- -
- 100%
- +
Те, кто все же преодолевал забор, оказывались в цепких ложноножках моих ловушек. За все время лишь двое зэков смогли достигнуть относительно безопасной части двора. Относительно – потому что тут же познакомились с пудовыми кулаками Гром-Бабы.
Слепой лениво отстреливался иглами, скорее пугая атакующих со своей стороны, чем нанося действительно серьезный ущерб. Явно выложился на Лягухе, который, кстати, пропал. Убрался восвояси, поняв, что на него не обращают больше внимания?
Только я решил, что наша оборона идет организованно и в соответствии с тактическим расписанием, как забор тупо расплылся, будто кусок льда под напором яркого пламени.
Я на мгновение встретился глазами с забитым с ног до головы татуировками приземистым коротко стриженным человеком лет пятидесяти. Но он тут же спрятался, давая возможность своим ребятам начать атаку. Люди Феди Натюрморта – а пробил брешь в нашем заборе именно он – толпой ломанулись внутрь.
Первым прорвался похожий на огненный факел человек. Нет, он натурально с головы до ног был объят пламенем. Про себя я назвал его Зажигалка.
Тот сразу же критически отнесся к моей выставке достижений народного хозяйства. От Зажигалки пошла стена огня, захлестнув мои растения, но, на наше счастье, поражающий радиус способности был невелик. А вот ловушки накрылись медным тазом. Жалко.
Но размышлять о сущности бытия времени не было. Сквозь внушительную дыру в заборе уже лезли всякие сомнительные личности. Даже гора трупов, слава моему «Валу», их не останавливала. Натюрморт не жалел никого, решив сегодня во что бы то ни стало захватить квартал. Балбес, знал бы ты, что из всего серьезного оружия здесь только «Вал». Разве что со жратвой чуть получше. Однако Федя сегодня уже справился с задачей минимум – закрыл много голодных ртов.
– Слепой, помогай! Кора, ты тоже, не спите! – я тем временем кинул автомат в инвентарь.
С автоматом шло только два магазина. И оба я их полностью расстрелял. Что я там говорил? Столкновения в городе носят непродолжительный характер? Ага, если на тебя не прет целая колония зэков.
Я напрягся и стал выращивать возле нас красивое дерево под названием скорпионий хвост. Его сделал скорее для перестраховки. Кора с двух рук, по-македонски, орудовала острыми дисками. Слепой бросал свои гранаты. Кстати, оказалось, что ты можешь гореть невероятно ярко, однако, когда в тебя прилетает пара десятков шипов, ты довольно быстро затухаешь. Прощай, Зажигалка!..
А Гром-Баба, которая уперлась рогом у самого прохода, включила Возмездие. Забавно было видеть, как всякие чудаковатые создания отлетают от нее, пытаясь причинить вред танку. При этом Гром-Баба не форсировала события. Она четко понимала, что позади нее есть те, кто способен выкосить зэков. Так думал и я.
А потом появился он.
Точнее, сначала над двором повис испуганный вопль Громуши. Закричала она по-бабьи, не выдав ни единого членораздельного слова, но в ее голосе слышалось нечто вроде: «Ой, честные люди, посмотрите, что делается!» И страх, который я ощутил в ее нотках, был явно не за свою жизнь. А за одну из наших.
Быстрая, почти незаметная тень проскользила по двору. Скорпионий хвост запоздало отреагировал на вторжение незнакомца, ударив по земле там, где уже никого не было. А я, прежде чем увидел лицо своего обидчика, почувствовал жар в животе.
Лицо Сивого, полное злобы, то и дело теряя четкость, появилось передо мной. А его рука с чем-то острым – ножом, наверное – продолжала наносить удары. Не знаю, целенаправленно ли он выбрал меня в качестве того, кто сегодня должен был умереть. Вопрос философский. С другой стороны, а кого еще? Кора перешла в режим имитации, к Слепому хрен подберешься, а Псих стоит дальше всех. Может, в этом был даже элемент случайности. Забавно, я умру из-за случайности.
