Сны Семиградья. Книга фанфиков

Ольга Филимонова. К Башне Факела

Забир сжимал ладонь мальчика. Азим тяжело дышал. Они шли несколько декад через знойную Пустыню и шумные города, чтобы подойти к Башне.

Крепкий, широкоплечий мужчина, укутанный потрепанной в пути материей, старался не показывать страха. Забир хорошо помнил тот день, когда вместе с боевым товарищем впервые пришел к Башне и как потом с позором сбежал.

Площадка у Башни Факела, главной святыни жителей Факса, мало изменилась за тридцать лет. Большую ее часть занимали причудливые деревья со стволами, облепленными до середины землей. Сотни, а может, тысячи таких деревьев. Они сплошь загораживали весь периметр площадки. Подойти к Башне можно лишь с одной стороны. Все, как в тот страшный день. Забир погрузился в воспоминания.

На дорожке, ведущей к священной громадине, стояли три старца. Хранители. Они встречали посетителей, намеревающихся подойти к Башне. Кто-то просил у нее совета, кто-то исцеления. У каждого был свой запрос. Каждый, кто притрагивался к стене-основанию, получал то, за чем сюда пришел. Но далеко не все могли приблизиться к ней.

Старцы вручали всем путникам небольшой поднос, на котором лежала маленькая фасолина. Человеку предстояло ее проглотить. Так духи земли, которых в семье Забира называли джиннами, проверяли чистоту намерений пришедшего. Коснуться Башни могли лишь те, кто действительно нуждался в помощи и не имел злого умысла по отношению к святыне и ее почитателям.

Товарищ Забира, Малик, подошел к старцам первый. Ему указали место, куда следовало встать, и протянули поднос. Забир отчетливо видел друга. Как только фасолина попала Малику в рот, он схватился за горло. Все тело трясло. Затем изо рта показалось что-то зеленое. Побеги! Из ушей и ноздрей также поползли листья. Малик был жив. Его руки шевелились. Забир хотел ринуться на помощь товарищу, но необъяснимая сила не позволяла сделать шаг в сторону Башни.

Малик продолжал трястись. За побегами показались ветки с шипами. Они пронзали тело товарища изнутри, разрывая плоть и устремляясь вверх. Сквозь листву, которая вмиг покрывала ветки, Забир видел окровавленную фигуру Малика. Дерево продолжало расти. Малик не прошел проверку духов.

Забир попятился. Обрадовался, что может двигаться назад. Бросив последний взгляд на содрогающееся дерево, побежал прочь.

И вот Забир снова здесь. Держит за руку сына своего бывшего господина, которому обещал, что ни один волос не упадет с головы Азима. Забир провел восьмилетнего мальчика через Пустыню, уберег от пыльных бурь, разбойников, хищных зверей и злых ифритов.

Теперь он бессилен. К башне Азиму аз Фареху предстояло идти одному. Старцы уже встречали мальчика с подносом, на котором лежало то, чего так боялся Забир.

***

Азим в напряжении ждал. Когда его телохранитель Забир подошел к Дому Семьи, мальчик затаился за глиняной стеной и прислушался.

– Наши средства не работают, – прошипела Забиру целительница-хаким. – Чужестранку нужно лечить иначе. Только Башня Факела может ей помочь.

– Она не доберется до Башни в таком состоянии. Альмаутская Пустыня ее убьет! – сокрушенно возразил Забир.

– Пути ей не перенести, это верно. Но вместо нее может пойти кровный родственник.

– Ты знаешь, что в аль-Харифе у Джанан остался только сын!

– Башне все равно, кто придет просить об исцелении.

– Но он еще ребенок! Как Азим преодолеет Пустыню? Как пройдет испытание джиннов, чтобы попасть к Башне?

– Только Башня может ей помочь. Джанан слабеет с каждым Оборотом!

Старуха развернулась и скрылась за дверью. Азим больше не мог стоять на месте. Бросился к телохранителю.

– Сопроводи, сопроводи меня к Башне! Я должен спасти маму!

