Гаражное чтиво

– Какого хрена от тебя так воняет, мудак!? Извинись перед Рейчел кретин недоношенный! – вынужденно-естественно извергся ему в лицо я.

– Что? – сонно, не поднимая взгляда, бормотал он.

Ни секунды не сомневаясь, поглощенный не привычной для меня паникой, я взглянул на свою обмякшую губку, еще раз пустил крови

к пальцами, завел руку, подготавливая удар, и хлестким движением направил ее прямо ему в морду.

Действие № 3, беспечный организатор

– Да, малыш! Мы закончили! – сообщи я Никки.

– Скоро будите? Хорошо все прошло? – спросила она.

– Да! Сегодня золотая обезьянка принесла нам две тысячи золотых бананов!

– Ух ты! Последний два месяца просто выходят на ура, дорогой! Сколько же там было народу?

– 60 или 65 человек! Это рекорд новый, детка! Это заводная лошадка бьет в десятку своим последним сборником! – плюхнувшись в кресло, пока Лин где-то болтался, может быть он где-то ссал, подумал я.

– Как вас встретили?

– Жара! Просто жара! Публика его любит! Этот чертов концерт я готов закатывать каждый день, пока Лин кружит голову этим недоумкам!

– Я так рада слышать, дорогой! Это просто восхитительно!

– Такими темпами, малыш, мы возьмем домик в самом Хьюстоне, черт бы его побрал! Главное не прозевать эту макаку! Кажется, он сегодня не много пришел в себя во время выступления! Тримеперидин с метаквалон уже в равных пропорциях мешаю! Здоровый конь нам достался, дорогая, но мы с ним справимся! Золотая птичка в наших руках!

– Что значит пришел в себя? Только не говори, что этот придурошный может нам все испортить! Это ведь наша единственная золотая лошадка, милый!

– Милая, так работает его иммунитет! В последний год нам обошлось его сознание ровно в полтора раза дороже, чем в предыдущий! Пока мы вливаем витаминки в него – это наше домашнее животное! Не беспокойся, детка, у меня все под контролем!

– Я рада это слышать! Давайте домой уже, я соскучилась!

– Я тоже, дорогая! Скоро будем!

Искусственным движением губ, я сделал вид, что целую Никки в ответ. Моя малышка, моя крошка. Сделаю все, что ты была счастлива. Вколю этому чудику мета, если совсем одичает. Лин Томпсон нужен нам, и мы загнали его в беспросветную яму из фантазий, домыслов и иллюзий. Единственное, что у него осталось из своего, так это потрепанный внешний вид. Слушателям это нравится, ведь они так похожи на него. Несуразные, кривые, косые ошметки людишек. Как же они, бедные эти твари, любят находить нечто похожее на них. Такие же несчастные как он, такие же грустные как он, такие же вонючие и склизкие как он. Глубоко мне срать на их жизнь, на их судьбу, на их путь и чертово их предназначение. Это был мой гениальный ход – найти из этой кучи самую одаренную тварь, отмыть ее, побрить ее и вынести на общее обозрение для сбора их пожитков в свой толстый и упругий карман. Ну я и обвел их. Не надо тебе не корчиться, не притворяться, не угождать кому-то. Просто вытаскивай это их же чудище на показ, и, але-оп, наличка катиться тебе в за пазуху. Как бы еще облапошить этих недоумков. Вот бы Лин Томпсон мог еще в процессе своего чтения готовить, скажем так, коктейли, или подкидывать красиво кегли и ловить их, я бы накинул пару баксов за билет. Я – Колизей. Я – Арена большого цирка. Я – Боксерский пружинистый ринг. Я Постановщик, Продюсер, Режиссер этого Гаражного чтиво. Надо потренировать это пса, может он чего еще может полезного для нас сделать. Где же ты, Лин Томпсон, пора ехать домой и вести денежку Никки, моей малышке! – подумал я, и немного привстал, чтобы крикнуть окрикнуть обезьяну.

– Лин, черт бы тебя побрал, где ты?

Пустое молчание пронеслось в ответ. Схожу посмотрю. Сидит там за своим троном и хлещет вино. Ну и пуская, расслаблюсь не много.

Я закинул ногу на ногу и утопился еще не много в кресло. Надо поменять его, а то и я же тут сижу.

Глухой стук раздался из-за кулис. Что-то упало на деревянную сцену. Сухой и хлесткий звук.

– Что там происходит, уроды? Только не троньте мою сцену! – крикнул я в зал с гримерки.

Придётся возиться еще из-за этого Лина Томпсона. Точно-точно развозил что-то по сцене! – подумал я.

Ни звука в ответ. Я шагнул в сторону кулис, злобно отдернув их.

– Что за хрень? – вырвалось из меня, когда на сцене передо мной предстал худощавая низкорослая белоснежка со своей подругой-мулаткой.

Лин Томсон лежал недвижно возле своего рабочего места. Красная тягучая лужа медленно растекалась по сцене, образуя сплющенный сверху-снизу шар. Лин Томпсон терял остатки своего накаченного метаквалоном сознания, пребывая в горизонтальном положении относительно стоящих на сцене.

– Что за хрень, я спрашиваю? – легкий пот вышел на моем лбу. Надеюсь он жив. – подумал я.

– Рэй, ты убил его! Зачем ты убил его, мать твою!? Зачем ты убил его, Рэй? – мулатка трясла своего мальчика из-за спины, пробивая своими маленькими черными кулачками ему в темечко.