Внезапно нож Сивого уперся в мой живот, точно тот состоял из чего-то твердого. Зэк несколько раз безуспешно попробовал повторить трюк с быстрым потрошением Шипастого, но, поняв, что нельзя два раза войти в одну и ту же воду, отступил. Не решил перегруппироваться с остальными зэками, а бросился обратно, к расплавленной дыре в заборе.
И весьма вовремя, потому что в нашу сторону надвигалась буря в лице Гром-Бабы. Так вот, значит, что произошло. Она применила способность Телохранитель. Жаль, что случилось это не на пару секунд раньше.
Я сжимал двумя руками живот. Покровные ткани, кстати, помогли, нож повредил не все внутренние органы, а всего лишь печень, если опыт меня не обманывал. «Всего лишь…» Короче, отбегался Шипастый. Это поняли все, включая пацана. Тот приземлился, сложив крылья и выйдя из боевой трансформации.
– Дядя Шип, ты чего? Мы тебя подлечим. Чего вы стоите? Несите бинты. Дядя Шип, ну как же так? – он еле сдерживал слезы.
– Да вот так, пацан. Дерьмо случается.
– Ты не умрешь, ты не можешь умереть, – все-таки крупная бусина сорвалась и потекла по щеке. – Как ты нас бросишь?
– Крылатый, – стараясь проявить жесткость в голосе, произнес я. – Не забывай, что пока еще ты говоришь со своим командиром. И со смертью одного человека боевые действия не заканчиваются. Подняться в воздух и следить за движениями противника.
– Дядя Шип…
– Выполнять!
– Есть! – чуть ли не заорал Крыл, то ли от досады, то ли от внутренней боли.
В обычной жизни мухи не плачут. Сегодня я видел исключение из правил.
– Кора, Псих, проверьте периметр, – сказал я. – Посмотрите, может, кто живой остался и его удастся допросить. Только аккуратнее.
Эти хотя бы ничего говорить не стали.
– Мы никуда не уйдем, Шипаштый, – тихо, почти шепотом, сказал Слепой.
– Жаль, что так все произошло, Шипик, – утерла нос Гром-Баба.
Ну вот, развели тут болото. Жизнь такая мерзкая штука, что из нее еще никому не удавалось выйти живым.
– Слепой, слушай, теперь ты за главного, – сказал я, чувствуя, как становится сухо во рту. Зараза, слишком быстро теряю кровь. – Мы хорошо потрепали зэков, но они вернутся. Ваш единственный шанс выжить – идти к Молчунам. У вас есть что им предложить. Я про жратву. Если надо будет, отдадите «Вал» и ПМ. Конечно, не знаю, как вас встретят, но вы все с сильными способностями. Будем надеяться на лучшее.
Я утер выступивший пот. Зря, только лицо кровью перемазал. Голова кружилась, тело стало ватным. Блин, вот уж не думал, что умру от ножевого ранения. После стольких-то огнестрельных. Хотя более правильно сказать, от ножевых.
– Слепой, у меня к тебе единственная просьба…
Можно, конечно, подвести как-нибудь поделикатнее, однако время – именно то, чего у меня сейчас не было. Счет шел буквально на секунды.
– Вше, что угодно, – прошамкал старик.
– Похороните меня нормально. Выройте могилу и закопайте. Чтобы никакая мерзость до меня не добралась. Да хотя бы возле лесопосадки.
– Хорошо, Шип.
– Спасибо. И… Вы молодцы, – улыбнулся я напоследок. – Держитесь друг друга.
Я закрыл глаза. Сил бороться почти не осталось. Веки стали свинцовыми, боль сковала все мышцы поверженного тела. Сон наступал неотвратимо, обещая принести с собой облегчение. Против лома нет приема, если нет другого лома.
