пустое пространство.

– Это сейчас не главное, – сам себе сказал Олег. – Сначала нужно найти Катю и Ксюшу, а потом разбираться с пропавшей ванной. Пойду к председателю дома и выясню, что за странные вещи творятся с ванной. А сейчас нужно идти в полицию.

Перед тем как взять документы и направиться в ближайший отдел полиции, Олег решил проверить кухню. Он прекрасно понимал, что не увидит там ни жены, ни дочки, но, как известно, надежда – очень сильное чувство, и, надеясь на лучшее, Олег вошел в кухню.

Никого. Настежь открытое окно только усилило осознание того, что любимую семью похитили.

Он подбежал к распахнутым рамам и выглянул наружу. Тишина спального района оглушала. Откуда-то издалека доносился шум редко проезжающих по проспекту машин, затем взвыла и тут же замолкла сирена скорой помощи, и на двор вновь опустилась гробовая тишина.

Мужчина уже собирался закрыть окно, но на детской площадке, расположенной метрах в десяти от дома, увидел человека в капюшоне. Тот стоял неподвижно рядом с качелями, и в свете уличных фонарей Олег смог подробнее рассмотреть таинственного незнакомца. Белые стоптанные кроссовки, голубые джинсы, потемневшие от грязи, и черная толстовка с капюшоном. А вот лицо под капюшоном так и не удалось разглядеть.

– Эй ты! – выкрикнул Олег.

Человек в капюшоне сделал несколько медленных шагов назад, противно смеясь. Смех этот казался издевательским.

– Стой! – вновь крикнул Олег и полез в окно. – Я сказал стоять!

Со второго этажа послышался скрип открывающейся рамы, и сиплый мужской голос грубо выкрикнул: «Заткнись, придурок!» – но Олег не обратил внимания на крик. Он спрыгнул в траву и побежал на детскую площадку.

Таинственный человек исчез. Художник закрутил головой в поиске силуэта и заметил его в конце дома, неподвижно стоящего около поребрика.

Олег вновь сорвался с места, в надежде поймать человека, но стоило мужчине всего раз моргнуть, как незнакомец опять исчез.

«Да это бред какой-то», – подумал художник и остановился.

Примерно десять минут он стоял под фонарем и осматривал спящий двор, но так и не нашел человека в капюшоне. Сейчас Олег чувствовал себя котом, который пытается поймать хвост, но осознает – шансов на это практически нет. Тут его посетила мысль, что жена и дочь действительно ходили гулять и, должно быть, уже вернулись. Не нашли главу семейства в квартире и теперь звонят в полицию.

Художник побежал вдоль дома. Темные окна первого этажа грозно нависали над головой, и он уже решил, что если не обнаружит жену и дочь дома, то незамедлительно обратиться в органы правопорядка.

Олег влез в распахнутое окно своей квартиры и снова осмотрел все помещения. Никого. Катерина и Ксюша не вернулись.