Мальчик старался говорить уверенно, даже требовательно, но голос дрожал, а глаза подернулись влагой. Помня об обещании Мушаррафу аз Фареху, Забир похлопал мальчика по плечу и произнес:

– Я обращусь к Совету.

Совет не смог отказать. Не то чтобы старейшины дорожили Джанан, сраженной неизвестным смертельным недугом. Они отозвались на просьбу Забира из-за уважаемого всеми ученого Мушаррафа, который регулярно ходил в экспедиции, выполняя разные поручения Совета во благо аль-Харифа. Из одного путешествия Мушарраф вернулся с Джанан. Вопреки всем запретам вручил чужестранке махр, став ее раджулом, и вскоре у пары родился сын. Мушарраф продолжал странствовать, и из очередной экспедиции так и не возвратился.

У Джанан остался только Азим, и он был готов на все ради матери.

Совет выделил четырех хайманов и шестерых воинов, чтобы Забир с Азимом смогли добраться до Башни. Путь оказался непростым. На территорию за главные ворота Факса, где ждала Башня Факела, ступили только четыре ноги. Альмаутская Пустыня отпустила лишь двоих.

Мальчик знал – перед тем, как подойти к Башне, придется съесть фасолину. Знакома ему была и страшная сказка о том, что людей, чьи намерения не понравятся джиннам, убьет дерево Айхтидаруд. Но это лишь сказка. Азим всеми силами старался верить в это. Рука телохранителя подбадривающе сжимала его влажную ладонь.

«Как мы вернемся домой, даже если получим от Башни исцеление для мамы?» – подумал мальчик. По телу пробежал холодок, но тут же вспомнились слова целительницы-хаким: «Только Башня может ей помочь».

Азим уверенно шагнул в сторону старца, дрожащей рукой взял фасолину и положил ее в рот. Зажмурился, делая глотательные движения. Ему стало тяжело дышать. Азим поперхнулся и закашлялся, прикрывая рот рукой. За спиной он услышал отчаянный крик телохранителя.

Мама всегда говорила Азиму, что неприлично громко кашлять в присутствии взрослых, но сейчас он понял, что необходимо сопротивляться попавшему в дыхательное горло. Мальчик открыл глаза и кашлянул изо всех сил. Что-то выпало в прикрывающую рот ладонь. Фасолина? Азим медленно отодвинул руку и разжал пальцы. Это был зеленый шарик. Раза в два больше бурой фасолины, которую он только что проглотил.

Азим покосился на старцев, те внимательно следили за ним. Вновь посмотрев на шарик, мальчик заметил, что тот увеличился. Зелень росла, щекоча ладонь.

От страха и неожиданности Азим отдернул руку, и шарик завис в воздухе. Он продолжал расти, постепенно расплющиваясь и превращаясь в парящий диск. Его оплетали ветви растения, покрытые острыми шипами и зелеными листьями.

Полностью загородив Азима от старцев, диск замер, перестал расти. От одного края к другому протянулась ветка, лишенная шипов и листьев. Мальчик подумал, что представшее перед взором напоминает огромный щит. Рука машинально потянулась к ветке-рукоятке. Взявшись за нее, Азим почувствовал, что не в состоянии разжать пальцы. Они словно приклеились.

Диск зашевелился, вновь начал расти. Его края согнулись, закругляясь и устремляя новые ветви друг к другу. Сомкнулись позади мальчика. Азим не успел опомниться, как оказался внутри большого зеленого шара.

На стене с внутренней стороны шипы отсутствовали. Только мягкие листья. Сквозь небольшой просвет, прямо напротив лица, мальчик видел, с каким удивлением за происходящим наблюдали старцы. Он повернулся и разглядел позади Забира. Тот замер на краю площадки перед Башней. Будто окаменел.

Азим взялся за ветку-рукоятку второй рукой. Как только пальцы коснулись гладкой поверхности, шар зашевелился и стал уменьшаться. Стены вмиг исчезли. Перед Азимом вновь парил маленький зеленый шарик.