Сквозь спокойную, мирную дрему я услышал сначала нечто вроде испуганного вскрика. А потом раздался и голос Гром-Бабы:
– Алиса! Ты… что это? Что ты собралась делать?
А потом меня тряхануло. Как космонавта, под задницей которого взлетает многотонная ракета. Боль в поврежденной печени мерзкой отравой растеклась по всему телу. Густая мгла недовольно отодвинулась, на короткий миг выпуская свою жертву. И я открыл глаза.
Мир стал тусклее, бледнее. Будто некто забрал из него самые яркие краски. И если это и было так, я знал точно, кому они достались. Их вобрала в себя девушка, которая склонилась надо мной со взглядом голодной волчицы.
Это была не Алиса. Точнее, когда-то – может быть. Но теперь надо мной склонилось мерзкое существо с красными от лопнувших капилляров глазами, вздувшимися до невероятных размеров венами, тонкой пергаментно-белой кожей. Она подняла бледную худую руку, и я увидел длинные заостренные когти там, где раньше были пальцы. Силился сказать ей что-то, но сил больше не осталось. В конечном счете какая разница, что меня убьет – кровотечение или это нечто?
Я закрыл глаза, чувствуя острую боль в животе. Хотя, в животе ли? Казалось, что его больше не было. Он пропал. Как исчезли руки, ноги, голова. И умер я сам.
Глава 3
В начале было слово. И слово было произнесено женским голосом, и вроде как удовлетворенным тоном:
– Живой.
– Не дождетесь, – проворчал я, пытаясь открыть глаза.
Вот именно, что пытаясь. Потому что к каждому веку будто привязали по тяжеленной гантеле. Я, конечно, не против железа, помнится, сто двадцать в жиме от груди на три раза делал, но сейчас у меня возникло нечто вроде аллергии на тяжелую атлетику.
Глаза все же открылись, даже не пришлось никого звать, чтобы подняли мне веки. Я мутным взглядом осмотрел знакомый интерьер. Мой продавленный диванчик, пустая бутылка на столе (да, забыл убрать), чайник, Алиса…
– Твою мать!
– Она-то тут при чем? – искренне удивилась девушка.
– Ты… ты… – я не находил слов, вытянув в сторону красотки – теперь действительно красотки – ватную руку.
Заглянул в инвентарь: ни автомата, ни пистолета. Вообще пусто, даже ножи пропали. Приплыли. Не знаю, как она это сделала, но я живым не дамся.
Хотя оказалось, что одно дело подумать, и совершенно другое – воплотить в жизнь. Сил не было даже на то, чтобы подняться на ноги.
– Спасла тебе жизнь, – спокойно ответила Алиса, держа смоченную вату.
Компресс? Надо же. Что-то тут не так. Она, что, получается, не хочет меня убить?
– Так, погоди. Как? Когда? Я же видел…
– Мою боевую трансформацию, – не без гордости сказала девушка.
Все чудесатее и чудесатее…
– Давай с самого начала. Где ты была?
– Пряталась, – пожала плечами Алиса. – А чем я могла помочь? Оружия ты мне не оставил, хотя мог. Пистолет хотя бы. Пришлось отсиживаться в подъезде, подглядывать из окна. А когда тебя ранили… В общем, не знаю, что со мной произошло. Помнишь, ты говорил, что для перехода в боевой режим мне не хватало концентрации? Скорее, здесь другое. Мне нужна была правильная мотивация. – Алиса помолчала, вытерев тыльной стороной занятой руки лоб. – Ну, вот ты ее и подал. Когда тебя ранили, я выскочила наружу, и все произошло само собой.
– И что ты сделала?
Я поднялся на локтях и тут же пожалел об этом. Закружилась голова, а во рту появился вкус стали. Как же мне хреново!
– Базовая способность. Заживление ран. Я вроде как могу управлять кровью. И своей, и чужой.
– Вот оно в чем дело, – теперь все действительно стало медленно и неохотно вставать на свои места.
