Бедовый. Ведунские хлопоты
- -
- 100%
- +
– Гриша, ты сегодня не тостуешь, – оборвал его я. – Мы нынче не напиваемся, а тихонечко отдыхаем.
– Я же как лучше хотел, – обиделся бес.
– И еще – скоро ты со мной в Питер поедешь.
– Когда? Надолго? На чем? Это же подготовиться нужно!
Обиду как рукой сняло. Ну да, действительно, много ли Григорию надо.
Оказалось, что моя поездка заинтересовала и других. Костяна по вполне прозаической причине – он спросил, как долго я буду отсутствовать. Видимо, хотел занять место короля вечеринок, которое принадлежало бесу. На что я ответил, что не знаю. И вообще, возможно, на днях приедет мириться его жена. Пусть в напряжении чуток поживет, а то совсем расслабился.
Васильич интересовался, сурово сдвинув брови. Еще расспросил о Ткаче, о наших взаимоотношениях и прочих нюансах. В итоге лишь посоветовал быть настороже и никому не доверять. Тоже мне новость. Я же рубежник, а они по-другому не живут.
– Ладно, будет о делах, – сказал сосед. – Баня готова. Сначала Марфа идет, а после уже мужики.
– Где это видано, чтобы кикиморы в баню ходили? – возмутился бес.
Видимо, Лихо тоже хотела спросить что-то из этой оперы. Однако ее хватило лишь на короткое: «С-с-с…». Будто шину спустило.
– У нас так, – ответил Васильич тоном, с которым меньше всего хотелось спорить. – Как у людей.
– Давай я покажу, какими тазиками пользоваться, – быстро переобулся Григорий.
– А я полотенце принесу, – подорвался Костян, забыв про возможное «проклятие». – Мотя, где у тебя полотенца?
– Так, отставить, – Васильич поднялся на ноги, отправившись разгонять потенциальных ухажеров. – Я сам все сделаю.
– Как есть с-с-с… зоопарк, – заметила Лихо. – Но забавный.
– Дяденька, – подал голос Митя. – А можно мне с вами в этот самый, Петербург?
– Дался он тебе, – сначала отмахнулся я.
Однако черт был невероятно серьезным. Того и гляди сейчас заплачет.
– Так прям хочешь?
– Очень хочу. Никогда в большом городе не был. Григорий говорит, что Петербург раза в три больше Выборга.
– Ага, «в три», – усмехнулся я. – Раз в двадцать не хочешь?
– Это как? Это что же за громадина? Дяденька, возьмите меня…
Нет, в принципе, все возможно. В жизни нет ничего невыполнимого, если только это не противоречит законам физики. Да и последнее, как выяснилось, можно вполне легко обойти.
Да, возить в машине с собой черта не очень логично, учитывая, сколько в городе на Неве принимают на грудь. В Питере, как известно, пить. Однако и портсигар никуда не делся. Только, получается, я зря озвучил свои намерения Грише, которого надо было оставить. При этом Митя помощником и подсказчиком будет явно более плохим, чем бес. Тут главное теперь другое – чтобы до драки не дошло, когда я свое решение озвучу.
– Ладно, я что-нибудь придумаю.
Я оставил нечисть и Костяна, хотя, судя по поведению последнего в неожиданном «отпуске», он вообще легко вписывался по полезности в категорию моей домашней нечисти. После чего решил заняться самым важным. По идее, я должен был быстро смотать на Изнанку, часа на два-три максимум, после чего вернуться и даже застать честное собрание. План, что называется, капкан.
Для начала я использовал Слово не для того, для чего оно было задумано. Стал складировать туда все продукты, которые необходимо было передать изнаночникам. Делал это не столько ради практической цели – все влезло бы и в машину, – сколько из-за любопытства. Оказалось, что я теперь могу выступать в роли небольшого прицепа в этом мире.
Все поместилось практически без особых проблем, ведунский хист справился. Из неприятных ощущений – разве что низ живота стало тянуть, словно там находился свежий шрам, который заживал и не давал двигаться во всю прыть. Вся боль заключалась в том, что заклинание работало лишь в этом мире. На Изнанке придется тащить все на своем горбу. Или можно будет кое-что сообразить?
До сауны я доехал быстро, к концу дня движение было посвободнее. И не без удовольствия поздоровался с Былобыславом, как того требовал обычай. Разве что крики мужиков из соседнего номера сауны немного испортили впечатление. Нет, вроде нормальные люди, а визжат так, словно их режут. Я поморщился, а чур махнул рукой.