– Башня выбрала его! – послышалось со стороны старцев. Азим протянул к шарику руку, тот подлетел ближе и лег на ладонь.

Старцы вновь выглядели спокойными. Один из них жестом пригласил Азима пройти к Башне Факела. Мальчик зажал волшебный шарик в руке и поспешил в сторону святыни.

Прислонившись к стене основания Башни, Азим услышал голос. Вернее, не услышал, а почувствовал, ведь вокруг было тихо. Голос звучал внутри, словно собственные мысли.

– Я помогу тебе, юный Азим! Твоя мама будет полностью здорова через один Оборот Светил. Чтобы ты и твой спутник сумели добраться домой, духи земли даруют тебе артефакт предков. Но помни, Азим, однажды и мне может понадобиться твоя помощь. Когда поймешь, что со мной что-то не так, приходи сам или отправь сюда своего сына!

Азим прислушался к внутреннему голосу. Но Башня перестала говорить с ним.

Пора возвращаться домой!

Инна Фохт. Тайна семи Башен

Подняв факел над головой, Бьёрг спускалась по узкой лестнице к самому основанию Башни. Ступени скрипели от каждого шага. Старая Башня иногда вздрагивала. И каждый раз девочка прикладывала руку к темным стенам и шептала: «Потерпи пожалуйста, уже скоро».

Спустившись вниз, Бьёрг остановилась и, склонив голову набок, вложила ладонь в такой же отпечаток на стене. Тяжелые камни раздвинулись. Яркий свет озарил ее бледное, словно выточенное из мрамора, лицо и тонкую фигуру в синем платье. Ветер раздувал длинные каштановые волосы. Немного привыкнув, Бьёрг осмотрелась. Она стояла на песчаном берегу. Впереди бурлила и гудела Аргентум, что несла с Серых гор свои быстрые воды к Ферум, смешивалась с ней и впадала в море Серпа и Арфы.

Клочья белой пены иногда подбегали к самым ногам Бьёрг и касались кончиков пальцев. Река была так широка, что старые деревья на другом берегу казались маленькими и тонкими.

– Аргентум, ты здесь? – крикнула девочка.

       «Здесь, здесь, здесь», – подхватило эхо и утонуло в быстром течении. Вдруг все стихло. Вода поднялась и вытянулась в женскую фигуру. Круглое лицо распахнуло большие зеленые глаза.

– Это снова ты? Что на этот раз?

Бьёрг достала из кармана камни, что принес Эрик, и протянула их Реке.

– Я нашла три камня. Ты помнишь наш уговор? Камень за камень!

– Я всегда все помню!

Женская фигура обернулась волной и смыла камни с тонкой ладони. Воды вновь забурлили и покатили куда-то вдаль. Бьёрг гневно топнула. Но в тот же момент ее ноги до самых колен скрыла вода. А когда схлынула, на песке лежали три голубых топаза. Тех самых, из ожерелья желтоглазой Солы. Девочка спрятала топазы и поспешила обратно в Башню.

Поднявшись на самый верх, Бьёрг подошла к огромному дубовому сундуку, скованному толстыми цепями. Заглянув в щель под крышкой, она сказала: «Мой господин, осталось совсем немного». Из темноты сверкнули белые глаза и послышался тихий рык: «Поспеши!»

Вдруг девочка почувствовала дрожь во всем теле.

– Ах, Эрик, как же ты не вовремя!

Эрик падал вниз. Он тщетно искал, за что бы зацепиться. Ожидая скорой кончины, зажмурился. Вдруг падение прекратилось, но удара не последовало. Наоборот, мальчик почувствовал землю под ногами. Эрик открыл глаза и ахнул. Перед ним стояла и улыбалась Бьёрг.

– Ты? Но как ты здесь очутилась?!

– Буду оберегать, помнишь?

– Эрик, ты жив! – воскликнул Луций и обнял друга. – Бьёрг, и ты здесь?

– И я, – ответила девочка. – Скорее, нам нужно к Башне. Эрик, ты нашел еще те камни?

– Да, но сегодня всего два.