Это кровожадное чудовище, которое я принял за вампиршу, – всего-навсего боевая трансформация Алисы. Ага, всего-навсего рядовое явление для Города. Ладно, раз уж она здесь, а я живой, значит, все действительно так. Однако…
– Вообще ты, как честный мужик, обязан теперь на мне жениться.
– Девушка, а вы картой принимаете? – скривился я.
«Женитьба» – слово-то какое чухонское, нерусское. Вот, видимо, именно поэтому я, как истинный патриот, ему и противлюсь.
– Ты будешь смеяться, Шип, – серьезно сказала Алиса, глядя мне в глаза, – но я, похоже, люблю тебя.
Я даже поежился. Вот знал, что эти потрахушки ни к чему хорошему не приведут. Что теперь? Ипотека под пятнадцать процентов годовых в спальном районе Города? Упреки в пьянстве и безденежье? Полное разочарование в партнере через три года жизни и долгий и мучительный развод? Знаем, прохо… Так, я же уже был женат! Спасибо, Алиса, хоть еще что-то вспомнил.
– Можно всех посмотреть? – я откинулся на диван и прикрыл глаза. Состояние было, мягко говоря, так себе.
К тому же как еще отвечать на признание в любви, когда не испытываешь того же? «Спасибо, очень приятно»? Да и не был я уверен, что Алиса действительно меня любит. Это могла быть привязанность, благодарность, желание находиться поближе к мужскому плечу. Может, она, в конце концов, во мне своего отца увидела. В мире полно всяких извращений.
– Козел ты, Шип, – тихо произнесла Алиса. Но сказала спокойно, без тени истерики в голосе. – Значит, в себя приходишь и скоро поправишься. Главное, не двигайся. Так и быть, от секса я тебя на сегодня освобождаю.
Три раза «ха». Я бы при всем желании не смог.
Красотка собралась уже было уйти, когда я ее окликнул:
– Алиса, постой…
– Ничего себе, Шип хочет извиниться? – она удивленно изогнула бровь.
– Нет, конечно, что за глупости. Расскажи о своих способностях.
– Ты в своем репертуаре, – она закатила глаза. Но не ушла. – Про Заживление ран ты вроде как уже понял. Вторая способность называется Пожиратель. Это как раз обратная штучка. Я бы тебе показала, но в твоем спирте и так осталось слишком малое количество крови. В общем, мне достаточно коснуться кого-нибудь – и все. Если сильно захочу, противник истечет кровью.
– Ты… ты проверяла?
– Да, один тут вызвался в обмен на пайку. Все капилляры в носу ему разворотила. Извинилась потом, понятное дело. Можешь попробовать на досуге, это не так трудно, как кажется.
– Старую собаку новым фокусам не научишь, – отмахнулся я. – Это два. Если я все правильно считал, мы тебя прокачали до четвертого уровня.
– Верно, – согласилась Алиса. – Третья способность – Кровавый слуга. Если человек ранен, то я могу на короткое время его подчинить.
– В смысле…
– В смысле, подчинить, – ухмыльнулась Алиса. – И он будет делать все как я хочу. Тоже проверила на одном придурке. Потом и тебе покажу, когда ты будешь в более транспортабельном состоянии. Может, точку G найдешь. Ну, и последнее…
Вместо слов девушка подошла к моему столу, взяла нож и порезала себе палец. Я вздрогнул, потому что в этот самый момент Алиса резко изменилась: кожа побелела, вены набухли, глаза покраснели. То ли ведьма, то ли вампир. Жуть. Только перепончатых крыльев за спиной не хватает.
Она капнула себе под ноги, и на полу стала образовываться странная вязь узоров, нечто среднее между пентаграммой и какими-то рунами. Кровь продолжала капать, и при каждом ее падении рисунок вспыхивал с новой силой.