– Издержки прохода в людном месте. Здесь чужане защищены. У них хист слабый, но есть, а они все чувствуют. Потому и ведут себя свободнее обычного.
– Это как – защищены?
– От магии любой враждебной. Чуры свои проходы стерегут. К тому же подле нас никто озоровать не будет. Себе дороже выйдет. Это уже стоит наружу высунуться – и все… Там плохое место. Печатей наблюдения много. Да таких, которые ты даже не видишь.
– А зачем?
– Интересный ты человек, Матвей. Это на Изнанке рубежник – вольная птица. В одном месте вошел, в другом вышел. Тут у вас у каждого свои княжества, республики, кое-где и вовсе, прости матерь-заступница, демократические государства. Представь, что будет, если со стороны Изнанки сюда армия рубежников проникнет.
Я представил. Да, выходило кисло.
– Война. Нарушение целостности границ государства и все такое.
– Война, – согласился Былобыслав. – Потому возле каждого прохода печать висит, которая гостей незваных считывает. Это, я слышал, рубежники у чужан подсмотрели. Вроде как есть у них такая штуковина специальная, которая не дышит, не шевелится, а за всем смотрит. Будто бы пугало с глазом.
Хотя бы понятно, почему кощей не напал на меня прямо там, после перемещения. Даже несмотря на все обманные артефакты, боялся, что его могут вычислить.
А еще стало как-то не по себе. Получается, при желании любое соседнее рубежное государство может вторгнуться в Выборг, со всеми вытекающими. Понятно, что армию будут составлять исключительно ведуны и кощеи, ивашкам скольжение по Изнанке неподвластно, но так даже хуже. Отборный ударный кулак, способный расплющить оборону.
Интересно, а как скоро поднимется в ружье воеводская рать? И как вообще это выглядит? Нет, не хотелось бы, конечно, глядеть, но было любопытно.
– Да не переживай ты, – заявил чур. – Времена больших сражений прошли. Слишком мало рубежников осталось после Большой войны.
Ага, рубежников мало. А вот кроны имелись. Я посмотрел на чура, и у меня возник вполне резонный вопрос:
– Былобыслав, а кроны часто переходят отсюда в Изнанку и наоборот?
Почему-то мои слова чуру очень не понравились. Он нахмурился, отчего на его огромном лбу собралось с десяток морщин, а после помотал головой:
– Не пускаем мы кронов. Если рубежник пятнадцатый рубец получает, то спрашиваем сразу, в каком мире жить хочет. Там и остается. Уж слишком много бед от них повидали, чтобы смотреть, как по мирам шастают. Правда, то так редко, что почти исключение.
Вот теперь выяснилась и причина, по которой я был нужен Стыню. Он невыездной. И то ли сам выбрал, где ему находиться, то ли сбежал после глобальной заварушки в Прави.
– У тебя что, много кронов знакомых?
– Да не больше двух. Сидят дома, ждут, когда границы откроются.
Мое замечание почему-то повеселило чура. Эх, знал бы ты, что в каждой шутке есть только доля шутки.
– Сказать еще хотел. От всего сообчества мы извинения приносим за Глотослава. Дурно он поступил, пусть деньги на общее благо отдал. Потому сообчество решило, что ты теперь ходить в Изнанку можешь так, без платы. Разве что только хиста чуток отщипывать будем.
Я много видел людей, которые жалели о своих словах, сказанных в качестве жеста доброй воли. Ну или еще чаще по пьяни. Бывает, ляпнешь вечером – а утром раскаиваешься. Думаешь, может, забыли или не придали значения. Оказывается, что нет. Помнят.
Но никогда прежде я не видел, чтобы существа сожалели о сказанном сразу, как только закончили говорить. Потому что я поблагодарил чура и начал вываливать со Слова все, что хотел пронести туда. Былобыслав смотрел на увеличивающуюся гору продуктов, и я буквально кожей чувствовал его недоумение, перетекающее в негодование.
Да, согласен, некрасиво вышло. Но что тут скажешь, так совпало! Никто же это самое «обчество» за язык не тянул. Хотя от едкого комментария чур не воздержался.
– Обычно пропускаем с тем, что рубежник сам съесть может.