И дети побежали по пустынным переулкам Патеры в сторону Башни.

С тех пор, как началась война, в городе осталось мало людей. Перед общим врагом объединились все. Мужчины ушли воевать. Их жены с детьми остались, тревожась за родных. Вместе со стариками они трудились, чтобы снабжать ушедших воинов и кормиться самим. Многие семьи тайком покинули земли Чаши и больше никто о них ничего не слышал. Серая Завеса, спасающая Семиградье от палящего света, что излучал Вен, потемнела. Едва различали люди, какой Оборот совершали Сола и Вен в далеком небе, отсчитывая дни. Улицы опустели. Люди боялись гулять в одиночку. Смело по городу передвигались только целлиты, аколиты и ораторы – служители культа Чаши.

Дети бежали к Башне, иногда останавливаясь, чтобы отдышаться. Луций часто спотыкался, так как был еще слаб после схватки с оратором Сервием. Единственным уцелевшим глазом мальчик плохо видел дорогу. Но каждый раз, когда он мог бы упасть, крепкая рука друга оказывалась рядом. Луций благодарил судьбу, что свела его с Эриком, с этим смелым гуддаром, что уже дважды спас ему жизнь. Окупит ли Луций когда-нибудь столь высокий долг? Но не только благодарность вела сейчас юного либера вверх по крутому склону. Любопытство и желание открыть для себя истину – вот что двигало им последние месяцы.

Они остановились у холодных, темных стен Башни.

– Дальше я пойду сама. Ждите. Ах да, вы хотели узнать, что значат те письмена, – девочка указала пальцем на древние символы у основания. – Там написано: «Измени это. Сломай то, что построено помимо моей воли. Дай звездам вновь озарить ночь».

Мальчики в недоумении посмотрели друг на друга.

– Что бы это могло означать? Бьёрг, может, ты знаешь?

Но девочка уже исчезла.

Бьёрг ступила на песчаный берег и не поверила своим глазам. Вместо широкой бурлящей Реки виднелось почти пересохшее глубокое русло с небольшим ручейком.

Она осторожно спустилась вниз и увидела большие зелёные глаза.

– Аргентум, что случилось? Где твои воды?

– Целлиты, – тихо прошептал Ручей. – Они иссушили меня.

– Но как?

– Это уже неважно. Возьми, – Ручей поднял тонкую синюю руку, и Бьёрг увидела ожерелье из топазов, в котором не хватало трёх камней.

– Но взамен у меня только два.

– Бери просто так. Торг сейчас неуместен. Освободи господина и верни мои воды.

         Вдалеке послышались голоса.

– Беги, – прожурчал Ручей напоследок.

Бьёрг взяла ожерелье и поспешила скрыться за стенами Башни.

– Я здесь! У меня ожерелье Солы!

Бьёрг достала ожерелье, вставила три топаза в пустые «глазницы» и просунула его в щель сундука. Белые глаза вспыхнули во тьме и раздался громкий глас:

– Сола, мать моя! Призываю тебя, узри своего младшего сына! Освободи меня!

Сквозь щели старого сундука пробился яркий голубой свет. Сверху, через маленькое окно в крыше Башни, на него пролился ослепляющий жёлтый.

Бьёрг сидела в углу, склонив набок голову.

Толстые цепи лопнули, крышка сундука поднялась, и из него вылетел прозрачный силуэт, похожий на человека, с длинными белыми волосами и бородой.

– Мой господин! – Бьёрг поклонилась. – Ты свободен!

– Еще нет, Гела, мне нужно вернуть свое тело и свою силу. Принеси Чашу.

– Но, господин, ты же знаешь, мне нельзя прикасаться к Ней.

– Твой юный друг, гуддар, сможет взять Чашу и доставить Ее сюда.

– Эрик? Как? Ведь взять Чашу может только твой наследник, истинный князь Патеры?

– Скоро ты все узнаешь. А теперь уходи и уводи друзей! Башню вновь будет трясти. Но помни, Чаша должна быть здесь до рассвета!