– Кровавый круг… – медленно проговорила вампирша. – Все, кто в нем стоит, полностью невосприимчивы к физическому урону. Но каждая атака, нанесенная кругу, отражается на мне. Палка о двух концах.
Она облизнула палец и вернула себе прежний облик. Передо мной вновь стояла улыбчивая соблазнительная Алиса. А я задумался. Интересно, какое количество урона этот круг может выдержать? Справится с парой автоматных очередей?
– Ладно, лежи, отдыхай, сейчас скажу остальным, что с тобой все в порядке. Только прошу тебя, Шип, – серьезно добавила девушка, – не двигайся, пей водичку, она у тебя под рукой, позже бульон на тушенке принесу. Старайся меньше шевелиться, у тебя была очень большая кровопотеря. Понадобится несколько дней, чтобы восстановиться. И то с моей помощью.
И как с ней спорить? Никак. Да, если честно, бегать и отдавать распоряжения я хотел меньше всего. Большая кровопотеря? Это вроде тридцать-сорок процентов от общего объема. И раз уж Алиса теперь с кровью на короткой ноге, что-то мне подсказывает, что она знает, о чем говорит.
А воду и вправду пить надо. Чем больше, тем лучше. И жрать. В Городе больничный не выписывают. И если ты решил поваляться пластом – тебе же хуже. Жалко, что Алиса не могла устроить переливание. Это бы здорово упростило ситуацию.
– Шип, – на пороге появился Слепой. – Ну и перепугал же ты наш.
– Слава тебе господи, – перекрестилась Гром-Баба, протолкнув внутрь любовника. Это ее старик, что ли, заразил богобоязненностью?
– Зови меня просто Шип. И славить меня не надо. А где остальные? – спросил я.
Не то чтобы я был президентом Туркменистана и требовал постоянного челобития. Просто действительно интересно.
– Крыл улетел шледить за перемещениями зэков, – ответил Слепой. Улыбка исчезла с его лица, а вид стал деловым. – Пших на карауле, Кора ш пленниками.
– С пленниками? – заинтересовался я.
– Мы взяли четверых раненых, – стал рассказывать старик. – Допрошили. Трое – люди Феди Натюрморта, а пошледний – человек Шивого.
– Так-так-так, – кивал я, пытаясь запустить свой мозг на полную.
Все-таки ранение сказалось и на мыслительном процессе. Но я старался как никогда. Пленники – это невероятно ценный ресурс. С помощью него можно управлять настроением и боевым духом в лагере зэков. Держу пари, каждый из рядовых урок станет пристально следить за этой ситуацией и за тем, как она будет разрешаться. Ведь если главари решат бросить пленных, это станет серьезным звоночком. Значит, так могут поступить и с ними.
– Теперь хотя бы стало ясно, на ком Алиса проводила свои кровавые эксперименты, – я почесал немытую голову. – Кстати, у меня два вопроса. Почему мой инвентарь пустой?
– Ну, ты как шознание потерял, когда еще Алиша над тобой шклонилашь, вше и выпало, – признался старик. – Автомат твой в шкафу, пиштолет там же. Как и мелочевка вшякая тоже. Прошто не знали, как вернуть.
Ага, выходит, я действительно был на грани жизни и смерти, раз уж Голос решил, что больше мне инвентарь не нужен. Забавно.
– Мы тут еще кое-что нашли, – Слепой стал сгружаться.
В короткий миг на столике перед диваном оказались АКС-74У и тот самый черный АК-74. Оба под малоимпульсный патрон 5,45х39 мм, два «Стечкина», один ПМ, ТТ и даже «Гюрза». Неплохо, конечно, хотя, на мой взгляд, нам бы побольше винтовок и автоматов.
– Еще один шемьдешят четвертый у караульного, – сказал Слепой, поднимая автомат «Ксюху». – А этот заклинило. Думал шначала, что патрон, но ни фига.
– Посмотрим попозже, – отмахнулся я. – Это же семьдесят четвертый, там что угодно может быть. Если неполадки в ударно-спусковом механизме, то хана. Запчастей под замену у нас нет.