– Уважаемый Былобыслав, вы знаете, что единственная цель путешественников туда и обратно – это предметы дефицита. То, что можно продать за дорого в Изнанке и нашем мире. Я везу просто еду беженцам. И, в конце концов, никто не сказал, что я не могу это съесть. Вдруг я туда на пару месяцев собрался?
Для убедительности я даже снял подвеску, позволяя чуру разглядеть свой «двумирный» хист. Что, мол, вот, могу правда в Изнанке жить долго, и ничего мне Скугга за это не сделает.
Что интересно, демонстрация сработала. Былобыслав сменил гнев на милость, торопливо кивая головой.
– А я-то думал, брешет Глотослав. Так, чтобы себя выгородить. А ведь правда, приняла тебя Изнанка. Ну да ладно, бери свое добро, и пойдем.
Вот это оказалось задачей совсем не тривиальной. Не потому что было тяжело. Я при желании теперь мог железнодорожные составы тягать. Если недалеко и недолго. Но вот взвалить на себя кучу всего, чтобы удержать это на весу, оказалось непросто. Я справился попытки с шестой, после чего мы все-таки шагнули в Изнанку, где все благополучно повалилось на землю.
Тут я и вспомнил про свою уловку, которую хотел применить. Если Слово работает в нашем мире, что ему мешает функционировать здесь? Понятно, что на Изнанке будут другие методы привязки, но у меня даже промысел здешний есть. К тому же почему бы не попробовать?
Я создал форму, подаренную Ингой. Вот интересно, сколько времени прошло, а я помнил. Правильно говорят, что если разок самому руками сделать, то точно не забудешь.
Хист медленно, будто бы неохотно, заполнил форму, но вот после все сработало вообще без всяких заморочек. В пространстве возник внушительный портал. Внушительный для того, чтобы рассмотреть все детали моего «безопасного» места, по мнению Скугги, но не для того, чтобы хитрый рубежник туда влез.
А это бы лишним не было. Потому что тайником для Слова на Изнанке мое взбудораженное сознание выбрало комнату в доме Анфалара. Ту самую, где я ночевал. Забавно. Скажу больше, даже удобно. Мне, получается, необязательно гонять в Фекой. Достаточно будет перейти в Изнанку, закинуть предметы на Слово – и все, готово. Тем более что у меня теперь «проездной» в другой мир.
Я торопливо сложил все заготовленное на Слово, после чего обернулся к чуру. Тот с явным интересом наблюдал за моими манипуляциями.
– Уважаемый Былобыслав, позвольте полюбопытствовать. Глотослава соблазнили деньгами. Но, как я понял, личной корысти у него не было. Все серебро он пустил на помощь сообчеству, как вы его называете. И не обижайтесь, но, как по мне, чуры собирают за проход намного больше, чем нужно на жизнь. Что вы делаете с серебром?
Ответом мне послужила таинственная улыбка загадочной нечисти, которая осталась в воздухе даже после исчезновения Былобыслава. Тоже мне, блин, Чеширский Кот.
Глава 6
В этот раз скольжение вышло намного легче. Будто десять лет не катался на коньках, но стоило оттолкнуться ото льда, как все получилось. И добрался я точно быстрее, чем в прошлый раз. Даже не потому, что теперь знал, куда именно надо направляться – Компас все равно пришлось доставать. Видимо, действительно, сработал навык.
Фекой встретил меня возвращающимися в город собирателями горькой травы, колючек, а также лесорубами, тащившими за собой ветки и стволы мертвых деревьев. Стражники поторапливали жителей, во главе которых, будто высокая скала посреди бушующего моря, находился Анфалар.
Сейчас ничто не говорило о его безумии. Просто идеальный кандидат на роль правителя Фекоя, если не знать, как работает изнаночный хист рубежника. Что называется, у каждого есть свои скелеты в шкафу. Или хотя бы череп на антресоли.
– Матвей! – заорал Анфалар так, что, наверное, содрогнулись стены крепости. Мои колени точно содрогнулись. – Как я рад видеть тебя в добром здравии под светом Скугги!
Я подозрительно посмотрел на небо. Нет, никакого света я не заметил. Ну, в смысле, все те же постоянные сумерки, как в Питере белые ночи.
– Здравствуй, Анфалар, очень рад тебя…
Это все, что я успел сказать перед тем, как Безумный попробовал сломать мне ребра. По крайней мере, где-то на полминуты я и правда забыл, как дышать. Может, сказать ему, что в нашем мире не принято так здороваться?
