Дзэн и искусство езды на попутках
- -
- 100%
- +
– А какой хоть адрес? – спрашивает он.
– Да вот не знаю, какой адрес. Но он находится на этой улице, это точно, – надо было записать или запомнить номер дома!
Он поискал в телефоне по тегам на карте места для ночлега. Нашел два места, только вот в одной цены от 2 500 рублей за ночь, в другой от 1 000.
– Нет, что-то не то, – говорю я, – в моей пятьсот рублей за ночь.
– А как хоть называется эта гостиница, знаешь?
Вот же черт, я даже название не посмотрел!
– Нет, не знаю. Хотя как называется та, что по тысячи берут? Владивосток? Похоже, это она. Как добраться до нее?
– А это здесь недалеко, – он показал на поворот в противоположную сторону перекрестка, где я свернул. Надо было свернуть налево, а не направо.
– Слово, которое ты забыл, это – хостел, – говорит парень.
– Точно!
– Ты больше не забывай таких слов, когда едешь в другой город.
Я поблагодарил.
– Удачи, Бог в помощь! – сказал он.
Я перешел дорогу по подземному переходу и начал внимательно озираться, всматриваясь во все вывески. Слева старое здание, вход в которое напоминал спуск в подвал. Рядом с дверью табличка: «Агентство по развитию туризма». На хостел не похоже, пройду дальше. Но дальше среди жилых зданий и магазинов я не нашел ничего похоже на то, что мне надо. Что за напасть, не могу найти хостел в пределах ста метров!
Иду обратно. Если до перекрестка не найду, поплетусь на вокзал. Зато оттуда недалеко идти на электричку, совсем не придется идти… В том месте, где подвальный вход в агентство, стоят два молодых азиата. Они пристально взглянули на мой рюкзак за спиной. Когда я проходил мимо, один спросил меня:
– Do you looking for hotel?1
Я остановился и молча переводил дыхание. Эта парочка не похожа на обычных туристов. Слишком просто одеты, что ли. У одного на глазах толстые круглые линзы в тонкой металлической оправе.
– Yes, I do, – ответил я, – do you know some hostel near from this place? I can't find it!2
Они указали на подвальную дверь и сказали, что сами расположились там.
Как-то странно. Я спросил про цену. Тот, что в очках, достал телефон и начал искать то ли стоимость, то ли переводчик, то ли конвертер валюты. Через минуту он сказал:
– One thousand ruble per person per night.3
На что я пожал плечами и ответил:
– It's too expensive for me.4
Я стоял и мялся. К азиатам подошел взлохмаченный и нетрезвый мужчина и повелительно показал жест подкурить. Тот, что без очков, достал зажигалку и протянул. Огонь зажегся – кончик сигареты затлел красным цветом. Мужчина вернул зажигалку и двинулся дальше. Следом к ним подошла девушка и стрельнула сигарету. Они равнодушно угостили ее. Девушка взяла две. Вот она, наглость русского народа. Не трудно составить картину отношения местных к приезжим из-за рубежа. Но я обобщаю.
Может, ребята укажут на то место, которое я ищу?
– Do you know a hostel, it names Vladivostok?5 – спрашиваю я.
Они восторженно показывают на подвальную дверь.
Вот же блин… я вокруг него хожу и не могу найти. Почему тогда цена такая высокая? Может, у них номер не самый дешевый? А если там остались только такие? Ладно, я устал. Идти на вокзал нет ни сил, ни желания.
– Ok, I'll go,6 – говорю я.
Не знаю почему, но они обрадовались. Зашли внутрь, поднимаемся на пятый этаж. Пока мы медленно пересекали лестничные пролеты, я спросил:
– Where are you from?7
Они отвечают, что с Кореи. Тут я как бы в шутку переспросил, не с северной ли они Кореи? Они только переглянулись и не ответили. Спустя время я осознал всю бестактность вопроса. Наверняка это больная тема для корейцев, ведь раскол страны связан с гражданской войной. Как бы я отреагировал, если бы какой-нибудь иностранец шутил по поводу отечественной войны?