Эрик и Бьёрг проводили Луция домой. У потайной калитки их встретил старик-садовник. Немного сгорбившись, он стоял и поглаживал длинную седую бороду.

– Дагэ Веньян, – мальчики уважительно пожали тонкую сухую ладонь.

– Думается мне, что вы сильно проголодались. Идемте ко мне пить чай.

– Мы очень спешим, – возразила Бьёрг.

– Что значит четверть Оборота в сравнении с вечностью? Всему свое время. К тому же, – старик подмигнул Эрику, – к чаю у меня чудесный ягодный пирог.

Дети приняли предложение Веньяна. Они с аппетитом уплетали пирог и рассказывали о своих планах. Садовник же молча поглаживал бороду.

Старый кайанец знал истину, но не стал посвящать в нее детей. Еще не время. Знал, кто такая Бьёрг на самом деле и какая волшебная сила заложена в этой хрупкой девочке. Он знал, что выкрасть Чашу из целлы непросто, поэтому решил подстраховать Эрика и Бьёрг.

– Все ли у нас готово? – спросил оратор Корнелиус у трех целлитов. Пурпурная сутана облегала большой живот. Когда он говорил, толстые щеки мелко тряслись. После смерти оратора Сервия главный целлит занял его почетное место.

– Да, – закивали они в ответ, – воды Реки собраны в горах над долиной и ждут своего часа.

– Отлично! На рассвете мы затопим всех воинов, собравшихся там. Эти глупцы так и не узнают, что все было спланировано культом Чаши, что армию противника содержим мы.  В Патере останутся лишь женщины и дети.

– И старики.

– Старики слабы, особенно перед неизвестной доселе болезнью.  Мы будем править и диктовать свою волю долгие лета! За последний месяц Чаша собрала столько энергии от прихожан, что мы сможем сотворить много «чудес»…

Эрик и Бьёрг прятались за шторами у входа в целлу и слышали эти слова. У мальчика сжалось сердце от тревоги.

Бьёрг уже хотела поведать план действий, как кто-то схватил ее за ухо.

– Ах ты мерзавка! – крикнула Анника и вытащила девочку из-за штор. – Герхард тебе не достался, за сына принялась?! Ты его не получишь!

Корнелиус и целлиты обернулись на крик. Они очень удивились, увидев женщину, стоявшую в странной позе и кричавшую в пустоту.

– Милая, – оратор подошёл к ней и взял под руку, – с кем вы говорите?

– Я? – Анника посмотрела по сторонам и поняла, что девочка исчезла, – Я не знаю. Мне просто показалось.

– Давно вы здесь? Слышали наш разговор?

– Нет, я только вошла, – женщина повернулась к дверям и попыталась уйти, но целлиты преградили ей путь.

– Вам придется остаться здесь.

– Надолго? Меня ждут дети.

Корнелиус пригладил полной рукой бородку.

– Боюсь, что навсегда.

Эрик стиснул зубы и сжал кулаки. Он хотел броситься на целлитов и спасти мать, но что он может сделать один? Куда же пропала Бьёрг? Словно прочитав мысли, та возникла рядом.

– Время пришло, – сказала она. – Пока все отвлеклись, бери Чашу и беги к Башне. Тебя там уже ждут.

– А мама?

– Я ее сберегу.

– Хорошо.

Эрик выскочил из-за шторы, подбежал к круглому столу в центре целлы, схватил Чашу и бросился прочь.

– Поймать мальчишку и вернуть мне Чашу! – вскричал Корнелиус. Его глаза налились кровью. – Это ведь твой крысёныш, Анника! Значит, пришла отвлечь нас?

Корнелиус вытянул руку в сторону женщины. От его ладони исходил невидимый жар. Анника почувствовала, что не может пошевелиться. В ее голове стал нарастать шум, глаза словно выдавливало из орбит. Вдруг перед ней прозрачным щитом возникла Бьёрг. Шум затих, зрение  вернулось. Анника медленно отступила к дверям. Корнелиус рассвирепел. Он вытянул вперед вторую руку и собрал всю свою мощь.