– У вас все хорошо?
Вопрос почему-то заставил Анфалара нахмуриться. Точнее, легкая тень задумчивости легла на его лицо на мгновение. Но в следующую секунду уже унеслась прочь.
– Думаю, тебе лучше поговорить об этом с Форсвараром. Он правитель. Как только все люди войдут в город, я к вам присоединюсь.
Я понял, что Анфалар снял с себя всякую ответственность. Удобная позиция, сам в армии так частенько поступал – прикидывался шлангом и делал вид, что природа на мне отдохнула. Потому что стоит один раз выделиться и взять на себя какие-либо обязанности, так станешь их до дембеля выполнять.
– Анфалар, мне нужен будет большой литой котел для приготовления пищи.
Вообще я хотел сказать «казан», но местный язык не имел такого слова.
– Хорошо, Матвей, – ответил рубежник, при этом заинтересованно поглядев на меня. Я его явно заинтриговал.
Существовало так много мест, где Мотю Зорина были рады видеть только из-за факта моего существования. Когда-то очень давно таким местом являлась квартира бабушки. Там я мог появиться в разной степени ободранности или испачканности – и все равно был бы самым любимым.
К примеру, дом, в который приходилось возвращаться, встречал меня заинтересованной нечистью. Бес с чертом подбегали с любопытными взглядами детей, в которых читалось «Что купил?».
А вот Фекой ответил на мое появление искренней радостью стражников, да и простых жителей. Для них я был тем, кто подарил твердыне трех рубежников, великим союзником и воином. Наверное, потому, что они Зорина в бою не видели. Воин из меня, конечно, как из… шоколадной конфеты пуля. Но, блин, было чертовски приятно.
Я на всякий случай замер на крепостной стене, надев Очки. Слава всем богам, никаких следов крона замечено не было. Значит, сам он лично сюда не приходил. Одной заботой меньше. Можно двигаться дальше.
По пути я пренебрег заведенными правилами и заскочил к Градату – тому самому торговцу, инвестировавшему в меня пятьдесят серебряных монет. И, несмотря на призывы присоединиться к скромной трапезе, попросту выгрузил все разносолы, провожаемый жадными голодными взглядами не только Градата, но и его домочадцев. А после отчалил.
Мы разве что договорились, что в следующее посещение торговец ответит, что из привезенного мною распродается хорошо. Именно это он и закажет.
Форсварар за время моего отсутствия, казалось, постарел еще больше. Хотя меня не было-то всего пару дней. Едва я вошел, он лишь слабо улыбнулся и вскинул руку, приветствуя гостя. Но не нашел в себе сил подняться, поэтому мне пришлось приблизиться самому.
– Прости, что я встречаю тебя в таком состоянии, – извинился он. – Первые несколько дней после использования Осколка – самые сложные.
Я чуть не спросил, что за Осколок. А потом вспомнил ту ослепительную хрень, похожую на кость, которая сделала из Форсварара супермена, пусть и ненадолго.
– Что с кроном? – я не стал переливать из пустого в порожнее. – Я спросил у Анфалара, все ли нормально, но он отправил меня к вам.
– Иногда наш Безумец чрезвычайно умен, – усмехнулся Форсварар. – Все пока… очень странно.
– Разве у рубежников бывает по-другому? – пожал я плечами. – А если конкретнее?
– Если конкретнее, то со времени вашей вылазки количество тварей, появляющихся вблизи города, увеличилось в кратном значении. Только они… будто бы не такие опасные.
– Это как?
– Их легко убить даже обычному стражнику из непосвященных. Твари не дают благодати Скугги. Говорю же, слишком слабы.
– Зачем же они появляются?
– Я задаюсь тем же вопросом. Раньше все было понятно, а теперь… у меня ощущение, что они будто наблюдают за нами. А еще пропало несколько охотников из рубежников. – Форсварар не сводил с меня внимательного, изучающего взгляда. При этом в его глазах читалась легкая растерянность. – Понимаешь, Матвей, мы здесь привыкли ко всему, в том числе к смертям и пропажам. Но не к таким. Мы нашли их следы, оружие, часть вещей…
– И что вас смущает?
– Ни капли крови. Будто их застигли врасплох и пленили. Но вместе с тем не убили. Зачем это тварям?