Внутри темной прихожей Корейцы разулись и прошли вглубь зала, где виднелось собрание людей за столом. Сквозь коридор я крикнул, что интересуюсь номером, и начал стаскивать кеды. Ко мне подошел аккуратно подстриженный парень, поздоровался и представился Денисом.
– Есть номера? – спрашиваю я.
– Да, есть свободные.
В приглушенно освещенном зале стоял круглый стол, за которым сидело двое парней и девушка. Последняя назидательно объясняла что-то об искусстве. Денис входит в комнату с двумя кроватями и говорит, что номер стоит девятьсот рублей.
– Я на рекламе у вокзала видел, что есть номера за 500 рублей, – говорю я.
– Пятьсот рублей только в низкий сезон, а сейчас высокий.
Мне не понравилось это объяснение, ведь в рекламе об этом несказанно. Ведь я тащился сюда только из-за привлекательной цены.
– Сейчас позвоню хозяину и уточню по стоимости номера, – говорит Денис.
– Да, хорошо бы получить скидочку.
Он вытаращился на меня и сказал:
– Да нет, номер как раз может стоить еще дороже.
Эти слова так разозлили, что хотелось развернуться и уйти. В итоге мы сошлись на тысяче. Я бросил вещи и пошел в ванную. Неделю мечтаю принять душ.
Я освежился и улегся в зале на диванчике. Рассеяно гляжу на собрание за столом. Как оказалось, девушка – профессиональная актриса. Она проводит мастер-класс по выразительному чтению.
Скучно. Я начал шататься по углам и рассматривать интерьер хостела. Всюду полки с книгами. Одни старые в толстых переплетах даже с дореволюционной орфографией, другие современные в мягкой обложке. Над столом висела конструкция из тонких металлических прутьев похожая на одуванчик, на концах которых висели отзывы и фотографии гостей.
Я договорился с Денисом сходить в магазин и сбербанк, нужно снять наличность. Ближе к девяти вечера мы вышли. На улице окончательно стемнело. Мы шли сквозь сырую прохладу портового города. Огни будничной иллюминации озаряли архитектурную роскошь домов и освещали нам путь.
Мы проводили до остановки мадам и посадили её на автобус. Денис повел меня в местный супермаркет. На прилавках много еды из Китая и других южно-восточных стран. Были даже яблоки из Новой Зеландии.
По дороге обратно я расспрашивал Дениса о его жизни. Сам он родом из Петербурга, а здесь служит. Он военный.
– Ты не очень-то похож на военного, да? – говорю я.
– Мне часто так говорят.
Моим знакомым близняшкам часто задают очевидные вопросы, и они заранее готовят остроумные ответы. Когда их спрашивают: «А вы сестры?» – они отвечают: «Нет, мы братья!» Или на вопрос: «А вы двойняшки?» – отвечают: «Нет, тройняшки!» – и придумывают еще одну сестру и даже заочно знакомят её с собеседником.
Сейчас Денис переживает трудный период в личной жизни. Он расстался с девушкой после шести лет отношений. Он не рассказал подробности, а я не расспрашивал. Недавно он вступил в молодежную политическую партию и занял там пост лидера. Поэтому и участвовал в актерском мастер-классе.
Я побыл немного в компании Дениса и его знакомого. Имя знакомого я не запомнил. Он рассказывал о своих прошлых проектах в продажах и рекламе, однако утаивал деятельность в настоящем. Истории он разбавлял познаниями в психологии. Он говорил с такой манерой, будто его суждения – высшая истина, поэтому я не придавал значения его словам. Нельзя же быть настолько уверенным в своей правоте!
Из номера вышли те два корейца в куртках. Тот, что без очков, спросил меня:
– Do you want to walk around and drink some beer?8
В общем, я был не против поболтать на английском с иностранцами, но уже я собрался спать. Еще и пиво… да, я – ханжа, поэтому сказал:
– No, I don't like to drink a beer.9
Кореец грустно улыбнулся. Они ушли.
– Странно, что они не сказали: «Are you really Russian?»10– сказал знакомый Дениса.
