Шнурки наружу

Совесть точно древесный червь поедала сердце годами, не давая забыть о совершенной мной подлости. Я упорно молчал, чувство страха, жажда тепла и любви имели надо мной всеобъемлющую, непреодолимую власть.

– Жизнь обмануть нельзя. Она не позволяет делать с собой таких шуток, наказывая за дерзость наглецов.

Думаю, меня она просто проглядела. По ошибке естественно. Спохватившись только недавно, выдала заслуженную кару целиком. – Сейчас, кажется, столько не успел, не додал вам.

– Эх, Макарушка, к сожалению прошлого не вернуть.

– Я безмерно благодарен судьбе за минуты, проведенные с вами. – Береги маму!

Макар смял письмо.

Оставив машину у больницы, взял такси. Не доехав пары сотен метров до дома, попросил притормозить автомобиль. Опустив отяжелевшую голову, молча поплелся в знакомом направлении. По асфальту заколотил частый, крупный дождь.

– Как жить с этой правдой? – Что сказать маме? – Во рту пересохло. Мысли точно облитые смолой, загустели.

Ввалился в квартиру. Не сняв ботинок, растягивая за собой мокрые следы, устало побрел на кухню. В реальность вернули мелодичные звуки. Неспешно влетающие в коридор, они точно тополиный пух кружили под потолком.

– Странно, три утра и музыка играет! – Подумал Макар, бросив взгляд на ручные часы.

На пути к спальне тут и там беспорядочно валялось белье Полины. Наступив на ее ажурные трусики, Макар прислонился ухом к белому, матовому стеклу. За высокой, деревянной дверью слившись в единое, звучал томный ритм мужского и женского дыхания.