Скорее, зачем это крону? Понятное дело, свои мысли я не озвучил. У меня было слишком мало исходных данных. Ясно, что проблема сама собой не рассосется и нужно с ней что-то делать. Интересно только, что же задумал местный божок.
– Теперь нам приходится собирать крестсеж впрок, к тому же вместе со стражниками – твари кишат везде. Я боюсь, как бы не настали времена, когда твердыня будет осаждена.
– Вот по поводу этого, дорогой Форсварар, можете даже не волноваться, – сказал я, довольный тем, что хоть как-то могу обрадовать правителя. И тут же с ловкостью фокусника стал доставать с местного Слова продукты. – Это мука – измельченные, размолотые в порошок зерна пшеницы, из которых пекут хлеб. Рецепт хлеба я тоже принес, даже несколько видов. А еще я притащил мясо и рис. Хочу приготовить плов. Я вообще, если надо, смогу каждый день приносить продукты. Да, получится немного сложно и затратно по времени, но это поначалу. Можно даже отработать схему доставки продуктов в моем мире до чуров, а потом…
Я рассказал Форсварару все. О том, что мне теперь можно шастать хоть по десять раз на дню туда и обратно. Об удачном заклинании, которое своим тайником выбрало комнату в доме Анфалара. То есть мне даже в городе не обязательно появляться. Перешел в Изнанку, закинул на Слово, а потом обратно.
Вот только особой радости мой рассказ у Форсварара не вызвал. Чем больше я распалялся, тем суровее становился правитель. Словно я добился обратного эффекта. А когда я замолчал, ведун не торопился начать разговор.
– Форсварар, что я сделал не так?
– Ты очень хороший человек, Матвей. Но мыслишь не как правитель.
– Так объясни… те.
– Когда я скажу своим людям, что наш друг и союзник, великий рубежник из Стралана, принес лакомства, которых многие в жизни не пробовали и, возможно, никогда не попробуют, тебя будут боготворить. Не исключаю, что несколько младенцев в ближайшие месяцы получат имя Матвей.
Я пожал плечами. Ну, если это самое ужасное, что может произойти, я согласен. В каждом есть немного тщеславия. Вдруг в мою честь улицу какую назовут. Хотя, если отталкиваться от личности, скорее, тупик. Я даже про себя прошептал: «Тупик Зорина». Больше, конечно, похоже на главу из книги о моей биографии.
– Когда ты принесешь еду во второй раз, все тоже будут радоваться, но уже не так, как в первый, – продолжил Форсварар. – А когда ты сделаешь то же самое в седьмой… Все примут происходящее как нечто должное. Потому что отныне это в твоей зоне ответственности. Ты – Матвей-который-приносит-еду. И всем плевать, что ты делаешь это по доброй воле. – Форсварар замолчал, причмокивая губами. А затем продолжил: – Жизнь рубежника непредсказуема. И если вдруг с тобой что-то случится или ты не сможешь прийти в срок… Или, что еще хуже, придешь без еды, то тебя начнут ненавидеть. Потому что ты – Матвей-который-должен-приносить-еду. Так-то. – Правитель снова замолчал, будто подсчитывал, сколько у него денег в загашнике. – Я бы мог платить тебе, но мы очень бедны. У нас мало серебра, а эта… мука явно стоит целое состояние. К тому же я должен подумать и о тебе. Если ты будешь мотаться несколько раз на дню, то как скоро у чуров закончится терпение? Нет ничего хуже, чем поссориться с такими могущественными существами. Поэтому я не могу принять твои подарки.
Слова Форсварара меня, конечно, не убили, но очень сильно удивили. Я не смотрел на подобное через призму правителя Фекоя. И надо отметить, даже я своим куриным мозгом понимал большую часть правильности претензий Форсварара. Но дурацкая привычка помогать людям против их воли все равно провоцировала меня облегчить жизнь фекойцам.
– Вы можете торговать не только серебром. Части тварей, как выяснилось, стоят серьезных денег в моем мире. Понятно, что это исключительно из-за того, что на них высокий спрос. Если постоянно таскать клыки и яд, то цена вскоре упадет. Но на первое время и этого будет достаточно. Мы можем снизить поставки, к примеру, до одной в неделю, и я выступлю в роли мудрого купца, а не глупого торговца, который не умеет считать свои деньги.
Вообще я собирался сказать «альтруиста», но местный язык не знал и этого значения. Пора заводить тетрадочку из слов, не используемых в Изнанке.