Да, действительно…
Время близилось к двенадцати, надо идти спать. Завтра долгий день, завершение моей авантюры. Чищу зубы и собираюсь. Ставлю будильник на семь утра. Электричка в 08:40, так что успею и позавтракать, и не спеша дойти. Рейс в 11:31, в аэропорту я буду в десять.
День 13
Какое блаженство спать на удобном мягком матрасе в теплой комнате. Чтобы ощутить удобство такого сна, потребовалось меньше двух недель. Как же быстро отвыкаешь от комфорта, и как приятно к нему возвращаться.
Остатки овсяной каши я съел вчера, поэтому завариваю гречневые хлопья и добавляю мед. Выхожу на балкон, туман только-только рассеивается, оголяя тупоугольные темные крыши разбросанных жилых домов. При вдохе в нос попадает влага, словно дышишь над паровым ингалятором.
В хостел зашел владелец с дочкой. Он сам здесь живет, видимо. Ему лет тридцать пять. Он был в очках с кудрявой головой и весь блистал жизнерадостностью. Он обменялся со мной парой слов.
– Будешь освещать свое путешествие? – говорит он, – в общественности или в сети?
Я покачал головой и сказал:
– Если кто заинтересуется, тому и расскажу. А так нет.
– О, какой злодей! – сказал он с дружелюбной улыбкой.
Уже по знакомой дороге я двинулся в строну вокзала.
Купил билет, спросил, как выйти на платформу. Здесь отдельные пути под экспресс, и отдельное здание для посадки. Ждать еще полчаса, смотрю на автомат с кофе.
Читал Чехова и прихлебывал отвратный кофе. Наконец время подошло, и я в компании тридцати азиатов спустился к платформе. Перед тем как пройти через турникеты, мы пропускали целое наводнение с пришедшего экспресса других азиатов. Такой приток окончательно вытеснит европейцев.
Вагон заполнен на десятую часть. Проехали через туннель – панорама озарилась окраиной города, на каналах которой рыбачили местные жители, а в парках совершали утренею пробежку. Владивосток – чарующий город, жители которого пропитаны духом здоровья и любовью к искусству. Конечно, это лишь первое впечатление, которое может быть обманчиво.
Словно линией очерчена граница города, за пределами которой открылся дикий берег Амурского залива, усыпанный крупными валунами. Я все смотрел в окно и любовался. Время пролетело незаметно. Домчались прямиком в аэропорт.
До регистрации еще полтора часа, надо перекусить. Вижу табличку: «Столовая» – иду по указателям. Зал просторный и пустой, сидел только один столик. Я взял поднос и направился по линии раздачи. Женщина за прилавком спрашивает, что я буду.
– Есть что-нибудь без мяса и рыбы? – говорю я.
Она сочувственно взглянула на меня и помотала головой. Она предложила тушеную капусту, но когда накладывала, обнаружила там колбасу. В общем, я взял заветренный овощной салат, компот и хлеб. Пока ел, засматривался на девушку за другим столиком в джинсах на лямках. Она пила кока-колу. Симпатичная.
Вернулся и без очереди прошел регистрацию. Эта суета и нервозность толпы перед посадкой передалась и мне. Успокоился я только тогда, когда уселся в самолете. Место дали посерединке, справа сидела девушка с раскосыми глазами, а слева тучный иностранец, который весь полет был недовольный. Когда мы приземлились, он первый выскочил к выходу, словно удирал с тонущего корабля.
В спинку кресла перед лицом вмонтирован экран. Он включился, начался показ техники безопасности и правил пользования спасательного жилета.
– Мне больше нравилось, когда стюардессы на себе показывали, как пользоваться жилетом, – говорю я девушке справа.
Она улыбнулась.
– Да, как-то более живее казалось, – говорит она, – а видеоролик слишком технический.
Точно подметила.
По салону разносился грубоватый бас пилота. Он обозначил наш путь, температуру воздуха и представил самолет, именуемый в честь русского классика, Пастернака.