Вот и все. Хотя и без этого улов славный. Так сказать, на ровном месте подняли оружие. Поди плохо…
– Патронов много? – спросил я.
– Пять рожков к автоматам, рашшыпуха для пиштолетов, – ответил старик.
– Слезы, – констатировал я.
– Вот еще, набрали тут ш убитых, – Слепой протянул мне несколько кристаллов. – Поделили поровну.
Шипастый. Лидер группы
6 уровень
203/750 опыта
Замечательно. Пока я отдыхал, и дивиденды подъехали. Так, получается, что у нас на постоянке теперь три автомата – непонятно еще, что там с последним, который заклинило. Не факт, что его удастся починить. Итого – один у караульного, у меня «Вал», «Ксюху» отдам Алисе. Да вдобавок каждому по пистолету, кроме, разве что, Гром-Бабы. Не потому, что я ее не люблю, просто у Громуши показатели в стрелковых дисциплинах хуже всего. А вот тому же Крылу ПМ за пазухой – милое дело. Да, блин, я бы для него и «Вал» не пожалел, чтобы тот стал нашей летающей «черной смертью». Кто же виноват, что у пацана обе руки левые?
– Это все хорошо, однако я не задал тот самый второй вопрос. Как долго я был в отключке?
– Так… – Слепой с Гром-Бабой переглянулись. – Чашов вошемь, может.
Видимо, удивление в моих глазах стало красноречивее любых слов. Нет, я понял, что Алиса немного поработала со мной, но не прошло и суток после большой кровопотери, а я вполне себе в сознании, разговариваю. Может, если сильно напрягусь, и встать смогу. Не просто ведьма крови, а ведьмища!
– Что с зэками?
– Отошли на приличное рашштояние, – ответил Слепой. – Тринадцать кварталов. Они знают, что мы шледим за ними ш помощью Крыла. Но пока вше равно не отходят.
– Размышляют, что делать. Будь я на их месте, то напал бы снова ночью. Зэки в курсе, что командир серьезно ранен или погиб. Это всегда придает уверенности. Значит, надо их опередить.
– Напашть? – удивился Слепой. – Ты же шлабый еще.
– Зачем нападать, если можно устроить переговоры? – усмехнулся я. – У нас есть рычаг воздействия – пленники. К тому же зэки значительно ослабли после ночной атаки. У нас же все живые, разве что забор немного помяли.
– Корочка уже все восстановила, – вмешалась Гром-Баба. – Заварила в лучшем виде.
– Замечательно, – подытожил я. – Слепой, а знаешь что, приведи-ка ко мне одного из людей Натюрморта.
Старик кивнул и исчез на лестнице. Вместе с ним ушла и Гром-Баба. Правильно, убедились, что с командиром полный порядок – если мое текущее состояние можно было назвать порядком, – и пошли заниматься делами.
Я тоже даром времени не терял. Все же поднялся на ноги, с полминуты пережидая, когда закончится головокружение, а после медленно добрел до шкафа. Слепой не обманул (хотя когда он обманывал?) и «Вал», и пистолет, и ножи, и аптечка, да и прочая мелочь, были здесь. Я захватил лишь «Зверя» и ПМ. Автомат, каким бы легким ни казался, все равно неприятно давил. А в моем теперешнем состоянии каждый дополнительный килограмм работал в минус. Но и совсем без оружия было тоскливо.
Я добрался до дивана, снял «Вал» с предохранителя, передернул затвор и убрал в инвентарь. Конечно, будем надеяться, что и Слепой не станет ворон считать, но все-таки на то, чтобы достать оружие из загашника, нужно время.
Сделал всего несколько шагов до шкафа и обратно, а ощущение, будто на Эверест забрался. Появилась испарина, сердце учащенно забилось, гоняя оставшуюся кровь. Да уж, вот попадись мне в руки Сивый, я ему такое устрою. К тому же у меня появился план, как этого можно добиться.