– Это похоже на разумное предложение, – сказал Форсварар. – Я могу выдавать муку наиболее нуждающимся. Или тем, кто отличится в бою.
– Меня это уже не касается. И еще, Форсварар, есть одна задумка, но я пока не могу гарантировать ее успешность. Если все получится, то яд тварей даже не будет нужен. У вас появится другой, более ценный ресурс.
– Говори.
Было видно, что мои слова разбудили в Форсвараре искреннее любопытство. А как иначе? Придите к правителю самой бедной страны, где нет никаких полезных ископаемых, и скажите, что готовы покупать то, чего у него в изобилии. На вас посмотрят, конечно, как на дурака. Но это не значит, что не станут иметь с вами дел.
– Мне нужен крестсеж, из которого вы печете зеленый хлеб. И, если есть, его мука.
– У него сейчас, с-с-с… инфаркт будет, – расхохоталась Лихо. – Смотри, смерть старика окажется на твоей совести.
Форсварар действительно выглядел как директор сочинского пляжа, к которому пришел умалишенный и сказал, что гальку под ногами можно продать за очень дорого.
– Что ты с ним хочешь делать, Матвей? – спросил он.
– Лично я делать ничего не хочу. По мне, гадость редкостная. Но как я понял, хлеб из крестсежа едят охотники и стражники много дней, когда путешествуют по Изнанке. Значит, он питательный.
– Так и есть.
– Вот на этом я и хочу сыграть. Вы ничего не теряете. Если не получится, то мы придумаем что-то другое.
– Хорошо, – легко согласился Форсварар.
Следующие полчаса мы провели за вольным переводом рецептов, которые я принес с собой. Оказалось, что наш русский язык правитель славной твердыни Фекой не особо понимает. Пришлось мне переводить на их. Правда, и тут возникли сложности. К примеру, на местном не было слова «дрожжи». Поэтому я был вынужден написать «волшебные крохотные создания, которые позволяют тесту становиться больше, находятся в странных мешочках, которые принес Матвей». А «сахар» превратился в «застывшие куски жидкости, получаемой после варки стеблей рохо».
Еще я понял, что несколько первых блинов будут точно комом. Но это ничего. Цель поставлена, а фекойцы – решительные господа в том, где можно вкусно пожрать.
Мне же принесли два небольших мешка крестсежа – свежего и перемолотого. Даже здесь он отдавал горечью и вызывал неприятные ассоциации. Но что поделать, красота требует жертв.
А вскоре подоспел и Анфалар с огромным котлом литров на тридцать-сорок. И под моим чутким руководством мы начали готовить плов.
Конечно, увидь меня Тахир из той самой «узбечки», куда мы ходили с Зоей, так если бы не надавал по рукам, то укоризненно покачал головой. Но что делать – я рубежник, а не маг из Средней Азии, который может сотворить произведение искусства из барашка, риса и овощей. Но и тут я следил за тщательностью процессов, пока обжаривал мясо.
– Как тебя там, Лакнинар, не режь так крупно яркую длинную сосульку… Тьфу, запомни, это мор-ковь, – сказал я по-русски. – Повтори. Не «мокровь», а «морковь»! Вот, не мельчи с ней, режь крупно. И с заставляющим тебя плакать шаром тоже. Так, повтори: лук.
Мы кашеварили близ донжона Форсварара. И если сначала на наши кулинарные потуги собралась добрая половина стражников, то вскоре стали подтягиваться и жители ближайших домов. Я их понимаю. Что может быть лучше запаха жареного мяса? Только кусок этого самого мяса.
Анфалар и вовсе получил по рукам, когда подорвался помешать рис, который я засыпал сверху. Мне лишь запоздало пришло в голову, что я сейчас вроде как мог подорвать репутацию второго по важности рубежника в городе. Вдруг за это опять нужно будет сходить на очередную охоту или что-то в этом роде?
Но нет. Сам Безумец потряс ушибленными пальцами и рассмеялся, как и остальные стражники, стоявшие рядом. А я с видом фокусника накрыл плов крышкой.
– Теперь надо ждать!
Мне думалось, что, пока готовится еда, мы непринужденно поболтаем, пошутим или вообще наведем коммуникационные мосты. Какой там. Все как один, даже вышедший с помощью стражников Форсварар, напряженно смотрели на котелок, будто поторапливая его своими взглядами.