Мы разговорились со Светой, девушкой справа. Она уроженка Приморского края, прилетала к родственникам. А сейчас живет в Туле с супругом. Работает сотрудницей ушлого, как она выразилась, банка. Она отработала там значительный срок и когда попросила повышения, ей ответили, что она на своем месте хорошо работает и если уйдет, неизвестно, какой человек придет взамен. Так что ее оставили на прежнем месте. Меня возмутило такое отношение, ведь предприятие обязано стремиться к профессиональному росту сотрудников. Хотя может, я просто социалист.
Проходят стюардессы и раздают напитки. Тут я понял, что сглупил: ничего не взял с собой из еды. Даже воды нет. Придется голодать. Света взяла апельсиновый сок, а я воду.
Мы поболтали еще, и настало время обеда. Подошла стюардесса и спросила Свету: «Курицу или говядину?» – Света взяла говядину. Стюардесса спросила меня тоже.
– Я не ем мясо, так что отдайте мою порцию девушке, – сказал я.
Я заранее предложил Свете покушать за меня. Она была не против.
– Вы вегетарианец? – спросила стюардесса.
Я рассеянно улыбнулся и подтвердил.
– Попробую что-нибудь для вас найти, – сказала она.
Я начал отговаривать, что там, пустое. Она все же ушла и через минуты две вернулась с коробкой лазаньи с овощами в соусе. Я от всего сердца поблагодарил за чуткость и заботу. Я наелся до отвала, впрочем, Света тоже довольна.
После обеда мы решили посмотреть фильм. Света выбрала мистику, а я не определился. Слишком большой выбор. Около получаса я листал библиотеку фильмов и ни на что не решился. Может, какой-нибудь документальный фильм? Проведу время с пользой. Но там все о войне. О, вот тренинг по тайм-менеджменту. Попробую. Было интересно, но через десять минут я все же заснул.
Очнулся от дремоты, Света досматривала фильм. Решил почитать Чехова.
По рядам начали проходить стюардессы с гружеными тележками. Когда очередь дошла до меня, та же стюардесса с незаурядным именем на бейдже взглянула на меня темными неравнодушными глазами и сказала:
– Я сейчас что-нибудь найду, – и скрылась.
Она вернулась с нарезкой свежих фруктов и сыров в коробке. Видно, что такое лакомство предназначено не для эконом класса. Как же я благодарен этой девушке. Позже я хотел оставить лестный отзыв на сайте Аэрофлота, чтобы хоть как-то отблагодарить, но оказалось, что компания принимает лишь жалобы.
Остаток полета я болтал со Светой обо всем на свете. У нас была та откровенная беседа, которую ведут только с однодневным незнакомцем. Наверняка это наша первая и последняя встреча.
Самое любимое в полете – мгновение удачного приземления и взрывные аплодисменты, грохот которых рассекает пространство от хвоста до кабины и заражает радостью. Такой заряд подготавливает перед томительным, тесным и нервным выходом из самолета.
Прилетел я в Шереметьево, а следующий рейс из Внуково. Грубо говоря, предстоит прогулка по Москве.
Один из последних я выловил багаж и направился на остановку. Нужно добраться до метро, проехать три станции, перейти на другую ветку и там еще станция, откуда ходят автобусы до аэропорта. Я мог бы сесть на очередной экспресс, который домчит прямиком до Внуково за 700 рублей, либо сэкономить и двигаться с пересадками на двух автобусах и метро. Решил сэкономить.
На улице яркий свет солнца обжигал глаза. И хотя перелет занял девять часов, а вылетел я в 11:31, сейчас на часах 13:53. Все дело в часовых поясах: во Владивостоке +8 по Москве. Часы на руке всегда показывали время родных краев, а телефон перестраивался согласно местному региону.
Через полчаса подошел автобус. Передо мной вошла хрупкая девушка с огромным чемоданищем. Он раза в три больше нее. Девушка стоически волокла его за собой. Внутри автобуса я никак не ожидал увидеть турникет. Похоже, билет надо покупать заранее. Но нет, водитель продает разовые карточки. Я протиснулся в сторонку и примостил рюкзак под ноги. Всматриваюсь в городской пейзаж, который преимущественно занимает автомобильными пробками. Благо до рейса еще шесть часов.