Человек Феди Натюрморта походил на зэка так же, как я – на приму-балерину Большого театра. Худой, нескладный, маленький. Лицо осунувшееся, руки чистые, без татуировок, сам немного сутуловатый. Типичный забитый ботан, белый воротничок, если бы не одно «но».
Оно заключалось в глазах. Его взгляд был жесткий, хваткий. Взгляд пойманного волка, все еще остававшегося хищником. Того самого, которого сколько ни корми, а он все в неправильную сторону смотрит. И при первом удобном случае продемонстрирует свою звериную натуру. Я даже уже примерно понял, как себя с ним вести. Не слишком мягко – слабости этот сиделец не потерпит, будет говорить лишь с равным, – но жестить не нужно.
Он стоял чуть согнувшись, руки позади перетянуты стяжками, да еще и Слепой вытащил из инвентаря ТТ. В своей безопасности я не сомневался. Можно начинать.
– Приветствую, – сказал я.
– Доброго дня, – хмыкнул сиделец, а у самого глаза забегали по квартире. Наконец он остановил взгляд на мне.
Вообще с виду так и не скажешь, что я еще вчера был практически покойник. Одежду мне Алиса поменяла (представляю, каких усилий это стоило), ран тоже никаких не видно. Разве что я бледный как смерть. Но сижу же, веду светскую беседу.
– Слепой, предложи нашему гостю стул, а то негоже стоя разговаривать.
– Ничего, не сахарный, не растаю, – цыкнул он слюной. – Хороши хозяева, которые гостей в подвале держат.
– Так и вы к нам не на чай с плюшками пришли, – пожал плечами я. – Многие из моих людей довольно категорично настроены на ваш счет.
– Ты меня не разводи, как фраера последнего. Если кончать решили, то так и скажи.
– Да нет, я вот решил вас отпустить, – усмехнулся я. – Всех сразу.
Взгляд зэка стал пристальным, более оценивающим, точно он внутри себя прокручивал, правда ли я могу так сделать.
– Вот щас только ты предъяву выкатишь, правильно я понимаю? – хмыкнул он.
– Вовсе нет. Все зависит от Натюрморта. Решит он, что ваши жизни чего-то стоят, или нет.
Тут зэк откровенно приуныл, что я воспринял вполне позитивно. Значит, Федя примерно такой, каким я его и представлял. Себе на уме.
– Что, сомневаешься?
– Федя гордый, – сказал мой собеседник, – если поймет, что ты ему яйца выкручиваешь, то на хер пошлет.
– А как с ним надо разговаривать? – добродушно спросил я.
Зэк замолчал.
Пришлось добавить:
– Пойми, от этого зависит твоя жизнь. Все время держать вас в подвале без какой-либо пользы для себя мне смысла нет. Жратву только переводить. Так что?
– С Федей главное без наездов, – стал рассказывать пленник. – Говорить спокойно. Он мужик умный – судя по наколкам, лет двадцать на зоне отмотал. И свою выгоду не упустит, если у вас будет что ему предложить.
– А какие отношения у Феди с Сивым и Святым? – спросил я и сразу же добавил: – Они в позу не встанут? Может, вес какой имеют?
– Да какой вес… Сивый – это шушара. Вот Святого люди слушают, он авторитетный. Хотя, как по мне, головой двинулся. Говорит, этот Город нам за грехи наши. Языком умеет болтать, только кажется мне, рисуется больше. На деле грешник, поболее каждого из нас.
– А что ты скажешь…
Постепенно, слово за слово, но разговор у нас стал складываться. Я понимал сидельца и не осуждал его. Перед ним забрезжила надежда на освобождение. К тому же, по большому счету, он никого не сдавал, а лишь рассказывал о взаимоотношениях в коллективе, общем настроении, даже не подозревая, какой ценной является эта информация.