Бедовый. Путешественник по Изнанке
- -
- 100%
- +
– Здравствуй, водяной царь.
Я поклонился, но не слишком низко. Нельзя, чтобы нечисть решила, что я хочу лебезить перед ней. И как бы ни тряслись коленки, внешне я старался выглядеть спокойно. Подумаешь, неведомая хрень, которая может меня уничтожить.
– Прости, что без угощения пришел, – вспомнил я про манипуляции Морового. – Молока не прихватил, а вот крови своей пролил с избытком. Твой подручный почему-то решил на меня напасть.
– Вот по его душу и пришел. За что моего анцыбала убил?
К чести водяного царя, он тоже был в относительной мере справедлив, как и леший. Батюшко не пробил мне фанеру, как только узнал про лешачиху, а догнал, допросил и отпустил. Вот и эта нечисть сначала хотела поинтересоваться: собственно, какого фига?
А я почему-то вспомнил один из старых, но очень любимых отечественных фильмов. И страх как-то весь ушел. Начал шпарить как по бумажке:
– Я гулял. В топях первый раз. Я же не знаю, что у вас не везде можно ходить. У нас в Подворье вот везде можно. Шел, увидел деревья красивые, стал любоваться. Возле болота нечисть стала приставать. Я в болото не заходил даже. Я же не понимаю, чего от меня хотят. Нечисть начала толкаться, смеяться, шипами костяными угрожать… Флейту отняла.
– Флейту? – ухватился лишь за последнее слово водяной царь.
Слава богу. Я думал, что он спросит: «Разве у нас тут есть деревья красивые?»
– Ну да, вот эту, – я указал на музыкальный инструмент. – Я как раз сидел, выпивал немного, в смысле, вдохновения искал.
– Выпивал?
– Ну да, как его… на этот… на ход ноги, – вспомнил я присказку Гриши. – А он пристал, вопросы всякие стал задавать. «Кто такой?», «Куда идешь?»
– А ты ответил?
– Конечно, как воспитанный человек, ответил, жалко, что ли? А этот тип возьми и бросься на меня. Насилу отбился.
Водяной царь поглядел на лишившегося конечности болотника. Точнее, перевел то, что можно было назвать его головой, в сторону трупа. И внутренний голос мне подсказал, что он очень сомневается в моей версии произошедшего.
Однако вслух водяной царь произнес другое:
– В своем праве. Анцыбала похорони.
И медленно расплылся по поверхности болота, словно его и не было. Ушел, что называется, по-английски. Хотя что-то мне подсказывало, что этим все не закончится. Поздравляю, Мотя, ты в очередной раз на ровном месте нашел себе врага. Хотя глупо бы было надеяться, что, защищая лешего, я приобрету друзей.
Что делают нормальные люди после конструктивного диалога? Я не знал, потому что нормальным никогда не был. Поэтому весело и непринужденно проблевался. Во-первых, из-за волнения. Во-вторых, благодаря импортному самогону. В-третьих, понимая, что сейчас придется тащить болотника к чертям, чтобы они похоронили бедолагу – сам я не знал, что делать. Ну, и для явного устрашения. Так и поступим. К тому же теперь у чертей нет никаких причин, чтобы оставаться здесь.
Глава 7
Путешествие к чертям оказалось не самым большим удовольствием в моей жизни – примерно где-то между удалением вросшего ногтя и мазанием сметаной обожженной спины. Под ногами все время что-то противно чавкало, а на плече гадко хлюпало. Не день, а собрание мерзких прилагательных. Почему-то болотник решил, что после смерти он больше не является водной нечистью. Вот вся жидкость стремительно и выходила из него, стекая по моему обнаженному торсу. Футболкой я обмотал раненую руку.
А еще лямки рюкзака с остатками былой роскоши – полянку я за собой прибрал – натирали плечи. Может, стоило бросить все эти музыкальные инструменты?
Только подумал об этом, как перед глазами встало несчастное лицо того самого мужика из пятиэтажки. Нет, подобное будет просто кощунством. Шагай, Мотя, шагай.
Это я еще старался не думать о том, что нечисть мертвая. Я к покойникам как-то всегда относился не очень. Понятно, что можно сказать «чего мертвых бояться, надо опасаться живых». Вот только это хорошо говорить умозрительно, находясь на мягком диване, а не шагая по заболоченной местности, да еще с трупаком на плече.
Вот вроде и идти относительно недалеко – всего километр, – а это ни фига не легко. Так, ну-ка, Зорин, отставить ныть, собирайся. Бери себя в руки. Ты ведун, мать твою. И, как выяснилось, вполне можешь за себя постоять.
Будь я обычным человеком, выдохся бы еще на первой сотне метров. Ведун Матвей Зорин, пусть уставший и недовольный, не остановился передохнуть ни на секундочку.
Поселение лесных чертей встретило меня выстроившейся чуть ли не в ряд нечистью. Будто ждали вернувшегося с войны героя. В двух шагах от остальных и ближе ко мне стоял сам Большак. Возвышался над сородичами, чуть подрагивая и с ужасом поглядывая на мою ношу.
Как все изменилось! Раньше я думал, что Большак – здоровая и опасная нечисть. А сейчас смотрел на его рубцы – мелочь. И если вдруг случится бой, то еще непонятно, кто кого одолеет. Если же я как следует подготовлюсь, то у предводителя чертей шансы на победу значительно снизятся.