С каждой остановкой салон автобуса набивался людом. И вроде уже заходить некуда, но с очередной остановкой люди проталкивались глубже, утрамбовывая тела, словно закатывая кильку в консервную банку. Водитель горячился и орал на стоявших людей перед турникетом, призывая проходить дальше.
Наконец объявили нужную остановку, на которой сошла большая часть людей. На выходе я помог вытащить тот неуклюжий чемодан у худенькой девушки. Она пошла в сторону входа в метро. Может, она тоже во Внуково?
– А вы случайно не в аэропорт Внуково? – сказал я.
– Нет, мне на площадь трех вокзалов.
Ненадолго составит компанию. Но все-таки ей не помешает помощь в передвижении. Когда я перехватил ее чемодан, она с облегчением выдохнула и широко улыбнулась.
Пока спускались в метро, я рассказал, какой путь проделал. Ее это не очень впечатлило. Я перевел русло разговора подальше от себя и поближе к ней. Родом она из Вологды, туда сейчас и едет к родителям. А так живет в Челябинске.
– А чего переехала? – спросил я.
– Замуж вышла, – иронично протянула она. – Я с супругом познакомилась в Америке.
– Ого, он американец?
– Нет, он тоже вологодский. Мы оба были там по программе «Work and travel». Знаешь такую? Вот и познакомились.
– А чем сейчас занимаешься?
Она что-то замямлила и отвела глаза в сторону. Не хочет рассказывать.
– Ну вообще… – сказала она, – последние два года работаю в Китае учителем русского языка как иностранного.
Мы зашли в вагон.
– А тебе сколько лет? – сказала она.
– Мне 24 исполнилось в этом году.
– А мне 28.
Я попрощался и пожелал удачной дороги. Она поехала дальше по ветке.
Нужная остановка была прямо у выхода метро. Через минут десять подполз автобус. В салоне душно, в воздухе гулял запах пота. Ехали медленно, продвигались рывками. Как хорошо, что я здесь проездом. Сумасшедший город. Конечно, громко сказано, тем более я пробыл здесь полдня и то в автобусе да в метро. Просто устал.
Миновали центральные ветви дорог, пробились в объятия провинции. Удалились от пробок и людской суеты. Скорость выросла, воздух посвежел, а солнце начало клониться к закату.
Передо мной стоял мужчина в белой растянутой футболке с надписью: «Pride to be green» и читал автобиографию Ошо. Он отвлекся и спросил:
– А когда будет Внуково?
– Остановку объявят, не переживайте, – сказал я.
Ответ убедил его, и он углубился в чтение, но сам я почему-то засомневался. А вдруг проеду? Я повернулся к рядом стоящей женщине и спросил:
– А когда мы доедем до Аэропорта?
– Да вы не пропустите, – говорит она, – мы будем проезжать большой торговый цент, там и аэропорт.
Скоро я уже бродил по холлу аэропорта в поисках нужного терминала. От беспрерывной дороги я весьма утомился. Мысли путались, каша в голове. На стойке регистрации девушка подозрительно оглядела мой ранец.
– У вас тут много подвязок, – сказала она, – отправим как негабаритный.
Я не стал спорить. Лишь бы денег не взяли.
Я миновал дьюти-фри и уселся в кресло перед панорамным окном с видом на взлетные полосы. Попробовал почитать, но я все отвлекался. Слишком рассеянный. Сказывается резкая перемена часового пояса. Во время пути я перестраивался на час за день, а сейчас одним махом перескочил треть суток. Во Владивостоке уже ночь. Я давно бы спал, если ориентироваться по внутренним часам, перестроенным на дальневосточный лад.
Эти два часа перед посадкой тянулись мучительно долго. Я думал перекусить чего-нибудь, чтобы хоть как-то скоротать время. Я обошел несколько кафе и убедился, что для меня там нет ничего съестного. Только салат, который стоит пятьсот рублей. Душила жаба. Поэтому я выпил горький кофе из автомата и купил пол-литровую бутыль воды за 100(!) рублей. Когда я пил, то мысленно порицал людей, которые наживаются за счет накрученных цен в аэропортах. Какой же я все-таки ханжа.