Парень был совсем потерян. Тер свою руку от сокрушительного удара, спровадившего Лина Томпсона в непробудную спячку.

Лин лежал с закатанными полуоткрытыми глазами. Зрачки совсем недвижно упирались в брови, предсказывая скорую точку проходивших в нем процессов невозврата.

– Лин, очнись, дружище! Ты слышишь меня? – приземлившиеся на колени возле него, я начал давить ему на грудь. Что я делаю? – подумал я. Пытаюсь наладить дыхание парня с кровавым земным шаром вокруг башки?» Отсутствие дыхания – вряд ли это сейчас его беспокоит! Надо бы проверить пульс! – продолжал развлекать себя я.

– Есть тут доктор? – крикнул я в пустой и черный зал.

– Есть ли тут доктор, мать вашу? – крикнула черномазая мне в след.

Не подыхай мать твою! Это было лучшее твое выступление, мы только начали набирать обороты, малыш! Этот подвижной состав уже выбрал направление движения.

Кровь была свежая и отдавала ярким запахом метала. Я проверил пульс. На столько редкий, что пальцами пришлось сдавить ему гланды до характерного хруста.

– Зачем ты убил его, дружище? – повернулся я в сторону трясущегося парня.

– Да, Рэй, что с тобой случилось? На какой черты ты пришиб беднягу? – подпиздывала эта его подружка.

Белоснежку трясло серьезно. Помочь мы ему ничем не могли. Поглощенный ситуацией, он навалил себе в штаны. Запах на сцене не был похоже уже на пряную кукурузу, которую Лин постоянно глодал после своих выступлений.

Черт, как же там теперь будет моя малышка? Единственный способ нашего существования в последние полтора года – это труп с рваной рубашкой, что распластался посредине сцены и делает вид как будто он мертв. Вставай Лин Томпсон! Ты еще нужен мне! Ты еще многое можешь, дружище! – думал я, пока ничего вокруг нас не происходило.

– Послушай меня, болван! – я встал и подошел к парню, как следует прихватив его за грудь.

– Тебя и твоей маленькой мышки сегодня тут не было, тебе ясно! – тряхнул его я.

– Угу! – промычал он.

– Сейчас вы берете свои жопы в руки и уезжаете отсюда! Никто вас

не видел?

– Вроде были люди, когда мы зашли, но потом они вышли! – ответила мне подруга.

– Отлично! Запомни, тебя здесь не было, про гаражные чтения тебе ничего не известно, Лин Томпсон – какой-то забытый хоккеист прошлого десятилетия!

– Ну я же его убил! – бормотал мальчишка.

– Забудь! Ты конкретно обосрался! Тут тебе этого не простят, даже если ты его воскресишь! Давай хотя бы уберем за тобой, а для этого делаю, что я скажу, усек?

– Угу! – промычал он снова.

– Уебывайте отсюда и никому никогда об этом не рассказывайте! Я вас никогда тут не видел, и вы меня узнать никоем образом не можете, даже если я – ваш чертов сосед с постоянно сущей вам на забор собакой!

– Мы тебя поняли, пойдем Рэй! Пошли! – тянула мулатка его за волосы в сторону выхода.

– Мпасибо, спасибо, спасибо! – выдавливал он, запоминая эту картину. Меня, Лина, Лужу крови, Сцену, Стол, Кулисы.

Они закрыли дверь гаража, их машина завелась и звук исчез где-то в воздухе.

Как мне теперь найти такую же золотую обезьяну? – смотрел я на неподвижно лежащего, как будто претворяющегося, Лина Томпсона. Сколько времени снова нужно потратить мне, чтобы привести эту обезьяну в соответствующий мне вид? – я схватил его за подмышки, волоча его за кулисы. Вот и закончился твой последний концерт, Лин Томпсон! – подумал я. Мне будет не хватать твоих денег, собака! – укутывая его в большой белоснежный плед, крутил я в совей голове. Где-то у меня тут был плотный черный брезент! Сейчас завернем его как следует, замотаем скотчем, чтобы не размотался! Интересно, если бы я вызвал полицию, то они бы и меня когда-нибудь взяли за эту кучу мяса под метаквалоном и без документов? Я бы сказал, что знать его не знаю и он просто читал в моем гаражном клубе. Просто бездомный, веселый мужичок, что заставлял публику ссаться от смеха! – подумал я, заматывая оставшуюся часть крепко-на-крепко скотчем. Зачем мне лишние вопросы, тем более от сотрудников в форме? Сделаем фарш из гениального Лина Томпсона на скромной лесопилки на берегу озера Айоки, куда и пустим его на корм местным чайками и рыбехам.

Так, все готово! Лин Томпсон, залезая ко мне на плечо! – обратился к объемному брезенту в скотче и закинул его поудобнее, второй рукой набирая номер телефона Никки.

– Малыш, у нас тут проблемы, придется задержаться на часа два! Ужин готов, милая? – спросил я ее, пока закидывал писаку в багажник.

– Ничего страшного я вас жду! Целую!

– И я тебя, дорогая! – проворачивая замок зажигания по часовой стрелке, искусственным движением губ, я сделал вид, что целую Никки.

И отмыть сцену и пол – тогда делов-то на все часа три! – подумал я, отжал сцепление, выкрутил на первую скорость и поддал газу.