Я оглядел деревню. Не скажу, что поселение находилось в лучшем состоянии, чем прошлое обиталище чертей. Может, даже наоборот. Многие из домов если не развалились, то в ближайшее время намеревались это сделать. Некоторые пожитки черти еще не разобрали, потому те лежали в огромной телеге. А над крышами царил тяжелый болотный смрад. Такое себе местечко. Непохоже, чтобы Большак подобным образом улучшил жилищные условия.
– Здравствуй, Матвей, – заискивающе наконец произнес главный черт.
– И тебе, Семен, не хворать. Вы куда забрались? Еле вас нашел. Видимо, хотели, чтобы как у Христа за пазухой, а вышло как у черта на куличках, так?
– Это… – Большак не договорил, продолжая тыкать в сторону мертвой нечисти у меня на плече.
– Это? – я сбросил тело, словно впервые его увидел. И с омерзением вытер склизкое плечо и руку мокрой испорченной футболкой. – Да не знаю, дурачок какой-то. Бросился на меня ни с того ни с сего. Может, бешенство у него. Придется уколы ставить.
– Анцыбал… – добавил Большак совсем убитым голосом.
– Правда? А точно, похож. Смотрю, глаза знакомые, – сказал я. А после уже обратился к Семену сурово, вложив в голос хист: – Значит, он с тобой договорился, чтобы ты от лешего сбежал?
– Он, – совсем потерялся Большак.
Да, Семен уже не был похож на того самоуверенного черта, которого я видел в последний раз. Похоже, понял, что его дело – труба. Собственно, так оно и было.
– Леший просил передать, что очень ждет вас обратно. И на первый раз, так и быть, вашу ошибку прощает. К тому же я смотрю, тут все равно так себе. Экология хуже, жилищные условия – тоже. Видимо, застройщик не очень.
– Матвей, ну как же мы теперь…
– Вот так! Вам и слова никто не скажет. А если вдруг попробуют, ответь, что ваше дело маленькое. И к лешему перенаправь. Скажи, он твоя крыша. Мы уже с ним решим, как поступить. Понимаешь, у лешего очень много друзей-рубежников, а он почему-то стеснялся их беспокоить. Но теперь мы тут быстро порядок наведем.
Вообще, конечно, я немного лукавил. У меня был если не друг, то должник. И то один – Витя. С виду вроде бесполезное существо, но ведун. Скоро поправится и будет вполне боевой единицей.
Сказал и тут же внутри похолодело. Так я же собственными руками толкаю его на смерть. Ведь в замесе с каким-то водяным чудищем он и погибнет. Мотя, ты чего творишь?
Большак мое замешательство воспринял по-своему. Решил, что я обдумываю его дальнейшую судьбу. И тут же заторопился дать единственно правильный ответ:
– Вернемся, вернемся. Мы и сами сомневались. Потому и вещи не распаковывали. Как там Митюнюшка мой?
Я не сразу понял, про кого он. Очень уж было непривычно слышать о моем Митьке от Семена в такой ласкательной манере.
– Летает, как веник. В черном теле его держу.
– Это правильно. Это вы в своем праве, – согласился Семен. – Без хорошего пригляду черт портится.
Ого, он теперь и на «вы» перешел. Расту.
– Ладно, некогда мне с вами трепаться. Этого, – кивнул я на труп, – похороните нормально, как следует.
Было видно, что Большак как раз этим очень не хочет заниматься. Уж больно сильно его физиономия скривилась. Но теперь заднюю не дашь. Прогнулся он, а из такой позы права качать сложно.
Потому уходил я от тихих, будто оказавшихся на поминках, чертей почти как герой боевика. По-хорошему, надо, чтобы за моей спиной что-нибудь взорвалось. Хотя то, что у Большака подгорало, тоже подойдет.
Я лишь размышлял над судьбой Вити. И что-то мне подсказывало, что только что я сам подписал его на незавидное будущее.
Как поступает самый крутой герой боевика после спасения человечества или хотя бы помощи лешему? Закуривает сигару и уходит в закат. Как минимум. Меня же еще раз вырвало по пути к машине – то ли от нервов, то ли от шмурдяка под гордым названием виски. А потому я закрылся в «Звере» и заснул.
Проснулся, когда уже солнце почти скрылось за горизонтом. Что чувствует человек, который случайно закемарил на часок днем? Кроме того, что его размазали тонким слоем паштета по этой реальности, в принципе, ничего. Именно в такие моменты надо давать на подпись самые сомнительные документы. Ты все равно не сможешь собрать мысли в кучу.
Что забавнее всего, кроме общего состояния потерянности и ненахождения себя в этом мире, я протрезвел. Хотя бы одним моральным терзанием меньше. А то сам не терпел тех, кто ездит за рулем подшофе.
Вот именно сейчас хорошо бы проверить, сдержали ли черти обещание. Только шариться в топях ночью себе дороже. К тому же непонятно, не возбудится ли прочая водяная нечисть. Почувствовали они смерть анцыбала или нет? И будет ли принимать какие-то контрмеры водяной царь? Лучше потом как-нибудь погляжу.
Лично у меня была четкая уверенность, что Семен не обманет. Уж слишком бледный он имел вид. Да и одно дело разборки нечисти, и совсем другое, когда на тебя сам ведун бочку катит. Я бы, увидев себя нынешнего месяц назад, заметно струхнул. Вот что хист животворящий делает. Или это во мне дело? Ведь, по сути, он придал мне лишь уверенности. Все остальное я сделал сам.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.