Время шло, толпа увеличивалась. Люди рассаживались по рядам, словно в кинозале перед сеансом. Мимо шла юная девушка с отцом. Внезапно она подскочила и радостно всхлипнула. Она подбежала к молодому парню, который сидел напротив меня и пялился в ноутбук, и попросила с ним сфоткаться. Парень не возражал. Когда она довольная вернулась к отцу, они пошли дальше.
– А кто это? – спросил отец.
Девушка подняла голову и ответила:
– Это блогер.
Наконец я попал на борт самолета. Я поздоровался с соседями и уткнулся в окно. Вглядывался в густую ночную темноту в ожидании взлета. Когда шасси оторвались от взлетной полосы – засверкали миллионы желтых огней Москвы как на ладони. Захватывающая картина. Только это я и увидел сквозь иллюминатор, через мгновение задремал и проснулся уже при посадке.
«Время посадки 23:30. Температура воздуха за бортом 16 градусов тепла…» – скороговоркой вещал пилот уставшим голосом.
Следуя указателям, я в полуобморочном состоянии доковылял до пункта выдачи багажа. Как помнится, рюкзак попал в отдел негабаритного. Никакой стойки нет, лишь стена с надписью: «Негабаритный багаж». Сказали ждать багаж там. Как-то это странно…
Просидел минут двадцать перед пустотой. Из служебного помещения вышел плотный мужчина в затертой робе с пластиковой переноской для животных. Он шел широким шагом к той стене, поставил переноску на пол и ушел. Из нее временами доносилось протяжное и жалобное мяуканье. К переноске подошла девушка и забрала питомца.
Верно, и мой ранец сейчас принесут. Прошло еще минут пятнадцать. Сомнения начали одолевать. Я предполагал, что мой багаж скинули в общую топку, хотя он мог и вовсе утеряться.
Я встал, прошел через ряды сидений и увидел, как мой рюкзак одиноко кружится на багажном конвейере.
Завалился в такси. Оно меня плавно повезло и укачало, словно младенца в люльке. Водитель донимал вопросами, откуда я прилетел и что там делал, но я так вяло отвечал, что через минуту беседа заглохла. С полузакрытыми глазами я смотрел, как вдоль дороги мелькают желтые огни фонарей города Пушкин.
Свернули в мой поселок, где по дороге разлитые серые лужи, а все пространство обволок туман.
Стараясь не шуметь, я скинул рюкзак в прихожей и на цыпочках пошел к себе. Я плюхнулся на кровать, закутался в одеяло и мгновенно уснул.
Послесловие
Через месяц я устроился подсобным рабочим на картонное предприятие. Каждый день после изнурительных смен я садился за компьютер и припоминал путешествие. На удивление стоило только задуматься о конкретном дне, так все краски окружения оживали в голове. Я помнил местность, разговоры и ощущения.
Я оглядывался и задавал вопрос: что я узнал нового о себе? Ничего. Что я узнал нового о людях? Ничего. Но что изменилось во мне? Все!
«Это не может быть конец, это лишь завершение этапа моего пути!» – так я думал. Теперь я планировал странствовать на попутках за границей. И ни где-нибудь, а в Иране! Меня манили персидские просторы. Увы, житейская трясина затянула по горло, и я задохнулся в петле рабочей рутины. И сейчас я ощущаю нечто, что было перед рывком в это импровизированное путешествие. Эта грань безысходности и закипания к действию. Рывок через тесные сети однообразия.
Примечания
1
Вы ищите отель?
2
Да, ищу. Вы не знаете какой-нибудь хостел поблизости? Я не могу найти.
3
Тысяча рублей за ночь.
4
Это слишком дорого.
5
Вы знаете хостел, который называется «Владивосток»?
6
Хорошо, я пойду.
7
Откуда вы?
8
Хотите прогуляться и попить пива?
9
Нет, я не люблю пиво.
10
А вы точно русский?